*** Карион

Громкий, пронизывающий душу крик прорвался в мое сознание, разорвав тонкую пленку тревожного сна. Я подскочил с дивана, чуть не споткнувшись о черную тень, которая метнулась к двери. Кот. Он тоже среагировал, его спина была выгнута, а глаза пылали в темноте.

Мы понеслись в комнату Миры. Оттуда снова донесся леденящий душу, полный абсолютного ужаса крик. Не думая, я резко распахнул дверь.

Она металась на кровати, ее тело била мелкая, судорожная дрожь. По бледным, залитым лунным светом щекам ручьями текли слезы. Пальцы судорожно впивались в одеяло, белые от напряжения.

Я рухнул на колени у кровати, осторожно, но настойчиво взяв ее за плечи.

— Мира! Мира, очнись! Это сон! — мой голос прозвучал хрипло, почти с мольбой.

Она всхлипнула, ее веки дрогнули и медленно открылись. Взгляд был мутным, неосознающим, полным непрожитого кошмара. Рыдания все еще сотрясали ее хрупкое тело.

— Он убил Леаму… — выдохнула она, и голос ее был разбитым и бесконечно уставшим. — А она… она спрашивала меня… «за что?»…

Ее пальцы разжались, отпустив истерзанную ткань. Она бессильно уронила голову на подушку, продолжая беззвучно плакать. Вся ярость, все напряжение, что копились во мне, сменились щемящей, всепоглощающей болью. Я лег рядом, не раздумывая, и принялся гладить ее по волосам, шепча слова, в которые отчаянно хотел верить сам:

— Не смей думать, что ты виновата, слышишь? Ты не могла ей помочь. Никто из нас не знал, что так выйдет.

Мира смотрела на меня полуприкрытыми, влажными глазами и прошептала так тихо, что я едва разобрал:

— Не уходи… Останься рядом. Я боюсь спать одна.

Что-то острое и тяжелое сжало мое сердце. Ей страшно. Даже во сне, в единственном месте, где должно быть спасение.

— Я рядом, — тихо, но твердо ответил я. — Никуда не уйду.

Я поднял взгляд на демона. Тот сидел в ногах кровати, неподвижный, как изваяние. Его глаза горели в темноте, передавая бурю невысказанных эмоций.

Мира закрыла глаза, ее дыхание постепенно выравнивалось, и она снова погрузилась в сон, на этот раз спокойный.

— Натерпелась она, — скрипучий голос прозвучал у меня в голове, полный нехарактерной для демона… усталости.

Отвечать не было сил. Я просто кивнул, не отрывая руку от волос Миры.

— Убью эту суку, — прорычал он в моих мыслях, и в этом мысленном звуке было столько первобытной ярости, что воздух в комнате, казалось, сгустился.

— Мы убьем, — на этот раз я ответил ему с той же ледяной решимостью.

— А что с братьями? — спросил он, переключаясь.

— Не знаю, — обессиленно признался я. — Нужно спросить у Арона, нет ли у него шпионов при дворе Зораха. Если Тераса просто пленили, а не одурманили, есть шанс вытащить его. С Дороком сложнее. Нужно противоядие или заклятье, которое его освободит. Миада могла соединить его с собой.

— Интересно тут у вас, — задумчиво ответил демон. — У нас попроще. Мы просто пожираем души и силу людей, в которых есть крупица магии… или непосвященных, как вы их здесь называете.

— Ты что, хочешь сожрать душу Миры⁈ — мысленный рев вырвался из меня, наполненный такой дикой, слепой яростью, что я едва не вскочил.

— Хотел, — спокойно, почти равнодушно ответил демон. — Теперь не хочу. Она мне даже нравится.

— Не трогай ее, — я низко зарычал уже вслух, стиснув зубы. — Она моя.

— Твоя, не твоя… — парировал демон. — Она сама выберет. Мне не обязательно пожирать душу. Я могу просто соединиться с человеком или ведьмой, чтобы подпитывать свою сущность.

— Я тебя убью прямо сейчас! — я уже начал вставать с кровати, готовый вцепиться во что угодно, лишь бы защитить ее даже от призрачной угрозы.

— Остынь, Ищейка, — его ответ был обжигающе спокоен. — Не получится. Пока нет телесной оболочки, я — дух, на которого не действуют твои силы. Тем более ты тёмный. Мы с тобой похожи, хоть и энергии разные.

Я глубоко вздохнул, пытаясь втянуть в легкие воздух и унять бурю, выжигающую изнутри.

— Ты ничего не знаешь обо мне, демон. И ты не имеешь права на Миру.

— Ты вроде пятьсот лет прожил, а ведешь себя как мальчишка, — устало вздохнул он. — Я уже понял, что у вас тут «истинные пары» и прочая ересь. Но не забывай, в моем мире — другие законы. И сейчас меня больше волнует сумасшедшая ведьма, которая может освободить моих братцев. Я искренне рад, что не умею ревновать… или как это назвать, чтобы тебе было понятнее. Поэтому меня не волнует ваша связь с Мирой на уровне чувств. Меня интересует ее душа и сила.

Я выслушал его, не перебивая, но легче мне не стало. Словно камень на груди.

— Что, если ты встретишь другую подходящую душу? Ты отстанешь от Миры?

Демон ненадолго замолчал.

— В теории — да. У вас здесь кладезь душ. Но пока что достойную я не встретил.

Внезапно меня осенило.

— Демон, ты же поедешь с нами ко Двору Ведьм. Там будет много силы. Давай заключим договор: пока ты не познакомишься с ними, ты не будешь трогать Миру?

— «Трогать»? — игриво, с неприятной усмешкой повторил он.

Я снова зарычал, уже тише, чтобы не разбудить ее.

— Ты себя вообще видел?

— Я-то видел, — глухо рассмеялся демон. — А вот ты — нет. Поверь, в истинном обличии я очень хорош.

— Не хочу даже представлять, — фыркнул я в ответ, чувствуя, как нарастающее бессилие смешивается с усталостью.

— Спать ложись, Ищейка, — его голос в голове вдруг стал на удивление простым. — А то приду к тебе во сне и покажусь.

— Не смей, — сквозь зубы, уже вслух, процедил я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

В ответ в голове прозвучал лишь тихий, довольный смешок. Я остался лежать рядом с Мирой, чувствуя тепло её тела и слушая её ровное дыхание. А в ногах, как черный страж, устроился демон, чей пылающий взгляд был прикован ко мне. И тишина комнаты снова стала звенящей, разрываемая тремя сердцами, бьющимися в разном ритме, но связанными одной, зловещей нитью.

***Мира

Пробуждение оказалось не просто приятным — оно было одурманивающим, сладким и пугающим одновременно. Я медленно открыла глаза, и первое, что увидела — его.

Карион.

Вчерашняя ночь тут же вонзилась в сознание: кошмар, Леама, горькие слезы, разрывающая душу боль… и он. Его тихий голос, его руки, удерживающие меня в этом мире, и моя же собственная, отчаянная мольба — остаться. Во мне бушевал вихрь противоречий — благодарность, сжигающая душу нежность, жгучее смущение и злость на свою слабость. Но он спал спокойно и безмятежно, словно не ведал ни тревог, ни забот. Его тело… Оно было поистине совершенным. Казалось, его высекли из живого мрамора, пропитанного магией и силой.

Мой взгляд скользнул по рельефным дельтам его плеч, перешел на крепкие предплечья, способные сломать врага одним движением, и опустился к грудной клетке, ритмично и глубоко вздымавшейся в такт дыханию.

А потом… я не удержалась. Взгляд пополз ниже, непроизвольный и пытливый. Карион был в белье. Оно начиналось где-то ниже пупка, от которого вниз уходила соблазнительная тропинка из темных волос, манящая прямиком… туда.

Я невольно улыбнулась, вспомнив, как врывалась к нему в купель, когда он был совершенно голым. Тогда я не успела ничего разглядеть, смущение ослепило меня. Но сейчас… сейчас он был здесь, рядом, и я могла насытить им взгляд.

И будто почувствовав мое пытливое внимание, Карион глубоко вздохнул, потянулся — и… открыл глаза.

Я нервно сглотнула.

Щеки вспыхнули багрянцем стыда.

— Мира?

Его голос был низким, хрипловатым от сна, но в нем явно читалась знающая усмешка. Он все видел. Он точно знал, что я только что разглядывала его так, словно хотела запомнить навсегда.

Я вздрогнула, и до меня наконец докатился весь абсурд и вся неловкость происходящего. Сердце заколотилось так громко, что, казалось, его отзвуки слышны даже в соседних комнатах. Притворно сонно потянувшись, я подняла на него глаза, чувствуя, как горят щеки, и встретила его пристальный взгляд.

— Д-доброе утро? — выдавила я, и мой голос предательски дрожал, а в голове стучала одна-единственная мысль: «Ну почему, почему он проснулся именно в этот момент⁈»

Карион тихо рассмеялся, но затем его глаза потемнели, а взгляд стал пристальным, почти обжигающим.

— Доброе, — ответил он, а потом спросил с внезапной серьезностью: — Как ты себя чувствуешь?

— Всё хорошо! — затараторила я, стараясь говорить как можно быстрее, лишь бы отвлечь его от моего красноречивого смущения. — Просто прекрасно выспалась! Ну, если не считать тот жуткий кошмар, то ночь прошла замечательно. А… а тебе как спалось?

— Тоже неплохо, — он усмехнулся, и в его глазах мелькнуло что-то хищное, но тут же исчезло. — Сегодня можешь погулять по двору до вечера, потом тренировки.

— Одна? — я раскрыла рот от неожиданности, не веря своим ушам.

— Да, — уверенно ответил Карион.

— Я… даже не знаю…

— Хорошо, подумай пока, — он встал с кровати, и я непроизвольно отвела взгляд, чувствуя новый прилив жара к лицу. — Одевайся к завтраку, а я поставлю чайник. Кстати, мышцы не болят?

Я пожала плечами, стараясь выглядеть невозмутимой, но как только попыталась встать, тело взвыло от пронзительной боли.

— О-оой… — вырвалось у меня сквозь стиснутые зубы.

Карион ухмыльнулся.

— Болят?

— Да-а-а! — фыркнула я, корчась от неприятных ощущений. — Что тут такого смешного⁈

— Ты очень забавно скривила лицо, — рассмеялся он.

— Ну знаешь… — я скрежетала зубами, пытаясь разогнуться. — Посмотрела бы я на тебя, если бы твои ноги вывернуло наизнанку!

— Не очень представляю себе такое, — пожал плечами он. — Но боль после первой тренировки — это нормально. Я больше переживаю, как ты завопишь после сегодняшнего дня.

— А что сегодня? — насторожилась я, чувствуя, как внутри что-то замирает.

— Сегодня ты попробуешь правильно держать оружие и наносить удары.

Как ни странно, от этих слов по моей спине пробежали мурашки, а внутри вспыхнул дикий, первобытный азарт. Страх смешался с жгучим любопытством.

— Я так рада! — воскликнула я, забыв про боль. — Буду ждать вечера!

В порыве воодушевления я даже попыталась встать в подобие боевой стойки, но тут же увидела свое отражение в зеркале: растрепанные волосы, раскрасневшееся лицо, одно лишь нижнее белье…

И снова смущение накрыло меня с головой, холодной волной.

— Отлично, — произнес Карион, оценивающе скользнув взглядом по мне с ног до головы. — Одевайся.

И вышел, оставив меня в полном смятении наедине с бушующими чувствами. Я смотрела на захлопнувшуюся дверь, кусая губу до крови, и безумно хотела заглянуть ему в голову. О чем он думает? Вызываю ли я у него такие же смятенные, непонятные эмоции, какие будит во мне он? И что же будет дальше?

* * *

Завтрак проходил на удивление мирно. Ароматный травяной напиток обволакивал теплом, прогоняя последние остатки сна, а хрустящий хлеб с сыром и вяленым мясом насыщал так, что даже мысли о предстоящей тренировке казались не такими уж страшными. Напротив меня сидел Карион, погруженный в свои мысли, молча пережевывая лепешку. А демон-кот, устроившись рядом, внимательно и как-то отрешенно смотрел в окно.

— О чем ты думаешь? — нарушила я наконец тишину, повернувшись к Кариону.

Он перестал жевать и положил ладонь на стол. Прошло мгновение — и в его руке материализовался небольшой кожаный мешочек. Я удивленно посмотрела то на него, то на мешочек. Карион молча пододвинул его ко мне.

— Держи. Это мешочек с монетами. Если сегодня пойдешь гулять, они могут тебе понадобиться.

Я нахмурилась. Жест был неожиданным и странным.

Карион мягко улыбнулся, словно угадывая мое смятение.

— Ты знаешь, я подумал… После твоего перерождения у тебя не осталось ничего своего, никаких накоплений. А что, если мы сделаем так, что ты тоже будешь получать деньги за свою работу, как и я?

— Но я нигде не работаю, — неуверенно произнесла я, чувствуя, как смущение вновь подкрадывается ко мне.

— Это не так, — уверенно парировал Карион. — Ты так же, как и я, беспокоишься за порядок в этом мире. Ты тренируешься, готовишься к встрече с Миадой. Выходит, борьба за справедливость — это и есть твоя работа. Я хочу, чтобы ты была независима в простых бытовых вопросах, а для этого у тебя должны быть свои средства. Вот твоя первая зарплата. Аванс, если точнее.

Карион потер рукой затылок, словно не зная, что еще добавить. Его предложение тронуло меня до глубины души. Если честно, я сама с ужасом представляла, как буду постоянно просить деньги на мелкие нужды, и возможность иметь свои собственные сбережения невероятно упрощала жизнь.

Я искренне улыбнулась и кивнула ему.

— Спасибо. Это очень хорошая идея, мне нравится.

Сбоку от нас демон-кот широко, по-кошачьи зевнул и хмыкнул. Я ухмыльнулась и, глядя на него, спросила:

— А коту полагается зарплата?

Карион скривил лицо.

— Хрен ему, а не зарплата. Пусть мышей ловит.

Кот тут же яростно зашипел в его сторону, а я не сдержала звонкий, радостный смех.

Мы закончили завтрак. Карион сказал, что уходит по своим делам — ему нужно к Мираму, чтобы заплатить за дом, и еще в пару мест. Я же осталась сидеть у стола, глядя на потрескивающие поленья в камине и размышляя о том, как провести этот день. Наконец я обернулась к коту, свернувшемуся в кресле.

— Пойдешь со мной гулять по двору? Если честно, одной мне немного… неуютно.

Кот лениво, но вполне определенно кивнул.

Хорошо. Значит, бродить в одиночестве не придется.

Укутавшись в новый плащ, я оглянулась на демона-кота. Он, словно тень, грациозно спрыгнул на пол и вплотную подошел ко мне. Мы вышли из дома, и свежий горный воздух, напоенный ароматом хвои и диких папоротников, наполнил мои легкие, словно живительный эликсир.

— Ну что, котик, наверное, так лучше называть тебя при всех, пошли, — тихо прошептала я, погружаясь в пеструю суету Двора Неба.

Улицы, казалось, пестрели всеми цветами радуги. Эльфы в своих изысканных, струящихся нарядах были похожи на ожившие драгоценности. Одни несли плетеные корзинки, доверху наполненные диковинными фруктами и овощами, источающими сладкий душистый аромат. Другие, собравшись в небольшие группы, о чем-то оживленно беседовали, их мелодичные голоса сливались в приятный, ни на что не похожий гул. Я старалась не глазеть, но их разнообразие было завораживающим: оттенки кожи плавно перетекали от светлого, почти фарфорового бежевого, до теплого орехового и глубокого, словно полированное дерево, темно-коричневого.

Мы прошли чуть дальше, и я заметила, как преобразился Двор за ночь. Повсюду — на резных балконах домов, на отвесных скалах, на ветвях древних деревьев — развешивали гирлянды из шелковых лент всех цветов и оттенков, переплетая их с живыми цветами, чьи нежные лепестки трепетали на ветру. Это было зрелище невероятной, воздушной красоты. Чуть поодаль, у самого подножия скалы, в которой был вырублен уютный домик, восседали эльфы с мольбертами. Их кисти, легкие и точные, переносили на холст всю мощь и величие горных пиков, окутанных дымчатыми облаками. Я украдкой наблюдала за их работой, замирая от восторга. А на соседней улице весело играли дети, перебрасывая друг другу яркий, расшитый камешками мешочек. Их звонкий, беззаботный смех согревал душу, отгоняя прочь тени прошлой ночи.

Я остановилась и, наклонившись к коту, прошептала так, чтобы никто не услышал:

— Как думаешь, если я буду с тобой разговаривать, это вызовет вопросы у прохожих?

Кот лишь склонил набок свою изящную голову, в его красных глазах мелькнула искорка забавы, словно он говорил: «Меня это мало волнует». Как же сложно было не слышать его ответ, ощущая эту глухую, оглушительную тишину в собственной голове.

Мы прошли еще немного, и вдруг до меня донесся восхитительный аромат — теплый, маслянистый, с нотками ванили и свежеиспеченного теста.

— Ммм… — протянула я от чистого удовольствия, и мое сердце забилось чаще. — Откуда же так вкусно пахнет?

Оглядевшись, я заметила резную деревянную вывеску с изображением румяного пирога. Без лишних раздумий я направилась к ней, а кот, поджав хвост, засеменил за мной своими черными лапками. Через пару минут мы стояли у цели. На широкой, расписной двери висел очаровательный желтый колокольчик, а рядом, под кружевными навесами, располагались несколько столиков. Я замерла на пороге, внезапно охваченная робостью, но манящий аромат снова окутал меня, и я, набравшись смелости, шагнула внутрь.

Небольшая комната тонула в мягком, уютном свете. За массивной деревянной стойкой были выложены настоящие произведения кулинарного искусства: золотистые булочки с глянцевой корочкой, сочные пироги, из разрезов которых виднелась начинка, и воздушные завитушки, щедро посыпанные сахарной пудрой. Но за стойкой никого не было. Я немного повысила голос, и он прозвучал чуть громче, чем я хотела:

— Здравствуйте! Кто-нибудь есть?

Тишину прорезал тонкий, знакомо-визгливый голосок:

— Здравствуйте! Я уже идти!

Меня будто молнией прожгло изнутри. Сердце неприятно и резко сжалось, заставив замереть. Этот акцент… Я уже слышала его. С замирающим от ужасного предчувствия сердцем я уставилась на занавеску позади стойки, которую раньше не заметила. Прошла мучительно долгая минута, и вот, занавеска отодвинулась. Прямо передо мной, шурша своими полупрозрачными крылышками, появилась маленькая ненки.

— Чего желать, милая гостья? — пролепетала она, склонив свою головку.

Я замерла, не в силах пошевелиться. Воспоминание о Леаме, о ее последнем взгляде, пронзило мою душу острой, свежей болью. Ненки встревоженно смотрела на меня своими черными, как бусинки, глазами, беспокойно похлопывая крыльями.

Из ступора меня вывел кот. Он тихо, но ощутимо укусил меня за ногу, чуть выше ботинка. Резкая, хоть и несильная боль вернула меня в реальность, и я обрела способность говорить, хотя голос мой был лишь шепотом:

— Простите… — прошептала я, чувствуя, как подступают слезы. — Вы напомнили мне мою подругу… которую я потеряла.

— Правда? — удивилась ненки, и в ее глазах мелькнуло неподдельное участие. — Мне жаль, вы выглядеть бледной. Вам нужно присесть, я угостить вас выпечка!

Она тепло улыбнулась, обнажив ряд белых зубов, и указала на столики снаружи. Я лишь молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и, как во сне, поплелась за столик, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Кот последовал за мной, его пылающий взгляд был прикован ко мне, словно страж, наблюдающий за своей подопечной, готовой в любой момент разбиться на осколки.

Я молча сидела за маленьким стеклянным столиком, вглядываясь в пронзительную синеву неба, пока в поле моего зрения не появилась ненки. Она несла поднос, на котором аккуратно стоял дымящийся узорчатый чайник, две глиняные кружки и тарелка, ломящаяся от румяных завитушек, от которых исходил пьянящий аромат свежего теста, ванили и корицы. Я сглотнула набежавшую слюну и попыталась поднять губы в подобии улыбки, но вышло лишь жалкое подражание.

Ненки ловко поставила поднос на стол и, к моему удивлению, села на противоположном стуле, устроив свои крылышки.

— Меня звать Дерама. Вы рассказать мне о вашей подруге?

Я неуверенно кивнула, чувствуя, как в горле сжимается знакомый, горький ком.

— А я Мира. Леама была моей единственной подругой, мы были очень близки… — начала я, но слова застряли, обожженные острым краем памяти. Я не была уверена, можно ли вываливать этому милому созданию всю правду о Миаде, предательстве и том хаосе, что последовал за ним.

В этот момент кот, словно чувствуя мою растерянность, запрыгнул ко мне на колени. Он свернулся теплым, живым клубком, и его глухое, размеренное мурлыканье, словно тихий напев, стало струиться сквозь ткань брюк, приятно согревая и успокаивая разрывающееся изнутри сердце. Это придало мне сил. Я решила, что могу, просто обязана рассказать о самой Леаме, о ее свете. Чтобы кто-то еще, кроме меня, помнил, какой она была.

— Она была чудесной, — продолжила я, и мой голос дрогнул. — Добрая, милая, но при этом невероятно храбрая. Без нее я бы точно пропала в самом начале. Она была… лучиком солнца для меня в непроглядной тьме.

Я говорила и почувствовала, как по моей щеке катится слеза. Я не стала ее смахивать.

Дерама улыбнулась, и в ее взгляде не было ни капли жалости, лишь тихое, понимающее участие.

— У ненки редко появляться друзья среди другие виды. Видимо, ей очень повезти с вами.

Я горько улыбнулась, сжимая пальцы в кулаках.

— Не очень. Я не смогла её уберечь.

Ненки снова улыбнулась, своей мудрой, всепонимающей улыбкой, и взяла в свои маленькие, цепкие ручки чайник. Золотистая струйка ароматного травяного напитка наполнила кружку передо мной.

— Иногда происходить вещи, на которые мы не повлиять. И тогда, как бы не быть грустно, нужно помнить всё хорошее, что нас связывать, иначе мы погрязнуть в темноте.

Ее простые, идущие от самого сердца слова коснулись чего-то глубокого и наболевшего внутри. На этот раз моя улыбка стала искренней, хоть и пронизанной грустью.

— Она хотела здесь жить. В этом дворе.

Дерама взяла свою чашку и жестом показала на мою, предлагая испить.

— Я чувствовать, что вы хорошая, и у вас всё получиться, Мира. Не думать о плохом. После тёмных времен всегда наступать хорошие.

Я благодарно кивнула, чувствуя, как на душе становится чуть светлее. Подняв тяжелую глиняную кружку, я отхлебнула горячий напиток. Он обжег губы, но приятное, глубокое тепло разлилось по всему телу, согревая изнутри и прогоняя остатки леденящего душу холода. Затем я потянулась к одной из завитушек. Она была идеальной — золотистой, с хрустящими краями и щедро посыпанная сверкающим сахаром.

Дерама сияла от гордости.

— Попробовать. Я сама печь их. Рецепт придумать еще моя матушка. Я чтить традиция и тоже печь.

Я поднесла ароматное лакомство ко рту и откусила маленький кусочек. Хрустящая корочка поддалась с приятным звуком, а внутри оказалось нежным и воздушным. Сладкий, маслянистый вкус заполнил собой все пространство, принося мгновенное, почти детское удовольствие и умиротворение.

В этот момент кот на моих коленях привстал, его черный нос задрожал, шумно втягивая соблазнительный аромат.

Дерама весело рассмеялась, ее крылышки затрепетали.

— Похоже, ваш фамильяр тоже хотеть завитушка!

Я кивнула, с улыбкой отламывая еще один кусочек и протягивая ему. Он аккуратно, почти деликатно, взял угощение из моих пальцев и тут же, не сходя с места, принялся шумно и с наслаждением хрустеть, устроившись прямо на моих коленях.

— Эй! — весело крикнула я, делая вид, что возмущена. — Ты же крошишь мне прямо на брюки!

Кот полностью проигнорировал мой протест, с наслаждением продолжив свое чавканье. Мы с Дерамой переглянулись и одновременно рассмеялись — ее звонкий, визгливый смех смешался с моим, более тихим, но настоящим.

И глядя на её доброе, улыбающееся лицо, в моем сердце, истерзанном горем и виной, наконец-то потеплело по-настоящему. Я мысленно, сквозь легкую дымку навернувшихся слез, прошептала: «Дорогая Леама, пусть тебе будет так же сладко в том мире, где ты сейчас. И не думай, что я хоть на секунду забыла о тебе. Я всегда помню.»

Мы поболтали с Дерамой еще немного, и теплое чувство благодарности переполняло меня. Я протянула ей несколько монет.

— Пожалуйста, возьми. В счет оплаты за такой прекрасный обед.

Она удивленно округлила глаза, ее крылышки трепетнули.

— Вы что? Я же хотеть угостить вас!

Я мягко улыбнулась, настаивая.

— Я хочу отблагодарить тебя за доброту и за этот уютный уголок. Не думай, что я просто откупаюсь. Пусть это будет знаком моей искренней признательности.

Дерама на мгновение задумалась, затем кивнула, и ее лицо снова озарилось улыбкой. Она взяла монеты и аккуратно сложила посуду на поднос.

— До встречи, Мира. Заходить еще!

— До встречи, Дерама, — ответила я, и мой взгляд упал на кота, который сладко дремал у меня на коленях, свернувшись клубком. Я провела рукой по его шелковистой шерстке за ухом. — Ну что, пойдем дальше?

Кот лениво потянулся, его спина выгнулась дугой, он громко зевнул и наконец спрыгнул на землю, демонстрируя полную готовность следовать за мной. Мы двинулись дальше, и впереди показался изящный мостик, перекинутый через пропасть. Он был украшен яркими шелковыми лентами, в которые были вплетены свежие цветы, создавая радужную арку на фоне неба.

— Пойдем туда? — весело предложила я, обращаясь к своему спутнику.

Кот в ответ лишь фыркнул, что я истолковала как согласие, и мы зашагали к мосту. Но по мере приближения мое сердце начало биться чуть быстрее. На мосту стояли двое, увлеченные разговором. Я присмотрелась… и узнала его. Карион. Мои шаги замедлились сами собой.

— Карион… — прошептала я. — Но что он тут делает?

Я не успела договорить, как он развернулся боком, и мое дыхание перехватило. Прямо перед ним, нарушая все мыслимые дистанции, стояла Ленора. Та самая эльфийка-торговка с высокомерной осанкой и уверенным взглядом. Она что-то оживленно ему объясняла, жестикулируя, а потом… потом ее длинные пальцы легли ему на плечо в фамильярном, почти собственническом жесте. И она улыбнулась — той самой сладкой, ядовитой улыбкой, полной скрытых намеков.

Что-то острое и горячее кольнуло меня под сердце. Я застыла на месте, не в силах пошевелиться. Внутри все сжалось в тугой, болезненный комок. По телу пробежала мелкая дрожь, а в висках застучало. Я пыталась дышать глубже, но воздух словно стал густым и обжигающим горло.

Зачем они здесь вместе? О чем они могут говорить так оживленно? Почему она позволяет себе прикасаться к нему? И почему… почему он не отстраняется? Почему терпит эту… эту напыщенную торговку!

И будто в ответ на мою яростную мысль, Карион все-таки убрал её руку со своего плеча. Но было поздно. Волна слепой, иррациональной злости уже накрыла меня с головой, отравляя всё внутри.

— Какая же она мразь… — пронеслось в моей голове, и это чувство было таким острым и едким, что слезы выступили на глазах.

— Согласен, — проскрежетал чужой, низкий голос прямо в моем сознании.

Я вздрогнула и испуганно оглянулась, сердце бешено колотилось в груди. Никого. Тогда я посмотрела вниз. Кот стоял и смотрел на меня своими горящими глазами, в них читалось неподдельное удивление.

— Ты… ты слышишь меня, демон? — снова попыталась я мысленно, изо всех сил концентрируясь на нём.

Но в ответ — лишь тишина. Он продолжал смотреть на меня пристально, словно и сам пытался пробиться сквозь невидимый барьер. Связь, мелькнувшая на секунду, оборвалась.

Я снова бросила взгляд на мост, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Но там никого не было. Мост был пуст, лишь ленты беззаботно развевались на ветру.

— Меня ищешь? — его голос прозвучал прямо сбоку.

Я медленно, будто сквозь воду, повернула голову. Глаза сузились от наплыва чувств, и я вложила в свои слова всю горечь, что клокотала внутри.

— С чего бы это мне тебя искать?

Карион явно не ожидал такой реакции. Он отшатнулся, будто от удара.

— Мира? Что случилось? — Его взгляд метнулся к коту в поисках ответа или поддержки. Но, к моему глубочайшему удивлению, кот демонстративно отвернулся, сделав вид, что его крайне интересует какая-то воображаемая пылинка на земле, и гордо подошел к моим ногам, занимая позицию.

— Да что тут у вас происходит? — Карион снова посмотрел на меня, и в его голосе сквозил неподдельный тревожный интерес.

Я не могла справиться с ураганом внутри. Я и сама не понимала, откуда во мне эта ярость, эта щемящая боль, это чувство, будто меня предали. От одной лишь картины, что я увидела. Но что-то в душе надломилось, и успокоить эту бурю не представлялось возможным. И я была почти уверена — демон слышал меня. Всего на миг. И я услышала его. И сейчас он занял мою сторону. Эта мысль согревала мое израненное самолюбие мстительным, тёмным теплом. Мне нужен союзник. Хотя бы в этом.

Карион молча ждал, его лицо выражало полное недоумение. Я с силой выдохнула, пытаясь загнать обратно пылающие эмоции, и произнесла, стараясь, чтобы голос не дрожал:

— Мы уже можем идти на тренировку?

Он удивленно поднял брови.

— Прямо сейчас?

— Да. Сейчас, — уверенно произнесла я.

Карион нахмурился, изучая мое лицо в поисках ключа к разгадке.

— Ну… ладно. Думаю, можем.

— Отлично. Пошли, — отрезала я и, резко развернувшись, направилась к тренировочной площадке, не удостоив его взглядом. Кот тут же засеменил за мной, его черный хвост дерзко торчал вверх.

Я чувствовала на спине его тяжелый, вопрошающий взгляд. Карион несколько секунд просто стоял на месте, пытаясь, видимо, осмыслить произошедшее. Затем его сдавленный вздох донесся до меня, и тяжелые, но покорные шаги зазвучали позади. И в этой его покорности была капля горького утешения, но яд ревности уже пустил в моей душе глубокие, цепкие корни.

***Карион

Я смотрел ей в спину и чувствовал себя полным идиотом. Что, черт возьми, произошло? Еще утром все было… нормально. Нет, даже лучше, чем нормально. Она смущалась, краснела, а в ее глазах читалось то самое непонятное, но безумно приятное тепло. А теперь… теперь я получал ледяные иголки ее взгляда, а в воздухе висело напряжение, которое можно было резать ножом.

Что случилось за эти полдня? Может, она встретила кого-то? Кто-то сказал ей что-то? Или, может, она вспомнила что-то из прошлого? Что-то, что заставило ее снова закрыться, отдалиться? В голове все путалось, создавая самые мрачные и нелепые предположения.

И конечно, ко всему этому добавилась Ленора с ее навязчивыми идеями насчет этого проклятого Праздника Первого Полета. Будто я хоть раз давал ей повод думать, что между нами возможно что-то большее, чем деловые отношения.

— Эй, демон! — снова попытался я мысленно связаться с этим противным котом, шагавшим рядом с ней, как верный страж. — Что с ней? Говори!

Но этот засранец лишь бросил на меня через плечо короткий, полный презрения взгляд и продолжил идти, гордо подняв хвост. Он знал. Я был абсолютно уверен. Он прекрасно видел, что вывело Миру из себя, и теперь наслаждался зрелищем, как я мучаюсь в догадках. Бесило. Бесило его молчаливое превосходство и её непробиваемая стена.

Я шел сзади, впиваясь взглядом в ее затылок, в напряженную линию плеч. Словно пытался силой мысли прорваться сквозь эту броню, прочесть в ритме ее шагов хоть какую-то подсказку. Но она была неприступна. Она шла вперед с такой решимостью, будто шла на войну, а не на тренировку. Каждый ее шаг отдавался в моей груди глухим ударом. Эта тишина между нами была хуже любого крика.

Наконец-то мы добрались до тренировочной площадки. Настроение у меня было скверное, а тут еще и стража у входа. Двое стражников в латах перегородили проход, с удивлением глядя на нашу маленькую процессию: я, Мира, пышущая ледяным гневом, и этот чёрный кот, семенящий у ее ног.

Мира резко остановилась, словно уперлась в невидимую стену. Я шагнул вперед, намеренно вставая между ней и стражей. Один из них, Римал, старый знакомый, протянул руку для приветственного рукопожатия.

— Здравствуй, Карион.

— Здравствуй, — ответил я, сжимая его латную перчатку. — Мы сегодня пораньше. Ничего страшного? Площадка свободна?

Римал улыбнулся, кивая.

— Да, мы как раз хотели сегодня начать попозже, нужно обучить новобранцев. Проходите.

Его взгляд скользнул по фигуре Миры, затем опустился на кота. В его глазах мелькнуло недоумение, но он лишь пожал плечами — у Ищеек свои странности — и жестом показал своим людям освободить путь. Стража, позвякивая доспехами, вышла на улицу.

Я обернулся к Мире, пытаясь поймать ее взгляд, но она упорно смотрела куда-то в сторону.

— Идем, — коротко бросил я, махнув рукой вглубь площадки.

— Без тебя знаю, — едко ответила она, проходя мимо так близко, что от неё повеяло холодом.

Я остановился, как вкопанный. Что-то определенно было не так. Не помню, чтобы она говорила со мной в таком тоне… никогда. Даже до своего перерождения, в самые темные дни, в ее голосе не было этой ядовитой колкости. Внутри все сжалось от тревоги и нарастающего раздражения.

Я нахмурился и, почти не думая, выставил ногу, загораживая путь коту, который тут же поплелся за ней, словно тень. Демон остановился, медленно поднял свою морду, и его красные глаза встретились с моими. И он… ухмыльнулся. Это была не кошачья гримаса, а самое настоящее, полноценное, исполненное глумления выражение на его уродливой морде. Затем, как ни в чем не бывало, он грациозно перепрыгнул через мою ногу и побежал догонять Миру.

— Вот урод, — прошипел я мысленно, вкладывая в посыл всю свою ярость и надеясь, что этот шельмец прекрасно меня слышит.

В ответ — лишь тишина. Глухая, издевательская. Он снова игнорировал меня.

Ладно. Хотите поиграть? Я в деле.

***Мира

Мы прошли в центр тренировочной площадки. Карион со спокойным, отрешенным лицом встал напротив меня и начал разминать шею, затем руки. Я стояла, не двигаясь, продолжая сверлить его глазами, пытаясь прожечь в нем ту же боль, что пылала во мне.

— Ну? — безучастно спросил он.

— Что «ну»? — парировала я.

— Разминаться собираешься или так и будешь стоять столбом? — лениво протянул он, наигранно зевая и глядя куда-то поверх моей головы.

Вот же козел, — прошипела я мысленно. Я думала, ему хоть немного стыдно, что я его застукала с этой… А может, он и вправду не понимает? Ведь по правде говоря, он мне никто. Мы просто… союзники. Хотя нет, он мой спутник. У нас общее задание, опасное, с нами демон! Он не может вот так запросто общаться еще с кем-то, вдруг что-то разболтает, проболтается о наших планах, о демоне! Это как минимум небезопасно!

Пока я погружалась в мысли, разъедая себя изнутри, Карион вдруг сорвался с места и побежал вокруг площадки. Я глубоко, с ненавистью, вздохнула.

— Ладно, — процедила сквозь стиснутые зубы и побежала следом, яростно проклиная каждую мышцу его спины.

Мы пробежали несколько кругов и снова остановились в центре. Я тяжело дышала, переводя дух. Из-за нахлынувших эмоций я никак не могла расслабиться и дышать правильно, воздух обжигал легкие. Карион тем временем начал разминать ноги и смотрел куда-то вдаль, словно я была частью пейзажа. Затем, словно случайно вспомнив обо мне, повернулся.

— Смотри и повторяй за мной. Вот стойка, в которой лучше наносить прямые удары в лицо или шею.

Я никак не могла сосредоточиться. Меня переполняла злость и обида на него, словно меня изнутри подпитывали неиссякаемым источником агрессии. Я машинально встала в стойку. Карион покачал головой.

— Мира, не так.

Он подошел вплотную ко мне, и его пальцы легли мне на плечо, чтобы поправить позу.

Его рука. На моём плече. На плече. Прямо как сегодня… как сегодня эта торговка трогала его. Трогала… потому что они заодно. Потому что она может. Потому что я не нужна. Я просто… инструмент. Навязчивая обязанность.

Я зачастила дышать, стараясь унять предательскую дрожь, и медленно подняла на него глаза. Его взгляд был спокоен. В нем не было ни капли того понимания, которого я так ждала. Я глубоко вдохнула, готовясь сказать что-то ядовитое, и в этот миг в голове, ясно и отчетливо, прозвучал насмешливый, подстрекающий голос:

— Бей!

***Карион

Я смотрел в ее глаза, и на одно мгновение они вспыхнули алым, демоническим светом. Что за чертовщина? — только и успел мелькнуть вопрос в голове.

И в следующее мгновение кулак Миры со всей силы врезался мне в челюсть. Удар был настолько неожиданным и яростным, что я пошатнулся на ногах. Резкая боль пронзила губу — я явно прикусил ее, и тёплый соленый вкус крови заполнил рот.

Она что, только что ударила меня? По-настоящему?

Мысль перебил грубый, радостный хохот, прозвучавший прямо у меня в голове. Демон явно наслаждался зрелищем.

— Мира! — я выставил руки перед собой, больше в жесте недоумения, чем защиты. — Что ты делаешь? Остановись! Ты же не хочешь этого!

— Ооо, нет, мой дорогой, — она протянула эти слова с такой ядовитой ухмылкой, какой я у нее никогда не видел. — Это как раз то, чего я очень хочу.

С низким рыком она метнулась на меня. Ее движения были неестественно быстрыми и ловкими, будто кто-то направлял ее агрессию. Я едва успел отскочить, чувствуя, как воздух рассекает ее кулак.

Пока она кружила вокруг, выбирая место для следующего удара, я мысленно воззвал к демону, вкладывая в посыл всю свою ярость:

— Эй, урод! Отвечай! Что ты с ней сделал?

— Я? — прозвучал удивленный, насмешливый голос. — Ничего. Это полностью твоя заслуга, Ищейка. А теперь — наслаждайся зрелищем.

Я не успел ответить. С новым рыком Мира бросилась в атаку. Ее кулаки обрушивались на меня без разбора — плечо, щека, солнечное сплетение. Каждый удар был заряжен нечеловеческой, слепой яростью. Я не мог отвечать ей тем же, мог только защищаться, прикрываясь предплечьями, отступая под градом ее атак. Некоторые удары я пропускал, чувствуя, как на теле зацветают болезненные синяки.

— Демон! — закричал я уже вслух, отскакивая от очередного удара. — Прекрати подпитывать её! Она себе кости сломает!

Мира на секунду замерла, с недоумением взглянув на свои сжатые кулаки, будто впервые видя их. Но, убедившись, что с ними все в порядке, с новым визгом ярости возобновила атаку, вкладывая в каждый удар всю накопившуюся злость.

Она не остановится. Пока не… пока не случится непоправимое.

И тогда я принял отчаянное решение. Я опустил руки и перестал защищаться, подставив себя под её удары.

Она с недоверием замерла, занесла кулак и, целясь мне в плечо, обрушила его со всего размаха.

Хруст.

Это был первый звук. Резкий, сухой, кошмарный.

За ним пришла боль. Острая, ослепляющая, выворачивающая все внутри. Плечо вышло из сустава, безвольно повиснув.

Я зашипел, скривившись, и открыл глаза, глядя прямо на нее.

Она тяжело дышала, но в ее глазах читался шок. Она явно тоже услышала этот ужасный хруст и смотрела то на мое неестественно вывернутое плечо, то на свои руки, словно ища разгадку произошедшего.

— Карион?.. — прошептала она, и ее голос снова стал ее собственным — слабым, испуганным.

Я криво улыбнулся, сквозь боль ощущая волну облегчения. Красный свет в ее глазах погас, сменившись привычной синевой.

— Карион, прости… — ее голос дрожал, да и всё её тело била мелкая дрожь.

— Все хорошо, Мира. Идём домой.

— Но твоё плечо? — она покачала головой, не сходя с места.

— Плечо? — я уже почти забыл о пульсирующей агонии, настолько был рад ее возвращению. Стиснув зубы, я здоровой рукой ухватился за запястье поврежденной и резко, с противным щелчком, вправил его на место. Боль сменилась тупой, ноющей пульсацией. Надо будет выпить эликсир. Она меня знатно отделала.

— Мира, ты можешь мне объяснить, что это было? — спросил я, стараясь говорить как можно мягче.

Она скривила свой носик и потупила взгляд в пол.

— Я не знаю, как объяснить…

— Давай как можешь, — не сдержал я легкого раздражения.

— Зачем ты стоял с Ленорой на мосту? — она снова повысила голос, вздернув подбородок.

— Что? Я просто шел к тебе, а она встала у меня на пути!

— Не-по-хоже! — с недоверием протянула она. — И вообще, она тебя трогала!

— Трогала?.. Мира, ты что, ревнуешь меня? — я не мог скрыть удивления.

— Вот ещё! — она поджала губы, но щеки ее покрыл предательский румянец.

— Ладно, — спокойно сказал я. — Не ревнуешь, я понял. Но можно, я все же расскажу? Я шёл к тебе, Ленора встала на моем пути и начала допытываться, пойду ли я на Праздник Первого Полета…

Я намеренно сделал паузу, наблюдая, как она замирает в ожидании.

— Ну так вот, — продолжил я. — Я сказал, что пойду…

Я снова замолчал. Мира сузила глаза, ее кулаки снова сжались.

Я не выдержал и ухмыльнулся.

— Я сказал, что пойду с Мирой. И попросил, чтобы впредь она не смела прикасаться ко мне.

Мира облегченно выдохнула, и ее лицо просияло. Она бросила слова так легко, словно между нами не было жестокой схватки и моего вывихнутого плеча.

— Ммм, понятно. Ну, пошли домой.

И она весело зашагала к выходу, оставив меня стоять с ноющей рукой.

— Демон! — зарычал я мысленно, глядя ей вслед.

Но в ответ услышал лишь долгий, басистый, издевательский хохот, прежде чем связь оборвалась.