Мы шли через темный лес до самого восхода солнца. С первыми лучами лес будто вздохнул с облегчением. Зловещие, сросшиеся тени ночи отступили. Отовсюду появлялись маленькие существа, снующие туда-сюда, их крылышки переливались в лучах солнца, рассылая вокруг радужные блики. Воздух наполнился щебетом и жужжанием. Наконец-то можно было вздохнуть с облегчением.

Я смотрела на Кариона, который уже начинал зевать, но старался скрыть свою усталость. Он морщил нос и отворачивался, пытаясь подавить предательскую слабость, но тени под его глазами говорили красноречивее любых слов. Как только мы дошли до небольшой, залитой солнцем поляны, я остановилась, потянув его за руку.

Он посмотрел на меня вопросительно:

— Что-то не так?

Я кивнула в его сторону, стараясь придать голосу твердость:

— Тебе нужно поспать. Хоть немного.

Карион прикрыл рот рукой, зевая так, что я услышала хруст его челюсти.

— Я полон сил.

Я не удержалась и улыбнулась в ответ, глядя, как он пытается сохранить суровую маску, будучи на грани отключения.

— Я же вижу, ты прямо засыпаешь на ходу. Давай отдохнем по очереди. Я никуда не буду отходить и внимательно буду следить за обстановкой. Приляг и поспи.

Карион задумался, видимо, взвешивая все за и против. Его взгляд скользнул по мне, по поляне, прислушался к мирному гомону леса. Затем он глубоко вздохнул.

— Ты права.

Он отпустил мою руку, и ладонь вдруг почувствовала непривычную пустоту и холод. Осмотрел поляну и его взгляд, пусть и уставший, оставался острым, выискивая лучшее место для обороны.

— Вон то дерево. Идем к нему. Я ненадолго прилягу. — Он снова посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнула знакомая стальная искорка беспокойства. — Обещай, что будешь внимательна и осторожна.

Я кивнула, встречая его взгляд прямо:

— Можешь рассчитывать на меня.

Мы подошли к старому, мощному дубу. Карион прислонился спиной к шершавой коре, с облегчением сполз по ней вниз и устроился в корнях, как в огромном кресле. Он еще раз бросил на меня быстрый взгляд, словно проверяя, здесь ли я, а потом его веки сомкнулись. И буквально через мгновение его дыхание стало ровным и глубоким. Он не просто уснул — он рухнул в сон, как в бездну, тело мгновенно отдалось долгожданному отдыху.

Я тихо опустилась на землю рядом с ним, поджав под себя ноги. Плечом я чувствовала тепло его руки. Так, я была рядом. Я была его стражем.

Кот, бесшумно следовавший за нами, устроился рядом со мной, свернувшись пушистым калачиком. Но его алые глаза не были закрыты. Они были прикованы к линии деревьев, и в них застыла вся бдительность этого леса. Казалось, он впитывал все звуки и движения, осматривая их.

Солнце пригревало все сильнее, прогоняя ночной холод. Я наблюдала, как пляшут в солнечных лучах мошки, как порхают меж ветвей крошечные феи с крыльями, похожими на лепестки. Лес был прекрасен и безмятежен. Но в тишине, оставшейся после его тяжелого дыхания, в тепле его плеча, к которому я прислонилась, жила вся вчерашняя ночь. И кошмар о Леаме, и леденящий ужас перед мертвыми глазами, ослепительная вспышка моей собственной силы, его сказка, украденная у тьмы… и его шепот.

«Я бы тоже…»

Эти слова теперь жили во мне, согревая изнутри лучше любого солнца. И я сидела, охраняя его сон, чувствуя себя не беспомощной девочкой в чужом теле, а стражем. Хранителем этой хрупкой, драгоценной тишины для того, кто стал для меня и силой, и защитой.

Я смотрела на своего фамильяра, на его спокойную, бархатную мордочку, и в горле вставал комок. Как же было бы хорошо, если бы он умел говорить. Хотя бы просто выслушать. Я наклонилась к нему, почти касаясь губами его уха, и прошептала так тихо, что это было похоже на шелест листьев.

— Котик… как же я рада, что ты нашел меня.

Он не шелохнулся, лишь его ухо дернулось в мою сторону. Этого было достаточно.

— Я знаю, ты не понимаешь моих слов… но я все равно хочу тебе рассказать.

Голос предательски дрогнул. Я глубоко вдохнула, пытаясь выдавить из себя страх, который сидел внутри глубокой, холодной занозой.

— Когда я узнала, что я в чужом мире и в другом теле… я очень испугалась. Всё это, такое привычное для вас, меня безумно пугало. Эти деревья ночью, эти твари… даже воздух. — Я сглотнула, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Не знаю даже, как так вышло, что именно меня выбрали для всего этого.

Горькая усмешка сама сорвалась с губ.

— Не думаю, что я какая-то избранная. Если честно, я даже не ощущаю тех сил, о которых все твердят.

Воспоминание об ослепительной вспышке света обожгло изнутри стыдом.

— А этот шар света… это не проявление моей силы. Я просто была в ужасе, и это единственное, на что меня хватило. — Мои пальцы непроизвольно вцепились в траву. — Я не говорила вслух, но после использования магии… я чувствовала такое опустошение и слабость, что думала, рухну на землю прямо там. Просто… в тот момент мне хотелось хоть как-то помочь. Чтобы не чувствовать себя бесполезной обузой.

И тут мой шепот стал еще тише, наполненным настоящим страхом.

— Я даже не представляю, как мне справиться с Миадой. Сама мысль о том, чтобы встретиться с ней, бросает меня в дрожь. Я не знаю, что она сделала с Терасом, вдруг его уже нет в живых. Карион молчит о братьях, но думаю ему сейчас очень не просто, из-за того, что они в плену, а я не могу себя пересилить, чтобы поговорить с ним на эту тему.

Я сделала паузу, чтобы перевести дух, и посмотрела на кота. И мое сердце пропустило удар. Его алые глаза были прикованы ко мне, не мигая. В них не было обычного отстраненного внимания. Они смотрели с такой глубиной и пониманием, словно он действительно слушал и впитывал каждое мое слово. Каждую трещинку на моей душе.

Ободренная его молчаливым участием, я продолжила.

— А еще, знаешь… я боюсь засыпать. Мне стыдно об этом говорить. Вы все тут такие смелые и сильные… а мне страшно, понимаешь? Даже во сне. Что если кошмары продолжатся… Что если я снова увижу ее…

Кот медленно поднялся. Он подошел ко мне, не сводя с меня своего пронзительного взгляда. Я с трепетом опустила ладонь на его спину и ощутила исходящее от него тепло — живое, успокаивающее. Оно растопило что-то в груди, и я почувствовала, как по щекам сами собой, помимо моей воли, покатились горячие слезы. Я пыталась их сдержать, вытирала тыльной стороной ладони, но они текли и текли, тихие и горькие.

— Я не сильная ведьма, котик, — выдавила я сквозь рыдания. — Я просто напуганная девчонка, которая понятия не имеет, что делать дальше. И я очень боюсь темной магии…

И тогда кот… нахмурился. Его пушистые брови сдвинулись, и он очень выразительно, почти по-человечески, покачал головой, словно говоря: «Нет, это не так».

Я шмыгнула носом, всхлипнула и уставилась на него в изумлении.

— Ты… ты понимаешь, что я говорю?

Кот склонил голову набок, и в его глазах мелькнула хитрая искорка. Да нет, не может быть. Это просто игра света.

Я вытерла слезы и кивнула, пытаясь взять себя в руки.

— Ладно, ладно… только никому не говори, хорошо? — прошептала я, чувствуя себя немного глупо. — Пусть это останется между нами.

И мой фамильяр… кивнул. Четко и однозначно. Потом он мягко устроился между моих ног, прижавшись всем телом, как живой, дышащий, молчаливый щит.

Время шло. Я держалась изо всех сил, борясь с тяжелеющими веками, но усталость, слезы и нервное истощение брали свое. Голова начала клониться. Испугавшись, что усну и подведу его, я тихонько, почти несмело, толкнула Кариона в плечо.

— Проснись… мне кажется, я сейчас усну.

Он резко открыл глаза. В них не было и тени сна — лишь мгновенная собранность и бдительность. Его взгляд скользнул по поляне, а затем пристально остановился на мне, задержавшись на моих, наверняка, красных и опухших от слез глазах. Его брови поползли вниз.

— Ты плакала? — его голос был тихим, но в нем зазвучало беспокойство.

— Совсем чуть-чуть, — честно призналась я, опуская взгляд и сжимая пальцы в коленях.

Карион нахмурился еще сильнее. Его взгляд перешел на кота, который невозмутимо вылизывал лапу, будто между нами не было никакого душевного разговора.

— Из-за чего? — спросил он, и в его тоне не было упрека, только странная, напряженная забота.

Горло сжалось. Я смутилась до жгучего чувства стыда.

— Можно… я не буду говорить? — прошептала я, умоляя его взглядом не настаивать.

Он замер на секунду, изучая мое лицо. Затем коротко кивнул, и в его глазах что-то смягчилось.

— Хорошо. Не надо. — Он перевел дух. — Поспи немного. Теперь я послежу за нами.

Облегчение волной накатило на меня. Я благодарно кивнула, словно получила не просто разрешение на отдых, а прощение. Не в силах больше бороться, я свернулась калачиком под тенью могучих ветвей, чувствуя, как тепло кота согревает ноги, а взгляд Кариона, тяжелый и бдительный, становится моим новым, непробиваемым укрытием.

* * *

Карион

Я сидел, прислонившись к дереву, и смотрел, как грудь Миры медленно поднимается в спокойном сне. Но мой покой был обманчив. Внутри все кипело. Я снова посмотрел на кота, свернувшегося у ее ног, и мысленно произнес, вкладывая в "голос' всю свою ярость и беспокойство:

— Стоило прилечь ненадолго, и она уже плачет. Что здесь произошло?

Демон отозвался в моем сознании ленивым, раздражающе спокойным голосом:

— Тебе же сказали, она не хочет говорить.

— Но ты наверняка знаешь, демон, не так ли?

— Так… — ответил демон, и в его тоне послышалось легкое раздражение.

— Нууу… я жду, — протянул я, чувствуя, как сжимаются кулаки.

— Что тебе сказать, ищейка? Ей страшно.

Я едва сдержал мысленный рык.

— Это я и так знаю!

Демон рассмеялся в моей голове.

— Ты что, ничего не знаешь о женщинах?

Я задумался. Нет. Никогда не понимал их сложностей, их тихих слез, их страхов, которые они прячут за улыбкой.

— Ох ты, — произнес демон с преувеличенным удивлением. — Да ты и вправду не разбираешься. За пятьсот лет что, не мог научиться?

Я мысленно хмыкнул, стараясь сохранить маску безразличия.

— Я и не старался их понимать.

— Погоди-ка, ищейка, а у тебя вообще женщины были? — язвительно спросил демон, целясь в самое больное.

Гнев вспыхнул во мне ярким пламенем.

— Тебя это вообще не касается, демон!

— Интересно… — задумчиво протянул он.

— Интересно знаешь что? — прошипел я, теряя последние остатки терпения. — Тебе зачем ошиваться рядом с ней? Ты тащился из мира людей, а теперь ходишь за нами по пятам. Что тебе нужно?

— У нас что, день откровений, ищейка? — ухмыльнулся демон.

Терпение лопнуло. Адреналин от недавнего боя, усталость и щемящая боль за Миру вырвались наружу.

— А знаешь что? Мне все это надоело! Либо ты говоришь, что тебе от нее нужно, либо я рассказываю ей, кто ты, и можешь раскрывать меня! Мне плевать!

Внутри воцарилась секундная тишина, полная неожиданности.

— Смело, — наконец ответил демон, и его голос потерял насмешливый оттенок. — Ну, хорошо. Я немного раскрою тебе правду… Мне нужна была женщина из мира людей, которая примет мою силу. Соединившись с ней, я бы мог обрести свой настоящий облик и войти в полную мощь. Я искал столетиями подходящую пару, а потом неожиданно наткнулся на Миру. Но в другом мире её звали по-другому.

Он помолчал, давая мне прочувствовать тяжесть своих слов.

— Как только я приблизился, я почувствовал сильную энергию внутри нее и понял, что она потомок кого-то из древних. Её тело и сила внутри идеально подходили для соединения. Я уже представлял, как сближусь с ней… но появилась ваша Моргат. Я не успел ничего сделать, она открыла портал. Все, что я успел, — это незаметно прыгнуть в портал за ней и оказаться в вашем мире.

Я нахмурился, и по спине пробежал холодок.

— Ты хотел навредить ей?

Демон задумался, и в его «голосе» впервые появилась неуверенность.

— Тогда я вообще не думал о ней как о личности. Мне просто нужна была оболочка. Но, переместившись в этот мир, стал наблюдать. Честно сказать, она оказалась… достаточно приятной и привлекательной женщиной. Умная, смелая, находчивая. Потом объявились вы втроем, стали еще больше мешать. Каждый из вас хотел словно оторвать от нее кусок.

— Это не так! — резко перебил я его, возмущенный до глубины души.

— Ах нет, ищейка? — ядовито парировал демон. — Твой брат Дорок продыху ей не давал, болтливый Терас тоже. Ты держался, конечно, в стороне, но тоже мешал, когда я приходил к ней. А потом она переродилась, и ты, как я понимаю, стал её истинной парой. Это еще больше усложнило. Хорошо хоть, она пока не испытывает к тебе таких чувств.

Его слова впились в сердце, как отравленные шипы.

— Откуда тебе знать, демон? — грубо прорычал я.

— Это видно, ищейка. Она еще от Дорока-то не отошла.

— Это ничего не значит! — строго, почти отчаянно, сказал я. — Я сделаю все, чтобы она меня полюбила.

— Посмотрим, — надменно ответил демон.

Я сузил глаза, впиваясь взглядом в пушистую морду, за которой скрывался древний дух.

— А сейчас что тебе нужно?

Демон помолчал, затем ответил без тени насмешки.

— Сейчас, с её новым телом, она может не просто помочь мне обрести могущество, но и справиться с вашей безумной ведьмой.

— При чем тут Миада?

— Ваша дебильная ведьма Миада хочет разрушить барьер между мирами. А в мире людей демон не я один. Если она освободит моих братьев, то проблем хватит обоим мирам. Поверь мне, ищейка, я единственный демон, кто любит людей и не хочет всеобщей погибели. Если ведьма соединится с кем-то из моих братьев, то прольется много крови. В обоих мирах.

Я ненадолго замолчал, обдумывая его слова. В них была чудовищная логика. Внезапно я почувствовал, как Мира зашевелилась, а потом и вовсе открыла глаза. Я заставил свое лицо стать маской спокойствия.

— Все в порядке? — сонно спросила она.

— Да, — ответил я, и мой голос прозвучал тише, чем хотелось. — Может, еще поспишь?

— Нет, — покачала она головой. — Я отдохнула. И мне нужно… — она замолчала, и по ее щекам разлился румянец.

— Что нужно? — мягко спросил я.

— Мне нужно… справить нужду, — прошептала она, сжимая в комок край своей рубашки.

Я не ожидал такой просьбы и от удивления на мгновение потерял дар речи.

— Эмм… хорошо. Ты можешь отойти недалеко, за деревья.

Мира покраснела еще сильнее и кивнула. И в этот момент кот встал вместе с ней. Во мне все закипело.

— А ты куда собрался⁈ — мысленно закричал я.

Демон ухмыльнулся.

— Как куда? Прослежу за ней!

— С ума сошел, придурок⁈ — мысленно рявкнул я, чувствуя, как кровь бросается в лицо. — Тут стой! Еще не хватало, чтобы ты подсматривал за ней!

Демон рассмеялся в моей голове своим низким, басистым смехом.

— Шучу, шучу! Я просто встал размять косточки.

Я глубоко вздохнул, пытаясь совладать с дикой смесью гнева, ревности и беспокойства, и крикнул уже уходящей Мире:

— Умоляю, не уходи далеко! Мы не смотрим!

На этот раз она обернулась и улыбнулась — смущенной, но настоящей улыбкой, — и скрылась за ближайшими деревьями.

Пока я ждал Миру, я думал о том, как бы приучить её к охоте. Мне бы очень хотелось помочь преодолеть ей страх перед поимкой дичи. Ведь это один из главных факторов выживания. Магия может подождать до прибытия во Двор Неба. А вот найти себе пропитание — это основа. Без этого далеко не уйдешь, особенно когда закончатся припасы. Питаться одними ягодами так себе удовольствие.

Мира неслышно подошла и кротко улыбнулась, произнеся:

— Всё в порядке, меня никто не утащил.

Я коротко кивнул, отметив про себя, как бесшумно она двигается. Это был хороший знак.

— Хорошо. Послушай… — начал я.

Она немного напряглась, и я поспешил продолжить, стараясь, чтобы голос звучал максимально нейтрально и ободряюще:

— Знаю, ты не хочешь убивать невинных животных. Но, может, все-таки поучишься охоте? Нам уже пора завтракать, и мне бы хотелось, чтобы ты понемногу привыкала.

Неожиданно для меня, Мира кивнула, хотя в ее глазах и читалась неуверенность.

— Хорошо. Сегодня я посмотрю. Но убивать не буду.

Я облегченно вздохнул внутри. Первый, самый трудный шаг, был сделан.

— Отлично. Пойдем.

И она неспешно пошла за мной, внимательно следя за моими движениями. Мы углубились в чащу, и я начал свой урок, понизив голос до шепота.

— Главное в охоте — это бесшумное передвижение. Старайся всегда чувствовать почву под ногами. Тебе нужно одновременно смотреть под ноги и перед собой. Сосредоточься и крадись. Представь, что ты тень.

Мира пригнулась, в ее позе появилась собранность. Она начала осторожно ступать по земле, обходя хворост и выбирая мягкие участки мха. Ее шаги были робкими, но уже осознанными.

— Хорошо, — удовлетворенно сказал я, видя ее старания. — Теперь внимательно прислушайся к звукам леса. Пропусти его через себя. Попробуй услышать все звуки одновременно: шелест листьев, жужжание насекомых, пение дальних птиц. Отдели их друг от друга.

Она закрыла глаза и замерла, ее лицо выражало предельную концентрацию. Лес вокруг нас будто затаил дыхание вместе с ней.

— Что ты слышишь? — шепотом спросил я, почти не дыша.

Она ответила не сразу, прислушиваясь.

— Я слышу, как где-то вдалеке кричит птица… или какое-то существо. Резкий, отрывистый звук.

— Молодец, — одобрил я. — Я тоже слышу. Это терновец, небольшая птица, но её вполне хватит нам на обед. Теперь медленно двигайся за мной. Повторяй мои движения.

Я медленно пошел вперед, чтобы не хрустнула ни одна ветка. Мира двигалась за мной словно тень, ее дыхание было почти неслышным. Мы пробирались сквозь заросли, пока не дошли до большого старого дуба. За ним открывалась небольшая полянка, залитая утренним солнцем.

И там была наша цель, ростом мне по колено, с пестрым серо-коричневым оперением и длинным клювом. Птица, совершенно нас не замечала, старательно раскапывая сильными лапами мох, выискивая насекомых и корешки. Она была близко, идеальная мишень.

Я обернулся на Миру. Она стояла, как вкопанная, затаив дыхание, ее глаза были широко раскрыты, следя за каждым движением птицы. Я улыбнулся про себя, отметив её старания и выдержку.

— Дальше — самое сложное, — прошептал я так тихо, что это было больше похоже на движение губ.

Я медленно, плавно, чтобы блеск металла не спугнул добычу, достал маленький, отточенный до бритвенной остроты кинжал из ножен. Я указал острием в сторону птицы, показывая Мире цель. Она тяжело сглотнула, и я видел, как напряглись мышцы на ее шее. Я оторвал взгляд от нее, сконцентрировался на терновце. Рассчитал расстояние, траекторию. Вся моя сущность сузилась до точки между лопаток птицы.

Я сделал паузу, готовясь к броску. И на этом моменте, из угла глаза, я увидел, как Мира зажмурила глаза, не удержавшись. Ее плечи вздрогнули.

Не готова, — пронеслось у меня в голове с легкой грустью.

Глубоко, бесшумно вздохнув, я перенес вес тела, и мое запястье сработало, как пружина. Кинжал, сверкнув в солнечном луче, просвистел в воздухе и с глухим, влажным хрустом вонзился точно в цель. Лезвие пронзило грудную клетку Терновца. Птица не успела издать ни звука, лишь беспомощно взмахнула крыльями и замертво рухнула на мох.

Я мягко подтолкнул Миру плечом. Она вздрогнула и открыла глаза, полные сожаления и вины.

— Извини… — прошептала она, глядя на землю.

— Всё в порядке, — спокойно, без тени раздражения произнес я. — Ты хорошо справилась до самого конца. Это уже многое значит.

Я поманил её за собой, чтобы забрать дичь. Когда мы подошли к терновцу, Мира старалась не смотреть на тушку, отводя взгляд. Но затем, словно пересиливая себя, она все же опустила глаза на птицу и глубоко, с дрожью, вздохнула.

— Ладно… Нужно просто смириться. Я ведь тоже буду его есть.

В ее голосе была принятая, пусть и горькая, правда. Я кивнул, гордясь ею в этот момент больше, чем если бы она сама сделала этот бросок.

— Так и есть. Смерть должна иметь смысл. А наш смысл — выжить.

Я наклонился, быстрым движением извлек клинок, вытер кровь и поднял добычу. Мы молча прошли дальше в лес, пока не дошли до небольшого ручья с кристально чистой, холодной водой — идеального места, чтобы освежиться и подготовить пищу.

*** Мира

Мы вышли к ручью, и его тихое журчание сразу успокоило нервы. Карион опустился на колени на влажный от брызг мох и положил перед собой птицу. Я села рядом, поджав ноги, готовая наблюдать.

— Сейчас я сниму кожу, поддевая её кинжалом, — спокойно сказал он, и его пальцы двигались с удивительной ловкостью и точностью.

Я смотрела, завороженная. В его движениях не было ни жестокости, ни отвращения — только практичная, печальная необходимость. Я ловила себя на том, что наблюдаю не за процессом, а за ним: за сосредоточенной складкой между бровей, за тем, как мышцы на его предплечьях плавно играют под кожей. Мне стало почему-то спокойно и тепло на душе, глядя на его работу.

Вскоре перед ним лежала голая тушка. Он промыл ее в ручье, и вода на мгновение окрасилась в розовый цвет, прежде чем течение унесло все прочь.

— Я схожу за дровами, — Карион поднялся, отряхивая ладони. — Побудь с ним. — Он кивнул на кота, который уже устроился на солнечном камне, словно часовой. — И никуда не уходи.

— Я никуда не денусь, — тихо ответила я, и это была правда. В его присутствии, даже когда он ненадолго уходил, я почему-то чувствовала себя в большей безопасности, чем когда-либо с Дороком.

Он ушел в чащу, а я осталась сидеть рядом с нашей будущей трапезой, и своим фамильяром. Скоро Карион вернулся с охапкой сухих веток и быстро, со знанием дела, сложил их в аккуратную пирамидку.

Потом он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула знакомая искорка — та самая, что была перед сказкой о темном духе.

— Давай попробуем еще раз. С огнем на этот раз.

Мое сердце тревожно екнуло. Воспоминание о слабости после вспышки света было еще слишком свежо.

— Я… я не знаю, смогу ли.

— Сможешь, — сказал он просто, без тени сомнения. — Ты просто боишься своей силы. Давай попробуем приручать ее по чуть-чуть.

Он встал рядом со мной, его плечо почти касалось моего. Затем он осторожно взял мою руку и направил ладонь к сложенному хворосту. Его прикосновение было твердым и уверенным, и от него по моей коже побежали мурашки.

— Закрой глаза, — прошептал он, и его голос прозвучал так близко, что я почувствовала его дыхание у своего виска. — Не думай о большом пламени. Думай о самой маленькой искорке. О тепле, которое живет у тебя внутри. Ощути его.

Я послушалась. Закрыла глаза, пытаясь отыскать внутри себя тот самый сгусток энергии, что вырвался наружу в виде света. Сначала было пусто. Потом… потом я почувствовала едва уловимое покалывание в груди, смутное тепло, похожее на то, что разливается по телу от первого глотка горячего напитка.

— Вот оно, — тихо сказал Карион, словно угадав. — Теперь направь его. Не выталкивай силой. Просто… позволь ему выйти. Через руку. В ладонь.

Я дышала глубоко и ровно, сосредоточившись на этом крошечном тепле. Я представляла, как оно медленно струится по моей руке, к пальцам, к центру ладони. И вдруг… под подушечками моих пальцев щелкнуло, и я почувствовала короткий, жгучий толчок.

Я открыла глаза. На краю хвороста тлела маленькая, ярко-алая искорка. Она дымилась, потом погасла.

И всё.

Но внутри меня будто взорвалась целая сверкающая вселенная! Это была не слепая, неуправляемая вспышка отчаяния, а нечто, рожденное мной, по моей воле! Пусть крошечное, пусть всего на миг — но это сработало!

— Получилось! — выдохнула я, и мое лицо расплылось в такой широкой, сияющей улыбке, какой не было, кажется, очень давно. Я повернулась к Кариону, захлебываясь от восторга. — Видел? Я сделала это! Искру!

Он смотрел на меня, и в его глазах плясали теплые золотые искорки, отражая будущий костер. Уголки его губ дрогнули в едва заметной, но самой настоящей улыбке.

— Ты молодец.

Он помог мне разжечь костер, и скоро над поляной потянулся ароматный дымок. Мы насадили птицу на палку и установили ее над огнем. Пока мясо зажаривалось, покрываясь румяной корочкой, я смотрела на Кариона, на то, как огонь играет на его чертах, и в голову пришел вопрос.

— Карион… а все ищейки могут использовать магию огня?

Он сидел, обхватив колени, и его взгляд на мгновение ушел вглубь себя. Потом он горько улыбнулся, и в этой улыбке было столько печали, что у меня защемило сердце.

— Не все. Меня… научила моя мать.

Я вспомнила, как Терас предупреждал меня, чтобы я не поднимала тему про родителей при Карионе. В его голосе прозвучала та самая, знакомая нота, после которой вопросы прекращались. И я не стала спрашивать. Мне вдруг стало невыносимо жаль причинять ему даже малейшую боль. Вместо этого я просто молча подвинулась к нему чуть ближе, чтобы наше плечо снова почти соприкоснулось, и уставилась на огонь, чувствуя, как тихое, непонятное тепло разливается по груди — тепло, которое было куда приятнее и глубже, чем та самая, первая в моей жизни, магическая искра.

Мы быстро перекусили поджаристой птицей. Мясо было чуть жестковатым, но для меня, изголодавшейся, оно показалось пиром. Я отломила кусочек и протянула своему коту. Он грациозно принял угощение, и его алые глаза на мгновение блеснули удовлетворением. Покончив с едой, мы двинулись дальше. Время уже шло к вечеру, и мы ускорили шаг, стараясь уйти как можно дальше до наступления ночи.

Погрузившись в чащу леса, где сумерки сгущались быстрее, я наконец задала вопрос, который вертелся у меня на языке весь день.

— Карион, как ты думаешь, мой фамильяр когда-нибудь заговорит со мной? Это вообще возможно?

Карион нахмурился, и по его лицу пробежала тень некоего сложного чувства.

— Вообще, фамильяры могут общаться со своими хозяевами, когда обретают крепкую связь. Мысленно, конечно. Но на счет твоего… не уверен.

Меня немного кольнуло его сомнение, и я тихо, почти обиженно произнесла:

— Думаешь, я недостаточно сильная для того, чтобы обрести связь с фамильяром?

Он тут же повернулся ко мне, и его взгляд смягчился. Он мягко улыбнулся, и эта улыбка заставила мое сердце сделать маленький, глупый прыжок.

— Ты очень сильная, Мира. Дело не в этом. Просто я еще не видел таких фамильяров, как твой. Поэтому не могу говорить с уверенностью.

Я задумалась, глядя на пушистый хвост, мелькающий впереди.

— Думаешь, он особенный?

Карион нахмурил брови, и его взгляд на спину кота стал… колючим.

— Ну, нет. Я такого точно не хотел бы сказать про твоего кота.

В этот момент мне показалось, что мой фамильяр тихо хмыкнул, словно в ответ на слова Кариона. Я постаралась вспомнить все моменты, когда они взаимодействовали — эти взгляды, полные молчаливого понимания, эту странную напряженность.

— Мне кажется, или вы не ладите друг с другом? Иногда у меня ощущение, что вы… понимаете друг друга без слов.

Карион глубоко вздохнул, и в его глазах я увидела знакомое желание избежать темы.

— Можно я не буду продолжать эту тему? Давай любую другую.

Это было странно. Очень странно. Я сузила глаза, переводя взгляд с его смущенного лица на кота, который, словно почувствовав мой взгляд, весело засеменил лапками и прошел вперед, явно желая уйти от разговора. Оба. Оба хотели замять тему.

— Лааадно, — протянула я, сдаваясь, но занося эту загадку в самый уголок памяти. — Тогда расскажи мне про Двор Неба.

Карион кивнул с видимым облегчением.

— Хорошо. Двор Неба — это двор, построенный в горах. Высоко-высоко, почти у самых облаков. Изначально там было пристанище древних существ — Каулов.

— Кау-лов, — произнесла я, растягивая незнакомое слово.

— Да. Ты помнишь что-нибудь из мира людей?

— Нет, — честно ответила я. — Чистый лист.

— Моя мать рассказывала мне про каулов, когда я был совсем маленьким, — продолжил Карион, и его голос стал каким-то… ностальгическим. — Еще она говорила, что в мире людей их называют драконами.

От одного этого слова у меня по коже побежали мурашки. Драконы!

— Они большие, гордые, — его голос зазвучал с почтительным придыханием. — Их тело покрыто чешуей, которая переливается, как расплавленное золото или темный обсидиан, в зависимости от породы. У них большие, мощные крылья, способные поднять в воздух целую повозку. А когда они летят, тень от них может накрыть целое поле.

Я попыталась представить это величественное зрелище, но образ получался смутным и сказочным.

— А жители Двора Неба их не боятся? — не удержалась я.

Карион засмеялся, и этот звук приятно отозвался в вечерней тишине.

— Нет, что ты! Они их просто обожают. Можно сказать, это каулы позволили им жить рядом с собой. Они обитают в глубине горных пещер и не участвуют в наших войнах и распрях. Но некоторые из особей привязываются к отдельным жителям и позволяют им становиться наездниками.

— Наездниками на каулах… — прошептала я, и мое воображение наконец нарисовало яркую картинку: всадник, оседлавший могучее чешуйчатое существо, парит среди облаков над землей.

— Двор Неба ведь очень высоко, поэтому каулы — одни из самых нужных соратников. Они помогают спускаться вниз, к лесу, чтобы собирать травы и охотиться, или быстро передвигаться между дворами.Ещё они создают что-то вроде защитного поля для владника, с помощью своей магии, чтобы тот нормально перенес все тонкости полёта. Если бы у нас был один из них, мы бы с легкостью добрались по воздуху до Двора Неба за пару часов.

— Звучит… нереально, — завороженно прошептала я, глядя в темнеющее небо, словно надеясь увидеть там силуэт с огромными крыльями.

— Еще Двор Неба славится тем, что его населяют эльфы со всех дворов. Этот двор — как убежище для всех, кто ищет пристанище, кто устал от войн и интриг.

— Так вот почему мы идем именно туда, — проговорила я, начиная понимать.

— Думаю, тебе там понравится, — сказал Карион, и в его голосе снова послышалась та теплая нота, от которой на душе становилось спокойно. — Еще там очень любят праздники. Они украшают весь двор гирляндами из светящихся камней, разноцветными лентами и живыми цветами, что растут прямо на скалах.

Я старалась не упустить ни одной детали из его слов, с жадностью впитывая каждую крупицу информации о месте, которое, возможно, станет моим новым домом. Я представляла себе высокие залы, высеченные в горах, дружелюбных эльфов и этих величественных каулов.

Мы шли, казалось, целую вечность. С каждым шагом лесные сумерки сгущались, превращаясь в непроглядную, бархатистую тьму. Воздух остыл, и в нем снова зазвучали те самые, леденящие душу ночные шорохи. Я уже готова была упереться в спину Кариона, как он вдруг остановился, его плечи напряглись, а взгляд, острый даже в этом полумраке, принялся выискивать что-то в окружающем мраке.

— Нужно разжечь костер и остановиться на привал, — задумчиво, почти для себя, произнес он.

Он поманил меня жестом, коротким и уверенным, и я, обессилев, побрела за ним, чувствуя, как ноги гудят от долгого пути. Инстинктивно обернулась, чтобы убедиться, что за нами крадется наш пушистый теневой страж. Но позади была лишь неподвижная, темная стена деревьев. Ни алых глаз, ни шуршания лапок по опавшей листве.

— Котик? — тихо позвала я, и в груди что-то неприятно сжалось.

Тишина.

Я метнулась в сторону, вглядываясь в сумрак, сердце заколотилось где-то в горле, учащенно и громко.

— Котик? Где ты?

Карион заметил мою панику, развернулся и шагнул ко мне. Его рука легла мне на плечо, тяжелая и успокаивающая.

— Что случилось?

— Котик! Его нет! — вырвалось у меня испуганно, и голос предательски дрогнул. Мне вдруг показалось, что без этого маленького теплого комочка, свернувшегося у ног, лесная тьма стала абсолютной и безнадежной.

— Как жаааль, — с преувеличенной, театральной скорбью протянул Карион, и в его тоне я явно услышала насмешку.

Я отшатнулась от него, возмущенная до глубины души.

— Я серьезно, Карион! С ним наверняка что-то случилось!

Он нахмурился, вздохнул, но послушно стал всматриваться в глубину чащи. Его взгляд, привыкший к ночи, выхватывал то, что было скрыто от меня. Через мгновение он коротко кивнул.

— Да здесь он, уже тащит свою пушистую задницу обратно.

Облегчение волной хлынуло на меня с такой силой, что у меня слегка подкосились ноги. Я впилась взглядом в указанном направлении и вскоре различила два знакомых алых огонька, плывущих в темноте. По мере приближения из мрака начал проявляться и сам кот. Он шел медленно, величаво, и в его зубах болталась тушка какого-то зверя, размером почти с него самого. Шерсть на его мордочке была испачкана кровью, но в позе читалась нескрываемая гордость добытчика.

Карион скривил лицо, смотря на окровавленную добычу, и брезгливо произнес:

— Похоже, притащил ужин.

А я не могла сдержать сияющей улыбки. Это был он, мой защитник, мой кормилец!

— Как здорово! — воскликнула я, опускаясь на колени перед ним. — Ты большой молодец! Самый настоящий охотник!

Кот с достоинством положил тушку прямо передо мной, затем выгнул спину в гордой, довольной дуге и громко, блаженно потянулся.

— Мог бы и побольше притащить, — фыркнул Карион, скрестив руки на груди.

Реакция последовала мгновенно. Кот развернулся в его сторону, его расслабленная поза сменилась на агрессивную: спина выгнулась уже по-кошачьи, шерсть встала дыбом, и из его горла вырвалось низкое, предупреждающее шипение. Острые клыки блеснули в отблесках будущего костра.

Я замерла, глядя на них. Эта странная, молчаливая вражда, эти взгляды, полные скрытого смысла… Эти двое точно что-то скрывают от меня. Мысль пронеслась в голове ясно и четко, оставляя после себя легкий осадок обиды и жгучее любопытство. Что-то происходит между моим суровым спасителем и моим загадочным фамильяром, и я обязательно должна узнать что.

Так как с ужином проблем не возникло, мы с Карионом занялись костром. Я старательно собирала сухие ветки, ощущая под пальцами их шершавую кору, а он ловко собирал крупные для растопки. Вместе мы сложили их в аккуратную пирамидку, и я с замиранием сердца смотрела на это сооружение, которое теперь полностью зависело от меня.

— Попробуй разжечь его сама, — тихо сказал Карион, отряхивая ладони. — Пока я подготовлю тушку, которую твой «охотник» так любезно предоставил.

Я тяжело сглотнула, кивнув, но внутри все сжалось в комок. А что, если не получится? Если та искра была случайностью, удачей, которая больше не повторится? Я боялась разочаровать его, увидеть в его глазах ту самую тень сомнения, когда Дорок запрещал мне что-то.

Пока он отошел в сторону, я уселась поудобнее на мягком мху, скрестив ноги, и вытянула руку перед собой, направив ладонь на сердцевину хвороста. Закрыв глаза, я стала размеренно дышать, пытаясь унять дрожь в кончиках пальцев.

— Это просто, — шептала я себе под нос. — Просто сосредоточься и направь энергию. Прямо в руку.

Я представляла себе ту маленькую, яркую искорку, что родилась у меня в ладони тогда. Я видела ее, чувствовала ее тепло. Но когда я мысленно толкала ее вперед и дотрагивалась до веток — ничего не происходило. Хворост лежал передо мной сухой и холодный.

Я попробовала снова, сильнее сжав веки, уже почти силой вытягивая из себя хоть каплю магии. Снова ничего. Лишь легкий ветерок шевелил мои волосы.

— Да что ж такое? — вырвалось у меня вслух, и голос прозвучал обиженно и растерянно. Я опустила руку, чувствуя, как по щекам разливается румянец стыда.

В этот момент мой кот, до этого наблюдавший за мной с каменной невозмутимостью, бесшумно подошел и прижался всем своим теплым пушистым боком к моей ноге. Его молчаливая поддержка растопила часть моего разочарования.

— Хочешь поддержать меня? — ласково прошептала я, глядя на него.

Кот, к моему величайшему удивлению, четко кивнул своей бархатной головой.

Он точно понимает меня, — пронеслось в голове, и от этой мысли стало чуть теплее и спокойнее.

— Ладно, — с новыми силами подытожила я, глядя на костер. — Сосредоточиться. Энергия внутри меня. В самом сердце.

На этот раз я не пыталась силой вырвать ее наружу. Вместо этого я представила внутри своей груди маленький, светящийся шар. Он был теплым и живым, он пульсировал в такт моему сердцу, согревая меня изнутри. Я мысленно направила этот шар, это сгусток тепла и воли, по руке, в самую ладонь. И я почувствовала, как кожа на руке действительно начала нагреваться, словно от прикосновения к горячей чашке. В этот миг я вложила в него все свое желание защитить, согреть, вселить надежду — в первую очередь, в саму себя.

— Огонь! — тихо, но твердо произнесла я.

Раздался негромкий, влажный щелчок, будто лопнул пузырь воздуха. Прямо из центра моей ладони вырвалась ярко-алая искра. Появилось сначала робкое, желтое пламя, потом оно набрало силу, принялось пожирать хворост, разгораясь все ярче и увереннее.

Я не могла сдержать сияющей, широкой улыбки и повернулась к своему фамильяру.

— Ты помог мне!

Я протянула руку, чтобы погладить его, но он, к моему удивлению, слегка отодвинулся. Я нахмурила брови, не понимая, а затем перевернула ладонь кверху. Кожа на ней была слегка покрасневшей, как после легкого солнечного ожога. Я ощущала легкое пощипывание, которое быстро прошло.

— Похоже, ты не хотел обжечься об меня, — с благодарностью улыбнулась я и приложила ладонь к прохладному мху, наслаждаясь приятным контрастом.

Огонь тем временем весело трещал, разгораясь все сильнее, отбрасывая длинные, пляшущие тени на стволы окружающих деревьев, прогоняя мрак и нашептывания ночи.

Сбоку послышался мягкий шорох шагов. Я обернулась и увидела Кариона. Он стоял, скрестив руки, и смотрел на горящий костер, а на его лице играла довольная, почти невесомая улыбка. Гордость, теплая и сладкая, подкатила к самому горлу.

— У меня получилось, — прошептала я, глядя на него сияющими глазами.

Он встретил мой взгляд, и его улыбка стала чуть шире, мягче.

— Я и не сомневался в тебе.

Мясо было просто восхитительным на вкус. Зажаристая, хрустящая корочка таяла во рту, обнажая сочную мякоть внутри. Каждый кусочек согревал изнутри, прогоняя остатки ночного холода и страха. Мы ели молча, и в этом молчании была странная, мирная гармония — треск огня, тихие звуки леса и наша усталая, но удовлетворенная тишина.

Сытость медленно разлилась по телу тяжелым, приятным теплом, и я поняла, что меня неудержимо клонит в сон. Веки отяжелели, а мысли стали путаными и вязкими. Широко зевнув, так, что слезы выступили на глазах, я с трудом сфокусировала взгляд на Карионе.

— Когда нам выдвигаться?

Он внимательно осмотрел меня с ног до головы, и его взгляд стал твердым, почти строгим.

— Тебе нужно поспать. Завтра мы подойдем к границе Двора Неба, и нам понадобятся силы, чтобы пересечь ее.

В его голосе прозвучала стальная нота, что не допускала возражений, но сквозь нее я уловила отголосок заботы. Мысль о сне была такой сладкой, что я едва могла думать о чем-то еще.

— А как же ты? — снова зевнула я, пытаясь бороться с накатывающей волной забытья.

Карион ненадолго задумался, его взгляд скользнул по темному пологу леса над нами.

— Я посплю утром. Ты сменишь меня. Пары часов мне вполне хватит, чтобы восстановить достаточно сил.

Я знала, что он лукавит, что ему нужно куда больше, но благостная тяжесть во всем теле уже не оставляла места для споров. Сопротивляться было бесполезно.

— Хорошо, — сдалась я, и слово прозвучало тихо и устало.

Я отползла подальше от жара костра, к подножию старого, массивного дерева, чьи корни, словно каменные змеи, извивались из-под земли, образуя естественное, защищенное углубление. Я свернулась там калачиком, подложив руку под щеку, и почти мгновенно ощутила, как сознание начало уплывать.

Сквозь нарастающий туман сна я почувствовала легкое движение рядом, а затем — тепло и тяжесть, накрывшие меня. Это был его плащ. Грубая ткань пахла дымом, лесом и чем-то неуловимо родным — его запахом. Это последнее осознание стало моим якорем в реальности, прежде чем я полностью провалилась в глубокий, безмятежный и целительный сон.