Я тонула в своём же сне, не в силах вырваться. По телу пробежала дрожь, и тогда передо мной возникло видение.

— За что, хозяйка? — Леама смотрела на меня широко распахнутыми глазами, наполненными болью и недоумением.

Я опустила взгляд ниже. Она держалась рукой за рукоять кинжала, торчавшего из ее груди, а из уголка ее губ медленно капала алая кровь.

Слезы хлынули из моих глаз.

— Прости! Прости меня! — закричала я, но звук тонул в густом мареве. Я пыталась дотянуться до нее, но ноги были прикованы к земле.

И тут сквозь этот кошмар пробился другой голос — далекий, настойчивый, взволнованный.

— Мира! Мира, очнись!

Меня словно выдернули из трясины на поверхность. Я резко открыла глаза, сердце колотилось где-то в горле. Передо мной, заслоняя заходящее солнце, было обеспокоенное, напряженное лицо Кариона. Его пальцы сжали мое плечо, крепко, почти больно.

— Мира, что случилось? Тебе снился кошмар?

Я сглотнула комок в горле, пытаясь отдышаться. Осмотрелась: мы были на той же поляне, пепел костра еще хранил тепло. Рядом с Карионом, вытянувшись в струнку, сидел мой кот. Его алые глаза были прикованы ко мне с какой-то странной, почти человеческой тревогой.

— Мне снилась Леама, — прошептала я, и голос предательски дрогнул. — Я… я не смогла ей помочь… Она смотрела на меня, а я…

Карион нахмурился, его взгляд стал жестким, но не по отношению ко мне.

— Не смей винить себя. Никто не мог знать, что так случится. Никто.

Я шмыгнула носом, с силой вытирая проступившие слезы тыльной стороной ладони. Карион так и сидел на корточках передо мной, его кулаки были сжаты так, что кости побелели. Казалось, он готов был разнести весь мир в щепки, лишь бы у меня больше не было таких снов. Он молча достал бурдюк с водой и протянул мне.

— Попей.

Я кивнула, слишком расстроенная, чтобы говорить, и принялась жадно глотать прохладную, спасительную влагу. Вода смывала вкус слез и возвращала ощущение реальности. С каждым глотком леденящая хватка кошмара ослабевала. Я глубоко вздохнула и почувствовала, как дрожь в руках понемногу утихает.

— Когда мы продолжим идти? — наконец выдохнула я, отдавая ему бурдюк.

Карион удивленно посмотрел на меня, изучая мое лицо.

— Ты уверена, что готова идти? Мы можем еще немного подождать.

— Да, — я покачала головой, стараясь, чтобы голос звучал тверже. — Я достаточно отдохнула. А после таких кошмаров спать совсем расхотелось. Лучше уж идти.

Карион сжал челюсть, в его глазах мелькнула тень сомнения, но он видел мое решительное выражение лица. Он коротко кивнул, поднимаясь во весь рост.

— Хорошо. Тогда собираемся и идем.

Я стряхнула с плаща, которым он меня укрыл, остатки мха и тоже встала. Ноги были чуть ватными, но держали. Пока Карион гасил угли и закидывал их землей, я потянулась, чувствуя, как по телу разливается скованность после сна на земле.

Кот тут же подошел и потерся о мою ногу. Я наклонилась, чтобы погладить его по бархатной голове.

— Спасибо, что разбудил, — тихо прошептала я, имея в виду и его, и Кариона.

Кот ткнулся мокрым носом в мою ладонь, а его хвост взметнулся вверх. Казалось, он всем видом говорил: «Конечно, разбудил. Не для того я тебя нашел, чтобы ты пропадала в каких-то кошмарах».

— Готовы? — Карион уже стоял рядом, собрав свои нехитрые пожитки. Его взгляд скользнул по мне, проверяя, действительно ли я пришла в норму.

— Готовы, — кивнула я, и на этот раз в голосе не было и тени неуверенности.

Мы шагнули с поляны вглубь леса, оставив позади место короткого привала и терзавшие меня тени прошлого.

Солнце почти ушло за горизонт, окрашивая небо в багровые и лиловые тона. Длинные тени от деревьев сплетались под ногами в причудливый, зыбкий ковер. Лес, днем казавшийся сияющим и дышащим, теперь налился тихим, настороженным мраком. Карион, обычно шедший на шаг впереди, сбавил шаг и поравнялся со мной. Его молчание стало давить на уши, и я решила разбавить его чем-нибудь, лишь бы не слышать этот гулкий стук собственного сердца в тишине.

— А почему мы идем именно во Двор Неба? Почему не пошли в Звездный Двор?

Карион на секунду задумался, его профиль в сумерках казался особенно резким.

— Во Дворе Неба правитель Арон. Мы с ним хорошо знакомы, я могу ему доверять. А Лурдан… тот еще тип. С одной стороны, он неплохой правитель, но уж больно хитер. Никогда не поймешь, что от него ожидать.

Его слова всколыхнули мою память. Перед глазами всплыл тот вечер, огни праздника, нарядная толпа, Лурдан, восседающий на троне. И Ведающая, чей холодный голос навсегда изменил мой мир. Именно тогда я узнала, что я — непосвященная. Что нахожусь в чужом теле.

Я глубоко, с дрожью, вздохнула, пытаясь выдавить из себя тяжесть тех воспоминаний.

Карион изогнул бровь, его взгляд скользнул по моему лицу.

— О чем ты думаешь?

Я горько улыбнулась, чувствуя, как в горле снова встает ком.

— Вспомнила тот день, когда узнала, что я не Моргат.

— Я рад, что ты не она, — коротко и твердо ответил он, не глядя на меня.

Его слова отозвались внутри теплой волной.

— Я, если честно, тоже. Никогда не хотела владеть таверной, да и врагов у Моргат хоть отбавляй. — Я сделала паузу, собираясь с духом, чтобы произнести следующее. — Еще в тот день Дорок спас меня от негуля. Тогда я думала, что он всегда будет защищать меня и мне нечего бояться.

Карион тихо хмыкнул. Не насмешливо, а как-то… горько.

— Что? — улыбаясь, спросила я, пытаясь снять напряжение. — Поставь себя на мое место. На тот момент я была просто в ужасе. Все вокруг пугало меня, он казался единственным спасением.

Он слегка наклонил голову, и его взгляд в сумерках стал пронзительным, заставляя кровь приливать к моим щекам.

— А сейчас? Сейчас тебя тоже всё пугает?

Вопрос застал врасплох. Я задумалась, копаясь в своих ощущениях.

— Сейчас… все по-другому. У меня вообще такое ощущение, что я только сейчас начала что-то чувствовать. По-настоящему.

— Что чувствовать? — Карион понизил голос до интимного, глухого шепота, который обжег меня в наступающей прохладе.

Что? Страх? Да. Но не только. Острую, щемящую радость от полета фей утром. Благодарность за его плащ на плечах. Тепло, разливающееся по жилам, когда он смотрел на меня так, как сейчас… Я открыла рот, чтобы найти слова, чтобы попытаться объяснить этот хаос внутри.

Но я не успела…

Мой кот, бесшумно шедший впереди, вдруг замер как вкопанный. Его спина выгнулась дугой, шерсть встала дыбом. Он повернул голову к темной чаще справа от нас и издал яростное, злобное шипение, такое громкое и неестественное, что по коже побежали ледяные мурашки. Его алые глаза в полумраке пылали чистой, неразбавленной ненавистью.

— Что-то не так, — мгновенно прошептал Карион, и вся его расслабленность исчезла без следа.

Один плавный, быстрый шаг — и он оказался передо мной, заслоняя меня своим телом. Его когти уже были обнажены, а в позе читалась готовность к смертельной схватке. Тишина леса внезапно стала звенящей, тяжелой, наполненной незримой угрозой, исходившей из той самой чащи, куда смотрел мой фамильяр.

*** Карион

— Что ты чувствуешь, демон? — задал я безмолвный вопрос, вглядываясь в непроглядную чащу. Оттуда веяло тишиной, слишком неестественной и плотной.

Демон тут же откликнулся, его «голос» прозвучал в голове с раздражающим спокойствием.

— То, чего не чувствуешь ты, ищейка.

— Очень познавательно. Поподробнее, — потребовал я, заставляя все чувства обостриться до предела.

Мысленный вздох демона был полон превосходства.

— Я чувствую, как прямо перед нами движутся тени. По запаху напоминают воинов Зораха, но с ними что-то не так. Они… одержимы. Пустые сосуды, наполненные чужим злом.

Я глубоко втянул воздух носом, и теперь, зная, что искать, уловил его — тонкий, сладковатый запах гнили, который можно было бы списать на перепревающую листву. Но нет. Он усиливался, сгущался. И было странно до жути — я не слышал ни единого шага.

— Что происходит? — дрогнувшим голосом спросила Мира.

Я встретил ее испуганный взгляд и заставил свой голос звучать ровно, как сталь.

— Кто-то или что-то приближается. Нужно быть готовыми.

— Что мне делать? — испуганно спросила она.

Я взвесил все за и против за долю секунды. Опасность против ее беспомощности. Я достал один из своих кинжалов — с узким, смертоносным клинком — и протянул ей.

— Вот, возьми. На всякий случай. Мне нужно знать, что ты не беззащитная, если придется сражаться.

Она коротко кивнула, пальцы сжали рукоять, но я видел, как они дрожат.

— Кинжал? Серьезно? — проскрежетал в голове демон. — Она, по-моему, сейчас в обморок упадет от одного его веса.

— Что ты предлагаешь? Сидеть сложа руки? Я хотя бы что-то делаю!

Из чащи показались четыре пары кровавых глаз. Они пылали ровным, не моргающим светом.

— Ой, смотри, похоже, твои друзья в гости заглянули, — язвительно бросил я демону в своих мыслях.

— Очень остроумно, ищейка, — хмыкнул он. — Иди работай, я останусь рядом с Мирой.

— Прими свою форму! — мысленно прорычал я, уже чувствуя прилив адреналина.

— Не-а, черта с два, — лениво ответил демон. — Я покажусь сейчас ей в таком обличии, и она сдохнет от страха раньше, чем эти уроды до нее доберутся. Давай, не отвлекайся, у тебя там гости на подходе.

— Хренов трус!

— Ну да, ну да, — проговорил он и пристроился вплотную к ноге Миры, выгнув спину и шипя в сторону глаз.

Я обернулся к ней всего на мгновение.

— Будь начеку. Я сделаю все возможное, чтобы они не подошли ближе.

Она храбро кивнула, выставив перед собой кинжал. Мой маленький воин, — промелькнуло у меня в голове, и я шагнул навстречу врагам.

Четыре пары красных глаз, неотрывно глядя на меня, медленно двигались вперед. Адреналин разогнал кровь, я выпустил когти и почувствовал, как удлиняются клыки. Все чувства заострились. Тёмная магия сгустилась в воздухе видимой пеленой, и прямо передо мной из ничего возникли они.

Четыре обезображенных эльфа с мечами наизготовку. Их темно-серая кожа местами слезла, обнажая почерневшие мышцы и кости, словно она сгнила заживо. По всему телу сочились и застывали подтеки черной, липкой на вид крови. Запах стоял тошнотворный, сладковато-трупный, от которого сводило желудок. Их взгляды, пустые и голодные, метались по поляне, пока не нашли Миру. В один миг все четыре пары глаз остановились на ней, и они синхронно облизнулись почерневшими губами.

Это не просто воины Зораха. Возможно, когда-то они были темными эльфами, но сейчас передо мной стояли ожившие мертвецы. Похоже, Миада уже начала свои эксперименты с Книгой и пытается воссоздать армию с помощью темной магии.

Я сделал провокационный шаг вперед. Двое из них, самые шустрые, рванули ко мне, подняв кривые мечи. Я прибавил скорости, резко пригнулся прямо под их замахами и, проносясь между ними, располосовал им животы длинными когтями. Раздалось противное, влажное хлюпанье, и их внутренности, черные и зловонные, вывалились наружу, шлепнувшись на землю.

Но они не упали. Они лишь посмотрели вниз, и из их глоток вырвался низкий, утробный, лишенный всякого смысла рык. Я их просто замедлил. Раны оказались для них не смертельны.

— Что за чертовщина⁈ — закричал я у себя в голове, отскакивая и готовясь к новой атаке.

— Похоже, они уже мертвы, ищейка, — тут же отозвался демон, и в его голосе слышалось отвращение. — Попробуй снести им бошки! Вроде всегда работает.

Я зарычал, не теряя времени. Пока один из них с вывалившимися кишками шел на меня, я размахнулся и со всей силы полоснул его по горлу. Голова с глухим стуком отлетела в сторону, и тело, наконец, обмякло, рухнув на землю.

Второй, с зияющей раной на животе, откуда хлестала черная кровь, поднял меч для удара. Я отбил удар когтями, металл звякнул о стальные когти, и я отскочил назад, чувствуя, как немеет рука. Сила в них была неестественная.

Не успел я обдумать следующий ход, как те двое, что были наблюдателями, двинулись в мою сторону, расходясь, чтобы взять в клещи. Одному я успел ударить по ногам, перерезав сухожилия. Он с грохотом рухнул на колени, но тут же попытался ползти ко мне, волоча бесполезные конечности. Этого хватило, чтобы развернуться к самому здоровому из них. Тот занес меч для мощной атаки, я скрестил когти, поймал удар накрест. Сталь заскрежетала, не выдерживая.

— Справа! — резко предупредил голос в голове.

Я усилил нажим и оттолкнул здоровяка, едва успевая обернуться и пригнуться. Над моей головой просвистел меч того, кого я только что повалил. Он уже встал на ноги, словно сухожилия срослись.

— Эй, демон! Не хочешь присоединиться? — мысленно рявкнул я, отскакивая от очередного удара и пытаясь отдышаться. — Их трое, и они не устают.

— Ммм… нет, — протянул демон с притворной задумчивостью. — Не могу. У меня, знаешь ли, лапки.

— Скотина!

— Теперь слева, ищейка!

Я рванулся влево. На меня уже шел третий, тот, что поменьше, с лицом, наполовину съеденным язвами.

— Да сколько можно⁈ — проревел я вслух и полоснул его когтями поперек груди, разрезая гниющую плоть до ребер. Это лишь на секунду остановило его. Он ухмыльнулся, обнажив почерневшие десны, и продолжил напирать.

— Карион, как мне помочь⁈ — взмолилась Мира, и в ее голосе была такая беспомощность, что у меня сжалось сердце.

— Всё в порядке! Они просто не дохнут от привычных ударов! — прокричал я в ответ, отбивая сразу два меча и чувствуя, как силы начинают истощаться.

Я отошел на несколько шагов, собираясь с силами. На меня надвигались трое. Они держали мечи наизготовку и ухмылялись одним и тем же, лишенным мысли выражением лиц. Я уже продумывал, как лучше обрубить им головы, создав себе хоть долю секунды.

И тут Мира снова закричала, но на этот раз ее голос прозвучал громко и властно:

— Эй, вы, мерзкие твари!

Мертвецы, словно на невидимых нитках, обернулись на ее голос, издавая шипение.

Мира вытянула руку перед собой. На ее ладони вспыхнул и начал расти ослепительно-белый шар света. Она нахмурилась, сконцентрировавшись, и резким движением послала его вперед. Шар не полетел, а просто… взорвался немой, ослепляющей вспышкой, затопив поляну сиянием, от которого слезились глаза.

Мертвецы зашипели, завыли, закрывая лица изуродованными руками. Их глаза, привыкшие к тьме, не вынесли чистого света.

Мне понадобилось всего одно мгновение. Три быстрых, точных движения. Три глухих удара. Три головы покатились по земле с противным, отвратительным хлюпаньем. Тела замертво рухнули на землю, и на поляне наконец-то воцарилась тишина, нарушаемая лишь моим тяжелым дыханием.

*** Мира

Тишина, наступившая после боя, была напряженной. Воздух медленно рассеивал запах гниения и накопившуюся ярость. Я стояла, опираясь на колени, и пыталась перевести дух. В ушах еще звенело от собственного крика, а в глазах плавали светящиеся пятна.

Я улыбалась и смотрела на него. Карион тяжело дышал, его грудь вздымалась, а когти и руки были по локоть залиты черной кровью. Он медленно шел ко мне навстречу, его взгляд, тяжелый и дикий, еще не остывший от боя, был прикован ко мне. Он наклонился и провел когтями по земле и мху, вытирая с них липкую скверну. И пока он шел, то все это время не отрывал от меня взгляд.

Восторг от того, что у меня получилось, что я помогла, смешивался с накатывающей волной тошноты и слабости. Казалось, я выпустила наружу не просто свет, а часть собственной жизни. Энергия, которую я не смогла контролировать, вытекла из меня одним мощным, ослепительным потоком, оставив после себя лишь пустоту. Внутри все дрожало и звенело, как натянутая струна.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, может, пошутить, чтобы разрядить напряжение, но слабость взяла верх надо мной. Ноги вдруг стали ватными, колени подкосились, и мир поплыл перед глазами.

Выражение лица Кариона резко изменилось. Вся суровая сосредоточенность в один миг сменилась паникой. Он в один прыжок подскочил ко мне и подхватил меня на руки, прежде чем я успела рухнуть на землю, прижимая к своей груди так крепко, что я почувствовала биение его сердца — частого, как у загнанного зверя.

— Всё хорошо, — прошептала я, уткнувшись лицом в его плечо. — Я просто устала после магии.

Он не ответил, лишь наклонился к моему затылку и прижался носом, делая глубокий вдох, как будто проверяя, все ли со мной в порядке. А затем прошептал прямо в волосы, и его голос прозвучал глухо и властно:

— Отдыхай. Я понесу тебя.

Я пыталась протестовать, слабо шевелясь в его железных объятиях.

— Я справлюсь… ты и так очень устал…

На что Карион тихо усмехнулся, и я почувствовала вибрацию его груди.

— Я сказал отдыхай, а не болтай.

И он двинулся вперед, легко неся меня на руках, как перышко. Я обвила его шею, слишком обессиленная, чтобы спорить дальше. Лес снова поглотил нас, но теперь его мрак казался не таким угрожающим, не таким одиноким. Я тихо спросила:

— А сейчас безопасно? Нас никто не преследует?

Карион на секунду отвел взгляд в сторону, где, вытянувшись в струнку, шел мой кот, его алые глаза зорко осматривали окружающую тьму. Затем он снова посмотрел на меня.

— Сейчас безопасно, не волнуйся.

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как тяжелые веки начинают смыкаться. Чтобы не уснуть, а просто слышать его голос, я попросила:

— Расскажи мне что-нибудь.

Карион удивленно приподнял брови, не прерывая шага.

— Сейчас?

— Угу, — коротко ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул от накатывающей слабости.

Карион на секунду задумался, и в его глазах мелькнула какая-то странная, мягкая тень.

— Давай расскажу тебе одну сказку из своей книги.

От его предложения внутри меня растеклось тепло. Это было так мило и неожиданно. После жестокого сражения с ожившими мертвецами, здесь, в древнем лесу, слушать сказки от Кариона… это было очень интригующе. Я даже на мгновение забыла, что мы находимся в месте, где за каждым деревом может прятаться враг.

Он начал рассказывать, и его голос теперь звучал глухо и бархатисто в ночной тишине.

— Жила-была на свете маленькая фея. И была она не такая, как все. Ее сестры обожали солнце, росу на рассвете и радуги. А она… она любила ночь. Настоящую, глубокую, бархатную темноту, когда луна — лишь тонкий серп, а мир тонет в тенях. Никто не понимал ее. Ее мать говорила: «В темноте прячутся страшные тени», — а друзья звали ее с собой на утренние праздники. Но фея лишь качала головой и, дождавшись сумерек, улетала в свой любимый лес.

Однажды ночью, когда тьма была особенно густой, из-за старого дуба появился Темный Дух. Он был соткан из самого мрака, а глаза его светились тусклым, как угасающие угли, светом. Он приблизился к фее и спросил низким, шелестящим голосом: «Почему ты приходишь в лес ночью, маленькое солнышко? Разве ты не боишься меня?»

Фея не отступила. Она посмотрела на него и сказала: «Подними голову к небу». Дух, удивленный, повиновался её словам. И фея прошептала: «Видишь звезды? Они очень красивые. Но их видно только ночью». Темный Дух молча кивнул, глядя на россыпь бриллиантов на черном бархате неба. Тогда фея шагнула еще ближе, поднялась на цыпочки и посмотрела прямо в его глаза, в эти бездонные угольки. «А твои глаза, — сказала она, — они тоже очень красивые. И их тоже видно только ночью. И если бы я не приходила в лес после наступления темноты, я бы никогда не увидела твоих прекрасных глаз».

Темный Дух замер. Никто и никогда не говорил ему таких слов. Медленно, неверяще, он улыбнулся. И эта улыбка преобразила его строгое лицо. Он протянул фее свою руку — большую, темную, сотканную из теней. А она посмотрела на него и без тени страха вложила свою маленькую светящуюся ладошку в его. Они так и просидели до самого утра под старым дубом — фея и Темный Дух, — не говоря ни слова, просто глядя на звезды.

Я слушала, затаив дыхание. Буквально боялась сделать лишний вдох, чтобы не спугнуть хрупкую магию, что витала в его словах. В этой сказке не было ни побед, ни сражений — лишь тихая, щемящая грусть и надежда, что пробивалась сквозь нее, как первый луч сквозь ночные тучи. В ней была какая-то пронзительная, невыносимая красота, от которой сжималось горло.

Он замолчал. Между нами повисла тишина, будто наполненная отзвуком далеких звезд. Я нашла в себе силы лишь на выдох, и мой голос прозвучал тише шелеста листьев:

— А фея и Темный Дух… потом были вместе?

Карион улыбнулся. И в этой улыбке, в мягком изгибе его губ, было что-то бесконечно нежное и в то же время — пронзительно печальное. Казалось, он знает все концы и начала этого мира, и это знание приносило ему тихую боль.

— У сказки нет конца. Каждый сам выбирает, что будет дальше.

Я глубоко вздохнула, и это предательское движение вытолкнуло на глаза горячие, несправедливые слезы. Они текли не от боли, а от всего сразу: от вымотавшей до дна магии, от ужаса перед этими мертвыми глазами, от нежности в его голосе и от этой невероятной, одинокой сказки о том, кто нашел красоту во тьме.

— Я бы хотела, чтобы они были вместе, — прошептала я, и это было самым честным, что я говорила за весь день.

И тогда его объятия сжались чуть крепче. Не сковывая, но… заключая в себя, создавая невидимую крепость против всего мира. Он наклонился так низко, что его губы почти коснулись моей кожи у виска, а теплое дыхание обожгло ее. И я услышала шёпот:

— Я бы тоже…

*** Карион

Я наслаждался теплом ее тела, прижавшегося ко мне. Как же не хочется выпускать её из рук. Она такая легкая, будто и нет в ней той силы, что ослепила мертвецов. Она пахнет так сладко… не духами, нет, а просто собой — чистотой, ветром и древней магией.

— Какие нежности, я прямо слезу пустил, — проскрежетал голос в моей голове, полный язвительного восторга.

— Отвянь, комок шерсти, — огрызнулся я мысленно, не позволяя ни единой эмоции отразиться на лице.

— А ты хитер, с козырей пошел, — язвительно продолжил демон. — Сказочку решил рассказать, долго придумывал?

— Тебя это не касается, — мысленно рявкнул я в ответ, чувствуя, как закипаю. Он всегда знал, куда ткнуть, чтобы достать.

— Ооо, нет, ошибаешься, — сладко протянул демон. — Я ведь тоже темный дух, так что ты, можно сказать, сделал мне услугу, подготавливая её к тьме.

— Я ни к чему её не готовил, — проворчал я в ответ, стараясь идти ровнее, чтобы не потревожить Миру. — Просто хотел объяснить на примере, что тьма — это не всегда плохо.

— А ты у нас, значит, не плохой? — с притворным любопытством поинтересовался демон.

— Я тот, кто я есть, — коротко отрезал я.

— Мда… исчерпывающий ответ.

— Отвали, — бросил я ему напоследок.

И тут Мира повернула ко мне лицо. Ее глаза в сумерках казались бездонными.

— Я уже могу сама идти, тебе нужно отдохнуть.

Я улыбнулся ей, стараясь, чтобы улыбка выглядела спокойной.

— Я не устал.

— Пожалуйста, Карион, все хорошо, я хочу идти сама. Опусти меня.

Я почувствовал, как что-то сжимается внутри. Глупость. Она права, ей нужно чувствовать контроль. Я остановился и аккуратно опустил ее на землю, следя, чтобы она твердо стояла на ногах.

— Как скажешь.

Мира осмотрелась, и по ее плечам пробежала легкая дрожь.

— Нам придется идти всю ночь?

Я задумался. Останавливаться ночью — не лучшая идея, с учетом нашей «компании». Демон вряд ли будет сидеть и сторожить мой сон.

— Правильно думаешь, Качерыжка, — коротко и гадко бросил в моей голове демон, подслушав.

Я невольно закатил глаза.

Мира приподняла брови от удивления.

— Что-то не так?

Я покачал головой, отгоняя наваждение.

— Нет, все в порядке, просто задумался. Ты сможешь идти дальше?

Мира кивнула, и в ее глазах вспыхнула решимость, смешанная со страхом.

— Да. После сегодняшней встречи с воинами Зораха, мне, если честно, совсем не хочется спать.

Я понимающе улыбнулся. Её храбрость поразила меня.

— Да, встреча была не из приятных. Я еще таких не видел. Тогда идем.

— Карион… — Мира стояла, переминаясь с ноги на ногу, и смотрела в землю. — Мне неудобно просить, да и ты, наверное, подумаешь, что я трусиха, но… можно я пойду за руку с тобой, пока мы идем ночью?

Я удивленно посмотрел на нее. Сердце странно екнуло. Она просила не защиты, а просто… прикосновения. Опоры. Я сказал слегка запинаясь, проклиная внутреннюю суету.

— К-конечно, можно. Все в порядке, я прекрасно понимаю, что многое тебя пугает.

Я протянул ей руку, она без тени сомнения вложила свою маленькую, теплую ладонь в мою. Она была такой хрупкой.

И мы двинулись вперед, в ночь. Ее рука в моей руке казалась одновременно и невыносимо легкой, и тяжелее любого снаряда. Потому что я нес теперь не просто ее. Я нес это доверие. И был готов разорвать в клочья любого, кто посмеет его нарушить.