В динамике — гудки. Он отвечает не сразу, и за несколько долгих секунду я успеваю искусать губы в кровь. Общение с Игорем дается мне тяжело. Но его молчание — ещё тяжелее.

— Привет, Игорь.

— Привет, Вера.

— Ты оплатил ведение моей беременности?

— Да.

Он не юлит, не отнекивается. Голос не злой, но очень уставший.

— Я переведу тебе сейчас всю сумму обратно.

Пусть это значительно больше, чем я планировала потратить (и огромный кусок моих накоплений), но ходить в должниках у Воронова ни за что не стану.

— Вера, не надо. Я как никто заинтересован в том, чтобы наш ребенок родился здоровый. Надеюсь, ты будешь соблюдать все рекомендации врача и по каждому чиху бежать в клинику, а не ждать, что само пройдет.

— Мне не нужны от тебя подачки.

Я не собиралась хамить, надеялась поговорить спокойно, прийти к компромиссу, но эмоции берут верх. Мне плакать хочется от обиды и от того, что за меня просто решили. Ткнули пальцем в ту программу, которая понравилась Игорю, и даже не посчитали нужным сообщить. Как будто мое мнение вообще ничего не значит. Узнала — ну и молодец. Не узнала бы — позвонили бы из клиники.

— Это не подачка и она не для тебя, — просто отвечает Игорь.

Он не настроен на ссору, и мне передается отголосок его спокойствия.

Я борюсь с тошнотой, паникой и желанием разругаться, но произношу ровным тоном:

— Нам нужно встретиться и всё обсудить.

Можно было бы пообщаться и по телефону, но мне требуется видеть его лицо. Чувствовать эмоции и знать, как он отреагирует на ту или иную просьбу. Это как в дизайне. Можно отправить заказчику сто вариантов и получить в ответ скупое «Мне всё не нравится» — а при личной встрече окажется, что сомнений не так много, просто их нужно высказать в глаза дизайнеру.

Игорь не сопротивлялся. Не отказывался, а сказал, что заедет за мной после работы. Я бы, конечно, предпочла нейтральную территорию, но решила, что диалог лучше начать с чего-то простого, а скандалить из-за места встречи — сомнительная завязка для продуктивной беседы.

Вечером он действительно дожидается меня на парковке у бизнес-центра.

— Перекусим? — спрашивает всё тем же ровным тоном.

— Не голодна. Давай не будем тянуть кота за причинное место. — Продолжаю стоять у его машины, не рискуя садиться внутрь. — Игорь, я не жалею о том, что между нами было, но это в прошлом. Мой ребенок принадлежит только мне.

— Я уже слышал твои доводы, — кивает. — Но ребенок не может принадлежать только тебе хотя бы даже биологически. У него есть отец.

— Не ты…

— Вера. — В глазах Игоря зажигается усмешка. — Ты, конечно, умная и безумно привлекательная женщина, но я очень сомневаюсь, что ты умудрилась переспать с кем-то ещё.

Мои щеки покрываются пунцовой краснотой. Он назвал меня привлекательной! Кто бы знал, как важны для женщины — ещё и в положении — такие маленькие комплименты. Я по утрам на себя в зеркало смотреть не хочу, кажусь опухшей, поплывшей. А он так запросто говорит о моей красоте.

Так, Вера, приди в чувство. Вообще-то в его словах иной посыл.

— Почему это сомневаешься?! — подбочениваюсь.

Моя реакция не очень-то задевает Игоря. Он даже не реагирует на возмущенный возглас.

— Не задавай глупых вопросов. Послушай, ты зря отпираешься. Нет ничего плохого в том, чтобы получить помощь. Ты всё равно собиралась наблюдаться платно — я всего лишь оплатил нужную программу. Девочки на стойке информации сказали, что она самая лучшая. Разве ты не этого хотела?

Мимо нас проходят девчонки с моей работы и завистливым взглядом косятся в сторону Воронова. Ну вот, теперь поползут сплетни, что куцый букет — его рук дело. Будут шептаться: «Вкуса у мужика, конечно, нет… неудивительно, что он Данилову выбрал».

— Мне не нужно помогать, — закусываю губу, пытаясь сохранить спокойствие. — Я собиралась купить программу ниже уровнем, она тоже неплохая.

— Ничего страшного, лучше — не хуже. Вера, смирись. В ближайшие месяцы я буду рядом с тобой, хотя бы материально.

«А потом отберу твоего ребенка», — мысленно заканчиваю я и обреченно выдыхаю.

— Почему ты так зацепился за мою беременность? Тебе может родить любая другая девушка.

«Например, та черноволосая красотка».

Игорь пожимает плечами.

— Может, но не рожает же. Я привык нести ответственность за свои поступки, только и всего. Наш ребенок не будет безотцовщиной.

Звучит так… правильно. В Игоре всё же есть это глупое старомодное благородство. Другой мужик бежал бы, сверкая пятками, от лишних обязательств. Впрочем, когда ты бизнесмен, у тебя полно денег, а одежду тебе заказывает секретарша через интернет-магазины, потому что тебе некогда пройтись по торговому центру — отцовство воспринимается несколько иначе.

Бессонные ночи? Сдал малыша нянечке и спишь себе спокойно. Колики? Выдал той же нянечке карту на покупки в аптеке. А заодно пусть приобретет лучшую коляску, кроватку, игрушки и что там ещё нужно для того, чтобы ребенок меньше раздражал тебя своим плачем (даже не представляю весь список прибамбасов).

Это меня в дрожь бросает от понимания того, сколько предстоит пройти. Одной. Самостоятельно.

Для Игоря же нет ничего невозможного.

И тогда я решаюсь на заключительный довод. Такой, от которого у самой сводит зубы. Но он звучит правдоподобно.

Если его беспокоит лишь тот факт, что он оставит сына или дочь без отца — значит, нужно убедить его, что отец-то у ребенка есть.

— Не стоит обо мне беспокоиться. Ты, конечно, всё правильно говоришь. И про ответственность, и про то, что я не стала бы перебирать мужчин. Только вот не учел один маленький нюанс. У меня ведь есть… муж.

— Муж?

Воронов морщится, будто я ляпнула какую-то гадость.

— Угу, мы сошлись с Олегом… сразу же после нашего с тобой разрыва. Нет ни единого шанса, что ты отец. Да и мой муж готов принять нас обратно. Конечно, ты можешь обратиться в суд, сделать тест ДНК… но зачем? Какой-то лишний геморрой. Игорь, я не обманываю. Ты не имеешь отношения к нашему с Олегом малышу. Не беспокойся о том, что кто-то будет безотцовщиной. Мы позаботимся о ребенке.

Клянусь, эти слова заставляют Игоря перемениться в лице. Он сохраняет самообладание, но произносит очень уж ядовитым тоном:

— А, мужа-то я и не учел. Ну, тогда не вмешиваюсь в идиллию счастливой семейной жизни.

— Я отдам тебе деньги.

— Не стоит. Считай, это мой подарок на ваше примирение.

Он не предлагает подвезти — садится в машину и уезжает, оставив меня на парковке, мучимую совестью и одновременно радостную от того, что всё обошлось малой кровью.

* * *

Стерва! Какая же стерва!

Не зря говорят, что женщине нет доверия. Вроде столько он их видел, готовых на всё ради лакомого кусочка, прыгающих в любую койку по первому зову — а всё равно внутри растворяется яд. Игорь искренне решил помогать своему ребенку и Вере. Ему даже не пришлось свыкаться с этой мыслью, ломать себя, перестраивать. Ну, ребенок и ребенок. Значит, так надо.

Что, не воспитает, что ли?

Но оказалось, что у Веры и без него хватает «воспитателей». Например, бывший муженек, который сначала её бросил, а затем вернулся — и она прыгнула в его распростертые объятия.

Стерва.

Но после первое затуманенное состояние проходит, сменяется ясностью рассудка. Тогда-то и приходит понимание: Вера в очередной раз его обманула.

Что-то не клеится в этом её идеалистичном рассказе. Если она с Олегом сошлась, то какого хрена в её медицинской карточке стоят прочерки напротив имени отца ребенка или её мужа? Ладно, с мужем понятно — развелись, не поженились обратно, вот и поставила. А отец?..

Что она за мать-героиня, что даже врачу имя отца решила не рассекречивать?

Нет, что-то здесь неладно.

Игорь сам не свой. Ходит по квартире кругами, нервно перебирает вещи. Думать здраво не получается. Только он пытается взять себя в руки, как его прошибает разрядом тока от мысли про очередную попытку Веры соврать.

Она просто лгала. Нагло, глядя ему в глаза.

Ни о каких отношениях, конечно, речи уже идти не может. Ему не нужна женщина, которая раз за разом лжет.

Он понимает, что не хочет иметь ничего общего с Верой — но одновременно с этим в нем крепнет решимость любыми способами добиться отцовства над этим ребенком. Если раньше он готов был довольствоваться малым, иногда встречаться с ним, платить алименты — то сейчас ему нужна полноценная опека.

Раз Вера решила воевать, то он тоже готов.

* * *

Олег пишет весь вечер. Ничего значительного, сообщения в духе «как дела, что делаешь, чем занята» — но мне трудно ответить даже коротко. Я не хочу общаться с бывшим мужем.

Я перелистнула эту страницу, давным-давно закрыла её для себя. Я не испытываю сожалений, не думаю «что, если…» Олег для меня существует разве что как неплохой знакомый. Не друг, потому что я не готова дружить с бывшими мужьями — но человек, которому я готова помочь, если он попросит.

Его сообщения вызывают во мне приступы тошноты. Некоторые девочки на форумах пишут, что их тошнит из-за парфюма или продуктов, а меня — от липкой манеры моего мужа разговаривать. В его фразах нет жизни. Знаете, такое неаппетитное месиво из заезженных фраз и телевизионных реплик.

Я вспоминаю наши диалоги с Игорем. Да вот даже последний. Болезненный, с костями перекрутивший меня через мясорубку. Вспоминаю и понимаю, что он был живым. Эмоции Воронова читаются по губам, по вздутым венам. Он не врет, не пытается приукрасить слова.

Говорит так, как чувствует.

Бьет наотмашь.

Мне его не хватает. Я не приду и не унижусь перед ним, мы всё расставили по своим местам — но организм требует новой дозы. Хотя бы взглянуть. Пообщаться. Поругаться даже.

Нет, нельзя.

Машинально поглаживаю живот.

Раньше я всегда думала, что эти девушки, которые не могут отлипнуть от своего беременного пуза, просто выдумывают. Особенно, когда у них срока-то еще нет, а они уже и шевеления плода почувствовали, и говорить с ребенком начали. Всё ради того, чтобы привлечь к себе внимание, не иначе.

Но теперь мне жутко хочется и самой стать такой вот «выдумщицей».

Нет, шевелений я не ощущаю. Понимаю, что рановато. Но чувствую, что теперь ответственна за нас обоих. В нашей жизни не должно быть ни Воронова Игоря, ни Олега. Никого, кто может причинить нам боль.

«Почему ты не хочешь со мной общаться? Я тебя чем-то обидел?»

Очередное смс от Олега. Ну, вот что мне ему ответить? Правду?

«Я просто не вижу смысла в нашей дружбе, прости».

«Я хочу с тобой не дружить. Я намереваюсь тебя вернуть».

Пф, завоеватель. Ну-ну. Успехов ему в этом нелегком деле. Отвечать я перестаю. Олег меня больше не тревожит…

… до следующего вечера, когда приходит сообщение:

«Почему ты не сказала мне о своей беременности?»

И следом уже с другого номера, от Игоря:

«Ты меня обманула».

Черт.

* * *

Для начала Игорь решил пообщаться с Олегом. Раз у ребенка есть предполагаемый отец, который вроде как в курсе беременности своей бывшей жены, то почему бы не спросить его напрямую?

Через общих знакомых выведал телефон. Сел в автомобиль на парковке, после рабочего дня, и решил, что пора действовать. Завел мотор, но не поехал — а набрал по громкой связи номер Олега. В динамиках зазвучали длинные гудки.

Олег его вспомнил.

— А, да, точно, мы на свадьбе не так давно пересекались. Да?

— Да.

— Чем обязан?

— Я хотел поговорить по поводу Веры.

Игорь бросил курить несколько лет назад, но сейчас в нем проснулось острое желание вернуться к дурной привычке. Хотелось чем-то занять руки и голову. Сигарета помогала думать. Раньше у него даже был ритуал: достать из пачки одну штуку, затянуться неторопливо — и мысли сами лезли в голову.

Правда, семейный анамнез — онкология по отцовской линии — явственно намекал, что с курением надо завязывать. Игорь бросил легко, почти играючи и не возвращался к пагубной привычке ни разу.

— Веры? — Олег явно засомневался, правильно ли он услышал. — А что она сделала?

Интересный, конечно, тип. Почему-то его бывшая жена обязана что-то «сделать». Вопрос он сразу задает такой, в котором как бы обвиняет её. Заранее.

— Ну, насколько мне известно, она беременна. Я могу вас поздравить?

— Нас? — опешил Олег. — Беременна? Вера? Данилова? Мы об одном человеке говорим?

Ухмылка растянулась на губах Игоря. Значит, всё же соврала. Бывший муж не приложил к её беременности ни руку, ни что-либо другое. Что ж, неудивительно. Слишком уж белыми нитками был шит её рассказ. А вот прочерк в медицинской анкете выглядел вполне реалистично.

— Видимо, я ошибся, — сказал Игорь. — Перепутал. Бывает.

— Нет, постой… те!

— Да можно на «ты».

«Вроде как не чужие люди», — подмывало добавить его, но он удержался.

— Постой, — поправился Олег. — Получается, Вера беременна? Ты уверен? Кто тебе сказал? От меня?!

— Скорее всего, я что-то перепутал. Прости за беспокойство.

Игорь повесил трубку и задумчиво уставился в окно. Надо бы тронуться с места и поехать домой.

Или сразу к юристу?

Кто решает вопросы по таким щепетильным делам? И когда лучше запустить процесс? Прямо сейчас — не значит ли, что он травмирует психику Веры? Она ведь носит их общего ребенка.

После его рождения? Не будет ли поздно?

С другой стороны, до рождения она может наделать ещё сколько угодно дел. Он не полезет сейчас с тестами, но условия обозначит — ребенок родится, и Игорь тотчас проверит свое отцовство.

«Ты меня обманула», — написал он ей. И следом добавил:

«Олег, кажется, не в курсе своего отцовства. Может, пора его порадовать?»

«Ты издеваешься надо мной?»

«Просто хочу знать правду. Ты что-то говорила про тест ДНК? Думаю, он нам понадобится».

Этим же вечером Игорь договорился о встрече с юристом.