Остаток дня я сама не своя. Мечусь по квартире, корю себя, ругаю за проигранную битву, не могу сосредоточиться. Меня охватывает страх. Я не сомневаюсь: Игорь может предъявить права на ребенка, и тогда…

Даже думать не хочу, что тогда случится.

А если он выставит меня плохой матерью? Если докажет, что у меня нестабильная работа, напрямую зависящая от заказчиков, и я не смогу обеспечить малыша всем необходимым? Куда мне тягаться с бизнесменом. У него в руках власть, деньги, связи.

Я же словно пересыпаю песок сквозь пальцы, живу от клиента до клиента, подчас перебиваюсь мелкими подработками. У меня даже нет стабильного оклада, в фирме платят процент от выполненного проекта.

Зачем ему этот ребенок? Какой смысл отбирать его у человека, которого ты самолично бросил? Возьми да нарожай себе хоть десяток наследников. Вон, ходит же по клиникам с красивыми девушками. Уверена, она с радостью займется пополнением рода Вороновых.

Или он боится, что я подам на алименты и отсужу половину его дела? Но это же бред. Я даже не помышляю о таком.

Вообще не понимаю, где правда, а где ложь.

Может быть, я поторопилась, начав ему хамить? Надо было обсудить всё спокойно, по-деловому, а не злить Игоря с первых же слов. Черт…

Еще не поздно извиниться?..

— Саш, кажется, я вляпалась, — звоню сестре и говорю без приветствия. — Не знаю, что делать…

Сашка никогда не задает лишних вопросов, просто берет и приходит — благо, живем в соседних домах. Она младше меня на пять лет, но по ощущениям — мудрее на все двадцать. Мама у нас одна, а вот отцы — разные. Потому-то мы совершенно не похожи. Она — рыжеволосая, яркая, веснушчатая. Я — темненькая, но невзрачная. Без косметики и не рассмотришь.

Не скажу, что я некрасивая. Да самая обычная. Обычный нос, обычные глаза, обычные губы. Никаких внешних дефектов. Но рядом с младшей сестрой проигрываю по всем параметрам.

Сашка притаскивает бутылку вина, но я отрицательно качаю головой и протягиваю ей заключение.

— Беременна? — ошарашенно уточняет сестренка, застыв на месте. — Как?..

— Тебе рассказать, как делать детей?

— Да ну тебя! — Она стучит меня кулаком в плечо. — Я имею в виду: от кого? Неужели от Олега? У вас же не получалось.

Качаю головой.

— В этом-то и проблема. Я умудрилась связаться с мужчиной… и теперь, кажется, он хочет отобрать моего ребенка.

Мы перемещаемся на кухню, и я в подробностях выдаю всю историю. Сашка слушает внимательно. Она с детства такая: наблюдательная, интересующаяся. Если не знать о взрывном нраве Саши, то может показаться, что не девушка, а мечта.

Но если я обычно спокойна, то Сашка — ураган эмоций. Несмотря на природную мудрость, она умудряется наступать на грабли с пугающей периодичностью. Она дает прекрасные советы, только вот сама ими не пользуется. Она всегда готова выслушать — только сама никого не слушает.

Её жизнь — чехарда событий, подчас самых неожиданных.

Но Сашу всё устраивает.

— И что будешь делать? — задает сестра вопрос, на который я не знаю ответа.

— Думала пообщаться… извиниться…

Я утыкаюсь ладонями в лицо.

— Да пошел он лесом! — просыпается в Сашке взрывная натура. — Извиняться перед ним еще. Давай адвоката крутого найдем, докажем, что Воронов этот никакого отношения к ребенку не имеет. Пусть даже не покушается на него. О! А если тебе обратно за Олега замуж выйти? Мелкого на него запишешь, вот и всё. Какой может быть тест ДНК, если отец у ребенка имеется? Документально подтверждено. А Игорь этот пусть валит к чертям собачьим. А? Как тебе идея?

Представляю, как прихожу к бывшему мужу со словами: «Слушай, я тут ребенка заделала. Не хочешь быть его папой?» — картинка, конечно, смешная, но не жизненная.

Мы расстались, потому что Олегу срочно требовались дети. Со всех сторон его донимали вопросами: «Ну, когда уже детишки?» Родственники, друзья, коллеги по работе. Поначалу Олег отфыркивался, но с каждым новым месяцем неудач всё сильнее мрачнел и отдалялся. Деторождение стало его идеей фикс.

Проблему он нашел во мне. Проверяться сам не хотел категорически, даже банально сдать анализы. Нет, это выше его достоинства. Он же большой крутой мужик, как у него может что-то болеть? Всё функционирует — значит, он в норме.

— Ты не можешь забеременеть, вот тебя и нужно лечить, — говорил с такой уверенностью, что поначалу у меня опускались руки.

Я проверилась с ног до головы и получила вердикт: абсолютно здорова. Врачи разводили руками. Нужно было искать причину дальше, но Олег отказывался даже думать о походе к врачу. Я билась как о каменную стену.

А потом, в какой-то момент пришло равнодушие. Я стала смотреть на Олега трезво, увидела кучу недостатков, на которые раньше не обращала внимание. Оказалось, что не такой уж он и принц на белом коне, чтобы держаться за него обеими руками.

В очередной раз всплыл вопрос деторождения, но я не стала оправдываться. Только пожала плечами, мол, если не получается — в этом проблема обеих сторон. Его это задело до глубины души.

И мы развелись.

Что ж, врачи не соврали. Я фертильна и могу забеременеть в любой момент.

Что касается Олега — вопросы остаются.

Так что предложить бывшему мужу даже фиктивный брак — не вариант. Вы что, его честь будет задета одним лишь фактом, что я умудрилась «залететь» сразу после развода с ним. Не выждала траур, не плакала три года. Как вообще посмела?

— Олег откажет, — объясняю коротко, чтобы не вдаваться в детали наших с бывшим мужем отношений.

— Блин, отстой. Ладно, не ссы. Я что-нибудь придумаю, — обещает Сашка, и эти её слова меня скорее не успокаивают, а пугают.

С одной стороны, выговориться было необходимо. Я ведь и про беременность никому не сказала, держала в тайне до последнего. А сейчас поделилась с сестрой — и стало легче. Теперь это уже не строжайший секрет, а реальность. Которая происходит со мной.

Осталось разобраться, как быть с Игорем.

Но, с другой стороны, идеи Сашки не поддаются здравому смыслу. Боюсь представить, что придет ей в голову.

— Сашуль, я тебя очень прошу, дай мне самой разобраться?

— Не обещаю, но постараюсь учесть твое желание. Родителям-то расскажешь? — аккуратно спрашивает Саша, допив в одну моську бутылку вина (видимо, на нервной почве).

— Не-а. Попозже.

У нас хорошая, добрая мама, у меня неплохой отчим, который хоть и не стал мне родным отцом, но всегда поддерживал и пытался воспитывать как собственную дочь. Но они, как бы это выразиться… слишком правильные. У них всё должно быть как у порядочных людей. Свадьба, дети — только так и никак иначе.

Конечно, они не осудят, примут и меня, и внука. Но перед этим все нервы и мне съедят, и себе самим, причитая, охая, ахая и не представляя, как я вообще умудрилась так «облажаться». Нет уж, им я скажу только тогда, когда живот полезет на лоб. Вот как только его нельзя будет перепутать с перееданием — тогда и обрадую.

— Ну и правильно, — соглашается Сашка. — Меньше знают — крепче спят. Это, ты только не вздумай переживать. Тебе нельзя, ты сейчас несешь ответственность за моего племянника…

— …или племянницу, — улыбаюсь я.

— Не, — она кривится, — племянницу не хочу. В куклы с ней играть, в платья наряжать. Мне нужен пацан. Я его всему научу, что сама знаю. Как петарды делать, как машины угонять.

Она мечтательно хихикает.

Иногда я поражаюсь, как у наших родителей могла получиться Сашка. Не девушка — сплошная беда. Крови она им выпила по юношеству — целые литры. Правил для неё никогда не существовало, а запреты вызывали желание их нарушить. Сашка периодически влипала в неприятности: лазала по стройкам, дралась за школой.

А потом с абсолютно невинным лицом сидела перед родителями и ангельски кивала, когда она ругались.

— Теперь я ещё сильнее надеюсь, что это будет девочка, — качаю я головой, а про себя думаю: «Хотя буду рада любому малышу».

Решено.

Завтра встречусь с Игорем. Попытаюсь поговорить с ним по-взрослому, без эмоций. Неужели мы не придем к компромиссу?

* * *

По утрам мне всё тяжелее подниматься с кровати. Невероятное желание спать и спать, причем и в обед прикорнуть я тоже не прочь — все-таки беременный организм удивителен. Если учесть, что я всегда была неискоренимым жаворонком, то сонливость меня угнетает.

Я с трудом выдвигаюсь на работу. Хоть она и кажется относительно «свободной», но на деле это не так. Директор нашей фирмы любит смотреть на подчиненных. Он говорит, что нет лучшее сотрудника, чем тот, что с утра зевает на рабочем месте. Поэтому «удаленка» для него — тема неприятная. Он её принимает и в редких случаях позволяет, но не всем и не всегда. Должна быть веская причина, чтобы тебе позволили остаться дома. Например, температура под сорок градусов. Тогда ладно. Можешь работать из дома.

Надо поговорить с начальником о дистанционном графике. Уф. Когда-нибудь он всё равно мне понадобится. Не буду же я ходить в офис с младенцем.

Думаю, за былые заслуги мне дадут удаленный режим работы.

Ладно, отложу этот разговор на потом. Спешить некуда.

В общем, я прихожу на рабочее место в угнетенном состоянии. Спать хочется так сильно, будто меня напоили снотворным. Рушусь на офисное кресло, откидываюсь в нем и несколько минут просто созерцаю потолок.

— Верунчик, ты приболела? — со страдальческой миной спрашивает Диана, наш офис-менеджер.

Она умудряется сочетать в себе очарование, дружелюбие и умение перемывать тебе за спиной косточки в таких подробностях, что сам не поверишь, если услышишь. Поэтому её вопрос я воспринимаю скорее как «М-да, ты выглядишь как переболевшая бубонной чумой», а не как акт заботы.

Спорим, через полчаса новость о моей «болезни» разнесется по всему этажу?

— Просто не накрасилась, — улыбаюсь ей через силу.

— А я и думаю, чего на тебе лица-то нет. — Диана садится на край моего стола, чем сильно меня бесит. — Глазки-щелочки, губы белесые. Жуть. Ну, ничего. Мы, девочки, такие. Щепотка макияжа, и вот ты уже похожа на человека.

— Угу.

— Как вообще дела?

— Всё хорошо.

Разговор сознательно не развиваю и встречных вопросов не задаю. Диана — акула, откусит руку по локоть, если зазеваться. А ещё она спит с нашим директором, чего не скрывает. Поэтому избавиться от нее невозможно.

— Так-с, ты явно не в духе. Пойду тогда. О, слышала, чего Светка из маркетинга учудила? — Она предпринимает последнюю попытку «сблизиться», но я равнодушно утыкаюсь в монитор. — Ладно, не буду отвлекать.

Она уходит, громко цокая каблуками, в поисках новой жертвы. Диана в этом плане не обидчивая. Не хочешь общаться — пристанет позже.

Первые два часа я старательно работаю над проектом, хоть глаза и слипаются. В обычное время я бы залилась литром кофе, но сейчас ограничила его до чашки в день. Поэтому спать тянет с неимоверной силой.

В одиннадцать утра назначена планерка, на которой шеф разматывает всех и каждого, без разбору. Его можно понять. Заказов всё меньше, а прибыльных — вообще по пальцам пересчитать.

Мы занимаемся не только дизайном интерьера, но и строительством загородных домов, установкой коммуникаций, отделкой «под ключ». Даже скорее так: мой дизайн — это скорее «изюминка» для состоятельных клиентов, а не основная прибыль.

И вот сейчас Борисыч, наш директор, лютует, потому что из-за нерасторопности сметчиков очередной заказ от него уплыл. Причем заказ прибыльный, на пару десятков миллионов.

— Вы не можете рассчитать материалы за сутки?! — ярится он и стучит ногами по полу.

Ему глубоко за сорок, у него одутловатое лицо и пальцы-сосиски. Но вообще мужик он вроде мировой, просто вспыльчивый. Напрямую с ним я никогда не пересекалась, за меня отдувается руководитель направления. Но выслушивать истерики приходится. Борисыч любит показательные порки, при всех работниках офиса.

— Мы сделали необходимые расчеты, но клиента они не устроили, — опускает взгляд в пол главный сметчик.

— Надо было переделать! Снизить цену! Вас всему учить, что ли?!

— Да мы и так…

Но паренька-сметчика уже никто не слушает. Прилетает и строителям, и продажникам, и моему руководителю тоже перепадает, но Ира Измайлова нападки встречает с неизменной улыбкой.

После планерки у нас с Ирой и другими ребятами устраиваем маленькое собственное совещание в её кабинете, после которого я чуть задерживаюсь, чтобы посплетничать.

Мы с Ирой общаемся уже года четыре, с самого моего прихода в фирму. Она — карьеристка без семьи и детей, но человечная, адекватная, веселая и готовая прикрыть в случае косяков. Как говорит сама Измайлова: «Во мне тридцать килограммов лишнего веса и столько же — неуемного оптимизма». Я с этим изречением согласна, хоть и не считаю её толстой. Скорее — аппетитно пухленькой. Такой очаровательной, с ямочками на руках и круглыми щечками.

— Слышала, что со Светкой из маркетинга произошло? — Ира протягивает мне контейнер с вишней (кажется, она опять села на диету), и я беру одну ягодку.

— Не-а. Диана пыталась с утра что-то рассказать, но я не проявила интереса.

— Она забеременела, — сообщает Ира таким тоном, будто Светка умудрилась заразить половину этажа венерическими заболеваниями.

— И чего? — пока не понимаю я связи. — Беременеть теперь нельзя?

— Если бы. Она вчера осталась после рабочего дня и пошла выбивать у Борисыча особые условия. Мол, «до десяти вечера работать теперь не могу, врач запретил. А ещё я не отказалась бы от удаленки, хотя бы иногда, а то анализы сдавать, по врачам ходить». Прикинь?

— А Борисыч что? — спрашиваю с опаской.

— Ну, открыто ничего не сказал, покивал и пообещал сделать всё возможное. А потом позвонил её начальнику и приказал выжить Светку любыми методами. Официально-то её уволить нельзя, вот он и говорит, что нужно лишать премий, закидывать заданиями, фиксировать все ошибки. Сказал, что ему балласт не нужен.

У меня как-то нехорошо скручивает внизу живота.

Неужели наш шеф мог так отреагировать?..

Я всегда считала его хоть и резким человеком, но адекватным. У него самого жена, трое детей, любовница вон. Неужели он будет выживать женщину только из-за того, что она в положении и попросила для себя улучшение условий?

Но, по правде, у нас в коллективе никто и не беременел. Как-то так совпало, что за четыре года залететь умудрилась только Светка из маркетинга да я. Вот уж повезло.

Может, Света как-то не так попросила? Начала качать права или закатывать истерику? Я же не знаю деталей. Но ситуация мне не нравится. Я ещё раз убеждаюсь в мысли, что о моей беременности никто не должен знать максимально долгое время.

Это в моих же интересах.

— Ты не заболела часом? — вдруг спрашивает Ира, касаясь моего лба. — Вроде не горячий. Выглядишь как-то плохо. Возьми-ка больничный, пока всех нас не перезаражала.

— Я просто не накрасилась, — отвечаю без энтузиазма.

Болеть мне сейчас никак нельзя, нужно откладывать «подушку безопасности» на случай, если Борисыч погонит меня поганой метлой из фирмы.

— Да не, ты прям выглядишь иначе. — Ира явно не знает, как объяснить, что конкретно со мной не так. — Давай, не запускай себя. Слышишь?

— Ага.

Я поднимаюсь и собираюсь выйти из кабинета, когда со стороны коридора доносится звонкий голос Дианы:

— Верка, там тебе цветы притащили! Вера, ну ты где?!

Я непонимающе переглядываюсь с Ирой.

Неужели Игорь?

* * *

Разумеется, посмотреть на букет слетается вся женская часть коллектива. Надо же оценить, кто это так расщедрился, чтобы потом обсуждать по курилкам. Ирония в том, что нормальным букетом тут даже не попахивает. Нечто пожухлое, увядшее, полулысое. Смесь роз, гвоздик и хризантем. А ещё два листа папоротника, видимо, для массивности. Выглядит сомнительно, будто букетом кого-то долго хлестали перед тем, как отправить сюда.

Я смотрю на него со святым ужасом и боюсь притрагиваться — рассыплется.

— Это точно мне? — спрашиваю Диану.

Та радостно скалится.

— Курьер так и сказал: «для Веры Даниловой». У тебя появился поклонник?

Не уверена. Скорее — недоброжелатель.

Я, конечно, не знаю истинных мотивов Игоря, но такой букет — не в его стиле. Слишком… куцый. Не в плане «дешевый», но откровенно страшненький. Я не представляю, чтобы Воронов выбрал его из всего ассортимента. Все-таки чувство вкуса у Воронова было всегда, пусть и не в дизайне интерьера, но в остальном — без нареканий.

Зарываюсь пальцами в оберточную бумагу и нахожу открытку. Сглатываю, боясь читать.

«Верунчик, я только сейчас понял, как дико по тебе скучаю.

Твой Олежка».

Тут-то всё и проясняется. Мой бывший муж как раз способен был выбрать именно этот букет. Наверняка взял на какой-нибудь распродаже, по скидке, со словами:

— Ой, да всё равно испортится, чего переплачивать.

Олег экономный до жадности, и если поначалу я воспринимала это как милую черту его характера (он же ради нас старается, копит каждый рубль!), то к концу наших отношений эта «милая черта» доводила меня до ярости. Олег экономит на всем и всегда. На продуктах, на отдыхе, на лекарствах.

Он не бедствует, хорошо зарабатывает, но купить просроченный кефир вместо свежего, потому что на него действовала акция — это про него.

У нас как-то сразу повелось, что бюджет раздельный. Точнее — каждый может что-то положить от себя в холодильник, но никаких общих счетов. Олег пытался присвоить и мои деньги («так будет правильнее»), но я оказалась достаточно умна, чтобы отказаться.

А тут… на цветы раскошелился… с доставкой.

Само по себе нонсенс! Я прям-таки восхищена.

Другой вопрос: что всё это значит?!

Он решил вернуться?! После развода?! Нагулялся, что ли?

Сразу слова Сашки кажутся пророческими. Вон, самое время возродить семью и сообщить ему о беременности. А потом «случайно» родить месяцев через семь после начала совместной жизни. Как делают многие хитрые женщины.

Но нет. Я рада, что мы развелись. Я не понимала, насколько неправильный этот брак, пока он не рухнул. Находила оправдания поведению Олега, пыталась не обращать внимания, когда он упрекал меня, что я выбросила заплесневевший хлеб, а не прокрутила его в котлеты. Или воду не выключила сразу же, как налила воды в кастрюлю.

Мы много ссорились на бытовой почве. Сейчас я понимаю, что даже слишком много. Раньше-то мне казалось, что это нормально, у всех семей так. Теперь догадываюсь — не у всех.

В общем, никакого «дико скучаю» от бывшего мужа я слышать не хочу.

— Ну и кто твой таинственный воздыхатель? — Диана пытается заглянуть мне за плечо и прочитать открытку, но я комкаю её и убираю в карман рубашки.

— Никто.

— Ой, ну могла бы и сказать, — обижается девушка. — Мы же все только порадуемся за тебя.

Ага, вы-то порадуетесь. Кости мне в порошок своими сплетнями сотрете.

Я мило улыбаюсь и, схватив букет подмышку, уношу его к себе. Первое желание — выбросить цветы в помойное ведро. Но я догадываюсь, как эпатажно это будет выглядеть. Точно вызовет ненужные вопросы. Поэтому добываю вазу и пристраиваю его на угол стола, втайне надеясь, что он упадет от порыва ветра на пол.

К сожалению, букет оказывается живучим, и весь остаток дня он «радует» меня сладковатой вонью явно химической отдушки, от которой подташнивает лишь сильнее.

К вечеру даже голова начинает болеть, и я решаю перенести разговор с Игорем на завтра. Наверное, это выглядит малодушно. Струсила, передумала, нашла отговорку. Да так оно и есть. Я цепляюсь за головную боль с радостью, потому что это значит, что сегодня не придется идти к Воронову и вымаливать у него собственного ребенка.

Олега я замечаю у подъезда. Мой бывший муж не изменился, что и неудивительно, за несколько месяцев не становятся другими. Всё такой же худощавый, симпатичный мужчина, в которого я однажды влюбилась с первого взгляда. Олег умеет быть очаровательным, когда того хочет — вокруг него всегда вьется много женщин. Ему даже не требуется что-то делать для того, чтобы они растаяли. Достаточно утонуть в его голубых глазах, засмотреться на пшеничные, чуть вьющиеся волосы, которые он никогда не стрижет коротко.

Он одет в пуловер, выглаженные брюки, и сейчас его идеальный вид вызывает во мне только раздражение. Прежнего восторга — это мой муж! — больше нет. На его месте — выжженная пустыня.

Наш развод был тяжелым, но не потому что я дико любила Олега и не могла его отпустить, а потому что все кругом будто сговорились. Меня не осудил только ленивый. Родители звонили и рыдали в трубку, умоляя одуматься и уговорить Олега отменить заявление. Знакомые хоть открыто и не осуждали, но недоумевали.

Я и без того сомневалась, меня одолевали спорные чувства. Головой я понимала, что всё, конец, я давно не испытываю к этому мужчине никакой страсти. Мы держимся на давней привязанности, но с хорошим другом не построишь счастливый брак. Я всё понимала. Только в груди тянуло.

Сейчас я смотрю на Олега издалека, пользуясь тем, что он меня пока не видит, и борюсь с порывом развернуться и уйти. Переждать где-нибудь в кафе или сходить в кинотеатр — только бы не сталкиваться с бывшим супругом.

Что ему нужно?..

Но тут он бросает на меня взгляд. Лицо его озаряется радостной улыбкой, и Олег спешит ко мне, расставив широко руки, чтобы заключить в объятия.

Я непонимающе щурюсь.

— Привет, — произношу сухо.

— Привет! Ты получила цветы? — спрашивает он, видимо, ожидая, что я потащу великолепный букет домой, а не что оставлю его доживать свой век в офисе. — Только не говори, что эти курьеры что-то напутали! Я их размотаю!

— Да, спасибо, получила. Только вот… что они значили?

— Я много думал, — Олег смущается, щеки его розовеют. — Мы нехорошо расстались, это было неправильно и слишком быстро. Столько лет совместной жизни угробили из-за всяких глупостей.

Я вспоминаю всё то, что скопилось в нашем браке за каких-то жалких три года. Не только его жадность и моя неспособность забеременеть, но и много мелких причин, которые как капли воды подтачивали камень брака. День за днем. Минута за минутой.

Сложно назвать глупостями то, что мы совершенно разные и нам не по пути. Я ведь тоже его явно не устраивала. Олег просто забыл, что наши претензии были взаимными.

— Неужели ты со мной не согласна? — заглядывает мне в глаза.

Пожимаю плечами.

— Да какая уже разница? Расстались и расстались.

— А ты не хотела бы… — он нервно облизывает губы. — Попробовать заново? Я много думал, — повторяет с нажимом. — С друзьями обсуждал, у отца совета спросил. Все говорят, что мы поспешили. Ты знала, что в браке бывает кризис трех лет? Во-о-от. Мы с ним столкнулись и по незнанию совершили ошибку. Мы посчитали те мелкие проблемы, что нас окружали, глобальными. Хотя это неправда. Но ещё не поздно всё переиграть. Я не вижу причин нам не быть вместе. А ты?

Даже сейчас он прагматичен до безобразия. Романтики в Олеге ноль целых ноль десятых. Он умудряется предложить сойтись таким тоном и такими аргументами, как будто мы сделку заключаем. Причем фразы его явно заученные перед зеркалом, потому что слишком уж они неживые.

Интересно, кто готовил ему речь? Нашел у какого-то интернет-психолога?

На меня накатывает зевота. Качаю головой, думая, как бы поскорее слинять от бывшего мужа и завалиться в постель.

Может, самое время обрадовать его известием о беременности? Так сказать, вывалить на стол главный козырь, после которого Олег пересмотрит свое отношение к кризису трех лет.

«Слушай, отличная идея сойтись. Очень своевременная. Я как раз жду ребенка от случайного знакомого. Запишешь его на себя?» — представляю, как округлится лицо Олега, если он услышит такое признание.

На моих губах растягивается улыбка, и бывший муж принимает её на свой счет.

— Значит, это «да»?

Качаю головой.

— Нет, прости. Ты же знаешь, я не люблю оглядываться назад. Разошлись — значит, так было нужно. Всё, конец, нечего пытаться ворошить прошлое. От этого будет только больнее, — нагло вру с нужной долей пафоса в голосе, но мне кажется, что Олег принимает мои слова за чистую монету.

Вообще-то я тот еще любитель отмотать всё назад, пересмотреть, мысленно переиграть. Даже наш развод я обдумывала неоднократно, в голове перекручивала его, пытаясь представить, как можно было поступить иначе.

Но Олег, наверное, за все эти годы так и не узнал меня настоящую. Потому что он грустно кивает.

— Я тебя услышал. Но знай: я этого так просто не оставлю. Я добьюсь тебя. Слышишь, Вера?

— Слышу-слышу, — отвечаю я унылым тоном. — Ещё раз спасибо за цветы, но не стоит тратиться. Извини, что не приглашаю на чай. У меня не прибрано.

А ещё я не хочу, чтобы твоим запахом пропиталась моя квартира. Куда сильнее мне нравится аромат туалетной воды Игоря. Такой стойкий, что вчера я периодически натыкалась на него в коридоре. Нюхала, задерживаясь на миг, представляя, что Воронов живет в этой квартире. Что он где-то рядом. Что мы вместе, и надо мной не нависает необходимость обсуждать с ним «дележку» собственного ребенка. Я ругаю себя за эту слабость, но ничего не могу поделать.

Олег садится в машину и уезжает, а я закрываюсь в квартире на все замки.

Как будто это спасет от призраков прошлого.

* * *

— Вера, ты дура! — припечатывает Сашка, когда я звоню ей и рассказываю о встрече с мужем. — Ты зачем ему отказала? К тебе приплыл выигрышный лотерейный билет, а ты его выбросила?! С ума сошла!?

— Саш, я не собираюсь обманывать Олега.

— А ты не обманывай. Что, этот ребенок не может быть от него? Отец не тот, кто зачал, а кто воспитал, — нравоучительно произносит сестра. — Он хотел детей? Ну вот, случилось чудо. Тебе надо было всего-то пригласить его в гости и…

Что конкретно «и…», сестра не договаривает, но я догадываюсь о направлении её мысли. Там всё предельно понятно.

Мысль про какие-либо «и…» с Олегом не вызывает во мне ничего, кроме очередного приступа тошноты. Нет уж. Даже думать отвратительно. Я не из тех женщин, кто обманом найдет своему ребенку отца. Более того, я никогда сознательно не свяжу себя новыми отношениями с Олегом.

— Я как-нибудь сама разберусь с отцовством.

— Угу, разобралась уже. Послушай, Олег был не так уж и плох. Ну, объективно. Понятно, что теперь ты всё отрицаешь, но вообще-то он тебя любил.

— Саш, ты не знаешь многого. Было бы всё так гладко — разве бы мы развелись?

— Да ну, — сестра явно недоумевает. — Неужели он хуже, чем этот твой… как его там… — и она пренебрежительно добавляет: — А, Игорь.

Я не знаю, что ей ответить, просто потому что это совершенно разные люди. В них нет ничего общего. Глупо их даже пытаться сравнивать. Олег приземленный, простой. Наверное, для кого-то он станет прекрасным мужем, понятным, логичным, пусть экономным, но зато знающим цену деньгам.

Игорь… сложный. Я так и не поняла его, не разгадала, хоть и пыталась все наши недолгие отношения.

Как можно сказать, кто из них хуже, а кто лучше?

— Они разные, — так и говорю, не желая углубляться в детали. — Саш, я не хочу по третьему кругу обсуждать одно и то же.

— Ладно, — сестра вздыхает. — Я не одобряю, но спорить не буду.

Мы прощаемся, и я погружаюсь в ленивые вечерние заботы.

Уже ближе к полуночи вспоминаю, что из клиники до сих пор не прислали ссылку на оплату программы беременности. Вообще-то еще вчера не прислали, обещали, что в приложении появится возможность оплатить по карте «буквально через пятнадцать-двадцать минут». Вчера мне встретился Игорь, и про ссылку я благополучно забыла, а вот сегодня вспомнила.

Ладно, завтра позвоню и настучу по ушам забывчивым администраторам.

Но с утра меня ждет сюрприз.

Я запираюсь в туалетной кабинке и звоню в клинику. Напоминаю про оплату, на что девушка радостно отвечает:

— А у вас всё оплачено.

— Быть не может. Мне не пришла ссылка.

— Нет-нет, сумма внесена полностью. До копейки. Знаете, такое бывает у будущих мамочек. Отвлеклись, не заметили, а сами и приложили карточку к терминалу.

Мне дико не нравится, что она пытается всё списать на беременную забывчивость. Я хоть и беременная, но способна запомнить трату несколько десятков тысяч рублей. Всё же не совсем с ума выжила.

— Перепроверьте, я абсолютно точно не успела бы оплатить, потому что собиралась это сделать дома через приложение. Наверное, подтянулся чей-то чужой счет.

— Да, секундочку, — девушка некоторое время щелкает клавишами, задает кому-то вопрос. — Нет, ошибки быть не может. Вы оплатили еще позавчера, на кассе. За вами закреплена программа «Всё включено».

На кассе?..

Программа «Всё включено?»..

Я выбирала программу ниже уровнем, подешевле и проще.

У нас настолько отвратительная женская консультация с безразличными врачами (а иногда откровенно злыми), что я всегда знала: моя беременность будет вестись в платной клинике. Где мой анамнез хоть кого-нибудь волнует. Где я смогу получить помощь оперативно, а не «запись через три недели».

Поэтому никакого «Всё включено» мне не требовалось — только необходимый набор услуг.

Шестеренки в моей голове крутятся с трудом, но ответ напрашивается всего один. Очевидный, хоть и пугающий. Я прислоняюсь плечом к стенке туалетной кабинке, убеждаюсь, что в туалет не вошел никто, кроме меня, и набираю номер Игоря.