Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё снова начинает медленно, опасно натягиваться.

Как струна.

Вот только что я злилась.

Почти кипела.

А теперь стояла посреди дорожки между корпусами, смотрела на Марка Громова и почему-то не могла сразу придумать ни одной колкой фразы.

Хотя обычно с этим у меня проблем не было.

— Не говори так, — сказала я тише, чем хотела.

Он чуть прищурился.

— Как?

— Будто это нормально.

— А что ненормального?

Я нервно усмехнулась.

— Всё, Марк. Абсолютно всё. Ты появляешься где хочешь, говоришь что хочешь, смотришь так, будто уже всё решил, и ведёшь себя так, словно...

Я осеклась.

— Словно что?

Он стоял слишком спокойно для человека, который только что выбил у меня почву из-под ног одной фразой.

И именно поэтому бесил ещё сильнее.

— Словно я тебе что-то должна, — закончила я.

Марк смотрел на меня несколько секунд.

Долго.

Потом медленно покачал головой.

— Нет.

— Нет?

— Нет, Ника.

Он сделал шаг ближе.

Не вплотную. Не нагло. Но достаточно, чтобы мне опять стало трудно дышать спокойно.

— Ты мне ничего не должна.

— Тогда к чему всё это?

— К тому, что ты мне нравишься.

Я замерла.

Просто замерла.

Потому что он сказал это совершенно ровно.

Без усмешки.

Без своей обычной игры.

Без флирта напоказ.

И, наверное, именно поэтому это прозвучало в сто раз опаснее всех его прошлых дерзостей.

Я быстро моргнула.

Потом ещё раз.

Потом всё-таки заставила себя ответить:

— Ты сейчас серьёзно?

— Очень.

— И ты решил, что это должно меня... впечатлить?

Он тихо хмыкнул.

— Нет. Я решил, что ты должна это знать.

— Зачем?

— Чтобы перестала искать в этом подвох.

Я скрестила руки на груди.

Старая привычка. Спасение. Щит.

— А если я всё равно его вижу?

— Значит, плохо смотришь.

— Очень самоуверенно.

— Зато честно.

Я закатила глаза.

— Боже, как же ты меня бесишь.

На этот раз Марк всё-таки улыбнулся.

Слабо.

Почти незаметно.

— Знаю.

— Ничего ты не знаешь.

— Знаю достаточно.

— Например?

Он на секунду отвёл взгляд, как будто выбирал, говорить или нет.

Потом снова посмотрел на меня.

— Например, что ты сейчас злишься не только на меня.

Я прищурилась.

— А на кого ещё?

— На себя.

Воздух будто стал холоднее.

Я резко выдохнула.

— Не льсти себе.

— Я и не льщу.

— Тогда что?

— Снова говорю правду.

Я хотела возразить.

Очень.

Но не смогла.

Потому что, к сожалению, он опять был слишком близко к истине.

Меня действительно злило не только его упрямство. Меня злила я сама. То, что думаю о нём больше, чем должна. То, что всё время замечаю, когда он рядом. То, что рядом с Кириллом мне спокойно, а рядом с Марком — будто внутри включают слишком яркий свет.

И это было самой большой проблемой.

— Я не люблю, когда мной пытаются управлять, — сказала я наконец.

— Я не управляю.

— Ты серьёзно?

— Да.

— А пари? А “завтра в семь”? А “следующий раз я тебя поцелую”?

На последней фразе мой голос всё-таки дрогнул.

Совсем чуть-чуть.

Но Марк, конечно, услышал.

И взгляд у него сразу изменился.

Стал внимательнее.

Тише.

— Это не управление, — сказал он негромко. — Это предупреждение.

Я едва не рассмеялась.

— О, конечно. Огромная разница.

— Есть.

— Какая?

Он подошёл ещё на полшага ближе.

И вот теперь мы стояли уже действительно слишком близко.

Слишком.

Я чувствовала запах его парфюма, холодный воздух с улицы на ткани куртки, видела тень от ресниц, линию скул, тёмный взгляд — слишком чётко, слишком близко.

— Я не заставляю тебя хотеть того же, — сказал Марк. — Я просто не собираюсь делать вид, будто этого не хочу я.

И снова.

Снова эти его слова, от которых хочется одновременно разозлиться и замолчать.

Я сглотнула.

Ненавижу его за это.

— Ты всегда такой? — спросила я тихо.

— Какой?

— Упрямый. Невыносимый. Уверенный, что всё должно быть по-твоему.

Марк чуть наклонил голову.

— Нет.

— Нет?

— Только с тем, что для меня важно.

Я отвернулась первой.

Потому что смотреть на него дальше уже было просто опасно.

Перед глазами сразу возникла Алиса. Её слова. Её предупреждение. Потом Кирилл — спокойный, правильный, надёжный. И между ними Марк — тёмный, сложный, выбивающий всё из привычного ритма.

Я устала.

На самом деле просто устала.

— Мне правда нужно идти, — сказала я.

На этот раз он не спорил.

Просто молчал секунду.

Потом кивнул.

— Хорошо.

Я уже сделала шаг мимо него, когда он вдруг тихо сказал:

— Но одно ты должна знать.

Я остановилась.

Медленно повернулась.

Марк стоял под жёлтым светом фонаря, руки всё так же в карманах, и смотрел на меня слишком спокойно для человека, который только что перевернул мне весь вечер.

— Что именно?

Он ответил не сразу.

И от этой паузы у меня внутри всё неприятно сжалось.

— Кирилл не тот, кем кажется.

Вот теперь я действительно уставилась на него.

— Что?

— Ты слышала.

— Нет, подожди.

Я шагнула обратно.

— Что это должно значить?

— То, что ты сама скоро увидишь.

— Отлично. Очень удобно. Сказать что-то такое и уйти в загадочность.

— Я не ухожу в загадочность.

— Да? А что ты делаешь?

— Предупреждаю.

Я коротко усмехнулась.

— Снова?

— Да.

— И почему я должна тебе верить?

Марк посмотрел на меня так, будто ответ был очевиден.

— Не должна.

— Тогда зачем ты это сказал?

— Потому что, если потом тебе будет больно, я не хочу знать, что мог предупредить и промолчал.

Эта фраза ударила сильнее, чем я ожидала.

Сильнее, чем должна была.

И именно поэтому я тут же разозлилась.

— Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о Кирилле, ни о том, что мне может сделать больно.

— Знаю достаточно.

— Опять.

— Да.

— Невыносимый.

— Уже слышал.

Я покачала головой.

— Иногда мне кажется, что ты специально доводишь меня до бешенства.

— Иногда?

Я резко развернулась.

— Спокойной ночи, Громов.

— Спокойной, Ника.

Я пошла вперёд быстрым шагом, не оборачиваясь.

Не оборачиваясь, даже когда чувствовала, что он всё ещё стоит там и смотрит мне вслед.

Не оборачиваясь, даже когда внутри всё буквально требовало это сделать.

До общежития я дошла почти бегом.

Поднялась по ступенькам, толкнула дверь и только внутри, в тепле, наконец позволила себе остановиться.

Сердце билось слишком быстро.

Слишком.

Я прислонилась лбом к холодному стеклу у входа и закрыла глаза.

— Ника?

Я вздрогнула.

Ася.

Она стояла у дивана в холле с телефоном в руке и пакетом чипсов под мышкой.

— Ты чего такая?

Я медленно выпрямилась.

— Какая?

— Как будто либо убила кого-то, либо готовишься к этому.

Я нервно усмехнулась.

— Почти.

Ася сразу оживилась.

— Это был он, да?

Я посмотрела на неё.

Потом медленно кивнула.

— И?

Я молчала секунду.

Потом всё-таки сказала:

— Он сказал, что Кирилл не тот, кем кажется.

Ася замерла.

— Вот это уже интересно.

— Нет. Это уже раздражает.

— И ты ему поверила?

Я открыла рот.

И закрыла.

Потому что не знала ответа.

Вот в чём была проблема.

Если бы на месте Марка это сказал кто-то другой, я бы просто фыркнула и пошла дальше.

Но Марк не говорил просто так.

Почти никогда.

И это бесило ещё сильнее.

— Я не знаю, — сказала честно.

Ася медленно прищурилась.

— А хочешь, я скажу, в чём настоящая проблема?

— Даже боюсь.

Она подошла ближе и ткнула меня пальцем в плечо.

— Настоящая проблема в том, что ты теперь будешь думать и о Кирилле, и о Марке одновременно.

Я сжала губы.

Потому что она опять была права.

И именно это было хуже всего.