Сапега вел рассказ.

— Так-то Велиж строили московиты. То еще при Иване Грозном. Лет… Лет почитай сто назад. — Ян погладил свои усы. — Ну, где-то так. Но после Ливонской войны, по перемирию… Уж больно этот городок опасен был и он Речи Посполитой перешел.

Значит, земля — то наша, а не литовская и не польская. А раз наша, то и право здесь идти мы имеем. Город русские люди, московиты строили, так какого черта он должен за ляхами быть. Ситуация с мостами и проходом становилась мне все более понятна. Решение было уже принято, только шляхтичу про него знать не надобно.

— Ты про то как устроен, где мосты, как переправиться? — Я ухмыльнулся.

— Велиж контролирует переправу через Двину, Западную Двину. Стоит у места, где в нее впадает Коновец. Речка не великая, так, больше ручей что ли. Местность там овражистая и лесами поросшая. Болот много. Вокруг. Город, посад по-вашему, имеется. Тоже стеной отгорожен. Он на другой стороне ручья располагается. Ручей запружен, плотина там, по ней переправа от замка до города.

— Стены каменные?

— Нет, откуда. Деревянные. Велижский староста, Гонсевский. Он у себя войска собирал и припасы для Смоленска. Для короля нашего Сигизмунда, для осады. Верный ему человек. — Лицо Сапеги стало серьезным. — Не думаю, что договориться удастся. Не пропустит он твое войско, господарь московский.

— Что же он, против канцлера, наместника, родича твоего Льва пойдет? — Я спросил напрямую.

— Может. Может прямо — то и не пойдет. Но нас не пустит. Мы же не войско Речи Посполитой. Ты же московит, а тут земля литовская.

С чего? Если московиты город строили. Но, это не здесь решается, а на поле боя.

— Ладно, что там с крепостью еще? Переправа где?

— Замок переправу контролирует. И через ручей, и через Двину. Как иначе.

— Мост?

Сапега кивнул.

— Ну а замок, что там? Что владения Гонсевского, прямо… Как Смоленск? — Мне нужно было понимание серьезности укреплений. — Рисуй. — Подал ему веточку, землю освободил ногой от листвы.

Ян уставился на меня, на пришедшего Филко. Начал чертить.

— Какой там Смоленск. — Ворчал тихо. — Если бы.

Получалось в целом довольно обычное на тот момент фортификационное сооружение. От места впадения ручья в реку стены треугольником расходились, а потом их отсекала. Шляхтич припоминал девять башен, но точно не помнил, где какие находятся. Или не хотел вспоминать. Указал мост и плотину.

— А брод, если в обход, то… Это полдня где-то. Там перейти можно. Но с обозами, как бы плоты рубить не пришлось.

— Понятно. — Я улыбнулся Сапеге. — А что думаешь, Сам Гонсевский все же дома у себя или отбыл по письмам дядьки твоего на сеймик?

Сапега крепко задумался.

— Чего не знаю, того не знаю, господарь московский. Тут… Письма мы ему в первый же день отправили, пригласили в Витебск. Где войско встанет и где сейм будем малый. Первоначальный.

— Гарнизон нам мешать не будет?

Ян поднял на меня глаза.

— Как помешать тебе, господарь московский. Там людей оружных, дай бог полтысячи. Из них шляхты… Даже не знаю.

— Ты же говоришь, что собирал Велижский староста войска.

— Собирал. — Вздохнул Сапега. — Только если бы собрал толково и много, то уже у Смоленска был бы. А так, все отписки писал, что мол денег не хватает, что на севере Ходкевич со шведами воюет и что туда ясновельможные паны уходят. А перебить плату никак нельзя.

— И что, правда воюет Ходкевич?

Ян вздохнул.

— Я давно в Московии, господарь московский. В твоей стране. Я уже и забыл кто из нас, ясновельможных панов, где воюет и кто где землю держит. За годы оно поменялось все. А Ходкевич. Он лис тот еще. Думаю… Уверен, делает вид что воюет, а сам силы собирает.

— Зачем?

— У нас же как? Кто на сейм больше людей приведет, тот и прав. Если шведы не лезут, то и воевать не надо, если король у Смоленска застрял и не требует рыцарской верности.

— Понятно. — Задумался на миг, улыбнулся. — Спасибо. До Велижа нам еще идти и идти, но мыслю я, письмо бы с гонцом послать, уведомить что рать московская в обход бродами пойдет. Чтобы не волновались. Можно?

— Такое можно. — Сапега улыбнулся в ответ.

— Вот и пошли толкового человека. Только, чтобы он все силы приложил и лично Гонсевскому передал. А если нет его, то… Ну кто там за него оставлен, может сын, брат.

— Сын, может быть сын. Криштоф Корвин-Гонсевский. Вроде так. Ему уже срок пришел и саблей махать и на коне скакать. Если отец куда уехал, то уверен, он там за главного.

— Вот и пиши. И думай, как нас к бродам вывести.

Поднялся, махнул рукой, увлек за собой Филко.

— Государь мой. Игорь Васильевич. Я… Я к своим пойду.

— Иди, только по дороге подумай как крепость эту брать. А завтра на марше вестового мне пришлешь. А то этот глазастый лях заподозрит неладное и письмо не такое напишет, как нужно. — Я улыбнулся, хлопнул обалдевшего Филко по плечу. — Думай.

— Игорь Васильевич… Это…

— Время есть, думай. И я подумаю.

Повернулся и с телохранителями двинулся обратно к месту своего ночлега.

— Государь. — Тихо заговорил Богдан. — На кой черт нам эта крепость? Время потеряем. Да и ляхи… Ляхи же вроде бы теперь союзники. — Сморщился, сплюнул. — Думал ли я, что когда-нибудь…

— А ты, казак, чего боя боишься? — Ухмыльнулся, бросил на него взгляд.

— Да что, ни в жизнь. — Он замялся. — Только… Только путь не близкий нам до Пскова и Нового града. А тут крепость. Князь и фряг ее обошли, может и нам.

— Может. Только тут есть нюанс. Где староста города? Здесь или нет? Это важно. Что со складами, тут они или нет, или вывезено все уже. Это тоже важно. А если этот Гонсевский в тылу у Сапеги будет, то что? Он католик, он за короля встанет и будет здесь и на Смоленщину ходить и тылы наши грабить. Нет, хватит. Эту крепость люди наши строили, ты же младшего Сапегу слышал. Еще при Иване. Так какого черта она теперь за Речью Посполитой, а?

— Ну так… — Казак мялся.

— Вот, то-то и оно. — Я вздохнул. — Подумаем, поглядим.

На этом разговоры о Велиже закончились. Ночь прошла вполне рутинно, тихо, насколько это может быть в военном лагере. Поутру двинулись дальше.

Шли мы пока по разоренной Смоленщине и передовые отряды были весьма крупными, усиленными, чтобы с любой шайкой могли совладать или хотя бы отступить с боем и передать информацию о врагах. Вели нас люди Ивана Зубова. Он сам вызвался. Когда говорили о походе, предложил до Великих Лук проводить. Заодно порядок на своей малой Родине помочь навести.

Мысль была отличная и я не препятствовал. Человек местный всегда в походе полезен.

Вызвал я его к себе поутру на разговор.

Пока собирались, он примчался, поклонился.

— Здрав будь, государь наш.

— Здравствуй, Иван. Дело у меня к тебе. Разговор важный, только тайный. Никому о нем.

Он насторожился, но быстро выправился. Выглядел заинтересованным.

— Для других мы сейчас с тобой говорим о том, как Велиж обойти. И ты со своими это же обсуждаешь. Как нам через броды перетащить обоз, сколько это времени займет.

— Ясно. Дело — то не простое. Там… Там болота одни. Пройти можно, но вот с обозами тяжело. Но, коли надо, пройдем. В обход. — Он улыбнулся. — А какая тайна — то в этом?

— А теперь по существу. Я Сапегу расспрашивал о Велиже, о его старосте. Теперь с тобой говорить хочу.

Сотник задумался, погладил бороду. Глаза его впалые угрюмыми стали, злыми.

— Гонсевский и Велиж этот Смоленщине как кость в горле. Крепость — то наша была. Давно. Еще… Еще при прадеде моем, наверное. Она же на нашей стороне Двины. На этой, откуда мы идем. Ну а потом… Потом ляхам перешла. — Он сморщился, оскалился. — И оттуда банды всякие вечно на северо-западные станы да села ходят. Придем мы туда, пожжено все. И злость берет. Ну и мы тоже… — Он усмехнулся. — Коли видим разорение, то воеводе писать, а сами мстить. Так и воевали и дед, и отец, да и я.

Я слушал, а он продолжал рассказывать.

— Сам Велиж, крепость крепкая. И город там. Посад. Людишки, торг. С литвой торг, с нами все меньше, но тоже хаживали купцы какие из Смоленска в лучшие годы. Когда мирно было. — Вздохнул. — Только… только мало таких годков помню.

— А что Гонсевский? Что о нем думаешь?

— Гнусный пан. Злой. Молодой да дикий. Нашего брата, московита, дюже не жалует. Мы же для них словно свиньи, даже хуже. — Иван сплюнул. — Ясновельможные паны, чтоб их собаки за ляжки грызли. Ляхов… За ляжки… — Он рассмеялся, закашлялся. Уставился на меня.

— А людей сколько?

— Вот тут сложно, государь. — Задумался сотник. — В лучшие дни с тысячу там держать можно. Собрать, разместить, кормить. Только сейчас — то палка о двух концах.

— Это как? — Я в целом понимал, почему сомнения гложут Ивана и сомневается он.

— Как, государь. Да просто. С одной стороны, Гонсевский этот в поход пока не вышел, силы собирал для короля. Почему-то с Жолкевским на Москву не пошел. Вопрос. Почему? Это же легкая слава, русских варваров бить. — Усмехнулся погладил бороду, добавил. — Ну это каждый шляхтич так мыслит, пока в бою сабля к сабле не сойдется с нами.

— Ага, значит не все так просто?

— Все так, господарь. С одной стороны людей под Велижем может стоять больше тысячи. Потому что людей собирал староста ясновельможный. А с другой. — Он прищурился, поскреб подбородок. — Мыслю, раз не пошел он на Смоленск, то денег у него не так уж и много, и в войске раздрай может быть. По Смоленщине гуляют его люди и грабят, псы чертовы. А кто-то может и на север подался. А кто-то может и в лагере был, ушел от старосты к Жигмонту. Отчего нет. Если тот платил, то могли уйти.

— А тысяча, что думаешь, она прямо в крепости сидит?

— Нет… Думаю нет. Шляхта же это как наше дворянское ополчение. На земле сидит и когда надо, когда платят… У нас — то иначе, у нас по зову воеводы. А у них, как у наемников чертовых. За деньги — да. За деньги встают и идут воевать.

М-да, задачка вставшая передо мной имела слишком много переменных и неизвестных величин. Получалось, что не ясно кто сейчас за главного в городе и крепости. То ли сам, то ли его сын, то ли какой-то назначенный черт. И сколько сил непосредственно в гарнизоне, тоже не ясно. Мог Гонсевский уйти на сеймик, взяв с собой лучших людей? Конечно мог. А мог и остаться, почувствовав что с юга на него нависает мощное войско московитов. Или решил, что мы выдавив Речь Посполитую из-под Смоленска, там и осядем, и тогда иные решения принял.

Сложно, разведка нужна.

— Иван. Мы пока идем, ты пошли вперед толковых людей. Поговори с вестовым, что от нашего передового отряда пришел, узнай где там с бродами. Сделай вид, что про них расспрашиваешь. А людей пошли к крепости, пускай узнают что да как. А мы неспешно двигаться будем и ждать.

— Сделаю, государь. Сейчас приказы раздам.

Поклонился, взлетел в седло и умчался к своим, к авангарду. А ко мне уже стоял ждал очереди вестовой от Филко.

— Какие вести, боец?

Парень поклонился в землю, глубоко, распрямился:

— Царь батюшка, я с посланием от Филарета Тозлокова.

Ох ты как официально.

— Говори. Только все сказанное потом никому. Ни с кем. Это между тобой и мной и Филко разговор.

— Все сделаю. — Он вновь поклонился и начал передавать слова моего верного инженера и артиллериста.

Идей было несколько.

Осада, которая по мнению Филко отпадала сразу. Время дорого. Можно посадить сюда две три тысячи человек из тех, что под Смоленском стоят. Только вот мы быстрее по бродам пройдем, чем город возьмем. Весь смысл терялся.

Вторая мысль более толковая. Выйти к городу со стороны ворот, сконцентрировать огонь артиллерии на них, проломить и ударом наемной пехоты войти решающим штурмом. В целом весьма толково. Только потери будут и немцам всем этим за штурм денег платить сверхурочных придется. Ресурсы есть, но слишком накладно.

Еще вариант — ночью устроить подрыв ворот и малой группой просочится в город. Основными силами развить наступление. Ошалевшие ляхи могут не успеть отреагировать.

Я задумался. Хорошо бы тайные ходы знать, только ляхи могут те, что еще со времен московитского, нашего владения городом, часть их завалить и настроить новых. Да и охрану там поставить, просто так не проберешься.

Я отпустил вестового, собрался. И мы выдвинулись к центральной части войска. Сейчас пока я не видел смысла движения в авангарде. К тому же он был не столько единым целым, а больше разрозненным крупными отрядами, которые уходили на несколько километров вперед, искали вражеские разъезды, выдавливали, били, освобождали Смоленщину от шляхецкой заразы.

Почти сразу ко мне, под охраной своих двоих ясновельможных и с двумя моими, весьма насупленными бойцами, явился Сапега. Привстал на стременах, поклонился.

— Здравия, господарь московский. С утром тебя, добрым. Не гневись, что по заре не прибыл к тебе. Думал я вчера долго о разговоре нашем. И спалось плохо. Тревожно.

— Чего тревожишься, ясновельможный пан? — Улыбнулся я ему.

— За дядьку тревожно. Соберутся в Витебске рыцари говорить. Мало ли как оно пойдет. — Он вздохнул. Фраза была дежурной. По факту он хотел говорить о чем-то ином.

— Это да. Но Лев Иванович Сапега, человек уважаемый, мудрый и опытный. Ты за него не переживай. Ты о наших делах подумай. Как обоз провести?

— Так я и думал. Я по твоему разумению гонца послал с малым отрядом твоих людей. Чтобы всякие тати, казаки… — Он это слово прямо подчеркнул сильно. — Не налетели и письмо дошло до велижского старосты. Так вот, написал я, а сам думаю. Как бы нам так переправиться лучше и быстрее.

— Чего надумал?

Он вздохнул, опустил глаза наигранно.

— Обходить Велиж, а потом еще через Усвят переходить. Дело не простое.

Что же ты юлишь, зараза.

— Ну, какие варианты, Ян? Мы же не можем взять и вломиться в город? Да даже если бы хотели, то что? Штурм, это потери, осада — потеря времени. — Сказал я то, что он хотел услышать. — А что до Усвят, там нам к городу идти не обязательно. Если на переправе людей не будет много ваших. Там мы хорошо перейдем, может и медленно. Ну а потом уже к Великим Лукам, к своей земле.

— Не взять. — Тяжело вздохнул Сапега.

Ты что, действительно думал вот такими действиями выведать у меня мои планы? Ян, ты же в Тушино был. Или там все такие дикие, да лихие, и планы свои раскрывающие? Нет, ты от меня про Велиж узнаешь только тогда, когда к нему подойдешь.

Я улыбнулся ему. Проговорил.

— Ты лучше мне про Ходкевича расскажи. Чего он там со шведами на севере делит?

— Да война же у нас там, со шведами. — Пожал плечами Сапега. — А я в московии, при… При Деметриусе.

— Вот кстати, а ты знал что он простой мужик из Северской Слободы? А? — Я решил поиграть с шляхтичем в одну забавную игру.

Сапега вздохнул, нахмурился.

— Да кто не знал. Кто не знал, господарь московский.

— А как же?

— А как? — Он уставился на меня. — Это же каково, когда ты, с братьями рыцарями сам на трон царства целого сажаешь кого? Да какого-то черта, смутно похожего на другого человека, а? Ох нас тогда и… Как слово — то такое на русском сказать, даже не знаю. Гордыня. — Смотрел с прищуром. — Но за гордыню мы поплатились сполна. И ты… — Он опять вздохнул. — Ты тоже наша плата. Но, кто старое помянет.

— Это да. Были враги, теперь союзники. И такое бывает.

Ян кивнул, но я чувствовал, что в душе не верит он, что вместе мы и заодно. И в целом, правильно делает. Уверен он ждет лучшего момента, чтобы нож в спину воткнуть, да и я жду. Мне союз выгоден. Но если Сапега совсем слаб станет, дядька его, то придется самому решать вопросы с Речью Посполитой, а пока делать так, чтобы не ослабел он, но и сил не набрался уж больно великих. Не должно быть ни победы, ни поражения — вечная война.

А от вечной войны люди толковые и от нее уставшие, не безумные паны, а рассудительные, да крестьяне, к нам потекут. Лет за сто потом обрусеют и хорошо. А если быстрее, вообще отлично.

— А как думаешь, Мнишек почему его признала? — Продолжил я расспросы.

— Да… Ты пойми, с ней — то вообще все сложно. Она… Она шляхтянка видная конечно, но… Но шляхтянка, а не рыцарь. Если она жена царя, то царица, императрица. А если вернется домой, то кто? Жена бывшего самозванца. Так же его Шуйский нарек. Что не Димитрий он никакой.

— А ты думаешь, действительно Дмитрий?

— Первый? — Он мотнул головой. — Ох, господарь московский, вопросы у тебя. Почем мне знать. Там Мнишки в игры играли и Сигизмунд. — Сапега перекрестился. — Вот и поплатился он, король наш. Думаю и они поплатятся.

А он был очень близок к истине.

Я хмыкнул, пожал плечами, проговорил.

— Все под богом ходим.

— На все его воля.

— Ты мне лучше поподробнее про броды расскажи.

— А чего про них рассказывать? Я примерно знаю где они. Вестовой вроде как к тебе от передовых сил приходил. Он проведет. Да и местные твои рыцари, тоже. Они же знают окрестности.

— Хорошо, но раз пришел ты, давай о чем-то еще поговорим.

Сапега вновь поклонился, сидя в седле и гарцуя рядом.

— О чем, московский господарь?

— О Ксении Годуновой, например. — Прищурил глаза, уставился на него.