Обстановка накалилась. Горн явно не хотел уступать.

— Буду откровенен, Эверт Горн. Просто так отпустить твоих людей я не могу. — Сказал спокойно, ждал его реакции.

Глаза шведа сощурились. Лицо перекосило.

— Ты нарушаешь слово.

— Не я его тебе давал. Я уже пояснял Кристеру, скажу и тебе. Первое. Твой король Карл вступил в игру. Он хотел ослабить ляхов за наш счет. Череда сомнительных людей на троне не давала ему никаких гарантий. Ни Деметриус ни Шуйский, ни даже Годунов, что был до них двоих, не могли гарантировать выполнения своих обязательств, потому что… потому что могли проиграть.

— А ты? — Выпалил Горн. — Что ты? Ты тоже… Узурпатор.

Слово не было обидным. В целом, с точки зрения логики века двадцатого, я и был узурпатором. Собрал силы, принудил Москву к передаче мне власти, если задуматься. Только вот есть один важный фактор — я царствовать не хотел, не собирался и это знал каждый в моем войске. Каждый, даже в посошной рати. Все до единого. И так же все думали, что это причуда Игоря Васильевича Данилова-Рюриковича.

— Я… — Усмехнулся, смотря ему в глаза. — Пока тот, за кем идет войско. Пока, потому что в Москве собирается Земский Собор. Видит бог. Я не хочу быть царем. Царь, это сидение в столице на троне. А я… Как ты мог заметить, Горн. — Рука моя инстинктивно легла на рукоять верной сабли. — Я по натуре своей воин. Как у вас говорят, солдат.

— Но подписи и договоренности… — Он попытался выкрутиться.

— Дослушай. — Резко перебил я. — А потом подумай, прежде чем говорить. Твой король влез в мою страну и попытался играть в политику, дергая за ниточки. И… Как это бывает, поставил не на тех. Он мог выиграть. Мог проиграть. Сейчас… В отличии от Речи Посполитой, Швеция не мой враг. Твой король, если мы договоримся, вряд ли потеряет что-то. Но… Но и не приобретет. Хотя… — Я усмехнулся. — Тут как посмотреть. Ведь Швеция готовится к большой войне. К войне за веру. И опыт твоих людей, полученный здесь у нас, будет очень важен и ценен на полях сражений иной войны. Так?

Горн буравил меня взглядом и ничего не отвечал.

— Но твой король решив играть не сдался, когда понял что его карта бита. На севере не спокойно. Там творится что-то непонятное. Возможно. Только возможно, заметь, я не утверждаю этого. Твой король затеял там войну, подкупил Новгород и Псков. Местных магнатов, бояр, князей, да мало ли кого.

— Это… Это…

— Это вполне возможно, Эверт Горн. И я должен разобраться. — Я поднял руку, останавливая попытки его вставить слова поперк моих. — Я договорю. Мне нужно прийти туда, увидеть все своими глазами, задавить тех, кто встал против Руси, против единой, неделимой, великой, святой Руси. Той, за которую стою я. А дальше я пойму враг ли мне твой король, или его люди, или те, кто в Швеции решил играть свою игру в обход королевской воли… или это происки шляхты, или просто местный бунт. — Хотя в последнем я сильно сомневался. У истощенной Смутой русской земли ресурсы были крайне ограничены. — Поэтому я не могу послать твоих людей на север. Возможно мы станем врагами. И мне это не нужно. Поверь… Я не хочу убивать вас. Вас всех.

— Что?.. — Он пошел пятнами, злость переполняла этого человека.

— Я уже говорил Якобу Понтусу Делагарди, что могу отдать приказ и всех его людей, всех шведов перебьют. Но, видит бог, я не хочу этого. — Смотрел на него пристально. — Какие еще варианты.

До слуха моего донесся скрип зубов. Кулаки Горна сжались. Но тут мне на помощь, на удивление, пришел Кристер Сомме. Он поднялся, положил руку на плечо своему руководителю. Произнес что-то на шведском. Я не понял краткий смысл и это вызвало недовольство. Но Сомме почти сразу перешел на французский.

— Брат. Игорь Васильевич говорит жесткие слова. Но он человек чести. Я говорил тебе, что среди нас был… Был иезуит. И Игорь мог отдать приказ убить нас всех. И… И он был бы в своем праве. Я скрестил с ним клинки и… Он человек чести. Послушай. Брат. — Я видел что злость Эверта не отступает, но он молчал, не смотрел даже на говорившего, но все же не перебивал, не отбрасывал руку. — Встань на его место. Брат. Если король воюет с ним, как он может отпустить нас.

— Тогда что? Мы пленники? — Процедил Эверт Горн. — Кто мы для тебя?

— Вы наемники. — Ответил холодно. — Я плачу вам деньги, кормлю, а вы выполняете то, что приказывают.

— Мы не будем убивать своих. Мы…

— Этого не нужно. Я же говорю, мне не понятно что происходит на севере. Мне нужно время чтобы разобраться. А вы, вы идя на север можете взбунтоваться. Здесь. — Я усмехнулся. — Это бессмысленно. Вы не пройдете домой. Даже если вы захватите какой-то городок, вас ждет голодная смерть.

— Что. Ты. Предлагаешь?

— Вариант первый. Если вам очень хочется вернуться домой. Я могу вас отпустить, но…

— Но?

— Вы сдадите все оружие и порох. Все военное снаряжение и тогда… Хотя вы сами по себе опытные воины… Но в знак уважения к тому, что вы сделали, я отпущу вас сейчас.

— Нет… — Процедил Горн. — Нет, дьявол! Мы солдаты! Мы не… Не свиньи и не землепашцы.

— Тогда второй вариант. В солдаты. Вы наемники и делаете то, что нужно. Год.

— Год? — Он выдал злую, явно ругательную фразу на шведском. — Год это… Это слишком много.

— Мне нужно время, чтобы понять что происходит на севере. Заключить договор с твоим королем. Если удастся это сделать раньше, то твою судьбу будет решать наш с ним договор. Надеюсь… Надеюсь это случится до снега. Но я не могу этого обещать.

— Что мы должны делать этот год, инфант? — В диалог вновь вступил Кристер. Оказалось, что все произошедшее с ним еще в подмосковье в Филях, сыграло приличную роль в наших взаимоотношениях.

— Учить моих людей и стоять на южных рубежах. Куда я предложил отправиться рейтерам Пьера Делавиля. Но… Моя страна большая и там земли много. Вы будете стоять далеко друг от друга. Еще, как вариант, Запорожье. Сечь. Заруцкий.

— Казаки. — Процедил Горн. Никакого доброго отношения к этому служилому сословию в голосе его не слышалось.

— Они самые. — Улыбнулся я. — А когда я договорюсь с твоим королем, все станет проще и понятнее.

— Нам… Нам надо подумать.

— Нужно принять решение сейчас. — Давать ему время на обсуждение с офицерами и, не дай бог, попытку бунта я не собирался. — Думаю, твои люди могут решить сами что им нужнее. Кто хочет идти безоружным с нами на север, кто учить мои людей здесь, на юге или в Москве. А кто, служить у Поля.

— Мы шведы. Мы держимся друг друга. — Процедил он.

Логично, но я всеми силами хотел растащить его воинство. Разделяй и властвуй.

— Еще, как вариант. Думаю весной нам придется идти и помогать Сапеге. — Я усмехнулся. — Вряд ли пан гетман и… кто он там, сможет справиться со всей Речью Посполитой сам.

Швед проворчал что-то себе под нос.

— Я не могу гарантировать этого, Эверт Горн. Но возможно выпадет шанс вновь вместе убивать ляхов.

— Это звучит более интересно, инфант. Дай мне… Дай время, я переговорю хотя бы с Кристером.

— Хорошо. Но здесь и сейчас.

Он кивнул, повернулся к своему подчиненному. Они начали что-то обсуждать на своем родном, который я нисколечко не понимал. Говорили яростно, порой даже выкрикивали какие-то фразы. Доказывали другу-другу что-то.

Ну а я следил.

Прошло минут десять этого иноземного диспута и наконец-то Горн сдался. Видно было что он махнул рукой, прошипел что-то злобное, повернулся ко мне и сказал.

— Хорошо. Мы согласны. Пускай нашу судьбу решит мой король. Но. — Он уставился мне в глаза. — Но, инфант, дай мне слово.

— Какое, Эверт Горн, тебе нужно слово?

— Поклянись, что не прикажешь перебить моих людей.

Я усмехнулся.

— А что, если они восстанут?

— Это другое дело. Я вижу исход твоих переговоров с Карлом, как например… — Он скрипнул зубами. — Война. И тогда мы в твоем тылу будем… Заложниками.

— Верно мыслишь, полковник. Верно.

Он мотнул головой.

— Если мы не поднимем на твоих людей оружия… Пообещай, что и твои люди не сделают этого. Когда все это кончится. Когда будет заключен мир… Мы уйдем.

— Хорошо, те кто захочет. Уйдут. Но пока вы будете наемниками. Как и немцы, французы и прочие европейцы.

— Хорошо. — Процедил он. — Обещай нам, инфант.

— Клянусь. Если вы не нарушите своего слова и не восстанете, то обещаю, вы будете служить и не знать моего гнева. Мои люди не поднимут на вас оружие. — Повернулся к французам. — Вы свидетели. И телохранители мои и писарь, свидетели. Можем даже подписать договор на бумаге.

— Было бы… — Кашлянул Горн. — Было бы хорошо. Мой король будет в ярости. Но… Но он должен понять то, что я хочу спасти от смерти его людей. А служба. — Он хмыкнул. — Мы будем ее нести, инфант.

Ситуация вроде бы разрешилась весьма хорошо. Мы поговорили еще, обсудили некоторые моменты нашего дальнейшего взаимодействия, и полковники наемников ушли. Все кроме голландца и Франсуа.

Когда нас осталось только трое, не считая все тех же скучающих телохранителей и вздыхающего, скрипящего пером Петьки, сына Савелия, писаря из Воронежа, я продолжил обсуждение академии. После примерно часа тяжелых споров и пересудов, Богдан, отлучавшийся наружу, вернулся и доложил, что там собралось несколько вестовых.

Работа ждала меня. Части собирались отправляться. Хотелось бы, чтобы они вышли поутру, но такой роскоши, конечно же не случилось. Нужно было разделить обозы, выделить каждому направлению свой отдельный. А еще добыть фураж, порох, свинец и много чего еще. Это могло занять даже не один день, а не то чтобы ночь.

Но я надеялся что скоро, уже скоро от Смоленска на север и юг двинутся наши силы. Часть пойдет в Москву, заниматься укреплением и организацией резервного воинства. Только для этого нужно было работать, работать и еще раз работать.

Вестовые передали вполне обыденную информацию. Ничего необычного — доклады от готовящихся к маршу частей, запросы фуража, снабжения и более точных указаний. Формат — какой план, какая цель, как по велению государя ее лучше достичь.

Не нравилось мне, что индивидуального мышления полковники пока не проявляли. Но, списывал на то, что пока мы все здесь под Смоленском, есть желание выслужиться и прильнуть к царской мудрости.

В будущем, надежда все же имелась, такое закончится и в походе, вдали от меня они сами станут принимать решения.

К обеду примчался еще один вестовой. И его краткий доклад был по-настоящему уникален — младший Сапега явился с малым отрядом телохранителей и ожидает.

— Сколько их? — Малый отряд вызывал у меня вопросы. Я понимал, что без денщиков, слуг и всякой подобной помощи, ясновельможные паны очень плохо себя чувствуют, но у нас и так было пятнадцать человек вестовых и при них пятеро слуг. А если Ян притащил с собой еще столько же, это уже полсотни считай ляхов в войске, и обеспечить им защиту и отсутствие проблем со стороны весьма нелояльного русского воинства задача не простая.

— Пятеро. — Отчеканил вестовой. — Ясновельможный просит принять.

Само собой. Раз пришел, то хочет говорить.

— Приглашай.

Через пару минут все они вошли.

Сразу было видно что двое больше слуги, денщики, хотя, видимо из обедневшей шляхты. Одеты беднее, но при саблях. Еще пара, что стояли прямо за самим Сапегой, выглядели крепкими бойцами, молодыми и готовыми прикрыть более важного и ценного человека. Как никак племянник гетмана всего Великого Княжества Литовского и наместника.

— Здравствуй, господарь московский. — Ян расплылся в довольной улыбке. Но по глазам я видел, что совершенно не хочет он здесь находиться. Страшно ему, некомфортно и прибыл только потому, что в ходе переговоров с более опытным родственником, ему сделать это было приказано.

Вечер прошлого дня. Походный лагерь войска Великого Княжества Литовского. Шатер гетмана, канцлера и наместника Льва Сапеги.

— Ты пойми, племянник, так надо. — Холодно но упрямо проговорил утомленный этим спором старший Сапега.

— Дядька. — Отбивался Ян, как мог. — Это же… Ты меня от себя отсылаешь в тот самый миг, когда семья должна собраться вместе. Когда все мы должны показать единство наших намерений. Выбить у магнатов польских все то, что они отняли у нас, у шляхты Литвы, у людей православных, русских.

Взгляд старшего Сапеги буравил, давал понять, что он совершенно не согласен.

— Племянник…

— Дядька, я так в московита превращусь.

— Может оно и к лучшему. — Зло выдал Сапега. Затем сменил гнев на милость и начал пояснять нерадивому родственнику что как и зачем. — Ты пойми, Ян. Пойми, то что мы затеяли, дело не простое. Нам от московитов помощь нужна.

— Помощь? — Младший был несколько удивлен. — У них страна Смутой вся разрушена. Они лет десять ее поднимать только будут. А мы… Мы! — Он выкатил грудь колесом. — Мы ясновельможные паны Литвы здесь, на своей земле, силу наберем.

Старший посмотрел на него, мотнул головой, вздохнул.

— Твоими устами да мед пить, племянник. Ситуация сложная. Да, я решился на все это потому, что иного выхода не видел. Отступи я от Смоленска просто так… Отойди мы… Да кем бы мы стали? Не вступились за короля, без боя ушли. Это позор, племянник мой. Какой выход?

— Какой? — Младший Сапега явно не до конца понимал все хитросплетения.

— Выход, это рокош. Короля у нас нет. У всей Речи Посполитой. Тяжкая утрата

— Он же…

— Да, а как иначе можно было повернуть тот факт, что этот… — Он сморщился. — Этот ведьмак московитский взял его в плен. Короля! Боже… А раз взял, то что? Либо мы идиоты. Либо… Либо это провидение господне и король прогневал всех святых. Тебе какой вариант больше нравится?

Младший Сапега кашлянул.

— Вот. И мне второй. А если дальше, то что? То рокош или разгром. Войско разваливалось на куски. Люди бежали. Нужно было собрать хоть что-то.

— Но мы же…

— Теперь мы сражаемся за нашу правду. Можем ли мы предать Игоря?

— Дядька… — Глаза младшего Сапеги полезли на лоб.

— Не можем. — Отрезал старший. — Почему? Да потому что мы перед кучей людей заявили о своих намерениях. Мы волю свою изложили и заключили с этим московитом многие договора. Важные и нужные. Предать его, это предать все, что мы обозначили тем людям, которые идут в том войске за нами. Отступимся от рокоша и нас сожрут. Не будет Сапег. И… — Он мотнул головой. — Дьявол! Иначе было нельзя. И сейчас иначе нельзя. А кто нам может помочь?

— Все Великое Княжество Литовское встанет, вся шляхта его! — Проговорил младший Сапега.

— Ой ли… Ой ли, племянник.

— Радзивиллы, они…

— Они первыми улыбнутся, а как я повернусь, вгонят в спину нож. Ходкевич на севере, уверен, как узнает о случившемся, тоже начнет хоругви собирать.

— Так мы же за них…

— Мы за себя… — Хмыкнул Лев. — И за величие литовское. За православие и русскость, что в нас осталась еще. Но… Говорить с Ходкевичем и Радзивиллом можно только с позиции силы. Будет у нас сабель больше, тогда и скажем…

— Так я могу… Мои люди… — Пытался что-то противопоставить младший Сапега канцлеру.

— Твоих людей сколько? Тысяча? Хорошо если к осени наберешь две. С трудом. А у московитов сколько? — Гетман, канцлер и наместник невесело усмехнулся. — Игорю Васильевичу мы ценны как союзники. Если он быстро разберется с тем, что творится у него на севере, он пошлет нам свои силы. Наемников. Ты же видел сколько их.

— Там шведы.

— О, мой бог… Шведы. Да шведам только дай волю, они нашего брата с радостью бить начнут.

— Но это же… Это же…

— Это рокош, племянник. — Лев Сапега нахмурился. — И мы должны в нем заявить себя и победить. Поэтому ты едешь к московиту и будешь подле него. Будешь смотреть в оба что он делает и как. Будешь помогать ему примерять наших литовских отступников и по возможности отправлять их ко мне. Или… Или убивать. Нельзя, чтобы блуждающие по Московии шляхетские банды усилили ряды наших противников. Ты станешь добрым другом этому московиту.

— Я… Я не понимаю.

— Ты влезешь к нему в самую его душу. Заполучишь рычаги управления. Поймешь, что он за человек и откуда у него эта… Дьявол. — Старший Сапега перекрестился. — Эта невиданная, необузданная сила. Как он смог за несколько месяцев сделать то, что сделал. Как. Кто стоит за ним. Какие силы.

— Мне что, терпеть всех этих грязных варваров, дядька. — Ян тяжело вздохнул. — В Тушино… Я же был там и… Это было не легко.

— Терпеть. Стать почти таким же, как они. И когда настанет время… — Старший Сапега улыбнулся. — Когда мы за счет них одержим победу, изберем нашего короля, тогда… — Он поднял кубок в знак триумфа. — Тогда ты вонзишь нож ему в спину. Покажешь, что ты не московит, а настоящий шляхтич.

— Во славу Великой Литвы! — Выкрикнул Ян Сапега, тоже хватаясь за бокал.

— Во славу!

* * *

НОВИНКА!

Снайпер из нашего времени приходит в себя в сентябре 1942-го в теле молодого красноармейца, которого отправляют в Сталинград.

Вокруг самое пекло войны. Снайпер превращает сталинградские развалины в смертельную ловушку для нацистов. Враги зовут его Призраком Сталинграда.

Чтобы уничтожить Призрака, в город прибывает группа из лучших снайперов вермахта.

ЧИТАТЬ: https://author.today/reader/601543