Все молчали. Глаза опускали.

— Спасибо, Дмитрий Тимофеевич. Так что скажете, собратья? Будем Русь в лучшую сторону менять? Если нет, я… — Пожал плечами. — Я за царство не держусь. На севере завершу, потом… Потом мало ли дел. Шведы, Сапега, татары и турки. Ватикан. В Персию послом могу ехать.

Я неплохо говорил на фарси. Конечно, тот язык который я знал, был далек от языка семнадцатого века. Все же культура и обычаи, меньшее количество заимствованных слов. Это французский не очень-то пострадал за века. На нем говорили многие, многое из него брали, а в него вливалось меньше. А вот с персами могло быть сложнее. Но если надо, трон мне не нужен, мне сильная Россия важна.

— Господарь… Государь… Да ты… Да мы… Не покинь нас государь… прости нерадивых… прости глупых. Мы же в… Погрязли мы в корысти… В зависти. Прости гордыню нашу. — Начали говорить люди наперечет.

— Тихо. — Махнул рукой. — Я свое слово сказал. Не люб буду, собирайте Земский Собор, выбирайте нового. Уйду. Буду воевать или дело делать любое, стране потребное. Хоть где. Надо, в Сибирь поеду. А раз согласны, то слушайте.

Офицерский корпус мой был приструнен. Я кивнул Трубецкому.

— Спасибо тебе за слова мудрые, князь.

Он сел, уставился в стол, проговорил тихо. Так, чтобы только я один слышал.

— Надеюсь я, мечтаю, верю… Не подведи нас всех. Смирю гордыню. — Мотнул головой. — Ох не легко.

— Получается. Задачи по югу поставлены! — Проговорил я громко. — На север я сам с частью войска пойду. А центр здесь. У Смоленска гарнизон останется, сил будет набираться. Уверен. Уверен до весны не полезет никто. Что касается внутренних перемен, то кое что готовлю уже. На Земском Соборе скажу слово свое. Хотя… — Я криво улыбнулся. — Уже и так сказано многое. То, как вижу я путь Руси матушки, земли нашей великой.

Встал, перекрестился.

Дальше военный совет пошел больше про обсуждение того, кому, куда и какими силами выдвигаться. Что ждать весной. Стоит ли возвращать часть войск в Москву или лучше распихать все по границам. Общая идея — то изначально была в том, что из Москвы войско максимально быстро может выдвинуться и на запад на ляхов, и на север на шведа, и на юг против татар и турок. А вот с одного фронта на другой — дело сложное. Перебрасывать долго.

Говорили до позднего вечера, даже до ночи. Раздавал я указания, отправлял воевод, бояр и князей по важным точкам необъятной земли нашей. Писались письма, подорожные грамоты, назначения. Получалось что я, назначенный царем, из военного лагеря начинал руководить не только войском, но уже и всем государством. До этого в основном вся политика сводилась к латанию дыр. Даже Григорий, оставленный в Москве, занимался преимущественно этим. Больше готовил, чем проводил реформы. Так сказать, стелил соломку для будущих перемен.

А теперь начало все понемногу меняться.

По итогам решили что частью сил иду я на север. Польные люди с приграничных городов, ставшие костяком моей армии. Рейтары и бронная конница состояла преимущественно из них. Давыдов Никифор над этими людьми главным был. Чершенского и его казаков тоже с собой брал. Люди надежные. Часть из них тоже уже аркебузами обзавелась, и не только как легкая конница с луками воевать научилась, но и как драгуны, ездящая на конях пехота, и как рейтары, и даже сотня доспешных появилась. Трофеями — то богаты были в походе.

Еще брал наемников под началом Вильяма ван Вирса. Зачем? Они все равно жалованье получали и смысла оставлять их здесь не было никакого. Сапеге вряд ли понадобится помощь прямо вот завтра. Да и денег у него нет. А как будут, так с моей подачи перенаймутся люди. Я рассматривал как раз такой вариант. Чершенский также отправится воевать за Сапегу. Его казаки к ратному делу привычные, поместий у них на Дону особо — то нет никаких. Вольница. Они здесь себя лучше чувствуют, чем там.

Нижегородцы, оставшиеся с Алябьевым, также пойдут на север. Ну и часть рязанской конницы, самые хорошо снаряженные пехоты. По тому же принципу. И московские силы, также частью.

Прилично сил я отправлял обратно в столицу, чтобы там они стали резервом. Нужно было усиливать южные границы. А по факту решения проблемы с севером, может и северные. Пока не ясно что там творится и насколько все плохо.

Разошелся народ уже в районе полуночи, усталый, настороженный, переговаривающийся. Ведь я не только раздавал приказы. Мы говорили о снабжении, о крепостях. Многое всплыло и поднялось. Смута не пощадила ни один из регионов России и везде нужно было что-то делать. Стройка, сбор урожая, подготовка посевных на следующий год. А еще, что очень важно, так это очистка территории от разбойничьих банд, залетных казачков, ляхов и всякой местной сволочи, решившей что без власти можно творить все что угодно.

Очищаться Русь будет еще не один месяц. Некоторые, уверен, просто так оружие не уберут, будут биться за свою дикую вольницу.

А меня беспокоило то, что июль шел к концу. Да, все дела и с Воронежем и с путем до Москвы, да и в самой столице, а потом и здесь под Смоленском я сделал довольно быстро. По мнению людей этого времени, стремительно и почти что на грани колдовской или божией помощи. Только вот север меня беспокоил.

Логистика хуже, дороги хуже, холодать начнет раньше.

Нужно до первого снега завершить все военные действия. Зимой гонять по лесам Лисовского и его приспешников — последнее дело. Если даже не убить этого упыря, то хотя бы выдворить, выдавить его и его головорезов и душегубов за границу. Пускай Сапега с ним там дело имеет. И засесть по поместьям до весны.

А там посмотрим. Может Герай все же застрянет в Крыму в своих политических играх и даст нам год. Не верил я в это, но все же надежда умирает последней.

Забрался в палатку, стащил сапоги, завалился спать.

Перед тем как отключиться, обдумал сколько еще простоять мне здесь под Смоленском. Выходило дня три минимум. Дел было слишком много. Лучше даже пять. Но, утро вечера мудренее, и организм мой довольно быстро провалился в здоровый крепкий сон.

Утро началось рутинно.

С головой погряз в тысячу и одно дело.

С утра к шатру прибыли капитаны наемников. Их я, кроме Вильяма ван Вирса, на совет не приглашал. Им распоряжения нужно было выдать отдельно. И знал я что не обрадуются они. Поэтому разговор наметил на свежую голову.

Вроде бы нужно было ехать в Смоленск в дом воеводы, но как-то усложняло это коммуникацию. Вчера да, вчера я работал там, и это было обосновано, а сейчас разделаться с делами в войске нужно. Понять что там казаки, что наемники, и гонять всех в город казалось плохой идеей. Там местные изможденные жители, им отдых нужен, а не скачки каких-то отрядов туда-сюда. Да и восстановительные работы понемногу уже начинаются. Посошная рать, что пришла со мной под началом Филко, сейчас тут поработает, и только дней через десять двинется частично на юг.

Засечная черта требовала большого числа рабочих рук. Люди собраны, мобилизованы. Если я их сейчас распущу по домам, то далеко не все к страде успеют. Тех, кто живет здесь рядом и сможет за пару недель добраться до дома, есть смысл отпустить. А остальных лучше уж на обеспечении военном оставить и направить укреплять южные рубежи.

Об этом тоже вчера на военном совете разговор шел, куда без экономики и снабжения.

Если так подумать, то все что больше действий малой банды до ста человек, упирается в экономику, ресурсы, логистику. Бойцы голодные в бой не пойдут. Еда нужна и людям, и коням. Да, у нас в основном лошади ногайские неприхотливые, но даже им нужен отдых и фураж. На подножном корме далеко не уедешь. А это все подвоз, организация, сбор с местного населения.

Сидел в большом шатре, где вчера происходили все эти чудные переломные политические события, выслушивал донесения вестовых.

Первым, как и должен был, явился голландец.

— Здравствуй, инфант. — Проговорил он на французском, улыбнулся. — Или теперь нужно говорить… Кесарь? Василевс?

Он прилично так исказил слово царь, а уж василевсом меня кликать было совсем чудно. Но по факту как раз далеко от истины — то не отошел. Мы тянули свою ветвь правления от византийских императоров василевсов. И царь, искаженное от кесарь, цезарь. Которое в свою очередь очень сильно за долгие лета истории исказилось в своей смысловой логике.

Хотелось ответить ему русской пословицей — «хоть горшком назови, только в печку не ставь». Но вряд ли бы он понял эту фразу вольно интерпретированную мной на его язык.

— Инфант, самое то. Я еще на трон не помазан. Да и то… — Усмехнулся. — Войско самоуправством занялось. Земский Собор будет, там поглядим.

— Аскетичен ты и не требователен, инфант. — Он склонил голову. — Я таких… Таких как ты не видел среди правителей Европы. Но… Это вызывает больше уважения.

— Давай к делу. Полковник. Что твои люди, что наемники?

— Вольные роты работать готовы. Главное, чтобы платили. Они привыкли кровь проливать за серебро. Ты, уважаемый ими человек. Слово свое держишь. Делагарди и их самих побил. В бой одних не отправлял. Ничем себя не запятнал… — Он поклонился по-нашему, а не на свой манер. — Прости, господарь, за слова такие. Скажешь, пойдут. Со шведом воевать… Тут не знаю. Прямо точно ручаться не готов, но, если мое мнение нужно. Платишь, будут бить хоть самого дьявола.

— Ты про пехоту же? Ты над ними поставлен. А что французы?

— Пьера Делавиля я хочу с его тысячей отправить на юг. На год. В Елец.

— Ох, инфант. Земля твоя велика. — Он пожал плечами. — Но они наемники, они не стража твоих границ.

— Думаешь не пойдут?

— Думаю захотят денег больше.

— Есть у меня мыслишка одна. Интересная. — Улыбнулся я ему.

— А что шведы?

— Ох, с этими все сложно. Они же не совсем наемники. Они… Они тут волю своего короля выполняют. А все, что касалось воли, закончилось. Речь Посполитая отступилась. Ты с Сапегой замирился. Уверен… Уверен, потребуют они отпустить их домой. Раз ты на север идешь. Сам.

— Ясно. — Мысль тоже в целом ожидаемая была. На поверхности лежала.

Мы поговорили еще. Начали обсуждать вопрос изъятия из строевых частей людей для налаживания обучения. Как раз в этот момент Франсуа де Рекмонт явился. И втроем мы говорили о плане создания в Москве военной академии. Мой француз со дня надень должен был отбыть туда для начала работ.

Но договорить и довести обсуждение до конца нам не дали. В шатер, делая реверансы, вошли предводители шведских частей — Горн и Сомме, а за ними, чуть сторонясь, следовал Пьер Делавиль.

— Здравствуй… Инфант. — Проговорил каждый из них на свой манер и с разными акцентами. Но французский сегодня был в этом шатре как основной разговорный. Все мы вместе в той или иной мере знали только его.

Предводители иноземных сил расселись, и я взял слово.

— Здравия вам, полковники иноземные. Слово у меня к вам. Для начала ко всем. Вместе. Единое. — Начал изучать их, смотреть на реакцию. Мне было нужно убедить их делать то, что мне нужно и не допустить даже мысли о неповиновении. Конечно, дело сложное, ведь задумал я их растащить отрядами по земле. Но надо пробовать.

Собрался.

— Бойцам вашим и младшим офицерам, предложить хочу учить мое воинство. Кто желает, в Москву с мэтром Франсуа. — Я кивнул своему главному армейскому учителю. — Будем там войско по новому образцу создавать. Турки на юге, ляхи на западе. Угроз много.

Видел, что шведы переглядываются. Ведь их королевство тоже граничит с Русью и создавая новое войско, обучая людей глубокому познанию современного искусства, они вредили королю Карлу и своей державе, своей Родине.

Ну а я продолжал.

— Вы меня знаете. Плачу исправно. Всем желающим думаю жалование положить, а еще землю предложить. Людей у нас нынче много погибло. Смута… Проклятая Смута. Земли без людей остались. Кто желает осесть, обрусеть… — Улыбнулся. — Женщины наши красы невиданной. Замуж взять, детей нарожать, корни глубоко пустить. Это раз, это для всех, кто опытен и желает не воевать, а своими навыками делиться. Таким к Франсуа и в Москву.

Полковники молчали. Понятно было, что в той или иной мере они как-то донесут эти сведения до своих подчиненных. Но особого энтузиазма в их глазах я не видел.

— Далее. Пьер Делавиль. Мы с тобой, виконт, знакомы не так давно. Но думаю ты успел обо мне узнать многое от своих собратьев, что вел Луи де Роуэн, и от почтенного человека, мастера меча и моего учителя воинского дела, Франсуа де Рекмонта.

— Так есть. — Ответил француз, склонив голову. Но чувствовалось в нем приличное напряжение.

— Есть у меня к тебе предложение, Пьер. Думаю не от хорошей жизни все вы наемниками стали и сюда, так далеко от своей Родины двинулись. Дел ваших я не знаю. То дела не мои, а ваши. Но слышал гугенотов у вас не жалуют, режут. Да и в целом противостояния между домами благородных господ велики. Поэтому хочу предложить тебе и людям твоим осесть на моей земле.

Лицо его вытянулось от удивления, а я продолжал:

— Да, тут непривычно, холодно для вас. Но на юге, там откуда я привел свои самые крепкие и верные сотни, земля черна и дает хороший урожай. И там погода теплее и зимы легче.

Франсуа проворчал что-то, но кивнул в ответ, добавил.

— Привыкнуть можно, Пьер. Я… Я привык и остаюсь здесь. Жениться хочу.

Полковник посмотрел на него, потом на меня.

— И… И что ты… Что предлагаешь?

— Землю. У нас царь, коим войско очень жаждет меня выбрать, их раздает в пользование. Помещает людей на землю. Вот я бы тебя и тысячу твою поместил бы на юг и вы там службу ратную несли.

Он кашлянул.

— Это… Это очень щедрое предложение, но… Мы наемники, а не твое воинство. Все же.

— Поэтому я не прошу ответа сейчас. Я вас отправлю туда с воеводой Тренко Черновым и его людьми. Порядок там навести надо. Разбойников побить, банды погонять. Дело не сложное. Жалование платить буду. А через год тогда и спрошу.

— Вряд ли многие захотят остаться. — Помотал он головой. — Мы иной веры, иной культуры. Да… — Голос его стал грустен. — Некоторым из нас нет пути домой. Или… Или он очень сильно затруднен. Но таких не большинство.

— Я просто предлагаю вариант. — Улыбнулся я. — Запасной вариант, это война за Сапегу. Думаю из твоего полка и полка Луи де Роуэна, что ушел на север к Великим Лукам, к следующей осени наберется несколько сот человек которые захотят остаться. А остальные… Остальные вполне смогут влиться в воинство Сапеги. Работы в Речи Посполитой, уверен, будет много.

Француз склонил голову. Вроде бы такой расклад его устраивал.

Ну а я перевел взгляд, уставился на шведов. Вздохнул.

— Ну что, господа, с вами все несколько сложнее.

— Отчего же, инфант? — Процедил Горн. Глаза его были сужены. Готов был вступить со мной в спор. — Мы солдаты короля Карла. Мы… Мы не совсем наемники. Мы выполнили условия нашего здесь пребывания и… просим отправить нас назад на север.

Слово «просим» он специально выделил. Видимо подразумевал, что это не столько просьба, сколько требование.

— Горн, думаю Кристер Сомме рассказал тебе о наших, кхм… Наших своеобразных взаимоотношениях, плене Делагарди и прочих делах. — Я смотрел в глаза Эверту, понимал, что после Делагарди он во всем корпусе наемников, что пришли на русскую землю, человек второй. И сломив его, я переломил бы все их всех. — Да и мы с тобой говорили. Так вот. Просто так взять и отпустить всех вас невозможно.

Швед уперся руками в стол, поднялся. Насупился, буравил меня взглядом.

— Мы были наняты вашим царем. Мой король и…

— Есть проблема. — Я тоже поднялся. — Того царя больше нет. И это многое меняет.

— У нас. Был. Договор. — Отчеканил он. — Мы выполнили свою его часть.

— Вы получили за это справедливую оплату. И… — Я перевел взгляд на Кристера. — С вашим войском не случилось того, что могло бы случиться. Предатель был в ваших рядах, он пытался убить меня. Вы воевали против моих людей. Горн. Это все усложняет.

— Мы заслужили свободу! — Выпалил он зло.

— Не кипятись, у меня есть что тебе предложить.

— Мы идем домой. — Процедил он зло. — Таков был уговор.

* * *

Вышел второй том книги о патризанах времен ВОВ! На первый действует скидка:

https://author.today/reader/593798/5675165

Я очнулся в мае 1942-го. Теперь это моя война. И я сделаю всё, чтобы спасти тех, кого не спасли. А может и больше.