Копыта выбивали ровную дробь по мосту. Дым от разгорающегося военного лагеря пеленой начал застилать реку туда, дальше к городу, выше по течению.

На башне началась какая-то возня. Ворота скрипнули, но было уже поздно. Передовой отряд влетел внутрь. Хлопнуло несколько выстрелов. Я видел как за воротами начинается некоторая суета.

И тогда, прямо в нее влетел весь наш отряд.

— К башне! Живо! — Взревел я. — Десяток!

Нужно действовать как можно быстрее, захватить возможные пути отступления. Все же нас тут чуть больше сотни, а врага может быть гораздо, гораздо больше, и пути отступления на всякий случай нужно иметь.

Люди уже спешивались, хватали аркебузы, бежали к дверям.

Я видел кровь и пару распластанных тел. Еще один человек пытался отползти, спрятаться. Но двое моих подскочили и быстро завершили мучения. Первые бойцы влетели во внутренние двери надвратной башни.

Основной отряд всем своим сжатым кулаком собрался у ее подножия.

Перед нами был двор крепости. Довольно большой, застроенный большим количеством домов и надворных построек. Людей правда было мало. Те кто видел нас, в ужасе начинали орать и бежать куда глаза глядят.

— Вперед!

Где-то здесь должен быть кремль или просто терем, подворье воеводы.

Осмотрелся, и действительно на небольшом взгорке, примерно там где и рисовал на очень приблизительном плане Сапега, виднелись самые массивные строения. По идее помимо жилого дома должны быть большая конюшня, арсенал, житницы, зелейные погреба. Все это охранялось именно воеводой. Замок был построен нами, русскими людьми, а значит его планировка не особо должна отличаться и от Ельца, и от Воронежа. Даже в больше степени Воронежа, как городка на границе.

— Вперед! — Повторил я, увлекая людей за собой.

Еще два десятка остались у ворот, начали прочесывать близлежащие дома. А основной ударный кулак по главной улице полетел конно к центральному терему. Снаружи, с той стороны замка, ото рва и надвратной башни слышались выстрелы, шум сотен голосов, гудение труб и вопли боя.

Хлопали пищали.

Улица же, раскрывающаяся перед нами, пустела. Местные прятались в домах, скрывались. Правда я не особо видел кого-то из шляхты. Пара стариков, несколько женщин и дети. Это те, кого мы видели прячущимися, пока двигались вперед.

Защитники крепости словно сквозь землю провалились.

Меня это все больше настораживало. Может быть они все в кремле, в главном здании, готовят там оборону, затевают что-то?

Наконец-то мы вывернули к холму. На удивление частокол, острожная стена вокруг терема воеводы и главных построек, сильно обветшала. Ее никто не поддерживал в надлежащем состоянии. Ворота на въезде покосились, и судя по их виду, никто не пользовался ими. Лет… Лет двадцать назад оставили нараспашку, и так они гнили, врастали в землю. Хотя окружающие строения, и это было видно, поддерживались в надлежащем виде.

Дорога была сильно истоптана копытами. Но что удивительно.

Прямо у входа валялись трое. Причем они не были мертвыми. Один полз на четвереньках по дороге. Еще один высовывался из канавы и никак не мог выбраться, сучил руками, но подняться не получалось. А третий привалился спиной к перекошенной створке ворот.

На удивление дальше по улице к той самой надвратной башне, южной, отделяющей замок от его рукотворного рва, со стороны где палили наши пушки, храпели, ходили по улице несколько скакунов, и я приметил еще пяток фигур в пыли, двигающихся как-то совершенно неестественно.

Что у них тут? Мор какой-то или что?

Но думать о таком было некогда.

На развилке я отдал приказ трем десяткам зачистить подворье. Туда же отправил Якова, как человека надежного. А с оставшейся полусотней рванул дальше по улице. Нам нужна была и вторая башня тоже. Именно она обеспечила бы вход основных ударных сил в крепость. Ну а потом уже через замок потянулась бы армия.

Двигались быстро, и я все больше понимал, что здесь творится какое-то форменное безумие.

Примерно это же время. Замок Велиж. Двор, дозорная южная надвратная башня замка.

Миколай скрипел зубами, приходил в себя.

Боец, что помогал ему в этом сложном деле, напоил и даже облил ротмистра водой. Сердце от этого медленнее биться не стало. Оно все так же кололо в груди старого опытного вояки. Но некое облегчение все же пришло.

Друцкий-Соколинский попытался расстегнуть кафтан и рубаху у горла. Руки тряслись. Рванул, полетели пуговицы, затрещала ткань. Все же силы еще не покинули его.

Снаружи грохнуло, ухнуло. Миг, и башня содрогнулась от нескольких ударов. Загудело дерево, принимая на себя удар. Издало дикий скулящий визг. Внутри башни раздался грохот.

— Дьявол! — Взревел Друцкий-Соколинский. Злость придала ему сил.

Проклятые московиты притащили с собой еще и пушки. И не одну. Шесть. Шесть! Орудия, которые сейчас дали залп. Очень хорошо выверенный и нацеленный на ворота и на башню. Попали ли? Насколько все плохо?

— Давай! Подними меня! Дьявол!

С помощью бойца он на все еще плохо слушающихся ногах встал, оперся о парапет.

Только бы не вывалиться наружу. Если так, то это конец. Тут и молодому конец. А его старым костям и шее точно несдобровать.

Но от увиденного ему на миг даже захотелось просто перевалиться и полететь в полет. Остановила от этого только холодная, накатывающая из глубины души ярость. Казалось, она заставила сердце биться ровнее, и разум соображать быстрее. Даже вроде бы время замедлилось.

Он уставился глазами, с которых спадала пелена, за ров.

Выругался так смачно, что даже боец, удерживающий его от падения, крякнул. Но ротмистр гарнизона не обратил на это внимание. А как тут обратишь? Когда… Когда эти клятые идиоты творят такое, что… что позорит всю Речь Посполитую. И если бы только позорило. Их выходка подставляла весь Велиж под удар московитских сил.

Дорога от ворот и через мост насчитывала пару десятков валяющихся шляхтичей и их замерших, шевелящих ушами коней. Нет, они не были мертвы. Клятые идиоты! Они пытались подняться, орали призывные боевые кличи и вновь жаждали идти в бой. В таком-то состоянии. Проклятые, тупорылые свиньи. Дьяволово отродье. Болотные выхухоли. Это самое мягкое, что мог найти в своем арсенале ротмистр. Дальше начиналось поминание матерей, отцов, родни и всяческих непотребных действий, которые они друг с другом делали и не только друг с другом но и с представителями животной и даже растительной среды.

Так ротмистр, пожалуй, не ругался ни разу в жизни. А он за свои долгие годы повидал много откровенного дерьма.

— Клятые ублюдки!

— Да, пан ротмистр. — Смотрящий на происходящее вместе с ним боец был полностью согласен. — Что делать, пан ротмистр? Нам же…

— Им. Конец. — Коротко процедил Миколай. — Закрыть ворота.

— Но там же…

— Закрыть! — Взревел диким воплем Друцкий-Соколинский. — Плевать на молодого господина! Закрыть, или нам всем конец! Конец всей Речи Посполитой! Чести ее! Славе ее! Что скажет на сейме Александр Корвин Гонсевский, если его замок будет в руках у московитов.

— Но его сын.

— Люди умирают. — Холодно отрезал Миколай. — А крепости держатся.

Боец, все так же продолжая удерживать своего непосредственного начальника, заорал оставшимся на башне.

— Закрывайте! Вы что? Приказ не слышали⁈Давайте! Закрыть!

Замершие от шока бойцы дернулись, повиновались, забегали. Один из них заорал вниз, по спуску, приказы. Выругался, сам рванулся, покатился по ступеням.

Но Миколай этого не видел и не слышал. Он смотрел туда, вниз. Смотрел и сердце его многострадальное обливалось кровью. А также он испытывал чувства, именуемые в наше время испанским стыдом. Он не знал это обозначение, но ему настолько было стыдно за своих собратьев рыцарей, что хотелось сквозь землю провалиться.

А за мостом все было очень и очень плохо.

Одуревшая в разгуле ватага шляхтичей в две с половиной сотни человек, что вторые сутки балагурили на господском дворе, теряя людей еще до боя, вылетела на простор. Казалось бы, силы не равны. Две с половиной сотни против пары десятков. Один к десяти.

Но, даже не будь у московитов засады, ротмистр гарнизона не был уверен в победе этого одичавшего шляхецкого воинства. Проспись они еще сутки — тогда да, тогда злые и болеющие они бы может и взяли верх.

Только вот московитов было не двадцать, что замерли на виду. А больше.

Как только стало ясно, что ни о каком честном поединке раз на раз речи не идет, передовой малый отряд под красным знаменем дрогнул. Они быстро перестроились, развернулись и неспешно начали отступать. Конечно это была приманка. Шляхта, словно быки, реагировала на этот прапор Ивана Великого.

Они погнались с диким гиканьем вперед. Даже грохот оружейных выстрелов не остановил их. Хотя некоторые слетели с лошадей, не справившись с управлением недовольными животными. Конь, он как и пес, и любая животина, не любит запаха загулявшего человека. Раздражает его эта непривычная вонь, идущая от сотен тел. А тут еще и понукание к рыси и галопу, грохот выстрелов. Запах пороха, предчувствие боли.

Если с моста две с лишним сотни вылетели хоть как-то сгруппировано и организовано, деваться — то им по пути было некуда. То, чем дальше они отходили от него, тем больше теряли людей еще до боя. Все больше разделялись, разъезжались.

Кто-то останавливался, вертел головой, кто-то просто валился с коня и тот нес его вперед. У кого-то норовистый зверь проявлял признаки неповиновения, вставал на дыбы. И загулявший шляхтич летел к чертям собачьим на землю, в траву и кусты.

Вылетевший на битву лихой… дурной и обезумевший отряд, таял на глазах у гарнизонного ротмистра. А по флангам их уже окружили выдвинувшиеся из леса сотни московитов. Их порядки застилал пороховой дым.

Орудия отстрелялись по башне.

Миколай смотря на все это, молился чтобы механизм не повредили. Ворота надо закрыть, закрыть любой ценой. Пусть эти идиоты погибнут все, но замок он не сдаст. У него есть еще сотня людей. Может даже две. Те, что совсем загуляли и не смогли влезть в седла. Они тоже придут в себя. Когда-то же придут.

Может кто-то из шляхты выберется, переплывет через реку. Ворота на север же открыты. Московиты не успеют туда быстро подойти. Сейчас еще из города побежит народ. Может удастся собрать еще несколько сотен, хоть и не обученных, но готовых сражаться людей. И тогда, тогда можно еще держаться. Припасы есть, а московиты не готовы к долгой осаде. Скоро зима. У них проблемы на севере.

Миколай все это знал, судорожно считал, смотрел, думал.

Видел, как левый фланг московитов строится для огня по разрозненно идущей на убой шляхте. А правый несется к воротам.

Но здесь из-за его спины раздались выстрелы. Они гремели уже некоторое время, но старый вояка списывал их на призывы отставшей шляхты собрать второй отряд голозадых гуляк. Только вот сейчас к ним все громче добавлялись крики людей и…

— Дьявол! — Взревел он, поняв что слышит приближающийся стук копыт нескольких десятков всадников. Гуляки не могли идти так ровно. — Что там? Что?

Он махнул рукой бойцу, что удерживал его.

— Туда.

Парень помогал, они ковыляли кое как через башню. Внизу скрипел ворот механизма ворот. Слышались крики. Душераздирающие вопли. Кто-то там явно умирал в тяжких мучениях. Московитское ядро влетело не просто так. Все же нанесло какой-то урон.

Медленно! Слишком медленно идет закрытие!

Наконец-то он оперся на парапет, уставился на то, что происходило в замке и за его стенами. Ноги подкосились.

— Конец… — Простонал он. — Это… Это…

Где-то в башне прогремел взрыв.

* * *

Башня была достигнута.

Первый десяток грохнул из аркебуз по тем, кто суетился возле нее. Через дым и крики умирающих бойцы быстро спешивались. Группа рванулась вперед, внутрь.

Я слетел с седла. Находиться на открытом пространстве на улице было слишком опасно. С других башен и со стен по нам могли начать бить. Два десятка оставил здесь. Раздал приказы занять близлежащие постройки, прикрывать подступы к воротам. Не дать противнику собрать быстро хоть какие-то значимые силы для штурма башни вслед за нами.

А сами ворота скрипели, но закрывались слишком медленно.

За ними я слышал приближающийся дробный стук копыт, выстрелы, крики, звуки боя.

— Вперед! Давай.

Сам возглавив третий десяток, пока еще не вошедший в башню, повел его на приступ. Впереди, точнее выше на ярус, грохнули пищали, а потом рванула граната. Сотню Якова я снарядил этим новым изобретением. С поджигом было пока что сложно, такие зажигалки как я сделал себе, в массы пока еще не пошли. Но, уверен, там внутри для освещения имелись факелы или масляные лампы, фонари. Шнуры гранат были хорошими и пропитанными, полыхнуть такой мог быстро.

Мы влетели внутрь.

В ноздри пахнуло дымом. Бой шел уже на втором или даже на третьем ярусе. Крики отбивающихся, стоны раненых. Судя по скорости продвижения, шансов у гарнизона почти не было. Их тут от силы десяток. Да и люди нас совсем не ждали, не понимали что происходит. Всех их, как я и думал, привлекло творящееся за стенами. А мы ударили с тыла.

На такой успех я и не рассчитывал. Был план взять с налета часть северных укреплений, растянуть шляхту. Напугать нашим наличием в городе. Орудиями бить по воротам. И заставить сдаться. Принудить к переговорам. Но, все получилось даже лучше.

В дыму двигаться было сложно, и мы чуть отстали от передового отряда.

Поднялись на второй этаж. Тут из-за дыма было вообще не продохнуть. Да и не видно ни черта. Но я был точно уверен — механизм здесь, и он поврежден. Так-то отлично. Ворота не закроются. Но и плохо. Нужно чинить, ведь теперь этот замок наш.

Подобрался, с трудом ориентируясь в дыму, к лестнице наверх. Оттуда свесился один из бойцов.

— Го… — Он кашлянул. — Государь, башня наша.

— Благодарю за службу. Потери?

— В дыму не ясно. Но вроде бы все живы, господарь. Двое ранено, не сильно. И один оглушенный. Гранату метнул, но…

Контузия. Здесь еще к такому не привычные.

— Пленные есть?

— Да, там наверху.

— Всех вниз. Десяток здесь оставить, не больше. И то до смены на бойцов Чершенского или рязанцев. Кто быстрее подойдет. Вы у меня на вес золота.

— Рады служить, государь! — Выкрикнул он и исчез наверху.

Послышались крики раздаваемых приказов.

— И еще! — Крикнул я вдогонку. — Как дым уйдет! Разберитесь, что с механизмом! Починить надо!

Осмотрелся. Мои бойцы начали исполнять приказ по осмотру механизма. Двое подскочили к лестнице, стали принимать одного раненого.

А сам я в дыму, недалеко от лестницы на моем этаже, у бойницы приметил силуэт. Сделал шаг. Парень сидел, держался руками за уши, стонал, покачивался.

Подошел вплотную, положил руку на плечо, он дернулся, уставился на меня.

— Не слышу… Го… Го… государь… Я… Я не не слышу!

Слезы текли из глаз. Лицо было чумазое. Из ушей текла кровь. Видимо не рассчитал. Гранату швырнул, а отскочить далеко не успел. Бревна сдержали осколки, а вот взрывную волну не полностью. Досталось ему.

— Ты молодец! Спасибо! — Я сдавил его плечо рукой. — Это пройдет. Уверен, пройдет.

Я в прошлой жизни видел и не такой силы контузию. Все проходило, восстанавливались люди. Время, нужно было время. Здесь, скорее всего к вечеру шок уйдет. Глухота, тут сложнее конечно. Сказать, когда не возьмусь.

— Я для тебя… Все для тебя. — Парень медленно опустился на колени, сменив покачивающуюся позу более раболепной. — Государь.

Рука моя сильнее сжала его плечо. Дал понять, что вставать надо. Нечего тут дышать пороховым дымом. Сам повел его к выходу. Тот в легком шоке, причем как я думал, не столько от контузии, сколько от самого факта, что государь его лично выводит из башни, семенил рядом.

— Принимайте героя. — Помог ему с лестницей, пропустил вперед. Там внизу его приняли. Сам спустился.

Выбрался наружу.

И в этот миг понял — мои основные силы входят в замок. Довольная улыбка расплылась по лицу. И тут же, слева от входа в башню, сидели несколько пленных. Видимо пока я говорил с раненым и помогал ему, их уже успели спустить. В дыму не разглядел.

Ну что. Поговорим.