— Может, вызвать кого-нибудь по информеру? — предлагает Ариадна.

— Можно, конечно… — размышляю. — Но тогда моё инкогнито сразу же посыпется. Нет. Уйти мы сможем в любой момент, поэтому пока лучше настраивайся на тех, кто внутри, — киваю на ритуальный рисунок.

В идеале, чтобы никто случайный из магов или госслужб не узнали, где я нахожусь. Остальные все равно не проведут параллели. Да и сложности с директором или его братом тоже лишние.

Да, Пилюлькин наверняка сообщил Генриху Олеговичу о моей поездке в город, но я из этого никакого секрета не делал. А вот опять ввязаться в непонятный ритуал с некромантами — это уже неприятность. Словно я сам намеренно их ищу. Там начнётся расспрос на расспросе. Зачем я тут, каким образом и что дальше с этим делать? Нет уж — лишние глаза и уши тут не нужны.

— Постарайся всё же их отключить, если получится, — повторяю. — Мы здесь пока побудем вдвоём. И я бы очень хотел, чтобы так и осталось.

— Ладно, — соглашается со мной менталистка и концентрируется на прикованных к камням людях.

А я застываю на месте. У меня в голове появляется мысль, но точно не моя. Чужая — окрашенная цветом магии некромантов. Точно таким же, каким пульсирует ритуальный рисунок.

— Ариадна, это ты делаешь? — на всякий случай задаю вопрос, хотя ответ очевиден.

— Что? — отвлекается девушка, не открывая глаза. — Ты о чем Ларион?

— Нет-нет, ничего, — машу рукой. — Продолжай.

Подхожу к самому краю рисунка. Мысль, окрашенная в цвета ярко-зелёной магии пульсирует перед глазами, будто вопрос: «Можно?». Неожиданно. Прислушиваюсь к ощущениям и не чувствую абсолютно никакого отторжения или негатива. Так обычно спрашивают друзья перед тем, как зайти в гости. Вроде безобидно.

Отправляю мысленное согласие — «Да, можно!»

Ко мне мгновенно приходит волна радости. И снова не моей — кто-то другой радуется моему ответу. А вот это уже интересно. Такое нестандартное общение всё больше похоже на диалог. Причём диалог со вполне себе знакомым существом. Вопрос-мысль тут же пропадает из моего разума, но остатки радости остаются. Непривычно, конечно, но забавно. Ничего подобного раньше не ощущал.

Менталистку от дела больше не отвлекаю — как таковой опасности от внутреннего разговора всё ещё не чувствую. Нет ощущения, что ко мне в голову пробрались незаконно. Больше напоминает общение по внутренней сети, но окрашенное совсем другими цветами и эмоциями. Ладно, сейчас разберёмся.

Поворачиваюсь к пленникам. Прикидываю расстояние до людей. Даже если максимально вытяну свои щиты, срезать кандалы или повредить камни всё равно не смогу. Пробую, конечно, но нет, концентрации не хватает, да и видно плохо. Подцепляю, но не более того. Нет. Это не вариант.

За спиной чувствую знакомое присутствие. И снова нечеловеческое. Оглядываюсь.

С места, где мы вышли на холм, один за другим, как горошины, скатываются четверо бесенят. Не понимаю, откуда конкретно они появились. Такое ощущение, что прямо из пустоты. Смешно подпрыгивая, существа пугаются уже неподвижных мертвяков и громко верещат.

Ариадна тут же открывает глаза.

— Опасность, Ларион! Видишь⁈ — Показывает рукой на прыгающих по холму существ.

— Подожди. Не уверен, — говорю, останавливая девушку. — Не торопись, под щитом нас не тронут.

Для спокойствия менталистки ставлю сферу. Рассказывать ей, что существа — мои знакомые язык не поворачивается. Да и, в принципе, ненужная ей информация.

— Они же из прорыва, — удивляется Ариадна, прижимаясь ко мне вплотную.

— Это да, — соглашаюсь. — Но именно эти… — Знакомый бесёнок всё ближе — его ни с кем не спутаешь. — Эти не опасны.

Сам бесёнок бежит впереди, за ним ватага его подчиненных. Они перепрыгивают тела разбитых мертвяков и верещат, когда тела немного сдвигаются от прыжков. Существа быстро добираются до нас.

Ариадна ощутимо переживает и встаёт ко мне за спину.

— Нас точно не тронут? — переспрашивает девушка. — Ты уверен? Выглядят они жутковато.

— Ну, ты чего? Успокойся, — обращаюсь к менталистке. — Эти существа нисколько не опасны. Если понадобится, я в любой момент могу их уничтожить, и они это знают.

— С чего ты взял, что они знают? — задаёт вопрос девушка, вцепившись в мои плечи. — Я не могу проникнуть в их разум, хотя чувствую, что он есть. Вон у того чуть больше. — Показывает на главного бесёнка.

— Это пока не нужно, — отвечаю. — Я всё контролирую. Доверься мне.

Хват пальцев на плечах чуть слабеет. Бесенята останавливаются прямо перед нами. Они чувствуют страх Ариадны и с удовольствием осматривают её. Улыбки раздвигают половину голов — и существа синхронно распахивают пасти, тем самым пугая менталистку.

Ариадна пугается, но не сильно. Только вздрагивает от неожиданности — на этом все. Девушку можно понять — я и сам до сих пор не привык к этим фокусам.

Тварюшки расстраиваются — не такой реакции они ждали.

— Ну-ну, — ругаюсь на существ. — Прекратите.

Главный бесёнок тут же стирает улыбку с морды и рычит на своих подчинённых. Те мгновенно застывают статуями.

— Рисунок видишь? — обращаюсь к бесёнку.

Тот мелко кивает головой.

— Вперёд. — Показываю рукой.

Монстрик каким-то образом понимает, чего от него хотят и с надеждой поднимает на меня взгляд.

— И-и-и? — протяжно пищит бесенок. В писке словно чувствуется вопрос: «Это все нам? Правда?»

Создаётся секундное ощущение, что вопрос звучит в моей голове, вырисовываясь тем самым ярко-зелёным цветом.

— Правда-правда, — подтверждаю. — Можно.

Ариадна молча стоит за моей спиной и просто наблюдает за происходящим. Бесёнок радостно рычит в сторону своих подчинённых — и те, весело вереща, разбегаются в разные стороны от рисунка, совершенно не обращая внимания на девушку. Ну а что — страхом она их больше не кормит, вроде успокоилась и как обычно быстро пришла в себя. Менталистка, вообще, как я успел заметить, молниеносно принимает новые вводные и берёт себя в руки.

Второй раз за время знакомства с монстриками вижу, как их челюсти распахиваются. Существа принимаются за работу и пожирание магии, как заправские бульдозеры: почти полностью ложатся на землю и сразу же включаются в зачистку. Ползут по ближайшей к ним линии и собирают зеленые языки пламени, втягивая убегающие и поглощая горящие. За бесенятами остаётся девственно чистая земля — даже без пыли, буквально вылизанная до каменного основания.

Ждём. Сжимаю руку Ариадны — некоторые сомнения у неё остались, но состояние вполне спокойное, никакой паники.

— Дай им поработать, — говорю.

— Ларион, ты с ними разговариваешь? — наконец осмеливается спросить девушка. — Мне же не показалось?

— Разговариваю, — подтверждаю.

— Нет, серьёзно? — уточняет менталистка, покидая укрытие и внимательно наблюдая за работой существ. — Ты только что договорился с тварями прорыва? Правда?

— А чего ты удивляешься? — Пожимаю плечами. — Ты же договорилась с лже-Кольцовым. Вроде ничего нового.

— Да, но… — девушка смущается. — Но там… он выглядел как человек.

— А это — бесенята. С учётом того, что я не пью, и ты их тоже видишь, — несколько неуклюже шучу, — значит, не галлюцинации. Дело делают, помощь оказывают. Без них мы этот ритуал точно не смогли бы прервать.

— А сейчас разве смогли? — задаёт вопрос Ариадна.

Прислушиваюсь к себе. Ощущения законченного дела так и не появилось.

— Не знаю, — отвечаю. — По крайней мере мы сделали всё, что могли.

Бесенята как маленькие пылесосы собирают всю магию с линий. Ритуальный рисунок надламывается, но без видимых всплесков: словно тварюшки пресекают любые поползновения в зародыше. Не пропускают ни лепесточка этого зеленого огня. Пробую пройти в сторону прикованных людей сразу же, как только освобождается ближайший сектор. Криков больше не чувствую, будто они меняют тональность. Сейчас это больше похоже на постепенную потерю сознания, но точно не на страх или ужас.

— Я прорвалась! — говорит Ариадна. — У меня получилось.

И тут же все прикованные люди отключаются, безвольно повисая на цепях. Их тела обмякают.

Быстро подхожу к ритуальным плитам. Разбить цепь даже на таком близком расстоянии всё равно не получается — кажется, она зачарована. Но зато мой щит прекрасно режет камень, хоть и ужасно медленно. Поочередно выбиваю цепи вместе с кусками камня и по одному переношу пленных на край поляны. Туда, где им вроде бы ничего не угрожает. По крайней мере, здесь нет даже намека на мертвяков или некросов. Девчонка и трое парней лежат без движения, но всё ещё слабо дышат.

Как только приношу первого из ребят, Ариадна кидается к нему, чтобы осмотреть. Видимо, сказывается опыт в госпитале. Бросаю туда взгляд и отворачиваюсь.

— Ариадна, только не приводи их в сознание, хорошо? — прошу девушку.

Менталистка кивает.

Возвращаюсь на место ритуального рисунка. Вообще не представляю, что ещё можно сделать, чтобы окончательно сорвать то, что затевали некроманты. Рисунок выеден дочиста.

Бесенята валяются на идеально чистой земле кверху пузом, из пастей вылетают зеленоватые пузыри и лопаются прямо над ними. Очень смешное и немного страшноватое зрелище.

И всё равно ощущения выполненной просьбы не появляется — она продолжает висеть во внутреннем пространстве разума.

Мы явно не учитываем что-то ещё.

Оглядываю поле ритуала.

Вроде бы ничего не осталось. Некроманты, создавшие рисунок, мертвы. Смотрю на кучки балахонов и остатки тронутых ржавчиной железяк и камней: в общем на мусор, который остался после уничтожения призраков. Все эти вещи никак себя не проявляют. Хотя, стоп. Над балахоном ведущего ритуал мага расползаются лёгкие языки хмари. Мизерные, едва заметные, но всё же.

Подхожу и носком сапога расшвыриваю мусор. Отодвигаю остатки балахона. Из вороха одежды выпадает связка ключей — именно она слегка фонит магией. Возможно, именно поэтому она осталась практически нетронутой и не поврежденной.

Кажется, эти ключи подошли бы к кандалам. Как минимум одну такую зачарованную цепь я бы, пожалуй, взял себе. Внутренний хомяк очень хочет исследовать металл, который сопротивляется магическому воздействию. Может быть, не прямо сейчас, но когда-нибудь у меня накопится достаточно знаний, чтобы это сделать. Если учитывать моё последнее приобретение навыков, то подходящее время наступит очень скоро.

Касаюсь — ключи никак не реагируют. Но это понятно: по большому счёту, магии внутри, скорее всего, хватает только на то, чтобы ключ подходил к замку и не открывался без магического соответствия. Логика простая. Вряд ли на ключах установлена какая-либо защита. Да и хмарь реагирует на мои касания абсолютно индифферентно.

Подбираю связку.

Больше на всей поверхности когда-то ритуального рисунка ничего магического нет. Примерно помню, где проходили очертания магических нитей. Теперь на земле не осталось ни одной капли ядовито-зелёной магии. Бесенята лежат тут же и звучно икают. Магической насыщенностью от них даже не пахнет. Существа никак не проявляют собранную энергию во внешний мир.

«Бум!» — чувствую ногами глухой удар из-под земли. При этом никаких посторонних звуков — полная тишина.

«Бум!» — Почти без паузы за первым ударом следует второй.

Недалеко от меня, там, где находятся камни, земля высыхает прямо на глазах и трескается с громким щелчком. На звук тут же поворачивается Ариадна, а бесенята вскакивают на лапы.

— Что случилось? — спрашивает менталистка. — Я осмотрела всех, кого ты вытащил, они в полном порядке. Никакие техники, кроме диагностических не применяла.

— Понятия не имею, — отвечаю. — И дело тут точно не в твоих техниках. Ты почувствовала удары?

Смотрю на непонимание во взгляде девушки и предвижу ответ. С пленными всё в порядке — уже хорошая новость. Теперь осталось выяснить, что происходит под землёй, и почему эти содрогания ощутил только я.

— Какие удары? — переспрашивает Ариадна.

— Прямо под нами, — говорю ей. — Если сможешь посмотреть, есть ли под землей разум, будет очень кстати.

Отступаю на пару шагов. Земля трескается ещё раз всё с тем же треском, но уже практически поперёк. А ведь это самый фокус ритуала.

«Бум!» — Мои ноги чувствуют ещё один удар. Камни почти что подпрыгивают, а земля будто ударяет стопы ног. Этот удар настолько сильный, что реагирую на него не только я. Менталистка тоже делает пару шагов назад. Вибрация проходит по всему рисунку и выходит немного дальше. Что это — непонятно, но, по ощущениям, ничего хорошего.

Камни ритуала шевелятся. После очередного удара земля под ними лопается — и камни медленно заваливаются внутрь небольшого провала.

— Кажется, оно лезет на поверхность, и мне это не нравится, — сообщает Ариадна.

— Ты почувствовала? — уточняю.

— Разум? — переспрашивает девушка. — Да. И не только. Внутри этого существа много злости.

— Оно большое? — задаю вопрос и делаю еще один шаг назад. Под ногами расползается очередная трещина.

— Здоровенное, — подтверждает менталистка. — И оно всё ближе.

— Это одно существо или их несколько? — На ум приходят только землеройки, но тут однозначно не они.

Те существа не вспахивали землю, просто перемещались под нами. Здесь же чувствуется прямая агрессия и желание вспороть поверхность. Ариадна права — злость сочится в каждом движении и ударе.

— Больше ничего не могу сказать, — произносит девушка. — Разум и злость — на этом всё. И если это одно существо, то оно почти здесь, — с паузами произносит она.

А вот я ничего не чувствую, но на автомате отступаю ещё на пару шагов — ну его, чтобы не провалиться самому.

Земля лопается практически не переставая. Камни уже не наклоняются — они буквально один за другим падают в провал, тем самым ещё больше расширяя дыру. И вот теперь прекрасно чувствую, как оттуда пышет магия. Языки хмари кружатся и взлетают — вижу их абсолютно отчётливо. Над провалом буквально дрожит воздух.

— Оно уже здесь, — произносит Ариадна и распахивает глаза.

Отскакиваю.

В этот же момент из дыры в земле вырываются щупальца. Тонкие сегменты, собранные по сочленениям, и в каждом щупальце таких сегментов десятки. Кажется, что они состоят из костей, но так сразу не определить. Щупальца нащупывают землю, впиваются в неё и пытаются вытащить то, что лезет изнутри.

— Их всё больше, — замечает менталистка и отступает вместе со мной подальше.

Перед нами вылазят десятки шевелящихся костяных щупалец. Над провалом проявляется зеленоватый туман. Пространство скрипит от напряжения, будто прямо сейчас здесь происходит что-то серьёзное. Намного серьёзнее, чем предшествующий ритуал.

— Хорошо, что ты оттащил ребят подальше от камней, — говорит Ариадна. Даже в такую минуту она не забывает о пленных.

— Ага, иначе бы еще и подкормили это… — соглашаюсь и не отрываю взгляд от рвущегося из-под земли монстра.

Кажется, что он пытается подтянуться, но у него никак не получается.

Тут же стреляю росчерками. Они попадают в тварь, но будто не наносят ей никакого вреда. Сгорает только один сегмент ближайшего к нам костяного щупальца. Осыпается пеплом на землю — и на этом всё. Щупалец что тонких, что толстых — очень много, и каждую секунду их всё больше и больше.

Стреляю дробью. Эффект тот же самый — осыпаются ближайшие средние сегменты, но сами щупальца остаются условно живыми. А вот стрельба этому непонятному монстру абсолютно не нравится.

Изнутри, откуда лезет основная масса, доносится недовольный и глубокий рокот. И я снова чувствую его всем телом — при этом не слышу ни единого звука. Отчетливо чувствую злобное внимание — и тут же активизируется ощущение близкого будущего, как на тропах.

Похоже, именно в этот момент пространство становится наиболее похожим на то, которое пролегает между мирами.

Тут же понимаю, что нужно делать.