Очередной удар щитом сносит забравшегося к нам мертвяка в сторону. Замечаю, что при этом магии расходуется значительно меньше, чем при глухой защите.

К сожалению, играть в бейсбол телами мертвяков точно не получится — магии на всех не хватит. Существ слишком много, и бегают они быстро.

— Эти твари рядом! — предупреждает Ариадна за спиной.

Ухмыляюсь — а ведь не зря тренировался.

Формирую плоскость щита и разворачиваю к земле. Запускаю на уровне пояса. Тут же формирую второй. Две плоскости работают пропеллерами и подлавливают даже очень юрких существ. Но все же не хватает ещё одной лопасти.

Магия на такие фокусы расходуется сильно, но чувствую, что теперь она начинает постепенно восполняться.

Мертвецы настигают нас всей толпой, но тонкие плоскости щита проходят сквозь тела существ незаметно — как нож сквозь масло. Вокруг нас быстро образуется невысокий забор из мертвых тел, и это тоже играет нам на руку — вторая волна существ не смотрит под ноги и запинается о своих же товарищей.

Правда, далеко не все из существ, которых цепляют пропеллеры щитов, погибают. Но и добраться до нас они уже не могут, а это главное.

— Их всё больше, — слышу беспокойный голос менталистки. — Я попробовала их задержать, но получается так себе.

— Не отвлекайся на мертвяков, — сквозь зубы говорю девушке. — Держи некросов.

Контролировать три глифа, практически поставить четвертый, запускать движение этих техник и следить за уровнем магии — все это просто взрывает мозг. А ведь ещё исходя из всего этого нужно планировать бой. Я словно машина, отсекаю все лишнее — в том числе и чувства. Кажется, теперь понимаю, как ощущают себя менталисты — только они все время такие. Не удивительно, что Ариадну это пугает.

Но к черту, откладываю.

Ставлю ещё одну лопасть — четвертый глиф, и он работает так же как остальные. Вот только поддерживать его получается, если совсем не двигаться. Даже незначительный шаг в сторону сбивает концентрацию. Но надо. И разум откликается, правда, расход магии вырастает мгновенно. Что ж, значит нужно подключать усиление… Сознательно направляю магию.

Становится легче. Вовремя упростил себе работу с пеленой.

— Ларион, давай вперёд, — просит Ариадна. — Мне здесь совсем не нравится.

— Ещё бы! — усмехаюсь.

В принципе, теперь четвертый глиф прошел проверку и при этом не сбросил все остальные — уже неплохо. Осталось разобраться, как правильнее распределять магию, чтобы получилось держать его на ходу.

Оставляю три глифа и делаю шаг вперёд, затем другой — дальше всё идёт гораздо проще. Чувствую, как пальцы Ариадны вцепляются в моё плечо, когда очередные существа улетают под лопасти щитов. Вокруг нас падают перерубленные тела, руки, лапы… По сфере щита постоянно стекает всё, что остается после бойни.

Некоторые из мертвяков не отключаются и пытаются дотянуться до нас, подтягиваясь на руках, но им не хватает ни ускорения, ни сил. Всё-таки мы идём гораздо быстрее, чем перемещаются твари. Да и вообще — успеваем зацепить многих на вторую смерть.

— Нам надо спуститься ещё ниже, — говорю Ариадне, когда мы идем по склону. — Не могу попасть в некросов из-за этих тварей.

— Ты уверен? — спрашивает девушка. — Кажется, их там ещё больше!

— Не переживай, мы пройдём, — уверенно говорю ей. Все же толпа немного редеет.

Спускаемся с холма и теряемся среди толпы мертвецов. По большому счёту, за ними даже не видно некромантов. Пробиваемся как и наверху. Глифы работают, магия постепенно восполняется. Если без форс-мажоров, идти так можно чуть ли не вечность.

Одну из лопастей щитов ставлю под углом: теперь, кроме того, что она рассекает существ, заодно отбрасывает их с нашего пути. Благодаря этому получается идти по относительно незагаженной земле.

Плотность мертвецов с каждым шагом становится всё более критической. Они, рыча и визжа, бьются вокруг. Некоторые из них умудряются пробиться сквозь вращающиеся плоскости и вбивают светящиеся зелёным руки прямо в сферу щита.

— Ларион, мне страшно, — говорит Ариадна, когда очередное существо врезается в нашу защиту. Зелёная энергия забирает на себя часть моей магии — и это скверно. Двигаю лопасти щитов так, чтобы мертвяки не смогли коснуться сферы. Тут же чувствую заметное восполнение.

— Не переживай, — успокаиваю девушку. — У нас в запасе ещё много магии. Похоже, щит сдерживает их, но если что — быстро поставлю новый.

— Почему ты не стреляешь? — спрашивает менталистка.

— А какой смысл? — задаю риторический вопрос. — Дробь заденет одного — максимум двоих. А их здесь, похоже, под сотню.

— Если не больше… — совсем тихо отвечает Ариадна, не отпуская моё плечо.

— Ты держишь некромантов? — спрашиваю.

— Да, я чувствую их разум и заморачиваю каждого по очереди, — отвечает девушка. — Охватить всех не получится, их слишком много.

— Понимаю, — говорю ей. — Продолжай. Не отвлекайся.

Медленно, но верно всё-таки пробиваемся через отряды существ. В какой-то момент появляется один просвет, потом другой.

— Нам туда. — Немного резко ухожу в сторону просветов, не теряя контакт с менталисткой.

Неожиданно мертвецы заканчиваются. Перед нами вырастают фигуры некромантов. Они стоят на тех же самых местах, что и раньше — на углах ритуального рисунка. Взгляд выхватывает выражения глаз из-под балахонов части лиц, укрытых тенями. Отовсюду отчетливо веет страхом. Некроманты откровенно боятся нас и нашего приближения, но при этом не перестают читать ритуал.

Оглядываюсь — масса мёртвых существ ещё шевелится, но уже не повсюду. Да и там, где есть движение, оно постепенно затухает.

— Идём вперёд, — предупреждаю Ариадну.

Девушка не отвечает, но я чувствую, что она идёт за мной.

— Гдах! — Выстрел.

Сфера некросов пропускает мой патрон. Только вот он, во-первых, совершенно непонятным образом меняет траекторию, а, во-вторых, полностью теряет убойную силу и падает буквально в нескольких метрах от края щита. Стреляю ещё — на этот раз дробью. Всё то же самое. Дробь проходит сквозь щит, но падает.

— Ариадна? — обращаюсь к менталистке.

— Да держу я, держу, — буквально сквозь зубы отвечает она. Слышно, что девушка максимально сконцентрирована на деле.

Губы некросов под тенями капюшонов шевелятся всё быстрее — очевидно, они торопятся закончить ритуал. Люди на плитах замерли в безмолвном вое, но пространство чувствует эту неслышимую высокую ноту. Человеческое ухо не воспринимает эту чистоту, но страдания людей чувствую кожей.

Раздумываю: а ведь у меня с собой вообще ничего нет, что могло бы помочь. Да и что я могу противопоставить этим магам? Ладно. Будем пробовать всё, что найдется под рукой. Ощупываю карманы — ничего подходящего.

— Внимательно следи за тылом, — говорю Ариадне. — Мне нужно снять щит.

— Ты уверен? — спрашивает девушка.

— Нет, не уверен, — говорю. — Просто не вижу другого выхода. Ты же видишь, выстрелы не особо помогают.

— Я готова, — отзывается менталистка.

Достаю метательный нож, снимаю свой щит и втыкаю нож в сферу, окружающую ритуал.

Ариадна рядом, прямо за моей спиной, поэтому за безопасность не переживаю. Если что — предупредит. Замечаю, как один из некромантов сбивается при прочтении ритуала. Затем сбивается второй, за ним третий. Они начинают читать заново те же куски текста. Похоже, ритуал, несмотря на сложность, позволяет допускать ошибки, но главная проблема в том, что он всё ещё запущен.

— Спасибо, я, кажется, нашла самых уязвимых, — благодарит менталистка. — Попробую в первую очередь воздействовать на них.

— Делай. Всё у нас получится, — отвечаю ей.

С силой надавливаю на нож. Вижу, как металл под моим нажатием разрушается, но при этом нож понемногу проходит сквозь защиту некромантов. Постепенно, миллиметр за миллиметром. Металл с невероятной быстротой словно сгорает от старости. Если это и поможет — то не совсем мне.

— У меня снова получилось их сбить, — сообщает Ариадна.

А вот это очень хорошо — значит, у нас есть еще немного времени. Понятия не имею, что случится по окончании ритуала, но уверен, что хорошего будет мало. Быстро соображаю, что делать дальше. Нож прорывает щит, но не схлопывает его. И всё так же быстро разрушается. Не выпуская ножа из рук, создаю росчерк — удивительно, но на этот раз он формируется внутри щита некросов. Значит, получается пробраться. Не трачу времени и тут же начинаю расстреливать читающих свой текст некромантов. Первый же, в кого попадает росчерк, загорается зелёным факелом — словно его облили напалом и подожгли.

Ритуал ломается. Маги на углах ритуального рисунка кричат — и я их прекрасно слышу. Те, в кого попадает следующая очередь росчерков, загораются. Остальные, кто стояли в углах пирамиды, ловят сильнейший откат: загораются зелёным мертвецким пламенем, проваливаются сами в себя и за секунды осыпаются на землю. Прямо на глазах превращаются в призраков.

— Ничего себе ритуальчик, — бормочу про себя.

— Кажется, у меня сложности, — с волнением в голосе произносит менталистка. — Попытаюсь немного по-другому.

Бью росчерками в призраков, но они каким-то образом успевают уворачиваться от моей магии. Подобное вижу впервые. Очевидно, такого исхода маги не планировали. Призраки резкими движениями мечутся с места на место. Поймать росчерками их никак не удается.

— Ариадна, нужна твоя помощь, — обращаюсь к девушке.

— Я не чувствую их разум, — откликается менталистка. — Они сами по себе. Я ничего не смогу сделать.

Все призраки как один оборачиваются к прикованных на камнях людям. Отправляю серию росчерков, но ни один не достигает цели. Зато внимание духов полностью переключается на меня.

Тут же ставлю сферический щит, и нас слегка отбрасывает от защитного купола некромантов. Хотя он тоже не выглядит целым — по нему идут зеленоватые разводы. Кажется, с секунды на секунду их защита лопнет.

Похоже, что призраки чувствуют происходящее. Один за другим атакуют меня. Им собственная защита — совсем не помеха, они ее будто не замечают. А вот меня видят отлично и атакуют с беззвучным криком. Мой щит им тоже безразличен — проходят сквозь границу, будто ее и нет, вот только рядом, почти в полуметре от меня, существа словно натыкаются на невидимую стену.

Ариадна жмется к моей спине.

И вот здесь я уже не промахиваюсь. Росчерк сжигает призрака. И следующего, и еще одного…

— Справа! — координирует мои действия Ариадна.

Помощь девушки как нельзя кстати. Призраки рядом с нами загораются свечками. Первый, второй… пятый…

— У них совсем нет разума? — спрашиваю менталистку.

— Ни капли, — отвечает Ариадна.

И это чувствуется. Духи нападают несмотря на то, что их сотоварищи сгорают один за другим.

К нашему щиту подбирается последний бывший маг, и мерцающая сфера над местом ритуала с тихим звуком лопается, будто её здесь никогда и не было.

— Ну, что, всё? — тихо спрашивает Ариадна.

— Не знаю, это ты мне скажи. Что с ними? — киваю на людей внутри ритуального рисунка. Он всё так же светится и будто пульсирует. Чувствовать крики в пространстве, как ни странно, не перестаю — будто ничего особо не поменялось.

— Не знаю, — отвечает манталистка. — Я не могу к ним пробиться. Какой-то блок. Не пускают.

Плохо. Обхожу огромный ритуальный рисунок сбоку. Заменяю патроны. Стреляю дробью в большой узел линий ритуала. Дробь пролетает сквозь светящиеся линии и выбивает из земли небольшие фонтанчики. Очевидно, если бы эти линии были материальными, она бы их нарушила.

Значит, просто так разобраться с этим не получится. Слегка горящие зелёным огнём нити ритуала никак не поддаются. Протягиваю руку к одной из них. Полметра, и пальцы врезаются в невидимую стену — дальше меня не пускает какой-то барьер. Кажется, моя защита действует в обе стороны. Это вроде бы и хорошо, только непонятно, что с этой магией делать.

Ритм ритуала ускоряется — медленно, но ускоряется. Даже если я прямо сейчас начну вызывать каких-нибудь магов — толку ноль. Пока они соберутся, пока сюда кто-нибудь попадёт, пока проведут все необходимые работы… К этому времени ритуал уже полностью запустится.

Ощущения завершённой работы тоже нет.

Некромантов мы, конечно, убрали — уже молодцы. Мертвяков уничтожили — и это тоже неплохо. Но что делать с запущенным ритуалом? Кстати, странно, что некросы смогли осуществить его рядом с крупным пограничным городом. Юрий Олегович говорил, что на такие случаи везде должны стоять сторожевые амулеты. В принципе, если не получится решить эту проблему самому, обращусь к нему.

Достаю еще один метательный нож. Бросаю его в тот же узел нитей ритуала. В землю нож входит легко и застывает ровно там, где я и хотел — в пересечении нитей. Это немного помогает — пульсация рисунка незначительно замедляется. Хоть что-то.

Лезвие ножа обугливается и медленно выгорает. Точно так же горел метательный нож при пробитии защитной сферы некромантов. Ржавеет и постепенно разрушается.

А, что, можно попробовать выиграть немного времени: с такой скоростью уничтожения каждый нож мне даст минут по десять. Да и на раскрутку ритуала тоже понадобится время.

Понятно, почему некроманты, сбиваясь, просто продолжали начитывать текст ритуала заново. Процесс уже был запущен — они просто пытались его ускорить. Судя по страху в глазах и податливости ментальным техникам Ариадны, маги здесь собрались не самые умелые.

— Ариадна, — обращаюсь к менталистке, и она сбрасывает маскировку. Снова могу спокойно смотреть в её сторону. — Слушай, должен тебя попросить. Понимаю, что не хочется, но вернись, пожалуйста, на холм: там вроде никого нет. Только ни в коем случае не приближайся к мертвякам. Найди пару костяных наконечников, которые упали со щита. Вдруг они как-то помогут. Платок вроде развязался, и если они сильно рассыпались, все не собирай. Возьми, сколько сможешь унести.

— А у тебя в сумке разве не такие же? — уточняет девушка.

— Не совсем, — отвечаю. — Тут у меня в основном пластины, они слишком большие — их неудобно кидать. Может, наконечники помогут нам разорвать ритуал — они почти не разрушались, когда проверял их на прочность.

— Без проблем, сейчас сделаю, — отзывается менталистка. Она не спорит и очень быстро приходит в себя — будто существует в таких ситуациях чуть ли не ежедневно. Шикарная, конечно, у менталистов способность — адаптироваться к происходящему.

Ещё раз обхожу огромный круг. Вижу пару камней, сквозь которые проходят линии рисунка — все же рисунок физического воплощения не имеет. Плохо. Ножи, похоже, действуют только за счет моего таланта. Втыкаю ножи в несколько узлов. Они разрушаются как и предыдущие, но при этом еще больше замедляют пульсацию. Я теперь легко подмечаю такие изменения.

А вот как добраться до центра рисунка и снять с камней воющих людей — мыслей нет.

— Я всё принесла, — сообщает Ариадна, очень быстро возвращаясь с холма. — Собрала, сколько смогла.

— Этого хватит, — отвечаю ей и забираю пару острых костяных наконечников.

Взвешиваю в руке. В принципе, можно метнуть. Нахожу ещё один приличный узел рисунка, который не занят ножами и втыкаю наконечник в самый центр. Острая кость входит в землю как в масло. Так и думал: очень хороший материал. Да и результат вроде есть. Кажется, кость намного лучше проводит ту энергию некромантов, которая всё ещё струится по линиям. В том месте, куда входит наконечник, образуется нестабильность рисунка — довольно заметная, но на общую картину влияет не сильно. Ритм пульсации резко снижается.

Итого — у меня есть полчаса, пока ритм снова не поймает ускорение.

— Ариадна, погаси сознание тех, кто находится внутри ритуала, — говорю менталистке.

— Я не могу, — слегка удивлённо отвечает девушка. — Я всё еще не могу пробиться к ним в сознание.

— Постарайся ещё раз, — прошу. — А я пока подумаю, как бы прекратить этот ритуал, но при этом не заходить внутрь рисунка. Очень уж не нравятся мне эти линии.

Тут мне, конечно, не хватает бесенка. Эта магия прям по его части.