Глава седьмая

Брам подходит ближе, и вместе с его улыбкой словно проглядывает солнце. Его серые глаза светятся, и он скалится так широко, что становится видна его единственная ямочка.

— Поздравляю, леди Айви, — говорит он достаточно тихо, чтобы это услышала только я.

Мне почти невозможно перевести дыхание, но тяжесть короны на голове делает мою победу осязаемой.

Лакей трижды ударяет посохом о землю, и толпа затихает, но королева уже направляется обратно во дворец, волоча за собой шлейф платья. Она небрежно взмахивает элегантной рукой:

— Мы соберемся для Парада пактов через полчаса. Давайте в этом году покажете что-нибудь поумнее, девочки. Мне становится скучно.

Пока садовый праздник в самом разгаре, дебютанток направляют наверх, в коридор перед тронным залом.

В этом году нас чуть меньше сотни. Двадцать четыре девушки все еще покрыты грязью, восемнадцать из них — со следами слез на лицах; они потеряли всё свое будущее за какие-то пару часов. Все они смотрят на корону у меня на голове с едва скрываемой завистью. Внутри все сжимается от странного чувства вины.

Нас расставляют по алфавиту, поэтому я оказываюсь ближе к началу.

Каждая девушка будет входить в зал одна, представляться королеве и заключать свою сделку.

Именно так нас преподносят ей — словно цветы в букете, ожидающие, когда их засушат между страницами одних и тех же книг. Красивые ценой собственной хрупкости, навеки зажатые в тиски.

Хотя только шестеро из нас будут заключать сделки, чтобы попытаться завоевать руку принца, все мы думаем только о браке. Какая сделка поможет одной подцепить барона моложе пятидесяти? Кого-то — герцога с полным ртом целых зубов? Или лорда с самым красивым летним поместьем? Это те самые расчеты, которым нас обучали с рождения.

Те же самые неловкие взгляды обмениваются между мной, Грир, Фейт, Эмми, Мэрион и Олив.

Мы только что стали соперницами, но воздух здесь густой от взаимной жалости. Мы можем смотреть друг на друга лишь искоса. Я не сомневаюсь, что в головах у каждой из нас крутятся одни и те же вопросы: «Что мы с собой сделали?» и «На что мы пойдем ради того, чтобы победить друг друга?».

Остальные восемнадцать девушек, те, что не прошли испытание майским деревом, стоят в разной степени беспорядка. Некоторые открыто рыдают, другие пытаются держать голову высоко. Сара и Дейдра кипят от ярости.

Часы бьют три, колокольный звон разносится над городом. Двери тронного зала распахиваются, и Пенелопа Аткинс входит первой.

Мы делаем общий вдох, когда она скрывается за дверями, но в коридоре остается тихо, слышно лишь дыхание, пока мы ждем. Мы слишком напуганы, чтобы превратить в шутку момент, ради которого нас растили — единственную возможность прикоснуться к магии.

Через несколько минут двери тронного зала открываются вновь, и Пенелопа Аткинс выходит обратно. Разница видна немедленно.

Ее прежде тусклые, клубнично-блонд волосы теперь ниспадают на плечи густыми, сияющими каскадами глубокого каштанового цвета.

Шелковая туфелька на ее левой ноге насквозь пропитана кровью.

Ее кожа липкая, лицо бледное, но уголки губ приподняты в торжествующей улыбке. Она ковыляет прочь из зала, оставляя за собой след из влажных алых отпечатков босых ног.

Следующей входит Вендла Авиньон. Она покидает зал меньше чем через пять минут; ее глаза влажные от слез, но внешне в ней не заметно никаких перемен.

Затем настает моя очередь.

Я расправляю плечи и делаю глубокий вдох, когда двери распахиваются передо мной.

Я вспоминаю себя одиннадцатилетнюю, сидящую на полу в своей спальне. Мои светлые волосы были перевязаны лентами, я была в безопасности, и мир казался таким маленьким.

Раньше я фантазировала об этом моменте, исписывала поля в школьных тетрадях мечтами о том, чего бы я могла попросить.

Я представляла, как прошу умение говорить с животными или летать. Я воображала, как заставляю цветы распускаться движением ладони или вызываю дождевые тучи из ничего. Если у меня была лишь единственная возможность прикоснуться к магии, я не собиралась ее тратить впустую. Я не могла понять, почему люди просят о таких скучных вещах, как красивое лицо.

Я закрываю глаза и позволяю себе потратить одно дыхание на то, чтобы оплакать саму себя в прошлом. «Прости, — шепчу я сквозь время, — за все те возможности, которыми тебе не суждено было воспользоваться».

Тронный зал кажется таким огромным, когда в нем никого, кроме нас.

Я пересекаю пустое пространство и останавливаюсь там, где сидит королева.

— Леди Айви Бентон, — ее голос звучит низко и вкрадчиво, словно патока.

Я глубоко приседаю в реверансе и выпрямляюсь, встречаясь с ней взглядом. Мои руки дрожат, поэтому я сцепляю их за спиной и тереблю бант на поясе. Идеально — я должна быть идеальной.

Королева Мор осклабляется, обнажая ряд безупречных зубов; ее клыки острее, чем любые, что мне доводилось видеть.

— Скажи мне, мисс Бентон, о чем ты пришла просить?