Глава тридцать третья

Я поворачиваюсь к Эммету, едва не теряя сознание в его объятиях. Когда я снова смотрю вверх, Брама нигде нет.

Моя мама сидит в первом ряду, совершенно неподвижно, глядя на свою руку — на ней внезапно появился мизинец, которого не было всю мою жизнь.

Я поворачиваюсь налево, туда, где стоят мои подружки невесты, и вижу, как Олив пристально рассматривает свои ногти. Я провожу языком по зубам и обнаруживаю, что мой коренной зуб вернулся, что и объясняет кровь во рту.

Один из лакеев тянется ко мне, но его руки не достигают цели. Они рассыпаются в пыль, и лакей оседает кучей тряпья, оставляя на земле лишь скомканную ливрею.

Раздаются истерические крики — еще дюжина слуг растворяется в воздухе, унесенная ветром.

Внезапно со всех сторон сада врывается Королевская гвардия с оружием наготове. Я ожидаю, что они окружат королеву Мор, чтобы защитить ее, но без предупреждения они начинают атаку.

Королева Мор отбивается, ее магия вспыхивает, разом укладывая пятерых на землю. Отец Эммета бросается на нее, прикрывая своим телом. Я не могу понять, пытается ли он ее свалить или защитить. Он издает сдавленный крик и отстраняется: его белая рубашка внезапно окрашивается в густой багровый цвет. Кровь стремительно расползается, он бледнеет. Он опускает взгляд и видит нож с золотой рукоятью, вонзенный ему в живот.

Королева Мор щелкает пальцами, и двое гвардейцев превращаются в пыль, но она не видит тех, что подобрались сзади. В их руках толстые цепи, и в тот момент, когда металл касается ее кожи, она словно сдувается — вся магия внезапно гаснет. Она шипит, будто цепи обжигают ее, и ее быстро валят на землю. Гвардейцы волокут ее извивающееся тело через сад по дорожке, скрываясь из виду.

В толпе царит такой хаос, что, думаю, и половины гостей не видели, как их королеву утащили прочь.

Эммет бросается к Эдгару.

— Отец! — вскрикивает он, уткнувшись в плечо принца-консорта Эдгара. — Отец? — Эммет отстраняется, его руки залиты кровью.

Эдгар издает влажный хрип.

— Помогите! — кричит Эммет сквозь хаос. — Кто-нибудь, помогите мне!

Эммет пытается остановить кровотечение руками, но всё бесполезно.

— Нет, пожалуйста… — рыдает он. — Я ведь только вернул тебя.

Эдгар поднимает руку и проводит по лицу сына.

— Ты так хорошо справлялся. — Он делает последний хриплый вдох, и его не стало.

Повсюду крики, полное и абсолютное безумие.

— Эммет… — я поднимаю его на ноги. — Пожалуйста, нам нужно уходить, здесь небезопасно.

Я смотрю на алтарь, где Мэрион и Фейт стоят в оцепенении, парализованные ужасом. Олив и Эмми исчезли в толпе.

— Где Лидия? — зову я. Но никто не отвечает. Я сканирую толпу и замечаю своих родителей. — Вы видели Лидию? — спрашиваю я.

— Мы думали, она с тобой, — отвечает отец.

— Идите домой, — тороплю я их. — Уходите сейчас же. Заприте двери и не открывайте никому, кроме меня, Эммета или Лидии.

Мама целует меня в обе щеки.

— Я не хочу оставлять тебя.

— Я приду следом, как только найду Лидию. — Это была ложь.

Эммет стоит рядом со мной, весь в крови, безмолвный от шока. Я тяну его за руку.

Еще будет время оплакать Эдгара, еще будет время понять, как со всем этим бороться, но сейчас мы вернулись в ту самую ночь, когда встретились впервые.

— Моя сестра пропала.

Я подхватываю подол своего пропитанного кровью свадебного платья и бросаюсь бежать.

Я мчусь в относительную уединенность деревьев, окружающих оранжерею, но из-за сада доносится жуткий металлический лязг стали о сталь. Горожане уже добрались до ворот, и с каждой минутой их становится всё больше.

Лидия.

Я пытаюсь сосредоточиться, мои мысли спутаны. В последний раз я видела ее, когда мы шли к алтарю. Где Брам? В безопасности ли он? Мы получили то, что хотели, но почему всё идет так не по плану?

Тишина оранжереи кажется пугающей после криков снаружи. Слышен лишь тихий шелест листвы, но вдруг я улавливаю низкий, знакомый голос.

Мы заворачиваем за угол и видим Брама. Золотой венец на его голове, вокруг — Королевская гвардия. Он не замечает нас сразу, он слишком занят тем, что отдает приказы.

— Башня: убедитесь, что там всегда находится не менее шести гвардейцев. Я могу достать еще железа, если понадобится, но у вас его должно быть вдоволь. Охраняйте западные ворота и проследите, чтобы… — Он замолкает, заметив нас.

— О, Эммет, Айви, какой чудесный сюрприз. — Он отмахивается от Королевской гвардии — теперь, полагаю, уже Гвардии Короля. — Оставьте нас.

— Что происходит? — спрашиваю я.

— Вы получили то, что хотели.

Эммет в замешательстве колеблется.

Брам лишь усмехается.

— Вы думали, я не знаю о ваших маленьких планах и интригах? Вот что мне нравится в людях. Вы считаете себя такими умными, за этим действительно приятно наблюдать.

— Ты знал? — спрашивает Эммет.

— О, я знал уже целую вечность. Твой отец всегда устраивал такой шум в своей библиотеке. Было забавно наблюдать за вами двумя.

— Почему ты не сказал мне?

Брам задумывается на мгновение.

— Потому что у меня было столько других дел. Нелегко быть одновременно королем и принцем. Столько многозадачности! Столько лжи, которую нужно держать в голове! Я не видел нужды добавлять себе еще что-то в список дел. Особенно когда вы сами проделывали всю работу за меня.

— Король? — спрашиваю я.

— Поспевай за мной. — Брам хлопает в ладоши. — Дверь в Иной мир — я ведь рассказывал вам обо всем этом, о том, как моя мать зачаровала ее так, чтобы она открывалась только для меня? Я никогда не отказывался от своей короны там. Я был здесь, чтобы снова открыть двери между нашими мирами для всех нас.

Я дрожу, охваченная ужасом и смятением.

— Я думала, что твой отец — король.

— Этот старый зануда? Я убил его… — он загибает пальцы, — …лет триста назад?

— Я думал, вы не можете лгать, — говорит Эммет.

Брам снова смеется — тем самым изумительным смехом, который я слышала сотню раз, но теперь он звучит совсем иначе.

— Это была идея моей матери, пожалуй, лучшая из всех, что у нее когда-либо были. Она распространила этот слух о нашем народе целую вечность назад. Очень удобно, когда люди думают, что ты всегда говоришь правду.

Мир вокруг меня кренится, колени подкашиваются. Эммет бледен, как привидение.

Я вспоминаю фотографии Брама, разбросанные по полу моей спальни.

— Где моя сестра? — спрашиваю я.

Брам улыбается.

— В безопасности. Знаешь, я довольно сильно к ней привязался.

Я бросаюсь на него, готовая выцарапать ему глаза, но Эммет удерживает меня, пока я брыкаюсь и кричу.

— Скажи, где она, ублюдок! Если ты причинил ей боль, я убью тебя! Я убью тебя!

Смех Брама эхом отдается от стен.

— Она в порядке! Клянусь. — Он делает шаг назад, и его лицо омрачается, когда он переводит взгляд с Эммета на меня, стоящих вместе. — Хотя есть вопрос с вами двумя, который нужно решить.

— Я сказал тебе, что я…

— Не лги мне! — рявкает Брам на Эммета. — Я уже говорил тебе не лгать мне о ней.

— Это ничего не значит. Я люблю тебя, — лгу я. — Я люблю тебя, пожалуйста, давай просто войдем внутрь, хорошо? — Я делаю шаг к нему, но Эммет хватает меня за рукав, и я медлю.

— Я слышал вас двоих той ночью, — говорит Брам.

Кровь отхлынула от моего лица.

Эммет делает шаг передо мной.

— Это моя вина. Не вини Айви.

Брам снова смеется.

— Я подумывал убить одного из вас, но тогда мы еще не были женаты, так что я решил простить это.

— Это была разовая ошибка. Я буду предана тебе, пожалуйста, не причиняй ему вреда, — умоляю я.

— Конечно, нет. — Брам поворачивается обратно к своей Королевской гвардии, и облегчение пронзает меня. Эммет и я разворачиваемся, чтобы бежать, но Брам щелкает пальцами.

— Не так быстро. Не годится, если добродетель королевы Англии будет скомпрометирована таким образом. Я не могу просто притвориться, что не знаю об интрижке, происходящей под крышей моего собственного дворца. Как это унизительно для меня. Как мы можем ожидать, что кто-то будет воспринимать меня всерьез? Мне нужно избавиться от кого-то одного из вас.

— Нет! — кричу я, но Брам щелкает пальцами снова, и мой голос внезапно исчезает.

— Позволь мне закончить, — холодно произносит Брам. — Айви соблазнительна, жены — дело затратное, но они действительно имеют свое предназначение. Но ты, Эммет, уже проделал за меня столько работы. С твоей репутацией никто не усомнится, что ты исчез в каком-нибудь загородном доме, чтобы напиться до беспамятства. — Он кивает гвардейцам. — Схватить его.

Я падаю на колени, беззвучно рыдая. Эммет вырывается из рук четырех гвардейцев, окруживших его и заковывающих его руки и ноги в тяжелые кандалы.

Они почти вытаскивают его за дверь, когда Брам снова щелкает пальцами, и они замирают.

— Мне жаль, Эммет. Назови это синдромом единственного ребенка. Я не люблю делиться.

Эммет упирается пятками в пол, отбиваясь от стражников. Он смотрит не на Брама, а на меня.

— Будь в безопасности. Делай всё, что он скажет. Мне жаль. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.

Дверь с грохотом захлопывается, оставляя нас с Брамом наедине.

— У меня намечается переворот, так что мне пора идти, но мы ведь ещё поболтаем позже, да? — Он бросает беглый взгляд на свои карманные часы.

— Мне жаль, что всё так вышло, — неопределённо говорит Брам, а затем оставляет лёгкий поцелуй на моей щеке.

— Айви! — зовут они, и я бегу к ним.

— Что нам теперь делать? — спрашивает Олив, сжавшись в комок и закутавшись в одеяло у камина.

— Вы останетесь здесь, в безопасности, — отвечаю я. — А я отправляюсь на поиски Эммета.