Глава десятая

Принц Эммет ослабляет шейный платок.

— Прости за это, — выдыхает он.

Если меня застанут в спальне с братом Брама во время бала, это погубит меня окончательно, и все мои усилия пойдут прахом.

Он бросает взгляд на мои руки, сжатые в кулаки перед грудью.

— Ты собираешься меня ударить? — спрашивает он.

В ту ночь в карете он казался таким небрежным, но сейчас он — принц до мозга костей. У него широкие плечи, линии его щек и прямой нос словно созданы, чтобы быть изваянными из мрамора, но в нем есть некая мальчишеская черта, которую портреты никогда не передают до конца.

Приглушенная музыка кадрили затихает. У нас мало времени, пока виконтесса не начала меня искать.

Я расслабляю руки.

— Почему ты просто не оставишь меня в покое?

Он в мучении проводит рукой по волосам.

— Я не могу.

— Почему?

Эммет медлит.

Я собираю свои юбки, чтобы уйти.

— Я ухожу.

Он делает шаг в сторону, преграждая путь к двери.

Я смотрю на него снизу вверх, ненавидя его решимость погубить мою репутацию. Он был так ужасен с Лидией на подобном балу — может, это единственный способ, которым он умеет себя развлекать.

— Я не стану одной из твоих побед. — Я изо всех сил толкаю его в плечо, чтобы сдвинуть с места, но он не шелохнется. — Снаружи вечеринка, полная красивых девушек, которые, я уверена, были бы в восторге от того, чтобы быть погубленными тобой. Иди, найди одну из них.

Он не сдвигается с места. Он смотрит на меня сверху вниз, прикусив нижнюю губу.

— Ты жульничала?

— Жульничала? — спрашиваю я, пораженная.

— Вчерашнее соревнование на звание Майской королевы, ты жульничала? Ты должна сказать мне. — Он в панике. Это странное выражение для того, кто обычно держится с холодным видом элитарной отстраненности. Он снова проводит рукой по волосам, и они падают ему на лицо. Если кто-нибудь найдет нас в этой спальне в таком виде, вместе с расстегнутым платком, они решат, что нас застали в самый разгар порочной связи.

Я проталкиваюсь мимо него.

— Я буду погублена, если они найдут меня с тобой.

Он выпрямляется и издает тихий смешок.

— Ты была гораздо храбрее при нашей первой встрече.

Я закатываю глаза.

— У меня была травма головы.

— Я помню. Ты испортила мой любимый сюртук.

— Это твоя вина, что я истекала кровью.

— Все, что тебе нужно сделать, — это сказать «спасибо».

— Я пришлю милую открытку вместе с новым сюртуком, который планирую тебе купить.

— Полагаю, никаких серьезных последствий? Ты выглядишь хорошо.

Я наклоняю голову, чтобы он мог рассмотреть серебристую линию шрама, тянущуюся вдоль моего виска.

— У него было достаточно времени, чтобы зажить.

Я солгала матери, сказала ей, что поскользнулась в ванной, и именно поэтому ходила в синяках несколько недель подряд. Она была слишком поглощена мыслями о Лидии, чтобы допрашивать меня.

— Не могу выразить, как я рад это слышать, — говорит он.

Я понятия не имею, что творится у него в голове. Все, что я знаю — мне нужно выбраться из этой комнаты. Я тянусь к дверной ручке, но он останавливает меня, положив руку на дверной косяк прямо над моей головой и фактически запирая меня в ловушке.

— Скажи правду, — говорит он, — и ты сможешь вернуться на бал, будто ничего и не было.

— Найди меня снова, где-нибудь в более уединенном месте.

Он качает головой.

— Нет. Ты скажешь мне сейчас.

— Ничего не случилось, кроме твоей неудачной попытки соблазнения.

Он приседает, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Его лицо так близко к моему, что я могу разглядеть созвездие бледных веснушек на переносице и густые ресницы, обрамляющие его острый взгляд.

— Ты думаешь, это я пытаюсь тебя соблазнить? Если бы я пытался, ты бы точно знала.

Он выглядит с облегчением от того, что я наконец стою смирно. Мне хочется врезать ему по голени.

— Еще раз, я умоляю тебя: ты жульничала? — спрашивает он.

— Нет. Я не жульничала. А теперь, если позволишь, я пойду танцевать с Брамом.

Я поворачиваю ручку, но Эммет сует руку, не давая двери открыться.

— Погоди, я слышу голоса.

Но он не успевает: дверь распахивается, и весь вес тела Эммета обрушивается на меня.

Мы вываливаемся из спальни в коридор. Его ноги путаются в моих юбках, и я с силой ударяюсь спиной об пол, а он приземляется прямо на меня.

Я чертыхаюсь сквозь зубы и пытаюсь вывернуться из-под него, а он пыхтит, пытаясь помочь мне подняться на ноги.

Я должна поторопиться, если нас застанут в таком виде…

Внезапно с конца коридора доносится звук шагов.

— Брат? Леди Айви? — Брам замирает на месте, остолбенев от замешательства при виде нас.

Мои щеки заливает пунцовый румянец стыда, который стремительно перерастает в панику. Эммет протягивает мне руку, но я отказываюсь ее принять и сама отталкиваюсь от пола.

— Я могу все объяснить, я…

Затем из-за спины Брама появляется кто-то еще.

На глазах Фейт Фэрчайлд наворачиваются слезы при виде меня и принца Эммета — мы оба тяжело дышим и выглядим так, будто угодили в капкан.

Я ожидаю, что она повернется к Браму, но вместо этого ее взгляд остается прикованным к одной точке. Ее голос дрожит, когда она произносит его имя, будто повторяла его миллион раз до этого:

— Эммет?