Плен мрака сковывал тело, проникал в разум, в сердце, отравлял органы, дробил кости.

Подскочив и свалившись с кровати, Лань И схватилась за ткань на груди, хватала губами воздух, жмурилась и распахивала глаза. Всё пыталась произнести крутящиеся на языке, на самом его кончике, имя. Но в момент его звучания в голове наступала тишина, и имя исчезало.

Боль — это тело. Её тело. Лань И ощущала боль лучше, чем пальцы, сжимавшие ткань. Болезненный поток сносил всё на своём пути, не оставляя ни тронутого участка.

Темнота опасно подбиралась со спины, раскрывая душное покрывало.

Подскочив, Лань И бросилась к дверям, в итоге рухнула на них. Непослушные пальцы царапали дерево вместо того, чтобы сжать и раскрыть.

Тьма дышала в затылок.

Наконец пальцы сжали и дёрнули дверь. Лань И вывалилась наружу. Холодный пол поцарапал ладони, жёстко встретил колени. Падение отдало вспышкой боли в животе. Она ударила в конечности, приковывая к полу крыльца. Прижавшись горячим виском к холодному дереву с белым, подтаявшим налётом, Лань И выдохнула обжигающий воздух и устремила расплывающийся взгляд на медленно тающий снег во дворе.

Это двор в клане Гао, долине Чистого времени, ветви Шуй. Вокруг лежал снег, а точнее, он уже таял. Не долго зима снегом покрывала землю. А ещё светлый чистый рукав частично прикрывал взор, а исцарапанные пальцы должны рассказать о случившемся. Но Лань И мучилась от боли и мыслей, что так ускользали всё дальше и дальше от неё. Что она хотела сказать или сделать? Что так заставило бежать, чтобы не забыть? Что это? Важное или необходимое?

Тяжёлые веки опустились.

Чьё имя утонуло в непроглядных водах разума?

°°•°•°

Победа. Слово ничего за собой не несло, кроме пустоты. Лань И не разделяла всеобщей радости, доносившейся до неё обрывками. Кто бы мог подумать, что Хо Гуанмин такой шумный, а Му Чэн — громкий, Ту Линьцзы — острый на язык. Они не заходили, но часто проходили мимо.

Главными гостями стали старейшина Шуй и лекарь Шэн, захаживающие не меньше пяти раз на дню. Оба не многословные, редкие фразы и только вопросы о самочувствии. Ни один из них не говорил о ночном нападении Доу. Лань И не спрашивала, пребывая в безразличии. Равнодушие охватило и не думало отпускать. Мир потерял краски, погрузился в приглушённые звуки, утратил интерес.

Время текло подобно тихой реке. Миновала вторая неделя, когда после стука в комнату вошёл глава клана. В тот момент Лань И сидела на краю кровати и пустым взглядом смотрела на пол.

— Вижу, внешний мир тебя не радует, — глава клана склонил голову в приветствии и еле заметно махнул, разрешая Лань И не подниматься. — Старейшина Шуй порядком обеспокоен твоим здоровьем, потому не разрешает никому приходить к тебе. Шан И сказал, что через пару-тройку дней зацветёт Земной Бессмертный лотос, и если пропустишь такой день, потом жалеть будешь.

— Моя семья? — бесцветно прозвучал голос Лань И.

— В порядке. Гао Вэньцзянь не всех воинов призвал, оставшиеся успешно отбили нападение. Ни один из людей семьи Лань не пострадал.

Лань И кивнула. Хорошо, что семья в порядке, хорошо, что они не пострадали. Только вот всё равно слабо колебалось сомнение и сразу же замирало.

Сделав шаг ближе к ней, глава клана чуть наклонился.

— Что тебя беспокоит?

Ответом ему стало пожатие плеч.

— Ничего.

И правда, что беспокоило? Что не так? Лань И не знала, а разбираться попросту не было сил.

Глава клана убрал руку за спину и посмотрел в бок. Разговор не складывался, не шёл на протоптанную тропу.

— Есть что-то, что ты хочешь?

Что-то… И что это? Ответ проталкивался на поверхность, но в жалких миллиметрах проворно возвращался в непроглядное дно. «Что-то» есть, оно совсем рядом, но…

Лань И мотнула головой.

Может, завтра «что-то» сможет выйти на поверхность, и тогда желание прозвучит.

— Набирайся сил, — глава клана склонил голову и тихо ушёл.

Сколько прошло с его ухода времени Лань И не засекала, но когда светлые ткани одеяния старейшины Шуй замельтешили, свечи в комнате уже горели.

Через неделю приходы лекаря Шэна и старейшины Шуй уменьшились, как и желание Лань И покинуть комнату. Оно упало на самое дно и не шевелилось. Всё больше Лань И проводила времени в кровати, чаще во сне. Ни ярких, ни абсурдных, ни глупых, ни интересных снов — одна темнота, помогающая проходить изо дня в день.

В конце следующей недели Лань И проснулась посреди ночи и села на кровати, потухшим взглядом посмотрев на двери. Спать не хотелось, просто лежать тоже, даже сидеть не хотелось.

Поднявшись, Лань И неторопливо обошла комнату и остановилась напротив дверей. Навязчивое чувство зашевелилось внутри. Отворить двери, выйти и узнать, что там. Там, на улице, притаилось нечто неописуемое, необъяснимое. Но оно за дверью, оно ждёт, когда к нему выйдут.

Резко выдохнув, Лань И прикоснулась к щеке. Тёплые подушечки пальцев собрали каплю, прочертившую дорожку из угла светлых глаз.

Нужно выйти, но слабое чувство оставления важного колебалось под гнётом «нечто».

Лань И прикоснулась ладонью к шероховатой двери, прикрыла глаза и прижалась лбом к холодной поверхности. Немного, ещё чуть-чуть, и она сделает решение, совсем немного…

Мягкое ударило по двери, приводя в сознание.

Пальцы зацепились за выступы и дёрнули двери, ноги переступили порог, попадая в холодный плен.

Белый пушистый снег засыпал землю, а игривый ветер приветливо заигрывал с сёстрами-снежинками, что на первый взгляд одинаковые.

Лань И спустилась с крыльца, ступив в снежный ковёр. Тихий смех не спугнул ни ветер, ни белые хлопья с неба. Лань И прикрыла тыльной стороной ладони низ лица, посмеиваясь и роняя слёзы. Лёгкость внушительным потоком хлынула, заполняя пустоту в груди.

Всхлипнув, Лань И опустила руку и подняла лицо к небу. Холодные снежинки гладили тёплые, мокрые щёки, подобно нефритовым цветам украшали распущенные волосы с редкими светлыми прядями.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— … — с приоткрытых губ сорвалось облако. Ветер подхватил его, унося не озвученное туда, где никто никогда не дотянется.

Ноги вели в неизвестном направлении. Лань И покинула выделенный ей двор, шла мимо расписных стен, закрытых ворот, искусных статуй и фонтанов, укрытых снегом деревьев и кустов.

Шум реки ласкал слух, Лань И шла совсем близко к ней, но не к ней лежал её путь.

Нехоженая тропа поросла травой, а после ночного снегопада сделалась совсем неприступной. Но проблем пройти её у Лань И не возникло. Она давно ушла от фонарей долины, потому в эту часть свет не проникал, лишь луна на небе освещала путь. Но идти далеко не пришлось. Очень скоро Лань И остановилась и устремила взгляд на поросшую лозой стену. Через неё не пройти, не перелезть, да и не за чем это делать. Дальше нет ничего.

Лань И вытянула руку и остановилась, не коснувшись лозы. Забытое место. Не только люди оставили его, но и время забыло его. Место — память того, кого нет уже, а время сменилось, у него другие заботы, оно и правда проводило прошлое, теперь печётся только о настоящем и будущем.

Склонив голову, Лань И опустила руку и выдохнула через приоткрытые губы. Время… Прошло мало времени, а прежняя Лань И истончилась под напором чужой злобы и жестокости.

— Ничего не вернуть, — прошептала Лань И, разворачиваясь и возвращаясь на освещённые дорожки.

Вместо того, чтобы вернуться в комнату и залезть под одеяло, она вышла на высоченную стену и реку. Потянуло сильным холодом, но Лань И подошла к краю, смотря на решётку в стене, через которую протекала река. Проникнуть в долину Чистого времени не просто.

Лань И отступила, поведя плечами, тем самым стряхивая навалившийся на плечи снег. От разворота снежинки сорвались с волос, падая в белоснежное одеяло, покрывшее землю.

Зимний холод окончательно вонзился в тело. Лань И возвращалась в комнату.

°°•°•°

Запах мандарин растянулся на весь двор.

— Делись, — бесцеремонно потребовал Цзинь Хуан, протянув руку к Гао Цзинвэю. Тот без сопротивлений и возражений отдал только что почищенный от кожуры оранжевый, ярко пахнущий фрукт.

— Продолжишь? — Лань И отложила короткий нож и подхватила дольку очищенного яблока.

Цзин Вэй потянулся за мандарином в корзине и поудобнее устроился в кресле.

— Клан Доу мы не истребили, но знатно потрепали их силы. Вэнь-гэ хорошо придумал, — он быстро посмотрел на Лань И и Цзинь Хуана, поглощённого ароматными дольками, которые таяли в его рту. — Доу клюнули на возможность нанести удар во время праздника. Они всегда так делают, подло и низко.

— Какие люди, такие и методы, — Цзинь Хуан закинул последнюю дольку в рот и пригляделся к фрукту в руках младшего Цзина.

Эти двое заглянули к Лань И на следующий день после её выхода из комнаты ночью. Она сидела на крыльце, наблюдая за тихим слугой, очищающим двор от снега, когда Цзин Вэй зашёл приветствовать невестку, за ним, со скучающим видом, заглянул и Цзинь Хуан. Как позже выяснилось, они отлынивали от работы. Все прикладывали силы на восстановление клана и лечение раненых.

— Нам удалось узнать, кого Доу прислала к нам, — Цзин Вэй протянул половину мандарина Лань И, та мотнула головой. Среди них троих она не сильно любила этот фрукт, как Цзин Вэй и Цзинь Хуан, который, не смотря на любовь, не любил чистить мандарины. — Оказалось, это Ци Вэньай. Она активно пыталась понравится Вэнь-гэ, но он не подался.

Половинка мандарина упала в большую руку Цзинь Хуана. А Лань И молча откусила яблоко. Она-то знала, что Гао Вэньцзянь мог поддаться, и удивительно, что смог устоять.

— Поэтому, не получив желаемого, Ци Вэньай перешла на Гао Чунцзина, который затаил обиду и согласился на союз Доу, — Цзин Вэй скривился. — Но им не удалось осуществить свой план. Это так же заслуга невестки, — он улыбнулся Лань И. — Тогда Ци Вэньай столкнулась с ещё одной проблемой. У неё не осталось времени, Гао Вэньцзянь назначил день свадьбы, и не с ней. Тогда Ци Вэньай передала сообщение своим, и поздним вечером наёмники Доу напали на нас. Благо воины Цзянь знают своё дело, и мы отделались малой кровью.

И правда повезло, — прошептал Цзинь Хуан.

Лань И потянулась за второй долькой сладкого яблока.

— Доу повезло меньше, никто не вышел из клана живым. Даже Ци Вэньай попрощалась с жизнью.

— Ци Вэньай мертва? — изумилась Лань И, так и не взяв яблоко.

Цзинь Хуан кивнул.

— Она умудрилась попасть в бой с Фэнь Сяо, которая её ранила, но ушла, подло подставив под серьёзный удар Цзин Яна. В сражении с Гао Вэньцзянем она получила клинком по плечу, но и здесь ушла, кинув кинжал в Син Луна. А вот уйти от клинка Гао Шанъи у неё не вышло. По правде, он и не жалел, с такой яростью атаковал, впервые его таким видели.

Цзин Вэй кивнул и подвинул к Лань И тарелку с яблоками, над которой повисла её рука.

— Жаль, конечно, что не узнали, где Доу держат свои основные силы, но предатели заслуживают смерти, — Цзинь Хуан всунул Цзин Вэю мандарин, чтобы тот его почистил.

Только вот Ци Вэньай должна была уйти в суматохе, её не ждала смерть в клане Гао. Всё же желание выполнить задание было для неё выше жизни. Рискнула всем, повелась на подделку и упала в вечную тьму, из которой нет выхода.

Судьба сыграла с ней злую шутку или она не дала ей второго шанса на спасение? А была ли это судьба?