Кутаясь в тёплую накидку, Цю Жуй подошла к У Сици, оставившей до поры до времени статус госпожи Лань.

— Поздно уже, — тихо проговорила она, ставая рядом и проследовав за взглядом старшей.

— Не могу уснуть, — У Сици сжала бардовую накидку на груди.

— Холодно?

У Сици слабо кивнула.

— Надо сказать слугам, чтобы тёплое одеяло достали, растопили жарче жаровню.

— Сказала, теперь в комнате слишком жарко, не могу там находиться, — У Сици продолжала смотреть в чёрное ночное небо без единой звезды.

— Волнение? — Цю Жуй оглянулась. — Или может здоровье? — её голос колебало волнение.

У Сици опустила голову и выдохнула.

— Не знаю. Просто неспокойно.

— Не удивительно, — прошептала Цю Жуй, — тьма сгущается. Клан Доу силу набирал в последние дни. Кто знает для чего или кого.

— Доу не прощают отказов, — белёсое облако поднялось к небу.

— Клан Гао обещал защищать Лань И, семью Лань и семью Юань, — Цю Жуй сжалась под сильным порывом ветра.

— Надеюсь, — прошептала У Сици, оборачиваясь на тихое шарканье.

— Мёрзнете, — неодобрительно качнул головой Лань Ши, глава семьи Лань.

— Не спится, — У Сици приметила старшего сына. — И тебе?

— Кашель напал, не хочу разбудить Сяо Тао, — Лань Баоши с нежностью относился к жене и нарушать её сон из-за своей болезни не собирался.

— Лучше бы горячего отвара выпил и лёг спать, а не по холоду расхаживал, — проворчал Лань Ши.

— Свежий воздух тоже необходим, — протянул Лань Инъин, не спеша направившись ко всем. — Похоже сегодня звёзды сошлись.

— Для чего? — произнёс Лань Баоши и прокашлялся.

— Для встречи, — Лань Инъин по-братски похлопал старшего брата по спине.

Лань Баоши хмыкнул, покачал головой, но промолчал на его слова.

— Жаль только Юэ-эр и И-эр не снами, — печально произнесла Цю Жуй, поправив на плечах накидку.

При упоминании дочерей и сестёр мужчины по-своему поникли, а У Сици подняла к небу блестящий взгляд.

— У них всё должно быть хорошо, — прошептала она.

— Иначе быть не может, — Лань Инъин приподнял уголки губ в незаметной улыбке.

Повисшее между ними короткое молчание нарушалось кашлем Лань Баоши.

— Пошли, я тебе отвар сварю, — проворчал Лань Ши и, похлопав сына по плечу, первым удалился.

— Я тоже хочу отвар отца, — Лань Инъин обошёл неспешащего Лань Баоши и направился за отцом.

— Можешь и мой выпить, — махнул на младшего брата Лань Баоши. — Вы тоже не мёрзните.

— Хорошо, — кивнула Цю Жуй. — Может, пойдём?

— Иди первая, я ещё минутку постою и приду на кухню.

У Сици всматривалась в тёмное небо, искала в нём подсказку или ответ на тревожащее и гложущее не первый день и никак не могла найти. Медленно выпустив из тесного плена белёсое облако, она неторопливо покидала двор младшей дочери, что по сей день оставался таким же, как и в день её отъезда, всё с теми же растениями, креслом-качалкой, прудиком. Но без главного, без тепла и света, создаваемых Лань И.

Глухой удар донёсся со стороны главных ворот. У Сици прислушалась. Секунда, вторая, третья, четвёртая, крик…

Чёрные простые одежды, повязки на лицах, острые простые мечи. Всё можно было списать на воров, разбойников да бандитов, только вот они не носили на плечах вышитый серыми нитками иероглиф «Доу».

К рассвету ни звука не доносилось из поместья семьи Лань, только на каждом шагу встречались осколки дерева и камней, обрывки тканей и бумаги, рассыпанные угли из жаровен, всё это мелочи по сравнению с телами, тонущими в алом море.

«Люди семьи Лань не встретили рассвета».

°°•°•°

Громкие всхлипывания разливались по комнате и вытекали на улицу через приоткрытое окно.

— Сколько сырости, — раздался сбоку насмешливый голос. — Смотри, затопишь ноут, новый на свои покупать будешь.

— Это не моя вина!

Со спины обняли за плечи и притянули к себе, даже компьютерное кресло не стало преградой.

— Почему Ли-эр?

— Как ты меня назвала? — притворно угрожающе проговорила Ли-эр, сжимая младшую сестру в объятиях.

— Старшая сестра*, почему всех убили?!(Примечание: Цзе цзе — 姐姐 — старшая сестра)

Новая волна всхлипов и слёз обрушалась.

— А как должно было быть? — Ли-эр потрепала младшую сестру по голове.

— Ну, можно… не знаю! Это не справедливо!

— Жизнь вообще не справедливая штука, — тихо усмехнулась Ли-эр.

— Я ещё могу, скрипя сердцем, принять предательство Ци Вэньай, тягости Гао Вэньцзяня по ней, вину Гао Синлуна, который подался злым замыслам Гао Чунцзина. Но зачем нужно было убивать столько невинных и невиновных людей?! А семья Лань? Их за что?

Ли-эр тихо выдохнула.

— Давай разложим по порядку. Глава клана Гао умер, соответственно, в клане должен случиться переполох. Такое место освободилось, желающие имеются, как и кандидатура у приближённых к престолу людей. Таким случаем воспользовался Чун Цзин, мечтавший пробиться на самую вершину и стоять над всеми. Типичный злодей с манией «я бедный и униженный, все мне задолжали». Но так просто ему никто не дал бы правление в клане, без него наследников полно. Вот он, как и полагается злодею, придумал коварный план. На руку ему играло всё: горе от потери отца, слабость при громких словах Син Луна, скорая его ссора с Вэнь Цзянем, который местью живёт и презирает слабаков. Зарождается недоверие ко всем — забота Чун Цзина. В клане неспокойно, со всех сторон Доу наступают, принимается решение стянуть большую часть сил в клан. А теперь мы подобрались к ответу. Сила в клане Гао увеличилась, значит, где-то она уменьшилась или совсем исчезла, и таким местом стала семья Лань, возле которой не заметили ни одного Доу. Решение принимается быстро.

— Но…

— Клан Доу не прощает отказов, — напомнила Ли-эр. — Семья Лань пыталась уберечь младшую дочь, но в итоге ускорила её гибель. Целостность семьи от них в конце уже не зависела. Так легли карты, звёзды сошлись в кривом порядке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ли-эр сработала на опережение, не давая младшей заговорить:

— Убрав Ланей, путь к морю открылся для Доу, тем самым они отнимают существенную часть материалов клана Гао, а это значительное ослабление. И, конечно, доказательство фразы о непрощении.

Жажда власти сгубила многих, и это не секрет.

— Столько погибло из-за простой жестокости.

— К сожалению, мы никогда не узнаем наперёд, что для нас несёт чужое сердце.

— Доу разнесли почти всю долину клана Гао, но так и не нашли печать. В чём сложность была спрятать её в одно место раз и навсегда?

— Вот мы и добрались до второй полки, — Ли-эр мягко погладила младшую сестру по плечу. — Всё дело в Гао Вэньцзяне. Ему трудно доверять другим, он и себе через раз доверяет. Это в основном касается печати Цзянь, в своём дворе он её прятал очень часто, если можно было провести раскопки, ты бы очень сильно удивилась, сколько в Шаньяо тайников.

— Пустых.

На бурканье младшей сестры Ли-эр тихо усмехнулась.

— Если бы в каждый он положил по золотой монете, его внуки могли беззаботно прожить лет двадцать или больше. Но ни Вэнь Цзянь, ни уж его внуки не будут никогда нуждаться в деньгах, такова истона для клана Гао и их мира.

— Мне бы так, — громкий вздох прошёлся по светлой руке Ли-эр.

— Помечтай, и может, мир сжалиться над тобой и позволит насладиться кусочком деньжат, — рассмеялась Ли-эр.

— Как смешно, — буркнула младшая. — А зачем нужно было стольких невест убирать? Ци Вэньай только Чжу Лие отравила, когда та стала путаться у неё под ногами, остальные между собой негласную войну вели.

— Третья полка, — Ли-эр прижалась щекой к виску младшей сестры. — Жестокость людей не знает границ. Что до невест, так они девушки того непростого времени, когда их жизни завесили от отцов, братьев, мужей, сыновей. Они все хотели войти в обеспеченную семью со связями, чтобы не знать проблем ни с деньгами, чтобы муж относился хорошо, иметь власть в новой семье. Люди во все времена стремились занять лучшие места на вершине под солнцем.

— Банальная жестокость и эгоистические желания?

— Человеческое сердце — самая нечитаемая книга мира. Она даже не на смеси языков китайского, арабского и тайского пишется.

— Получается, мораль заключается в жестокости и непредсказуемости?

Ли-эр вытянула руку, понажимала на кнопки на клавиатуре и указала после на картинки на мониторе.

— Если бы жестокость была моралью истории, тогда почему они живы?

Тонкий палец скользил под иероглифами рядом с нарисованными людьми.

«Госпожа Сигэ».

«Гао Шанъи».

«Ши Лэй».

«Фэнь Сяо».

«Гао Цзинъян».

«Гао Цзинвэй».

— Жестокость есть в каждом, но она не главная в истории. Что-то ты не так читала, — Ли-эр потрепала младшую сестру по голове.

— Тогда она про тяжесть ноши? Гао Вэньцзянь на протяжении всей истории ходит с местью на Доу, он даже подозревает невест в причастности к ним. Слепой, — тихо обозвала младшая, — видел врага во всех, а реального врага подпустил к себе и позволил разбить себе сердце.

— У него нет страховки от чувств. Проникся, позволил себе слабость, со всяким бывает, — пожала плечами Ли-эр и открыла другой файл.

— Лучше бы другую выбрал своей слабостью.

— Ци Вэньай оказалась проворнее, быстрее, пестрее, ядовитее, — Ли-эр указала снизу вверх список имён невест.

— И половина из них должны были погибнуть, — тихо вздохнула младшая. — Но к концу их судьба поменялась. Автор сжалился и позволил им жить.

Её фырканье отразилось в Ли-эр смехом.

— И это, между прочим, нарушение договорённости, — буркнула младшая, скрещивая руки на груди. — Клан Гао не заслуживает доверия. Обещали защищать, а в итоге Лань И умерла прямо у них под носом из-за гада Чун Цзина и слабака Син Луна, семья Лань погибла. Из Ланей только Лань Юэ жива осталась. И как ей теперь с таким горем жить? Одна осталась!

— Будь у меня такая возможность, я бы спросила, но думаю, в последний момент тихо свалила, — Ли-эр мотнула головой. — Не хватило бы смелости.

— А У Сиюй, сестра госпожи Лань, что она?

— Ей бы не хватило духа каждый год возвращаться к поместью Лань, потому она бы уехала далеко-далеко, поселилась в деревне, утопающей средь зелёного леса, и продолжила писать стихи.

На мгновение они замолкли.

— Ни одного счастливого человека.

— Как же Цзин Ян? — Ли-эр открыла другой файл и указала на улыбчивого паренька, подписанного как «Гао Цзин Ян — глава ветви Цзин; глава клана Гао». Эту надпись лучше никому не видеть до последних глав. — Он женился на той, что проникла в сердце и душу с первого взгляда на бездушный портрет. А ещё Цзин Вэй, он вырастет хорошим человеком, умеющим защитить себя и близких.

— Только они.

Ли-эр тряхнула рукой с бледным небольшим шрамом, который при долгом разглядывании походил на иероглиф «高*». На вопрос откуда он, она отмахивалась и говорила, что не помнила уже.

— Просто у них не было света, способного освещать путь в темноте. Цзин Ян нашёл его в Фэнь Сяо и сумел не утонуть во мраке, другие же не сумели отыскать и ушли с головой во тьму.

— Разве Ци Вэньай не стала тем светом для Гао Вэньцзяня?

— Разве тьма может быть светом? — Ли-эр приподняла уголки губ и открыла вкладку. — Ци Вэньай втоптала Вэнь Цзяня в глубины тьмы. Ему не выбраться из неё.

— Если бы только он её не встретил.

Ли-эр поддержала вздох младшей:

— Если бы свет ворвался в их жизнь.

Как мало в клане Гао света…

— Знаешь, ты неплохо пишешь. Напиши свой взгляд на историю, а я нарисую. Своего рода альтернативное развитие истории.

— Маньхуа по маньхуа*?(Примечание: Мань Хуа — 漫画 — комиксы)

— А почему бы и нет, — пожала плечами Ли-эр. — Я бы посмотрела на альтернативную версию от тебя на них, — она кивнула на монитор.

А может, стоит попробовать?..

Моргнула. Перед глазами появилась темнота с горизонтальными полосами. С каждым разом она всё гуще, а полосы ярче.

Расплылась и строчка с названием и автором: Превыше всего*, Гао Я Ли Чжи.(Примечание: Гао Юй И Це — 高于一切/ gāoyúyīqiè — превыше всего)

— Хорошо, что у меня есть ты, мой свет, — Ли-эр теснее прижалась щекой к виску младшей.

— М, — если голос старшей сестры прозвучал отчётливо, то собственный — глухо и отдалённо.

Страх сковал грудь. Темнота застелила глаза, а полосы то вспыхивали, то тускнели. Губы раскрылись в беззвучном зове одного единственного имени, звучавшего часто в последние минуты.

Веки распахнулись, зрачки бегали по темноте перед собой. В нос ударил горький запах трав, а по телу прошёлся жар.

— Вернулась, — раздался усталый мужской голос.

И снова кромешная темнота набросила покрывало.