Радости на лице Шуй Фэна не виднелось ни при озвучивании согласия, ни когда он вёл в купальню.

Раз и на всегда — решила Лань И. Она поможет помешать планам Гао Чунцзина. Не будь этого клейма на плече, он не сможет обвинить Гао Вэньцзяня в интрижке с врагом.

Шуй Фэн отвёл в отдалённое место, утопающее в хвойном лесу. Кто мог подумать, что такое могло находиться в долине Чистого времени. Снаружи купальня представляла из себя обычный деревянный дом с покатой крышей.

Внутри горели свечи, а ещё при открывании дверей вид упирался в плотную расписную ширму в резной деревянной рамке, поворот налево, коридорчик (по одну сторону стена из одинаковых ширм) и поворот направо.

Квадратное углубление в полу, наполненное мутно-молочной водой. Рядом стояла короткая лавка с двумя подносами: на одном лежали полотенца, на другом — сложенный белый ханьфу.

— В воде разведено лекарство, — заговорил Шуй Фэн, стоя рядом с Лань И. — Вам предстоит пробыть в нём два часа, не покидая воды. Ожоги сложны в заживлении.

Лань И кивнула. Два часа в воде — много, но можно перетерпеть.

— Слуг не будет во избежание распространения правды.

И это понятно.

— Я буду на улице, за дверью.

— После… — остановила Шуй Фэна Лань И.

— У Вас останется очень мало сил, или же Вы можете потерять сознание. Главное, держитесь ближе к бортикам и в случае чего позовите.

Склонив голову, Шуй Фэн отступил и направился на выход.

— Очень больно? — тихо произнесла Лань И, не надеясь, что её услышат.

Но Шуй Фэн остановился.

— Очень, — ответив, он всё же вышел.

Деревянная лестница на всю одну сторону уходила под воду купальни. Оставшись без одежды и перевязок, Лань И осторожно опустилась в воду, сев на одну из ступеней и прислонившись к стене, тем самым оказавшись под водой по самый подбородок.

Ничего не происходило, как показалось Лань И, долгое время. После появилось неприятное, но терпимое, ощущение натягивания кожи, словно она тянулась на раны, дабы закрыть их от взоров мира. Чувство усиливалось. Терпеть его, сидя смирно, выходило с каждой пройденной минутой сложнее.

Держась за край купальни, Лань И ступила на дно купальни и двинулась вперёд. Возможно, в движении не так сильно тянуть будет или чувство хоть немного притупится. Стало только хуже, словно не лекарство в воде, а яд, стягивающий, растягивающий, щипающий, колющий, обжигающий кожу.

Казалось, кожа нагревалась, прикипала к плоти, и на ней же сжималась, растягивалась в разные стороны.

Стискивая зубы, Лань И прошла ещё немного, как ноги подкосила пронзающая боль в плече. Хватаясь за плечо, осела. Вода коснулась губ. Лань И закинула голову, дабы не уйти лицом под воду. С пару минут боль в прежнем темпе терзала тело, как ударила по голове. Вытерпеть её не представилось возможности.

Уйдя с головой под воду, Лань И с полноты ощутила весь спектр боли. Он лавиной сносил преграду с названием «терпение».

Два часа… Предстояло терпеть два часа… Нет, это невозможно. Это чисто по-человечески слишком трудно. Возможно, воин с закалённой выдержкой и мог пройти такое испытание, но не барышня, избалованная любовью родных и оберегаемая ею же от боли.

Лёгкие обожгло от нехватки воздуха, но эта боль такая ничтожная по сравнению с той, что мучила тело. Лань И сжимала плечо с клеймом, на которое не нашла мужества взглянуть. Снимала бинты с закрытыми глазами. Короткого взгляда на ноги, руки и грудь хватило, чтобы с выступившими слезами не рисковать смотреть на плечо.

Крутанувшись и ударившись, Лань И впилась пальцами в деревянную стенку и поднялась над поверхностью воды, хватая губами воздух и тут же задерживая дыхание, не давая крику вырваться наружу. Сдерживать его слишком трудно.

Не выдержав, Лань И ушла под воду и дала волю, выпуская накопившийся крик боли. До горящих лёгких, до рези в глазах, неприятного чувства в горле.

Выныривая и ныряя, Лань И преодолевала себя, с трудом терпя боль. Шаг в сторону лестницы и снова под воду с остатками воздуха в лёгких.

Боль — точно толстое одеяло укутывало с головы до ног. Оно тяжёлое, удушающее, нежеланное. А ещё цельное, без единого прореха или маленькой дырочки, чтобы разорвать и выбраться.

Слабые попытки всплыть увенчались не успехом. Выпустив остатки воздуха, Лань И опустилась на дно купальни.

Жар кожи, тепло воды, которое больше не имело значения и не чувствовалось, слабость тела, звенящий крик в голове.

Откуда взяться силам, когда их изначально не было? Где взять терпение, когда тело и разум предали мучениям?

Тёмная воронка утягивала в свои глубины.

Мама будет убита горем, она так хотела дочь, что, когда узнала о своём положении в третий раз, с вызовом заявила мужу: если не родится девочка, она разведётся с ним.

Неожиданная мысль придала кроху сил. Оттолкнувшись и упираясь за твёрдую поверхность, Лань И нащупала выступ, за ним ещё один и ещё. Подняв голову над водой, без сил рухнула на лестницу и глотнула с жадностью воздух, позволяя себе подложить руку под щёку и закрыть глаза. Если темнота поглотит, ничего, так проще. Боль пусть терзает тело, во мраке, без сознания, это не так мучительно.

Вода скрывала Лань И по шею, частично лицо, позволяя ей окунуться в темноту, не покидая купальни и не прекращая лечение.

Жар терзал тело подобно хищной змее. Обвивался, тянул, рвал, стягивал.

Холод, скользнувший по горлу, принёс облегчение. Вскоре и жар свернулся в клубок и растворился без следа.

От резкого толчка раскрыть глаза получилось не с первой попытки. Подобно каменным плитам веки не желали подниматься.

Сильная слабость туманностью засела в голове.

Испуг запустил волну тревожности в сердце, ускоряя его бег.

Прикладывая силы, Лань И приоткрыла глаза.

— Получилось, — раздался сверху голос Шуй Фэна, чьё лицо размытым пятном виднелось в глазах.

Получилось?..

Получилось.

У неё получилось пережить это мучение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лань И разомкнула губы, но ни звука не прозвучало.

— Я отнесу Вас в комнату.

Движения Шуй Фэна Лань И ощущала слабыми копошением. Измученное тело не реагировало на движения со стороны и само не могло двигаться.

Прикрыть глаза — значит снова уйти в темноту. В этот раз из неё трудно было выйти, а что, если в следующий раз не получится её покинуть? Нет, нельзя этого допустить.

Шуй Фэн завернул в верхний халат или в плащ (хотя его не было на подносе изначально) Лань И, которая тратила последние силы на то, чтобы держать веки открытыми.

— Можете поспать, время есть, — Шуй Фэн поправил ткань, накидывая на голову. Всё же плащ. — Не тратьте силы, лучше поспите.

Он поднялся на ноги. Лань И почувствовала невесомость, а щекой — мягкость ткани.

— Фэн-гэ! — раздался крик с улицы. Вроде принадлежавший Хо Гуанмину. — Фэн-гэ, клинок летит головы рубить!

Вполне вероятно, это образное выражение. Какие клинки могли рубить головы и чьи?

— Стой там, — произнёс Шуй Фэн, когда раздался достаточно громкий звук открывающихся дверей.

— Чун с ума сошёл! Он требует у старейшин, чтобы они собрали всех в зале и выяснили правду! Прямо сейчас навис над старейшиной Ту!

— Успокойся, — с пару секунд Шуй Фэн молчал. — Старшие что-то придумают.

— А, да, старейшина Шуй уже должен был прибыть и успокоить его, — выдохнул Хо Гуанмин. — Всё же! Может, для перестраховки подорвать что-нибудь?

Желательно дом Гао Чунцзина вместе с ним и предательницей Ци.

— Не сильный заряд, так, для отвлечения внимания.

— Нет, тогда больше подозрений создашь, — Шуй Фэн не двигался с места.

— Что делать? — обречённо выдохнул Хо Гуанмин.

— Вернуться в покои и отдохнуть.

— Фэн-гэ!

— Завтра трудный день. Тебе предстоит слово давать в главном зале.

— Мне? — изумился Хо Гуанмин. — Что я такого сделать успел? За сегодня я даже в мастерскую не ходил. Только подоставал Линь Цзы и Чэна.

— В день, когда ты подорвал холм рядом со старой темницей, разве не видел барышню Лань?

С мгновение в купальне повисла тишина, нарушаемая редкими капающими звуками.

— Барышня Лань? Фэн-гэ, ты чего, разве барышня Лань не болеет? — под конец Хо Гуанмин даже хмыкнул.

— Иди, — проговорил Шуй Фэн. — Завтра тигр хвоста лишится, либо власть в лапы получит.

— Я услышал тебя, Фэн-гэ. Пойду, не буду мешать.

Скрип закрывающихся дверей вскользь прошёл по слуху.

— Старейшины выиграют время, но не думаю, что у нас будет в распоряжение хотя бы полноценный день. Глава ветви Цзин вытерпит только до утра.

Утро… До него ещё необходимо дожить.

— Потому спите, набирайтесь сил.

Шаги Шуй Фэна Лань И смутно ощущала. То, что он шёл, понимала благодаря еле заметному покачиванию и холоду, укусившему за ступни.

Всё же слабость оказалась сильнее страха. Успел ли Шуй Фэн покинуть территорию купальни или только-только подходил к границе, когда Лань И не смогла больше держать глаза приоткрытыми и закрыла их, уходя в тихую, убаюкивающую, пустую темноту, она уже не узнает.

Скорое настойчивое теребление по плечу выдернуло на поверхность реального мира.

С трудом Лань И прикрыла глаза, прикрывая их и снова пытаясь открыть. Слабость и головокружение усиливались с открыванием глаз.

— Барышня Лань, — в голосе Шуй Фэна даже почудилось беспокойство.

Что же он хотел? Лекарство необходимо принять? Да, скорее всего так и есть. В другом случае Шуй Фэн не стал бы беспокоить.

— Барышня Лань, пора.

Куда? О чём шла речь?

Лань И открыла глаза. Полумрак царствовал в комнате, позади Шуй Фэна горели одинокие свечи.

— Старейшинам удалось сдержать главу ветви Цзин до утра, — Шуй Фэн помог приподняться на подушку, поправил одеяло и подхватил со столика глубокую пиалу, от которой исходил горьковато-сладковатый запах. — Я не смогу сопровождать Вас в главный зал. Я там буду, меня призовут раньше. У-эр позаботится о Вас.

Даже губы разомкнуть тяжело.

В тумане в голове последние события приобретали краски.

— Отвар действует не сразу, но его действие поможет телу восстановить силы на время, — Шуй Фэн поднёс ложку с отваром к бледным губам. — Для подтверждения слов главы ветви Цзинь Вас призовут для того, чтобы проверить. Допрашивать не станут. Не должны, — последнее прошептал и дал ещё одну ложку отвара.

Если отвар не подействует, дальше кровати не уйти.

— Не засыпайте, после всего будет много времени для сна.

Допивать отвар пришлось через силу, и ещё больше усилий приложить, чтобы не вернуть его обратно.

— У-эр должна скоро прийти, — поднялся Шуй Фэн. — Я пойду.

Выдыхая и вдыхая, Лань И удерживала себя от провала в сон. Нельзя, значит нельзя. Остался последний рывок, и всё будет… более или менее безопасно.

— У Вас всё получится, — раздался тихий голос Шуй Фэна, после двери закрылись без шума.