Приятный полумрак царствовал в комнате. Лань И лежала под тёплым одеялом и смотрела на тонущий в темноте потолок. Всё могло протекать замечательно, если бы не боль, бьющая по вискам. Несильно, но очень неприятно.

«Я же ничего такого не совершила?» — Лань И прикоснулась к голове. Распущенные волосы. Прикоснулась к вороту. Один. Значит, перед сном сняла одежду, шпильки, вполне вероятно, умылась и легла.

Но как оказалась здесь?

Воспоминания о приходе Гао Чунцзина существовали. Лань И прикоснулась к горлу. Не саднило.

Даже помнила Гао Вэньцзяня, двор Шаньяо и Гао Шанъи, а потом…

Лань И шумно выдохнула. Попытки вспомнить приводили к усилению головной боли. И всё же обжигающую жидкость вспомнила.

Надежда таяла хлеще снега под жаркими лучами солнца.

«Я же просто сразу ушла?» — с надеждой Лань И перевернулась и опустила ноги, которые тут же облизал холод.

Ответ пришёл сразу: нет.

К великому стыду в голове всплыли обрывки слов и действий. Лань И прижала кончики пальцев к вискам и зажмурилась.

Если объятия ещё могла объяснить — пожалела, а вот слова Гао Вэньцзяню — уже нет. Просто зачем сказала? Даже мыслей подобных не возникало, а тут в открытую.

— Какой стыд, — прошептала Лань И, видя перед глазами удивлённое лицо Ши Лэя, которому она сказала не шататься. Одна пиала вина заставила потерять голову. — Стыд.

Лань И поднялась в поисках воды, как заметила на столе узкий лист светлой бумаги. Она ещё успела что-то написать или это оставили ей?

Накинув на плечи плащ, который лежал на спинке сиденья перед столиком с зеркалом, Лань И подошла к столу и взяла лист.

«Печать ветви Цзянь, — гласила первая строчка. Лань И изогнула брови и уже хотела скомкать, как взгляд зацепился за строчки меньше: — У тебя три дня, чтобы найти. По истечении срока твоя сестра и её дети лишатся голов».

На второй раз строчки не изменились. Ни на третий, на четвертый, ни на шестой раз слова не менялись.

Лань И зажгла свечу и уже при её свете прочитала содержимое письма.

Сердце болезненно ударило по рёбрам.

Взмахнув и потушив свечу, Лань И выскочила из комнаты.

Холод приветствовал полизыванием голых участков кожи. Лань И не замечала его, придерживаясь пути.

Тяжесть на сердце, боль в голове, дрожь в пальцах — всё поторапливало в одно место, где обязательно должны дать ответ на главный вопрос: что это значило?

Лань И проскочила арку, толкнула ворота, скользнула во двор и заметила отсутствие света и Ши Лэя.

Ступени под ногами ни звука не издали. Лань И занесла руку над дверями и замерла. Что творила? То, что заявилась в поздний час к мужчине не сильно волновал, а вот последствия спонтанного поступка ещё как волновало. Лань И выдохнула, опустив руку, и отступила.

Шелест, принесённый ветром, привлёк внимание. Из-за угла показался кончик чёрного плаща, а после и его обладатель.

Гао Вэньцзяню не спалось или он только планировал лечь — это не сильно волновало. Лань И подняла руку с зажатым письмом.

Молча Гао Вэньцзянь подошёл и толкнул двери, пропуская внутрь Лань И и заходя следом, закрыв их.

Невысокая ширма прикрывала вид у входа, за ней — огороженное хрустальной низенькой изгородью пустое квадратное углубление. По одну сторону — занавесь из прозрачных бусин, за которыми прорисовывался силуэт топчана. По другую — ширма с резными узорами облаков на светлом бумажном фоне. Именно туда привёл Гао Вэньцзянь, указал напротив себя и сел за низкий стол.

Лань И опустилась и прищурилась от света зажжённой свечи. Гао Вэньцзянь отложил хочжэцзы* и принял придвинутый сложенный лист.

Всего несколько строк он читал слишком долго. Лань И искусала нижнюю губу, заломила пальцы.

— Откуда? — Гао Вэньцзянь отложил лист.

— В комнате на столе нашла.

— Ничего странного не увидели?

Лань И указала на лист. Это уже было странным.

— Если про следы или лицо автора — нет.

Гао Вэньцзянь прикоснулся к словам и задумчиво нахмурился.

— Что с моей сестрой? — тихо озвучила главное Лань И. Всё равно на печати, авторов угроз, главное, что с семьёй.

— Семье Лань ничего не угрожает, — Гао Вэньцзянь отодвинул письмо. — Люди клана доложили, что люди клана Доу пару дней назад отступили и сегодня ночью должны покинуть Нуаньлан.

— Моя сестра — госпожа семьи Юань, — Лань И сжала пальцы до ощутимой боли. — На них ваша защита не распространяется. Что с моей сестрой и её семьёй?

Гао Вэньцзянь поднял на неё взгляд.

Семью Лань они защищали, как и обещали, но речи о семье Юань, в которую вошла старшая дочь семьи Лань и речи не шло. Если кто и захотел бы навредить или надавить на семью Лань, достаточно взять под контроль семью Юань.

— Было спокойно, — всё же ответил Гао Вэньцзянь.

— Когда?

— Сегодня вечером. Каждое утро и вечер приходят отчёты от человека клана.

— А это? — Лань И указала на лист с угрозой.

— Разберёмся. Вам не стоит беспокоиться.

Как она могла не беспокоиться?! Это её семье угрожали.

— Возвращайтесь в комнату.

Лань И втянула воздух и отвела от Гао Вэньцзяня взгляд. Ничего больше от него она не получит, оставаться толку нет.

Не говоря слов на прощание, Лань И поднялась и направилась к дверям. Завтра с утра она снова придёт сюда и потребует достоверных доказательств, что с её семьёй всё в порядке.

Руки потянули двери, как рука в чёрном рукаве появилась в поле зрения и надавила на двери, закрывая их.

Лань И обернулась и с возмущением посмотрела на Гао Вэньцзяня, который смотрел выше её головы.

Открыла рот, чтобы потребовать объяснений, как Гао Вэньцзянь приложил палец к своим губам. Отходить он не торопился, как и убирать руку.

Наклонившись, Гао Вэньцзянь прошептал:

— Подождите.

Лань И отвернулась. Можно и нормально попросить, не обязательно сокращать до неприличия расстояние.

Гао Вэньцзянь отошёл, а Лань И отступила в тень в ожидание его.

Ожидание затянулось на минуту или на три — не понятно. Когда Гао Вэньцзянь вернулся, Лань И чувствовала ноющую боль в висках и усталость в ногах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Проводить?

— Сама дойду, — буркнула Лань И и поспешила покинуть Гао Вэньцзяня.

Обратный путь прошёл в переживаниях о семье. Если и правда что-то случилось или случится — что делать?

О том, что без происшествий добралась до двора Шугуан, Лань И поняла, только когда дошла до него.

«Запомнила?»

На ступенях головная боль усилилась, словно не стоило входить во двор.

Стиснув зубы, Лань И обошла дом. Сейчас ляжет в кровать, заснёт и всё пройдёт.

У дверей спальни голову пронзила вспышка боли, аж в глазах потемнело. Оперевшись о стену и зажмурившись, Лань И глубоко задышала, но сразу прикрыла нос рукой. В воздухе витал странный запах. Еле уловимый, но такой приторно-тошнотворный. В нём даже улавливались нотки магнолии.

Кое-как добравшись до кровати, Лань И рухнула на неё и укрылась с головой под одеялом. Не сильно спасало, запах въелся в волосы, кожу, одежду, ещё быстро наступила духота. Стало только хуже.

В какой момент провалилась в сон — не понятно. Но пробуждение резкое, настойчивое.

Перевернувшись и вскочив, Лань И бросилась к тазу на столике в углу. Слабость псом набросилась на ноги, потому рухнула на столик. Выворачивало хлеще, чем от не совсем свежих моллюсков. Казалось, ещё немного, и желудок свернётся в трубочку или разорвётся на кусочки и выйдет наружу.

Лань И осела, вытирая рот тыльной стороной ладони и частью рукава. Добраться до ванны к ведру с водой сил не осталось. Слабость тянула лечь и сопротивляться не имелось возможности.

Именно на полу У-эр нашла Лань И, пребывающую то в сознании, то провалившуюся в короткую темноту. Она помогла лечь обратно в постель, принесла свежей воды, напоила, наспех обтёрла мокрым полотенцем и сбегала за лекарем.

Лань И смутно видела лицо лекаря Шэна, через раз слышала обрывки слов обеспокоенной не на шутку У-эр, а слова лекаря не услышала — снова темнота накрыла.

Горячий отвар горечью оседал на стенках горла, заставлял болезненно сжиматься желудок.

Лучше не становилось.

Голоса ворвались в сознание сквозь тягучую воду.

— Разведи в воде и каждый час по две ложки давай.

— Слушаюсь, господин Шан, — голос принадлежал У-эр. — Что такое, господин Цзянь?

Они всегда парой ходили? Похоже, что так.

Лань И открыла глаза. Нужно узнать, что с семьёй.

— Не жги больше эти благовония.

Лань И как наяву видела скривившегося Гао Шанъи.

— Но я не зажигала никакие благовония, — растерянно поведала У-эр.

— Что за запах тогда?

С мгновение У-эр молчала.

— Какой?

— Магнолия, — тихо отозвалась Лань И.

— Барышня Лань, — кинулась к ней У-эр. — Воды?

— Что там? — Лань И повернула голову. Сквозь занавес бусин она мутно различала в проходе две фигуры.

— Лекарь Шэн, должно быть, уже приготовил отвар, принеси.

— Слушаюсь, — У-эр поправила одеяло на Лань И и поспешила уйти.

Гао Вэньцзянь заговорил вскоре после того, как за служанкой закрылись двери.

— В Нуаньлане спокойно. В семье Лань ждут первенца господина Лань Баоши. В семье Юань готовятся отмечать день рождения первого сына господина Юань Ижэня.

Лань Баоши и его первенец… Значит, всё же Тао Хун беременна. Лань И покидала дом и ещё не известно было о положение жены первого сына семьи Лань.

И правда скоро день рождения А-Чжэня, сына Лань Юэ и её мужа, Юань Ижэня.

Спокойно… это замечательно.

— Наши люди продолжают следить.

«Хорошо», — Лань И прикрыла глаза.

— Не похоже на магнолию, — тихо проговорил Гао Шанъи.

Слушать становилось всё сложнее, как и удерживаться на поверхности.

Горький отвар, за горьким отваром. Лань И запомнила только горечь во рту за весь день. А ещё то, что на долго в организме они не задерживались.

Ближе к вечеру стало легче, и даже выпитый отвар в размере двух ложек удержался внутри. У-эр удалось покормить Лань И пресным и не жирным бульоном.

— Хочу умыться, — изъявила желание Лань И, когда стало полегче.

Получилось даже не только умыться, но и смыть с себя поток еле тёплой водой. Всё под чутким взглядом У-эр, которая ни на шаг не отступала, после помогала обтереться и одеться.

— Вам обязательно станет лучше, — обещала У-эр, помогая Лань И сесть на кровать. — Лекарство господина Шана и отвары лекаря Шэна быстро поставят Вас на ноги.

— Ты ничего не ела за сегодня.

— Я не хочу, сейчас главное вылечить Вас, — У-эр приподняла уголки губ.

— Если ты упадёшь без сознания, лучше не станет, — Лань И вытянула ноги и накрыла их одеялом, укладываясь спиной на поднятые подушки.

— Я обязательно поем, позже, — У-эр суетливо поправила одеяло.

— Я собираюсь спать, отвар на сегодня больше не надо, можешь идти.

— Лекарство господина Шана каждый час давать, — не уступала У-эр.

— Даже ночью? — засомневалась Лань И. У-эр задумчиво потупила взгляд. — Лучше узнать.

— От лекарства плохо не должно стать.

— Любое лекарство может стать ядом при неправильном употреблении, — Лань И окончательно сползла под одеяло, укладываясь поудобнее на подушку.

У-эр поправила одеяло и выровнялась.

— Я быстро схожу до господина Шана и вернусь.

— Не торопись.

На языке осталось неозвученное «не умру». Сорвись оно и У-эр точно никуда не ушла, проведя остаток дня и всю ночь рядом.

Не так много времени прошло, как на улице раздался стук. Лань И оторвала слипающийся взгляд от пламени свечи на столе. Ветер принёс камень и тот ударился о ступень, или кто-то пришёл?

Лань И через силу села и посмотрела в сторону шкатулок на столике с зеркалом.

Глупость или предосторожность, но иметь в руках даже жалкую шпильку лучше, чем пустой встречать угрозу в лице человека, превосходящего в силе.

Стук коснулся поверхности дверей. Лань И сжала кулаки и задержала дыхание. Разве такой человек, как Гао Чунцзин, стал бы стучаться? Ему проще без прелюдий перейти к делу.

Выдохнув, Лань И поднялась. Пошатываясь, добралась до дверей и, помедлив, потянула их на себя.

Запах магнолии загустел, ударяя в голову.

°°•

Примечание:

1. Хо Чжэ Цзы (火折子/ huǒzhézǐ) («зажигалка») — для создания хочжэцзы используется очень грубая самодельная бумага, свернутая в тугой рулон. Свернутую бумагу заталкивают в бамбуковую трубку, поджигают и гасят, накрывая второй половинкой трубки, в которой есть маленькая дырочка для поступления воздуха. Открытого огня нет, но под тонким слоем пепла есть крошечные искорки, которые продолжают тлеть и могут делать это очень и очень долго, а при необходимости их можно раздуть до живого пламени.