Пока Цзя Сюй провожал, на главу клана напали и смертельно ранили. Вот откуда взялась стража поздним вечером с проверкой комнаты и ранний подъём без всякого объяснения.

— Так не должно было быть, — У-эр сидела у кровати, низко опустив голову. — Глава ветви Цзин не должен был с вами разговаривать. Всего лишь дождаться либо господина Шана, либо господина Цзина.

Разве для Гао Чунцзина существовал указ? Теперь точно некому его сдерживать.

Главным страхом для Гао Чунцзина был глава клана, даже пять старейшин не имели такого веса. А теперь… кто будет сдерживать и контролировать его?

На мгновение Лань И прикрыла глаза. Сейчас все заняты поиском убийцы, похоронами, назначением нового главы клана, ни у кого нет времени разбираться со случившимся. Гао Чунцзин точно отыграется. Будет больно, унизительно, обидно, всё вместе или в разы хуже?

— Барышня Лань, не переживайте, — вскинулась У-эр. — Старейшины уже наказали главу ветви Цзин.

— Как? — поражённо выдохнула Лань И. В голове не укладывалось, чтобы Гао Чунцзин принял наказание в такой ситуации.

«Не из-за меня, — нервно усмехнулась Лань И. — У-эр же сказала, что Гао Чунцзин нарушил приказ. Чей, кстати?»

У-эр придвинулась ближе и зашептала:

— Господин Син стал новым главой клана. Его поддержали все старейшины, господа Цзянь, Цзин, Шан. Даже госпожа Сигэ встала на его сторону.

— Разве не должна была? — прошептала Лань И.

— Госпожа Сигэ не родная мать господину Сину, — ещё тише прошептала У-эр. — Родная мать умерла на вторые сутки после родов, и глава клана тогда принял решение взять в жёны младшую сестру своей умершей жены. Тогда это было лучшее решение. Ведь родной человек лучше, чем со стороны.

Лань И кивнула. А ещё госпожа Сигэ — дочь служанки, ставшая наложницей. Ни у одной из них жизнь в семье мужа и отца не сладка была. А когда госпожа Сигэ вошла в клан Гао, без сомнений её жизни изменилась, но в пять лет Гао Синлун устраивал слёзные представления и кричал на неё, чтобы она не подходила к нему, ведь она ему не мать. Всего одного стояния на коленях перед табличкой матери отбило у маленького Гао Синлуна жедание говорить плохое родной тёте.

— Как бы госпожа Сигэ не старалась поддерживать тёплые отношения с господином Сином, он держал дистанцию, — продолжала У-эр. — Разве госпожа Сигэ не имела права обижаться? Могла же сказать, что молодой господин Син ещё не вырос до главы клана. Но она его поддержала, сказав, что господин Син справится.

Слова У-эр звучали оскорбительно. Все прекрасно знали, каким человеком являлась госпожа Сигэ. Не смотря на тяжёлое детство, где слуги смотрели сверху на неё, старшие наложницы и супруги отца могли ударить, назвать грязным словом, она выросла хорошим человеком, отдавшая всю любовь племяннику.

— Глава ветви Цзин до последнего возражал, но было слишком поздно. К тому моменту господин Син официально стал главой клана.

С таким медлить нельзя. Опоздай они, и у Гао Чунцзина был бы шанс заставить сомневаться Гао Синлуна и самому отказаться от статуса главы клана. Вот тогда-то он бился бы до последнего за статус. Подавить Гао Цзинъяна у него вышло бы в два счёта, Гао Шаньи несовершеннолетний, Гао Вэньцзянь ненадёжный, он же не принял статус главы ветви, когда не стало отца, оставив главе клана полное дозволение управлять ветвью Цзянь.

Теперь главное не дать Гао Синлуну стать марионеткой Гао Чунцзина. Доверчивый, ведомый, он может наделать непоправимых ошибок.

— Стража проверила всё, — У-эр приблизилась ещё ближе. — Никого подозрительного не нашли.

И тогда все подозрения пали на новые лица, что вполне могли оказаться людьми клана Доу, которые жаждали уничтожить главного сильного противника, показав своё могущество.

— Нам, служанкам, было приказано принести вам плащи, незаметно осмотреть руки и привести во двор Тихих слов.

Лань И посмотрела на руки, перевернула ладонями вверх, обратно. Всё как обычно, ничего нового.

— Цзя Сюй задел убийцу мечом.

Разве тогда круг подозреваемых не сужался? Взять всех со свежими ранами и допросить.

— Это не глубокая рана, скорее ушиб или даже возможно перелом. Внешне грязно не будут.

Вот почему им дали написать письма домой.

— Из-за этого вот что вышло, — У-эр со слезами на глазах взглянула на щеку Лань И.

— И как, удалось найти убийцу? — сейчас это куда важнее уродства на лице.

У-эр мотнула головой.

— Ни следа, ни зацепки.

— А как… — Лань И прикусила язык. Нет, нельзя открыто направлять к одному человеку, к которому с первых секунд сложилось плохое отношение. Слишком подозрительно для клана Гао, слишком мало фактов у Лань И, что к убийству причастна Ци Вэньай. Это всего лишь мимолётная мысль.

— У барышни Ци растяжение, но она его получила, когда готовила ужин для господина Цзяня, — с неприязнью скривилась У-эр. — Ещё у барышни Е вернулась старая травма кисти. Барышня Чжу оступилась и повредила кисть.

У всех у них травмы и они получены до нападения. Даже если они под подозрением, парочка проверок — и их снимут.

— Для Вас главное сейчас выздоравливать, — У-эр поднялась, отошла к столу в углу и вернулась с голубой баночкой. — Лекарь Шэн сказал, что это лучшее лекарство.

И почему снова лекарь Шэн? У него что нет, других хлопот, как вертеться вокруг неё?

— Старейшины наказали главу ветви Цзин, — У-эр старалась скрыть радость и облегчение, открывая баночку. — Вы бы только видели его лицо. Я его, конечно, не видела, но поговаривают, главу ветви Цзин таким разгневанным давно не видели.

— Всё к одному, — вздохнула Лань И, мысленно прикидывая, как скоро он доберётся до неё и станет ли преградой для него ветвь Цзянь?

— Старейшины непреклонны были, — У-эр взяла деревянную плоскую палочку с пушистым упругим кончиком. — Глава ветви Цзин пытался заставить старейшин пересмотреть решение, но слово господина Цзяня заставило уже его принять своё наказание.

Не смотря на осторожные прикосновения кисти с лекарством к щеке, Лань И всё равно скривилась и зажмурилась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А меня, — шикнула от боли она, — накажут?

— За что? — от непонимания У-эр даже перестала наносить мазь.

— Я же навредила господину Цзину, — Лань И приоткрыла глаза.

— Разве? — У-эр пожала плечами, обмакнула кисть в мазь и вернулась к щеке.

Под тихое шипение прозвучали слова, заставившие Лань И широко распахнуть глаза:

— Так ему и надо.

У-эр не смотрела на неё, молча и бесстрастно отложила кисть на поднос, закрыла баночку и вернулась к кровати.

— Отдыхайте, сегодня всё равно никто не разгуливает.

В ближайшие три дня так точно свободно по клану не побродить.

— Я принесла нитки, как Вы и просили, — У-эр отошла, открывая вид на шкатулку на столе и поднос с тканями. — Там же вуаль. Я ещё книгу прихватила из библиотеки, если захотите, почитаете.

Не сразу Лань И поняла: вуаль, чтобы прикрыть красоту, оставленную чужой рукой, на лице.

— Отдыхайте, если что-то понадобится, крикнете, я буду во дворе.

Оставшись одна, Лань И с минуту смотрела в потолок, размышляя о том, что дальше только сложнее, темнее, грязнее. Колесо запущенной игры преодолело ровную поверхность и сейчас катилось по плавному склону, набирая скорость. Если не сойти с пути, оно собьёт. То, что его натиск не вынести ей, Лань И понимала и принимала условия схода с дистанции. Если бы не Гао Вэньцзянь, ничего бы не случилось.

Надо придумать, как побыстрее свести Чжу Лие и Гао Вэньцзяня. А если задействовать Гао Шанъи? Не выйдет. Во-первых, Гао Шанъи не глупый, не станет помогать чужому человеку против брата. К тому же он в любовном плане не советник. Во-вторых, Гао Вэньцзянь со своей головой на плечах. Детские игры он сразу увидит. Только хуже станет.

«Сложно, — Лань И прикрыла глаза и подтянула одеяло до подбородка. — Может, показать Гао Вэньцзяню и другим, что я заинтересована в другом? Не станут же меня насильно держать здесь? К тому же Гао Вэньцзяня активно обхаживают Чжу Лие и Ци Вэньай, у него попросту нет времени на меня, как и интереса. Зачем только выбрал?»

На второй день Лань И от скуки вышивала цветы лотоса на вуали. Взглянув с утра на своё отражение и оценив всё оставленную красоту Гао Чунцзином, хотелось надеяться, что наказание состояло в лишении руки.

Щека припухла, а синяк набирал цвет. Правильно, что У-эр принесла вуаль, с лицом Лань И только пугать. Хорошо, что не болело. Мазь действовала быстро, жаль только, что синяк за ночь не сняла.

На протяжении трёх дней утром и вечером приходил молодой лекарь, проверяя состояние Лань И и осматривая щеку. Утешительное «на улучшение идёте» прозвучало вечером третьего дня.

В поднятом настроении Лань И отложила законченную вуаль и взялась за книгу, принесённую У-эр.

«Гао Я Ли Чжи. Сборник снов» — гласили надписи на обложке.

Прочтение историй про перемещения душ из одного мира в другой, перерождение и осмысление прошлого, про всезнание и глухую пустоту не заняло много времени. Лань И прочитала всю книгу, оставшись с непонятными чувствами к ней. И вроде необычно, ново, а вроде знакомо и чего-то не хватило.

Особенно чудно выглядела последняя история про девушку, которая попала в мир, написанный другим человеком. Легла спать, а проснулась в другом мире.

Отложив книгу, Лань И с минуту смотрела на неё и вернулась к вышиванию, решив для себя спросить про автора книги. В клане Гао нет никакой ветви Я, Ли или Чжи. Даже близко их не было. Никогда не существовало.

— Или всё же? — прошептала Лань И, взглянув на тёмно-зелёную обложку.

Не могло же быть простым совпадением? Или могло?

С утра пораньше У-эр хлопотала над Лань И, после убирала комнату. Чтобы ей не мешать, Лань И вышла во двор, сев на ступень, чем заставила У-эр забегать в поисках покрывала.

В итоге: на ступени — покрывало, на плечах — плащ, на лице — вуаль.

Лань И скучающе смотрела на серое небо, подумывая над прогулкой к Земному бессмертному лотосу. За три дня он должно быть подрос.

— У-эр, я спросить хотела, — неожиданно вспомнила Лань И, — откуда книга?

— Какая? — выглянула на улицу У-эр с медным тазом.

— Та, которую ты принесла с нитками.

С мгновение У-эр смотрела в одну точку.

— А, эта. Мне надо её вернуть в библиотеку. Не понравилась? Другую принести?

Лань И пожала плечами.

— У автора фамилия «Гао», а имя — «Я Ли Чжи». В клане есть ещё ветвь? Или была?

У-эр поставила на пол таз и спустилась, чтобы быть лицом к лицу с Лань И, но при этом ниже.

— «Гаоя» — фамилия, а имя — «Личжи». К клану Гао этот человек не имеет отношения, хоть в одной книге, — она задумчиво посмотрела в сторону, вспоминая, — одного старейшины, если я правильно помню, была запись, что Гаоя Личжи был другом одного из основателей клана и даже жил в долине.

— И всё?

У-эр кивнула.

— Только это. Сейчас даже той книги старейшины не найти.

Лань И качнула головой. Друг основателя… Это же столько лет прошло, столько поколений сменилось. Удивительно, как книга сохранилась в таком хорошем качестве.

— Это очень странная книга, — прошептала У-эр. — Я как-то нашла эту книгу и другую часть. Они лежали вместе. В той части очень странные слова использовались.

— Какие? — в тон ей произнесла Лань И.

Долгое молчание У-эр поднимало страх, волнение, раздражение. Ещё немного, и они в единый клубок замотаются и вспыхнут.

— Уже не вспомню, — виновато вымолвила У-эр. — Они слишком сложные и неизвестные. Это… это… как его…

Лань И махнула. Мучения не дадут должных плодов.

— Рисунок, — торжественно выдохнула У-эр.

Приподняв брови, Лань И уже раскрыла рот. Что такого необычного в рисунке?

— Рисунок на светящейся доске с лентами. Или трубками? Не вспомню сейчас. Но то, что это рисунок на светящейся доске — это точно. К рисункам прилагались ещё исписанные облака.

— Исписанные облака? — Лань И подняла голову. Слова У-эр звучали чудно, как истории Гаоя Личжи. Выдумка или правда? Сейчас уже не узнать.