«…Хуа Линь отправила в небо золотисто-розовую стрелу с редкими фиолетовыми линиями».
Некогда глаза цвета сочной травы потемнели на тон, придавая взгляду глубины и взрослой серьёзности.
Во взгляде Син Юя пока не просачивалась обида. Хуа Линь знала, это временно, очень скоро, накопившаяся за годы, горечь с его стороны выплеснется на неё и тогда ничего не останется, как принять её.
— Обычная гора, — буркнула Хуа Линь, переводя взгляд на старину Цзян. — Никаких чертей на ней нет. Если, конечно, ты не про меня говорил.
— Не уходи от разговора, — старина Цзян сложил руки на груди. — Только выкинь нечто похожее, я лично тебя запихаю в свою мастерскую и посажу под замок.
Не сделает. Хуа Линь приподняла уголки губ. Принудительное лишение свободы не для него.
— Оставлю вас, — Чжу Сюй еле заметно склонил голову.
Хуа Линь кивнула.
— Не задерживайтесь, — прошептала она.
— Не надейся, что легко отделалась, — напоследок проговорил старина Цзян. — Старик Лю рвёт и мечет. Примчится и разнесёт тебе здесь всё.
— Не страшно, — усмехнулась Хуа Линь, получая недовольный вздох.
Старина Цзян кивнул Син Юю и покинул их.
Ни один из них не спешил первым начинать разговор. Син Юй даже не подходил.
— Привет? — неуверенно вымолвила Хуа Линь.
Син Юй молчал. Что делать или говорить Хуа Линь не знала, потому стояла на месте и заламывала пальцы рук. Кричать как старина Цзян Син Юй не станет, обдавать холодом тоже, а вот произнести слова полные горькой обиды мог.
— Линь-цзе, — в тишине шёпот Син Юя прозвучал отчётливо. Неосознанно Хуа Линь сжала руки, ожидая следующих слов.
— Я.
Маленький шаг в её сторону.
— Я ждал тебя, — Син Юй делал робкие шаги к Хуа Линь, словно это он провинился, а не она.
— Знаю, — одними губами произнесла Хуа Линь, чувствуя, как волнение кольнуло в сердце.
Син Юй остановился в двух шагах от неё и судорожно выдохнул:
— Наконец ты вернулась.
— Прости…
Тепло чужого тела ударила жаром, а запах цветущей сливы в миг вернул в сад Синхуа в пик цветения деревьев.
Крепкие объятия Син Юя Хуа Линь приняла ступором, который прошёл достаточно быстро, чтобы заключить младшего в ответные объятия.
— Не пропадай больше, — прошептал Син Юй.
Для него это были ужасные времена. Мысли о потери невольно посещали Син Юя, они заставляли его чувствовать себя виноватым и трусливым. Но что мог сделать? Барьер никому не поддавался. Син Юй тоже оказался бессилен против заклинания старшей соученицы. Кроме мучительного ожидания ему ничего другого не оставалось.
— Я в порядке, — на данный момент и не ложь. Правда, чистая правда с утаенными подробностями.
— Вижу, — прошептал Син Юй, не отпуская её из объятий.
— Я тут твоего ученика видела, — дабы не дать неловкости проникнуть к ним, проговорила Хуа Линь. — Ли Гаошуан вырос.
— Не только он, — Син Юй отстранится и сцепил руки.
— Точно, — кивнула Хуа Линь. — Чао Юэ и Ци Цюань больше не дерутся.
— Спасение для Жэнь Луня и Сун Вэня.
Да, с прекращением драк между их учениками у них наступили спокойные времена. Но это до появления новых учеников.
— Точно, — тихо произнесла Хуа Линь, смотря на снег, деревья, калитку, но не на Син Юя.
— Ты правда в порядке?
— Теперь, да, — искренне заверила Хуа Линь.
— Больше не станешь пропадать?
Хуа Линь выдохнула и посмотрела в глаза Син Юя.
— Не планирую.
— Это хорошо, — прошептал Син Юй, расслабляя плечи.
Его обида померкла в глубине так и не поднявшись на поверхность. Чувства счастья и долгожданной встречи сильнее и выше другого. Хуа Линь приподняла уголки губ в слабой улыбке.
— Кстати, — спохватился Син Юй. — Твой попугай в саду Синхуа живёт, а кот порядки наводит в мастерской у старины Цзян.
Хуа Линь рассмеялась, припоминая об этом. Один царствовал в саду над мелкими птицами, другой играл острыми коготками и вредным характером на нервах вспыльчивого старейшины. Они нашли своё место в школе Сяофэн.
За три дня Хуа Линь выслушала много чего интересного от старейшин и соучеников, которые решили: раз она не спускается к ним, так они обязаны сами прийти.
— Никакой ответственности, — бросил старейшина Лю, проведя молчаливый разбор полётов.
— И всё? — изогнула бровь Хуа Линь, сидя во дворе и попивая согревающее вино.
И тогда старейшину Лю прорвало. Он говорил о многом, захватывая все возможные территории тем и аспектов. За пять минут Хуа Линь узнала о трудностях главы школы, о тяжести бремени всех живущих в школе, а самое главное какой до невозможности плохой поступок она совершила.
— Я посмотреть на гору, — старейшина Мэй обмахивалась расписным веером, украдкой разглядывая Хуа Линь. Она пришла чуть ли не следом за только что ушедшим старейшиной Лю.
— И как? — Хуа Линь, подпёрла подбородок кулаком.
Старейшина Мэй сложила веер и рассыпалась в словах о переживаниях всех старших школы Сяофэн и даже упоминала, что отсутствие разговоров на свободные темы с учениками дало слишком много времени им на безделье.
— На бессовестного человека смотришь? — выдохнула Хуа Линь, без всякого энтузиазма смотря на Жэнь Луня, который с прищуром оглядел двор и её.
— Ага.
Его слова Хуа Линь не запомнила, но слова чем-то походили на слова старейшин.
Самые занятые дошли в следующие два дня. Сун Вэнь был краток просто поприветствовал и пожелал не пропадать и хорошо отдыхать. Цзя Минь и Цзинь Янь заглянули последними и тоже не много сказали, они поспешили покинуть гору Е на счастье Хуа Линь, которая еле вытерпела гостей. Всё же такое количество внимания к ней одной слишком много.
Сидя у себя во дворе, Хуа Линь размышляла над возможными заклинаниями, когда до неё долетел обрывок мелодии.
— Тянь Юань? — даже для самой себя произнесла она имя ученицы, что четыре с лишнем «мучала» цинь и мешала ей спать по ночам.
За годы она достигла высокого уровня в игре на цине и прекрасно могла им сражаться.
— Вот так встреча, — усмехнулась Хуа Линь и резко выпрямилась. — Что если…
Что если использовать заклинание шести лучей света, а перед этим заклинание оглушения, оно должно выиграть время для воссоздания лучей. Главное не затягивать с боем, иначе может уйти много сил, в этом случае заклинание шести лучей не применится из-за нехватки духовных сил.
— Надо получше подумать.
Стояла ночь, когда звуки хлопков сотрясли школу Сяофэн.
Хуа Линь медитировала, восстанавливалась, повторяла про себя заклинания, питала Цзиньлянь, плеть, и привыкала к Иньмэй, мечу. Он мог пригодиться в бое против Чжи Лань.
Вздрогнув, Хуа Линь открыла глаза. Глухой хлопок повторился, за ним ещё один.
Поднявшись на ноги и покинув дом, Хуа Линь встала во дворе, видя поднимающийся дым к тёмному небу.
— Какая ты быстрая, — прошептала она.
Сложив на пальцах заклинание, Хуа Линь отправила в небо золотисто-розовую стрелу с редкими фиолетовыми линиями. Мощный хлопок разрезал светом ночное небо, освещая землю слабым свечение. Опадающие точно звёзды шарики заставляли темноту раступаться, уступая дорогу свету.
Очередной хлопок прозвучал громче и мощнее.
Сомнений не осталось: Чжи Лань начала действовать.
Последователей секты Сюэян предостаточно, а их армия так называемых марионеток-мертвецов превышала численность заклинателей в школе Сяофэн. Прятаться на горе Е Хуа Линь не собиралась, потому поспешила покинуть свой двор.
Тихий шум Хуа Линь уловила сразу. Уворачиваясь, она увидела пролетевшую мимом стрелу с чёрным наконечником и чёрно-алым зубовидным оперением. Стрела Сы пролетела и скрылась среди деревьев.
— А вот и ты, — Хуа Линь посмотрел прямо на Сяотин, вкладывающую стрелу для нового выстрела.
— Почему ты не сдохла тогда? — прошипела Сяотин и выпустила стрелу.
— Чтобы поквитаться, — Хуа Линь ушла в сторону и призвала Цзиньлянь. Плеть ударила по руке приятной дрожью.
Не попавшие стрелы Сы птицами возвратились назад под применённой духовной силой Сяотин. Стрелы стремились пронзить тело, но золотая молния отбивала их.
Цзиньлянь обвилась вокруг стрел и раздался треск. Пепел горсткой опал у ног Хуа Линь. В следующий момент плеть выгнулась, и золотая вспышка ударила по груди Сяотин. Та отлетела к ближайшей вишни, рухнула и окрасила снег алым, всплеск духовных сил ударил по меридианом и органам.
Не успевая Хуа Линь и шагу сделать к потерявшей сознание Сяотин, как горячий поток донёсся сбоку. И снова уворачиваясь, заметила ало-пурпурные волны и остриё меча. Заклинание и тканей её одежд не коснулось.
— Давно не виделись, — Хуа Линь приподняла уголок губ.
Чжи Лань усмехнулась и без слов накинулась, нанося новые и новые удары. Уходя от них, Хуа Линь сконцентрировала оглушающую волну на Цзиньлянь и, поймав момент, выбросила плеть. Та щёлкнула в воздухе, не коснулась цели, но направила на неё оглушающую волну. Не ожидавшая подобного, Чжи Лань отступила и зажала одно ухо.
Крутанувшись на месте, обвивая себя золотой плетью, Хуа Линь резко выкинула Цзиньлянь и призвала Иньмэй. Серый меч с неровным лезвием вспыхнул в руке.
Сотни золотых игл ударили в выставленный Чжи Лань щит. Они давили, проникали через применяемую силу в тело, в меридианы. Хватило пары секунд, чтобы Чжи Лань поняла этого. Она направила мощный поток духовную волну, разбивая щит и уничтожая иглы.
Её отвлечение выиграло время для создания заклинания.
Золотой шар (с переливающимися в центре искрами розового и фиолетового) с шестью пылающими лучами вращался в руках Хуа Линь на уровни груди.
Ало-чёрная дымка обволокла меч Чжи Лань. Взмах и ало-чёрная волна бросилась к Хуа Линь. Та разомкнула руки и шар взметнулся вверх, утягивая волну в себя и отбрасывая на Чжи Лань шесть лучей, которые пронзили её насквозь.
Крик обрушился на гору Е.
Слабость ударила по телу. Выставив меч, Хуа Линь рухнула на колени, крепко держась за Иньмэй. От света из шара, от лучей, пронизывающих Чжи Лань и уничтожающих тёмные силы в ней, резало глаза.
Всё стихло вскоре. Меч в руках Чжи Лань упал бесполезной железякой, а она сама рухнула на колени и завалилась на бок, падая в белоснежный ковёр.
Тяжёлое дыхание не заглушало боя совсем рядом. Внизу ученики, учителя, старейшины сражались с последователи тёмного, жестокого метода секты Сюэян, а также с марионетками, некогда людьми, с которыми обошлись нечеловечно, отнимая их волю, разум, душу, жизнь.
Опираясь на меч, Хуа Линь поднялась и подняла на уровни груди руку, собирая на ней силу для барьера. В этот момент раздался треск, вскрик, который оборвался бульканьем.
Сяотин выгнулась в спине, распахнув рот, из которого хлынул красный, горячий поток. Большими глазами она смотрела на небо или скорее перед собой. Тонкая ало-чёрная нить укреплялась, увеличивалась. Она вытягивала силы из тела Сяотин и передавала их хозяйке.
— Глупая, — прошипела Чжи Лань, поднимаясь. — Ты ответишь за всё.
Ало-чёрная нить испарилась, а насыщенная дымка обволокла руки Чжи Лань.