«Алая струйка, «…», превратилась в поток.»

* * *

Восполнив источник тёмной силы, Чжи Лань не просто вернула часть утраченных своих сил, в короткое время исцелила появившиеся и разрастающиеся трещины в меридианах. А вот Хуа Линь вернуть затраченное неоткуда.

Ало-чёрная дымка неслась стремительно, отражаясь в чёрных глазах. Подкинув меч, Хуа Линь направила в него энергию, которую собиралась применить для барьера против Чжи Лань. Меч золотом вспыхнул и в разные стороны расправил щит, приняв на себя первую волну тёмной энергии.

Отбивать атаки Чжи Лань попросту мало сил, да и исходящая от неё сила выжигала землю под ней и кидалась на ближайшие деревья, обугливая, заставляя тех вспыхивая ярким огнём.

Чёрная дымка с алыми языками пламени расстилалась по земле, обходя выставленный Хуа Линь барьер. Алые искры наступали на барьер и с шипением отпрыгивали подальше, чтобы снова вернуться и предпринять попытки разрушения.

Всё больше и больше деревьев пожирал огонь, проникая в глубь сада.

Чжи Лань подняла меч, крутанулась вокруг себя, собирая на кончике лезвия тёмный сгусток, и кинула его в Хуа Линь. Тёмная энергия разбила в дребезги щит, ударила, вырывая из глубин горячий ком, который испачкал губы алым и упал на белую землю.

Хватаясь за ткани на груди, Хуа Линь отступила. Ноги подкашивались, перед глазами плыло, внутренности горели, нос забило дымом.

Алая стрела сорвалась с кончика меча Чжи Лань. Сжав Иньмэй, Хуа Линь подняла его над головой, сделала движение вокруг себя и выставила перед собой. Золотой хрупкий барьер принял на себя стрелу, искрясь розовым под её натиском.

Чжи Лань направила больше сил на стрелу.

Сжав челюсть, Хуа Линь положила дрожащую ладонь на лезвие, сжала и провела вниз. Алый след окрасил серый металл.

Золотые лепестки укрепили щит, количество розовых искр из-под натиска стрелы увеличилось.

Опустив раненую руку, Хуа Линь призвала Цзиньлянь. Плеть теплом отозвалась.

— Давай, милая, — прошептала Хуа Линь.

Тонкая золотая нить погрузилась в снег и поползла к Чжи Лань, совершавшая движения мечом для очередного удара.

Алая вспышка с чёрным дымчатым следом оторвалась от лезвия и устремилась к золотому щиту.

Мириады трещин покрыли щит после столкновения. Особо глубокая трещина виднелась под остриём стрелы, которая, не переставая, давила.

Алая струйка просочилась через губы, стекла по подбородку и скрылась в тени на шее. Хуа Линь тут же поджала губы, не давая крови покинуть тело.

«Что б пробрало эти всплески ци».

По-хорошему, выплюнуть, сесть и уйти в медитацию, которая восстановит тело, но в реальности стоять до конца.

Золотая нить скользнула по тёмным тканям и поползла вверх.

Хуа Линь выдохнула, сосчитала до трёх, резко резанула мечом и ушла в бок. Щит разлетелся на ослепительные осколки, лезвие разрубило стрелу, золотая нить добралась до рёбер, где билось сердце, и шипом вошла в тело Чжи Лань.

Глаза увеличились в злости. Чжи Лань оскалилась и, не обращая внимания на накапливающуюся светлую силу в своей груди, собрала в руке тёмную энергию, отшвыривая её в Хуа Линь. От столь большого и стремительного шара не увернуться. Хуа Линь выставила меч с барьером и всё равно сильный удар выбил из неё алые брызги, жаром ударил по меридианам, сломал рёбра и отбросил назад.

Злое пыхтение, треск погибающих деревьев, звуки сражения смешивались в один единственный звук — звон.

Освещённое золотом и розовым цветом ночное небо расплылось, как и пламя с дымом.

Хуа Линь хватала окровавленными губами воздух и никак не могла его ухватить.

Визг хлыстом ударил. С шумом Хуа Линь втянула воздух и перевернулась на бок, загребая руками снег.

Чжи Лань визжала, шипела, топала то ли крутилась на месте.

Тряхнув головой, Хуа Линь зачерпнула снег, растерла его по лицу и оглянулась. Золотая молния торчала из груди Чжи Лань, которая дёргала её, а вытащить не могла. Сама себе причиняла боль, сама же тем самым выводила себя.

— Думала, всё просто, — тихо и натяжной проговорила Хуа Линь, наблюдая, как Чжи Дань убивала себя. — Скажи спасибо своей прихвостни.

Сяотин подала прекрасную идею со стрелой Сы, которая втягивалась в тело и убивала жизнь. Использовать против них же их заклинание — одна из множества идей, пришедших в часы долгих размышлений.

Благодаря Сяохуа Хуа Линь узнала о старом заклинании Пронизывая жизнь. Сложность в нём заключалась: подгадать момент для вхождения оружия в тело, иначе его легко сбить и уничтожить. Сила заклинания в том, что чем больше сопротивляешься, прикладываешь сил, пытаешься достать оружие, тем крепче и глубже входило оно и сильнее становилось, а это в свою очередь увеличивалась сила уничтожения духовных сил и разрушения тела.

Звонкий крик ударил по ушам, но Хуа Линь не отрывала взгляда от плети, сверкающей золотом с розовыми искрами с переливом в фиолетовый. Цзиньлянь послушно стала нитью, воплотилась в молнию, пронзила сердце предводительницы жестокой секты и набирала обороты по её уничтожению.

Крик нарастал, как и свет от молнии. Чжи Лань вся покрылась бело-золотисто-розовым свечением. Когда смотреть стало слишком болезненно, раздался хлопок, после свист.

Хуа Линь лежала на земле, зажмурив глаза и прикрывшись рукавом. Она не спешила подниматься, не думала бросаться в бой. Это не имело смысла — Чжи Лань превратилась в ничто как человек, пыль среди снега.

Мощный толчок содрогнул землю.

Пошатываясь, Хуа Линь поднялась и тут же согнулась, выплёвывая алый сгусток. Боль сковала грудь, мчась по меридианам. Сконцентрироваться на устранении не выходило, новая волна боли с каждым разом увеличивалась, напрочь снося на своём пути всё.

Хуа Линь рухнула на колени, Иньмэй упал рядом.

Перед глазами плыло, но золотистую молнию в снегу они видели отчётливо, а рядом с ней тёмное вытянутое пятно — Чжи Лань.

Ползком Хуа Линь преодолела пол пути и вытянула руку, хватаясь за Цзиньлянь. Некогда переливающаяся, искрящаяся, сверкающая плеть превратилась в обычную золотую. Духовное оружие уничтожило врага, отдав себя в жертву.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Хуа Линь из последних сил сжала Цзиньлянь, подтаскивая к себе и прижимая к груди.

Мир продолжал гудеть, кричать, сражаться, дышать, жить, но на горе Е приостановился, давая время уйти в забытье и восстановиться.

* * *

Вишнёвые деревья превратились в чёрные угли, снег из белоснежного приобрёл ало-черный цвет, местами подтаяв и явив миру тёмную землю под собой.

Золотисто-розовый ветер пронёсся над садом, туша огонь.

Накрыв Чжи Лань и Сяотин, или точнее то, что от них осталось, прочными барьерами, Хуа Линь покинула гору Е. Золотая плеть в её руке молнией струилась книзу, оставляя волнистый след по снегу.

Неживые люди лежали на земле, придавленные жёлтыми талисманами. Они не подавали признаков жизни, но стоит жёлтой бумажке (на вид простой) испариться с их лбов, как они восстанут и кинутся биться, не зная ни боли, ни усталости.

Обломки камней, некогда статуй или колонн, осколки дерева, части построек, они усыпали землю, которую больше не укрывал чистый снег. Его смешали с пылью, пеплом, гарью, кровью. Школа Сяофэн тонула в бою.

Хуа Линь обходила тела марионеток и последователей секты, с облегчением отмечая отсутствие среди них знакомых лиц и ученических одежд светло-зелёного цвета.

Бой происходил везде. У горы Е лежали тела, дальше ученики школы Сяофэн вместе с Сун Вэнем и Жэнь Лунем отбивались от последователей секты. Им оставалось немного.

Сильно в глаза бросался купол, накрывающий сад Синхуа и двор Синхэ, принадлежащий Син Юю. Переживать о нём не стоило, установленный пять лет назад барьер Хуа Линь, исправно выполнял свои обязанности.

Ближе к воротам и главному залу бои шли страшные. Многоцветные волны, вспышки, стрелы, красные и жёлтые талисманы появлялись со всех сторон.

Хуа Линь приметила Син Юя, который создавал в воздухе мечом фигуры. Они окрепли и вступали в бой.

Совсем рядом с Син Юем сражался Ли Гаошуан. В толпе мелькала макушка Ци Цюаня и лицо Чао Юэ.

Суровое лицо старейшины Лю в другой день вело бы в ступор. Старейшина достойно держал оборону и вытеснял противника как можно дальше от молодых заклинателей.

Старейшина Мэй орудовала веером, чья мощь отбрасывала марионеток далеко. А там в дело шла работа Цзя Минь и Цзинь Янь. Они держали печать, из которой вылетали талисманы и прикреплялись к уже не людям.

Множество молодых испуганных, сосредоточенных, холодно-спокойных, злых, лиц мелькало в гуще. Ученики сражались на равных с учителями и старейшинами.

Плеть разрезала воздух и обрушилась на марионетку, та отлетела и бухнулась на спину. На её лоб тут же материализовался талисман.

Хуа Линь сжала Цзиньлянь и поспешила к воротам. Раз старины Цзян нет ни у главного зала, ни по направлению к горе Е, должно быть, он в стороне ворот.

По пути Хуа Линь отбрасывала марионеток, отбивалась от преследователей секты, но всё не видела ни старины Цзян, ни Чжу Сюя, ни Ан Ханьсюя. Только светло-зелёные одежды в вихре из жёлтых и красных амулетов и тёмных тканей одежд врага.

Хуа Линь вынырнула из потока сражения и с облегчением увидела возвышающегося над злом Чжу Сюя, который пронизывал лютым холодом, исходящим от его меча. В паре метрах от него сражался старина Цзян. Его удары относили марионеток далеко-далеко. Они оставляли после себя чистые коридоры, которые заполнялись вскоре новыми марионетками и последователями секты, и падали на землю, оставаясь лежать под тяжестью амулета.

Знакомое мелькнуло в гуще. Хуа Линь завертела головой, с опозданием замечая подлый меч, нацеленный под ребро. Тонкий, переплетённый из двух лезвий, точно змей, меч с острым кончиком отбил его. Половину лица прикрывала чёрная ткань, но это не помешало Хуа Линь узнать Я Шэня, советника Верховного Владыки Сюэян. Его глаза блеснули золотом под светом парящих освещающих небольших шаров.

Быстро Я Шэнь ушёл в бок, только змееподобный меч рассекал воздух и оставлял фейерверк из алых капель, что тяжестью падали под ноги в грязный снег.

Отделение секты Сюэян произошло четыре года назад, когда Чжи Лань явилась и объявила, что хочет продолжить замысел своего учителя. Верховный Владыка не поддержал, как и Жрица. Они давно разговаривали о полном уходе от жестокой техники и переходе на так называемые гуманные учения. Тогда подвернулся удачный момент.

С того дня существовал клан Сюэян и секта Сюэян. Во главе первых молодой Верховный Владыка с верными людьми, во второй — Чжи Лань с последователями старых устоев и техник.

— Только зря время потратили на плавный переход, — цокнул Я Шэнь на новость о разделении Сюэян. Он вместе с Ан Ханьсюем были главными за устранение массовых «проделок» секты.

Тогда Хуа Линь слабо уловила собственное облегчение. Всё же тогда, когда находилась в теле Сяохуа, она не принимала участие в покушениях на людей, наоборот в спасение. В тех мешочках ничего опасного не лежало, а могло, или точнее, должно было находиться.

Узкое лезвие пролетело рядом с щекой и пронзило марионетку. Хуа Линь обернулась. Ан Ханьсюй перевёл на неё хмурый взгляд и призывом вернул к себе меч. Ему явно было что сказать, но развернувшийся бой не дал и слова произнести.

Хуа Линь нырнула под пронёсшийся над головой меч и бросилась к воротам, точнее, к лестнице, которая вела к школе Сяофэн.

— Куда? — раздался тяжёлый голос старины Цзяна за спиной.

— Сейчас вернусь, — не думая, бросила Хуа Линь, обрушивая на врага удары плетью.

Всё было так, как она и предполагала. Главный последователь Чжи Лань, старый делитель грёз о подчинении мира, стоял у самой лестницы, вскинув руки вверх. От его пальцев щупальцами тянулись чёрные дымчатые нити, которые проникали за высокие стены школы и рассеивались. Старик контролировал марионеток и помогал последователям. Рядом с ним стояли двое последователей, охранявшие его, как сторожевые псы.

«Сколько людей вы загубили, чтобы сейчас вливать огромнейшее количество сил в своих пешек?» — Хуа Линь сжала Цзиньлянь.

Позади раздался мощный хлопок. Горячая волна воздуха ударила в спину, заставляя сделать пару шагов. Хуа Линь обернулась, желая обрубить на корню мрачные мысли. С облегчением выдохнула — затылок Чжу Сюя уничтожил зародыш плохого чувства.

Меч материализовался в руке Хуа Линь.

— Что ж, — выдохнула она.

«У меня не будет другого шанса на жизнь, не будет второго мира на новую жизнь, поэтому, раз вы пришли с боем в мой дом, ждите мощного пинка».

Поднятый остриём к тёмному небу Иньмэй засветился золотистым светом, в котором мелькали искры розового и фиолетового.

Воздух вокруг Хуа Линь загустел. Тяжестью он осел на весь мир, потянув к земле.

Хуа Линь плавно подкинула меч. Иньмэй взмыл, совершил оборот вокруг себя, набирая света и силы, и стремительно направился к старику с псами. Они среагировали сразу, но их щит разлетелся, стоило кончику лезвия коснуться мутной поверхности. Иньмэй пронзил грудь старика, прошёл насквозь и, развернувшись, вернулся к Хуа Линь, пройдя грудь старика ещё раз.

Алая струйка, вытекшая изо рта старика, превратилась в поток. Черные нити оборвались, руки рухнули вдоль тела.

Хуа Линь сжала меч, готовая отбиваться от бросившегося одного из псов к ней. Но тот остановился на четвёртой ступени и очень быстро сложил руки в заклинание и на пару со вторым выбросил руку, с которой сорвался поток духовной силы. Он пронёсся и ударил в золотистый щит, который выдержал удар, но волна толкнула назад.

Перед глазами потемнело, в ушах зародился звон. На задворках сознания Хуа Линь услышала звон, раздавшийся совсем рядом, хлопок и почувствовала мощный удар в спину, ставший последним перед пустой темнотой.