«…между тёмных елей прошла фигура в бесформенном плаще, прижимая к груди маленький свёрток.» * * *

Тёмное беззвёздное небо смотрело на Хуа Линь. Или это она смотрела на него. Чёрный, запахнутый по самое горло ханьфу укрывал от возможных ненужных взглядов, позволяя сливаться с темнотой.

Обсуждение плана прошло мимо Хуа Линь. Она не углублялась в слова главы и соучеников. Вера, что Чжу Сюй передумает, не покидала ни на миг. Ну, куда ей до умелых учителей школы Сяофэн? Смех же. Только под ногами мешаться будет.

Вот и сейчас, стоя у ворот школы, Хуа Линь смотрела на тёмное небо с ненавязчивыми мыслями. Передумает. Или, точнее, передумал. Чжу Сюй точно передумал насчёт неё. Он же не хочет опозорить себя и школу. В чём-то старейшина Лю прав: её надо спрятать на горе Е и не показывать людям. Позволить бродить по территории школы и по праздникам разрешать смотреть на мир за распахнутыми воротами. Не больше.

— Какая глупость, — прошептала Хуа Линь, прикрывая глаза.

Не будь она в столь плачевном положении, точно ушла бы из школы и в жизни не пересекалась с её обитателями. Но у Хуа Линь ни родных, ни знакомых за пределами школы Сяофэн, ни знаний о внешнем мире, ни захудалого домика в глуши. Ничего, что могло бы помочь в первое время.

— Какая тихая ночь, — раздался голос за спиной.

Хуа Линь угукнула.

По плечу похлопали.

— Держи.

Хуа Линь повернула голову, открывая глаза. Старина Цзян протягивал ей мешочек.

— По мелочам.

— Спасибо, — Хуа Линь взяла мешок, и он исчез из вида. Она называла это: спрятать от чужих в потайной безразмерный рукав. Смотреть, что в мешочке, не имело значения, старина Цзян, если сказал «по мелочам», значит, мелочь нужная.

Ночную тишину, воцарившуюся между ними, нарушило ворчание:

— Тьфу, сидят в школе, головы у них туманятся, потом страдают люди. Старика оставил жопу греть и чаёк попивать, а тебя — с сектой разбираться. Глава, — скривился старина Цзян. — Что в голове у этого главы? А если в следующий раз скажет идти и со дна мёртвого озера достать кости бессмертной птицы?

— Будет тебе, — потянулась до хруста в спине Хуа Линь. Охнув, она схватилась за поясницу.

— Не нравится мне это, — нахмурился старина Цзян. — Ох, как не нравится.

Хуа Линь тихо хмыкнула, массируя ноющую поясницу. То, что освоить цингун* будет сложно, она знала, но чтобы сорвать спину, получить множество растяжений и вывихов, точно не могла предположить, когда учитель Лу, прошлый глава, принялся за её обучение и становление на путь совершенствования. (Примечание: Цингун / 轻功/ qīng gōng — способность быстро и легко перемещаться, бег и прыжки за гранью способностей обычного человека.)

— Неспроста секта Сюэян объявилась, не спроста, — качнул головой старина Цзян. — Не ловушка ли это?

— Сходим, проверим, вернёмся и расскажем, — Хуа Линь прислонила ладонь к пояснице, слабое колебание всколыхнуло воздух возле. Тепло проникло под кожу от ладони через ткани. — Меня как бы тоже не радует, но это приказ главы.

— Сам бы сходил, — цокнул старина Цзян. — Отправил младших и сидит в своём кабинете жалобы перекладывает.

Хуа Линь коротко усмехнулась.

— Вот и ответ. Это наказание за многое множество жалоб на меня.

— Дети малые.

— Ладно тебе, — Хуа Линь легко похлопала старину Цзяна по плечу. — Хоть выберусь из школы в ком-то веке. Столько лет уже взаперти сижу.

Тихий смех ни капельку не успокоил старину Цзяна. Как хмурился, так и буравил тёмное небо.

— Будь осторожна, — тихое и серьёзное с толикой скрытого переживания.

— Не волнуйся, вернусь и на несколько дней поселюсь в твоей мастерской, — улыбнулась Хуа Линь. — Сам ещё прогонять будешь.

Все собрались вскоре, через одну чашку чая*. (Примечание: одна чашка чая — 15 минут)

— Глава, — поприветствовала Цзя Минь. — Все в сборе, можем выдвигаться.

— Хорошо, — послышался за спиной тихий голос. — Тогда выдвигаемся.

— Вы с нами? — удивился ученик Сун Вэня, если память не подводила Хуа Линь.

Хуа Линь даже обернулась. Точно, Чжу Сюй пришёл. Действительно он. В простом коричнево-сером ханьфу с перевязанными лентой волосами в хвосте. И не скажешь, что он глава школы. Как украшения и одежда меняют внешнее восприятие.

— Конечно, глава с нами, — прочистила горло Цзинь Янь. — Это важное дело.

Хуа Линь усмехнулась про себя. Насколько важное, что взяли её с собой. Кого смешат, не понятно.

— Аж полегчало, — ученик похлопал себя по груди, глупо улыбнувшись.

— Выдвигаемся, — глава взмахнул рукой, и перед ним материализовался меч.

Только не это. Хуа Линь отвернулась. Как же она не любила полёты на мече. Взлететь и встать на гнущийся бамбук — да пожалуйста, с одной крыши перелететь на другую — будет сделано, пробежать по поверхности воды — ни слова больше. Но полёты на мече — это так не удобно и страшно. А ещё жёсткий ветер постоянно пытается содрать тебя с твоего же меча.

Полёт на мече — это неудобно, страшно, смертельно.

— Добираемся до леса Инь, у кромки ждём всех, — скомандовал глава.

Первые мечи поднялись в воздух.

Хуа Линь дёрнула уголками губ вниз. Хорошая возможность остаться в школе. Ни опасностей, ни косых взглядов. Одни плюсы, как ни крути.

Обернувшись, Хуа Линь сжала руки. Чжу Сюй смотрел на неё. Столкнувшись взглядами, глава протянул руку.

— Я помогу.

— Я лучше останусь, — Хуа Линь не теряла надежды, что Чжу Сюй сдастся, перехочет брать на себя такое неловкое, стыдное.

Чжу Сюй выдохнул через нос.

Сейчас длинную воспитательную беседу проведёт и отправит обратно на гору Е. И все будут счастливы и останутся со здоровыми нервами.

— Мы не зайдëм в город, можешь не переживать.

Хуа Линь нахмурилась. Она успела забыть сказку, сочинённую учителем Лу для других. В город ей нельзя, плохие люди ищут. Да, прошлый глава придумал отличный план. На удивление, рабочий план оказался. До сегодняшнего дня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— От меня нет пользы, — последние аргументы вышли в свет.

— Будет.

— Я мешаться буду.

— Некогда будет.

— Я неудобства доставляю.

— Переживём.

Хуа Линь усмехнулась. Да что с ним не так?! Что задумал? Ударить по голове, уложить в глубокую ямку и присыпать землёй? Коварно, как коварно. От главы школы можно ожидать всего, даже поглаживание по голове не стоит воспринимать за ласку. Ведь эта нежная рука и ударит до темноты в глазах.

— Думать можно и в пути, — Чжу Сюй схватил Хуа Линь за предплечье и дёрнул на себя.

— Нет, — твёрдо возразила Хуа Линь, но её ловко подняли и поставили на увеличившийся в размерах меч. — Сапоги дырявые. Только не это.

Она зажмурилась, уже зная, что ждёт впереди.

Чжу Сюй встал перед ней. Будь он не главой и будь отношения хоть на чуточку лучше, Хуа Линь точно вцепилась бы в него мёртвой хваткой. Ни за что бы не отпустила. Но перед ней глава, с которым отношения никакие. Пришлось дышать через раз, глаза не открывать.

Всеми клеточками тела Хуа Линь ощутила подъëм меча, а когда он скорость набирал — сердце совершало сальто назад, подскочило до горла, ударило там так сильно, что бедные стенки трещинами пошли; упало до желудка, навело там беспорядок, разругалось с кишечником и вернулось на место, стуча так, словно за ним стая голодных, разъярённых волков гналась.

Припомнит ещё. Хуа Линь твердо решила в будущем припомнить Чжу Сюю в трёхкратном размере. Глава как-никак. Ему положено получать много и по заслугам.

Все возможные ругательства, стихи, анекдоты, смешные фразы за время полёта пронеслись в голове. Но это мало отвлекало от реальности. Ночной прохладный ветер оттягивал волосы, казалось, вырвет их с корнями, вот подарок кому-то привит, задувал под одежды, затруднял и без того не частое дыхание. Один дискомфорт, а не полёт. А наличие одного главы впереди не помогало. Хуа Линь даже неприличный текст составила про него. Ощущение, что её, кроме железяки, больше ничего не разделяло от падения, сжимало внутренности в жёсткий кулак.

Снижение Хуа Линь ощутила не сразу, лишь когда скорость уменьшилась. В этот момент все возможные живые и неживые существа с лихвой получили мысленные благодарности.

Едва меч завис на небольшом расстоянии от земли, Хуа Линь распахнула глаза и спрыгнула.

— Земля, — тихо простонала она. Голова шла кругом, но это не остужало радости от перенесённого полёта.

Тёмная в это время суток трава выглядела как самый мягкий и приятный ковёр в мире. Дрожащие руки разгладили одеяние. Нет, больше на меч ни ногой. Пешком, на лошади, в повозке, но не на этом смертоносном орудии.

— Глава.

Хуа Линь отшатнулась. Тёмная фигура Цзя Минь появилась на границе с лесом Инь.

— Идём, — Чжу Сюй двинулся к лесу.

Его приказ явно прозвучал для Хуа Линь, которая недовольно буравила взглядом Цзя Минь. Хоть бы как-то выдала своё присутствие, так ведь можно и до седых волос с заиканием довести.

Мрачный лес Инь с виду, внутри точно не выглядел как парк развлечений. Скрип деревьев пробирал до костей, тишина нагоняла мысли о следящих тенях, которые бросали деревья под тусклым светом луны. В голове мелькали смутные воспоминания просмотренных и прочитанных ужастиков в прошлой жизни. Хуа Линь старалась не вертеть головой, а неотрывно смотреть на спину Чжу Сюя, который шёл плечом к плечу с Цзя Минь. На языке вертелся вопрос, но задать его значило нарушить тишину и привлечь не нужное к себе внимание. Хуа Линь молча размышляла, где остальные люди из их компании? Из шести трое неизвестно, где пропадали. Может и известно, просто Хуа Линь не совсем слушала главу прошлым днём.

Впереди остановились. Хуа Линь наклонилась в бок. Три фигуры стояли под деревьями, сливаясь с темнотой.

Чжу Сюй кивнул. Человек под центральным деревом в ответ кивнул. Тайные знаки. Хуа Линь выпрямилась, сложила руки на груди. Трое под деревьями — Жэнь Лунь, Син Юй и ученик Сунь Вэня, которого оставили за главного на эту ночь вместе с Цзинь Янь.

— Никого не видно, не слышно, — прошептал Жэнь Лунь. Они стояли в тени деревьев последние две минуты, смотря вперёд. Одна Хуа Линь, прислонившись спиной к стволу высокой ели, хмуро смотрела на них. Меньше участия в разработке плана — больше вероятности, что оставят следить за обстановкой. Это на руку. Бежать и прыгать в гущу событий как-то не хотелось.

— Сегодня день поклонения Луне, они внутри, — тихо проговорил Чжу Сюй.

— Ни одного сторожащего вход, — подметила Цзя Минь.

— Поклонение Луне — обряд нового Верховного Владыки или же выбор его. Все внутри, участвуют.

— Нового Владыку, — выплюнул Жэнь Лунь.

Хуа Линь приподняла брови. Холодный тихий голос Чжу Сюя не выдавал его эмоций. Казалось, ему всё равно на происходящее.

— А как глава понял, что сегодня выбор нового главы? — не понятно кому обратился ученик, чьë имя Хуа Линь не помнила.

— Знак, — кивнул Чжу Сюй.

Хуа Линь пригнулась, чтобы увидеть, про какой такой знак глава говорил, но ничего не увидела из-за головы ученика.

— Ничего… особенного не вижу, — как-то тихо и смущённо протянул ученик.

— Куда тебе до главы, — Цзя Минь оттянула паренька от Чжу Сюя.

— А ты думал, они ярко-красным по всему лесу развесят: «Мы выбираем нового главу!»? Не будь дураком, — съязвил Жэнь Лунь. Ученик отступил. Даже не видя его лица, можно смело угадать: смутился. Никто не хочет упасть лицом в грязь перед учителями и уж тем более опозориться перед главой.

— Приступаем, — скомандовал Чжу Сюй. — Вы стойте здесь и смотрите.

Он поочередно посмотрел на ученика и Хуа Линь. Последнюю вполне устраивала перспектива простоять в тени и не находиться в гуще событий, а вот паренёк сник.

— Ни в коем случае не уходите отсюда, пока один из нас не придёт за вами.

— Слушаюсь, глава, — ученик даже головы не смел поднять.

Чжу Сюй перевёл взгляд на Хуа Линь. Та изогнула брови. Нет. Он никогда не дождётся от неё покорности, подчинения, проявления «склонения головы перед сильным».

— Время уходит, — напомнила Хуа Линь. Находиться в мрачном лесу под боком опасной секты — так себе времяпровождение в ночное время. И так вместо обещанного города ей обеспечили перелёт на так себе радужную территорию на опасном виде транспорта.

Расценив её слова за согласие, Чжу Сюй с остальными двинулся вперёд, скрываясь в тени деревьев.

Ученик приподнял голову, посмотрел на Хуа Линь и сразу отвернулся. Та усмехнулась. Один — ученик, другая — шимэй его учителя, и они оба на одном уровне: прятаться в тени, пока взрослые разберутся с плохими.

Время шло, а за ними никто не возвращался. Ученик успел истоптать землю вдоль деревьев, в чьих тенях они скрывались.

— Не мельтеши, голова кругом пошла, — Хуа Линь помассировала висок.

— Где они? — подскочил к ней ученик. — Они должны были накрыть логово занавесью, перекрывающей доступ к силам. Потом нанести заклинания…

Хуа Линь перебила его быструю, местами не понятную речь:

— Старшие сами разберутся.

Ученик с открытым ртом уставился на неё.

— Твоё имя?..

Ученик насупился. Непонятно, из-за того, что его имя не знают, или из-за того, что такое отношения к их заданию. Но высказать недовольство не рискнул. Он открыл рот, но его бесцеремонно заткнули рукой и потянули вниз. Хуа Линь притянула ученика к себе. Их скрывала ель с пушистыми ветвями.

— Чисто, — послышался далёкий мужской голос.

— Доложим Жрице? — второй взрослый мужской грубый голос.

— Передадим. Сегодня всё должно пройти гладко, иначе мы займём место подношения.

Ученик замер, как заяц при виде удава, а Хуа Линь мысленно выругалась и обругала главу с его верными соучениками. Как знала, что спокойно не пройдёт, а так хотелось побыстрее закончить и вернуться на родную гору в мягкую кровать.

— Чисто же.

Голоса приближались.

Хуа Линь хлопнула ученика по плечу и указала двигаться вперёд. Они как раз успеют скрыться, деревья прикроют. Ученик большими глазами уставился на неё и яростно замотал головой.

«Дурень, останемся — нас завалят прямо тут!»

Хуа Линь легонько толкнула ученика вперёд, тот завалился на бок.

— Слышал, поговаривают, что нынче у Жрицы был большой выбор.

Ученик мотнул головой, он останется на месте, как обещал главе. А Хуа Линь махнула и бросилась в бок, за деревья. Она примерно помнила, куда смотрели и куда ушли остальные, и прикинула в уме, что эти двое тоже пойдут в том направлении.

Хуа Линь петляла, пригнувшись, между стройных молодых елей, собирая лицом жалобы в виде уколов хвоинок за беспокойство в столь поздний час.

Деревья закончились внезапно. Тёмная стена нарисовалась перед лицом. Хуа Линь приглянулась. Обычная стена, справа захлёст, за которым расположился прорубленный тёмный проход. Хуа Линь стояла и с недоверием смотрела в темноту. Не пойдёт. Отступила. Развернётся, сделает круг и вернётся на место, где остался ученик. Если ему, конечно, хватило ума спрятаться и не выдать себя.

Треск. Недалеко сломалась ветка.

Через один щелчок пальцами* мимо каменной горной стены между тёмных елей прошла фигура в бесформенном плаще, прижимая к груди маленький свёрток. (Примечание: Один щелчок пальцами — 10 секунд)