«В свете фонарей его глаза отдавали чёрной краской на тёмной поверхности воды». * * *

— Переворачивай. Оно уже сгорело, — Чао Юэ крутился вокруг Ци Цюаня.

— Уйди, — в который раз произнёс Ци Цюань, занимающийся жаркой мяса.

Покачиваясь, Хуа Линь с ленцой поглядывала на вечернее небо.

— Ан Ханьсюй, скажи ему, иначе нам придётся есть чёрную подошву, — громко позвал Чао Юэ.

Ан Ханьсюй находился в доме, что там делал Хуа Линь не знала. Она не заходила в дом, предпочитая свежий воздух и общество развалившегося на поляне коня, который с подобной ей, с ленью, переваривал вечер. Тёплый, хоть и зимний, снежный, он собирался груди и растекался по телу, согревая до кончиков пальцев.

— Ты конь, а не кот или собака, — в шутку причитала Хуа Линь, смотря на то, как конь потёрся мордой о землю.

— Убирай! Горит!

Под вопли, ругательства, громкие возмущения Чао Юэ Ци Цюань жарил мясо, Хуа Линь покачивалась на качелях, а под конец всего и Ан Ханьсюй вышел к ним, поставил на стол тарелки с едой.

— А я говорил, убирай раньше, — дулся Чао Юэ, посматривая то на Ци Цюаня, который принёс из дома кувшин, то на большую тарелку с жаренным мясо, среди которых на вершине лежал один единственный кусок с подгоревшим кончиком.

— Съешь уже его и не жалуйся, — Ли Гаошуан сел напротив него. Он только вернулся из деревни с мешком, который оставил в доме и поспешил к столу.

— Почему я? Он сжёг, пусть отдувается, — Чао Юэ хлопнул по столу.

— Не стучи по столу, — спокойно произнёс Ци Цюань.

Фыркнув, Чао Юэ отвернулся и позвал:

— Госпожа Хуа. Уснула?

Прислонившись головой к качелям, Хуа Линь раздумывала как быть дальше. Ждать, что с неба спуститься добренький небожитель и решит все её проблемы не стоило. У них в небесном царстве своих проблем хватало, то богов крадут, то они пропадают, то всякие девицы в царство демонов перетаскивают, то боги путают понятия и переходят на тёмную сторону. Нет, ждать чуда с неба не стоило ни при каких обстоятельствах. А вот ждать хорошенький ответ от Чжи Лань стоило, а лучше потратить время на подготовку и план как отбиваться от неё.

То, что Чжу Сюй решит дело секты, не стояло под сомнением. Покончит с сошедшими с ума и решившими подчинить мир и даст вздохнуть Сюэян полной грудью. Верховный Владыка у них не кровожадный человек. Вспоминая обряд и то, что показала Сяохуа, Хуа Линь нервно посмеивалась. В голове хоть и уложилось, но всё равно, она могла сказать, что незнающий человек, как и она тогда, вправе был подумать, что детей принесли в жертву. Кто ж мог знать, что эти дети на деле личные стражи Верховного Владыки, те кто в случае чего добровольно отдадут свою жизнь, чтобы его спасти. А девочка на камне — источник силы, источник жизни, источник воздуха — жена его в будущем.

Переживания о Сюэян не для Хуа Линь. Сейчас главное для неё продумать свои действия. На кану как ни как её жизнь.

Прятаться бессмысленно — Чжи Лань найдёт даже под землёй. Надеяться на силу от соучеников и старейшин — нельзя, их задача уничтожить последователей Чжи Лань. Самой ступать в открытый бой — глупо.

В коротком списке всего два пункта: знания и сила.

Годы в неудачной практике и зубрёжки восполнились за четыре года в лесу Ао. Хуа Линь знала многое, видела предостаточно, чтобы быть сильной и в тоже время сомневаться в себе. Знания полученные благодаря Сяохуа, полученная внутренняя сила благодаря телу, впитавшему в себя крупицы кристалла — не внушали уверенность и спокойствие. Хитрость, жажда власти и всемирного подчинения в Чжи Лань сильны, она по головам пройдёт, но получит своё. В Хуа Линь и крох подобных не водилось. Мир во всём мире без возжелавших всемирного подчинения и власти.

Сложна борьба против чистого зла, жажды, питающей само существование.

Без сомнений глупо было кидать вызов Чжи Лань, но без этого ситуация сложилась сложнее, чернее, школы Сяофэн получила мощные удары и потеряла много сил. Нет, так нельзя. Лучше пусть она одна возьмёт самые сильные, полные лютой ненависти удары.

«Заклинание шести лучей света сильное и разрушающее, — вспомнила заклинание, принадлежавшее учителю Лу, Хуа Линь. — Повторить его тяжело. Десятки лет развития духовной силы, годы практики ради одного раза. Ладно, поищу другое».

Заклинание шести лучей света было придумано лично учителем Лу. Его он использовал раз в четыре года, чтобы рассеивать тёмную энергию в лесу Ао. Использовать один раз заклинание, можно забыть о повторном его использование. Слишком много сил израсходует. Создать шесть лучей света не так просто, как звучит. Сам учитель Лу создавал их все шесть один раз за всю свою жизнь. Чаще ему хватало и двух, очень редко когда приходилось создавать три.

Мощное заклинание, сложное и трудное, его использовать только в последней безвыходной ситуации.

Хуа Линь раскрыла глаза, выпрямилась, потянулась и поднялась.

— Где ваша подошва чёрная? — с весёлыми нотками просила она, подходя к столу. — Это?

Хуа Линь подцепила кусочек с подгоревшим кончиком.

— Госпожа Хуа, — Чао Юэ подскочил на месте, попытавшись перехватить кусочек. У него ничего не вышло. — Давайте я его съем, а Вы возьмите другой. Вон сколько сочного, правильной прожарки мяса…

Хуа Линь засунула в рот кусочек целиком и, приняв от Ли Гаошуана белое полотенце, неспеша вытерла пальцы, жуя и правда сочное, таящее во рту мясо.

— Вкусно, — качнула головой она и села рядом с Ли Гаошуанем, напротив Ан Ханьсюя.

Тихий выдох Ци Цюаня позабавил Хуа Линь. Вроде выросли из детей, давно смелые заклинатели, рвущиеся устранять беспокойства и восстанавливать покой людей, а боялись реакции той, что не имела веса в их обществе. Да откуда ему взяться? Даже уважения не должно быть. Откуда? Хуа Линь долгое время двух их четырёх гоняла за наказанием во двор Наказаний, с третьим пила вино, нарушив все рамки приличия, и в итоге осталась в его глазах чёрствой, с четвёртым знакома благодаря его учителю, который точно выловит её и устроит допрос, а потом возможно с облегчением, наконец, выдохнет за сколько лет. Дети выросли, возмужали, а реакции на своё дело ждут с задержанным дыханием, сцепленными в репкой хватке руками.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Тело взрослеет, а внутренний ребёнок продолжает жить».

— А вы есть не собираетесь? — Хуа Линь подцепила палочками мясо. Всё же неприлично лезть в общую тарелку не совсем чистыми руками (она их мыла, как и лицо в медном тазу, принесённом Чао Юэ, когда та отказалась заходить в дом). — На диете? Каждый кусок пищу в определённый час? Вот это подход к тренировкам своего тела. У вас отлично получается. Держать в том же духе.

С секунды стояла тишина, которую смехом нарушала Хуа Линь, его поддержал Чао Юэ. Ученики расслабились и потянулись к палочкам и еде.

Болтливый Чао Юэ, то и дело поддевал Ци Цюаня, который умело отбивался от него парочкой постоянных фраз. Годы практики и двое вечно дерущихся мальчишек превратились в закадычных друзей со своей манерой общения. Ли Гаошуан тихо переговаривался под шум двоих с Ан Ханьсюем, который редко вставлял слова. Хуа Линь не вслушивалась в их разговор. Её щёки побаливали от улыбки на перепалки Чао Юэ и Ци Цюаня, которые как раз спорили о мечах и клинках.

— По мне так меч лучше клинка, — стоял на своём Чао Юэ. — Посуди сам, у клинка всего одна сторона, а у меча две!

— Что меч, что клинок — оружие не для игр, — пожал плечами Ци Цюань.

— А кто говорит о играх? — набирал обороты Чао Юэ. — По-твоему я только играх думаю? Давай я тебе покажу, с какой игривость отношусь к оружию.

— Лучше сходи почитай, — отмахнулся от него Ци Цюань.

Со стуком поставив на стол кулак, Чао Юэ грозно уставился на друга.

— Чао Юэ больше не наливаем, — не смогла упустить момент Хуа Линь, поднося к губам чарку со слабым сливовым вином.

Смешок Ци Цюаня добил Чао Юэ, который сдулся, быстро взглянул на Хуа Линь и отвернулся. Тихо посмеиваясь, та пригубила вино.

На поляне заржал конь, получая возмущённый взгляд от Чао Юэ. Даже конь, получивший свой ужин от Ли Гаошуана, смел смеяться над ним, как показалось в этот момент ему.

— Молча жуй свой овёс с очистками, — буркнул Чао Юэ. — Иначе на котлеты отправлю.

Услышал конь или нет, но он изящно тряхнул гривой и повернулся задом к столу, вызывая смешок у Хуа Линь. И всё же её обманули. Конь ни капельку не воспитанный и послушный.

— Смотри, чтобы он из тебя отбивную не сделал, когда подходить к нему будешь, — усмехнулся Ан Ханьсюй.

В руке Чао Юэ появился меч в фиолетовых ножных с серебристыми узорами. Положив на стол, он поиграл пальцами по нему.

— У меня есть верный товарищ.

— Убери со стола, — со строгостью попросил Ли Гаошуан.

— Никто не посмеет приблизиться ко мне, — уверенно улыбнулся Чао Юэ, погладив с любовью ножны.

Звонкая затрещина обрушилась на его голову. Подавшись вперёд, Чао Юэ быстро выпрямился и возмущённо посмотрел на Ли Гаошуана.

— Что творишь?!

— Убери меч, — сохраняя спокойствие и строгость повторно попросил Ли Гаошуан. — Мы едим.

Раскрыв рот, Чао Юэ тут же его закрыл. Взглядом наткнулся на наблюдающую за ними Хуа Линь, прибывающая в весёлом расположение духа. Молча Чао Юэ провёл в последний раз по ножнам и меч исчез.

— Кстати, конь не твой, — с весёлыми искрами во взгляде Ци Цюань посмотрел на Чао Юэ. — Не тебе его на котлеты отправлять.

— Жуй свою подошву, — огрызнулся по-доброму Чао Юэ, запихнув большой кусок мяса в рот и с яростью зажевав его.

— Не вкусные, — Хуа Линь прошлась пальцами по краю чарки, смотря с прищуром на коня.

— Что? — встрепенулся Ци Цюань. Следом за ним на Хуа Линь с вопросом посмотрели Чао Юэ и Ли Гаошуан.

— Котлеты, — вздохнула Хуа Линь. — Конь слишком вредный. Из такого самые не вкусные котлеты получатся. Только людей травить.

Обернувшись, конь тряхнул гривой и громко фыркнул, выразил своё мнение о котлетах и вредности.

— Да и мясо жесткое, такое ни одни зубы не возьмут, — продолжала Хуа Линь. — Он насколько упрям и безжалостен, что его мясо давно жестким стало.

А конь не соглашался. Громко заржал, ударил копытами по земле и повернулся к столу.

— Да, бессовестное животное, это всё ты, — качнула головой Хуа Линь, поднеся к губам чарку. — Подумай о своём поведение.

Тряхнув гривой, конь развернулся и разлёгся, предварительно отойдя подальше.

— А где Вы его взяли? — Чао Юэ почесал шею.

— В конюшне, — выдохнула Хуа Линь. — Сказали лучший, послушный, смирный, быстрый, податливый. Расхвалили похлеще барышни на выданье. Так и думала, что обманывают. Так и оказалось.

— А зачем взяли? — спросил Ан Ханьсюй.

Хуа Линь пожала плечами.

— Спешили скрыться? — весело прищурился Ан Ханьсюй.

С пару секунд помолчав, Хуа Линь произнесла:

— И что?

Усмехнувшись, Ан Ханьсюй отодвинул от себя пустую чарку.

— Сегодня это было сильно. Очень смело. В открытую выступать против того, кто сильнее — смело.

В свете фонарей его глаза отдавали чёрной краской на тёмной поверхности воды.

Допив вино, Хуа Линь нахмурилась и следующей фразой вогнала всех присутствующих в недоумение:

— Ты назвал меня слабой и глупой?