«Золотое свечение на Цзиньлянь отражалось в тёмных глазах Чжи Лань…» * * *

— Что ты несёшь? — Чжи Лань взяла себя в руки. — Покажите ученика. Давайте в конце концов допросим его.

— Да, что разводить пустые разговоры, лучше узнаем у пострадавшей стороны, — старейшина Ань вздёрнул подбородок.

— Обвиняемой, — поправила Хуа Линь.

— Не доказано, — бросил старейшина Ань.

— Как и невиновность.

Хуа Линь погладили Цзиньлянь.

А-Лай привёл только пришедшего в себя ученика, который озирался и грозно посматривал на собравших, пока не увидел Чжи Лань.

— Учитель, — пискнул жалобно ученик.

— И его избили?! — ахнул старейшина Ань, словно не ожидал подобного.

На ученики не царапины, он даже не сильно помят.

— Всё же школа Сяофэн задумала недоброе! Учеников других школ избивают, обвиняют их в сговоре с убийцами! Да никак вы вздумали выставить всех дурами, а себя верховными!..

— Что ты несёшь? — скривилась Хуа Линь. — Послушал бы себя со стороны. В обморок упал бы.

Старейшина Ань пошёл до конца, он собрался надавить, не дать возможности ни то, что высказать обвинения, даже слова в защиту вставить.

— Рот закрой, невоспитанная девчонка! Тебя уму разуму не научили твои родители, учитель не исправил тебя! Стыд! Позор! Тебя надо спрятать от людей и не выпускать, пока не научишься правильно себя вести! На детей она кидается! У тебя нужно отобрать учеников! Бедные дети каждый день подвергаются жестокому обращению!

Голос старейшины гремел на весь двор Наказания. Если Чжу Сюй мрачнел, Фу Цуй из недоброго взгляда переходил в злость, то Хуа Линь с легкой улыбкой смотрела на старейшины, поглаживая плеть, вокруг которой крепла розовая броня с золотистыми тончайшими линиями.

— Обвинила школу Вэньи в сговоре с безжалостными убийцами?! Может это ты с ними за одно?! Сговорилась свергнуть школы и в плату главой тебя всех школ сделают! Да так и есть! Это тебя надо избить, запереть в клетке и пытать каждый день! Не выпускать, не давать видеть света!..

Розовая плеть обрушалась на старческую щеку, обрывая громовой голос.

Отшатнувшись, старейшина Ань приложил руку к покрасневшей щеке. Сквозь пальцы выступило алое.

— Во-первых, не ори, — Хуа Линь прошлась ладонью по плети. — Во-вторых, у меня нет родителей. А вот у тебя они были, и что? Тебя они научили манерам?

Старейшина Ань отнял руку и поднёс к глазам.

— В-третьих, мой учитель дал мне всё необходимое, а твой даже имени твоего не мог вспомнить без подсказок, — спокойный с опасными весёлыми нотками голос Хуа Линь вбивал кол надвигающегося разрушения. — В-четвёртых, спрятать от люде? Ничего ты не знаешь обо мне.

Она добровольно упрятала себя на гору Е. Ни жалобы, одно удовольствие.

— В-пятых, у меня нет учеников. Раз ты затронул эти темы стоит перевести их на тебя.

Старейшина Ань большими глазами смотрел на руку, которая всё трогала ужасную, рванную, кровоточащую рану.

— Я не уважительна — не отрицаю. Мои ошибку ничто по сравнению с твоими грехами.

— Ты хоть знаешь… — голос старейшины дрожал.

— Из нас двоих каждодневных пыток и издевательств заслужил ты.

Старейшина Ань разъярённо ткнул в Хуа Линь окровавленным пальцем. Его губы дрожали от переизбытка эмоции.

Хуа Линь встряхнула Цзиньлянь, старейшина Ань дёрнулся назад, ученики школы Вэньи крупно вздрогнули, Чжи Лань отступила на большой шаг в сторону.

— Она же была твоей ученицей, — плеть в руках Хуа Линь потрескивала.

Старик за мгновение заледенел.

— Как ты мог…

— А! — старейшина Ань собрал в ладони силы. С ног его сбило очень бледно-голубая энергия, заставляя с громким глухим ударом упасть на колени и прижать ладони к полу, их сковала сила Чжу Сюя.

— … возжелать своё ученицу? — договорила Хуа Линь.

В комнате повисла гробовая тишина.

— Учитель — второй отец, — Хуа Линь смотрела на старейшину Ань с призрением. Старик вскинул голову люто смотря на неё.

— Разве это может быть правдой? — шокировано прошептала Чжи Лань, прикрывая рот. Ей никакого дела не было до грехов, сломанных судьбах и жизнях. Она не могла пойти на дно. Только не она.

— Ты сломал жизнь, заставил оборвать её.

— Не правда, — прошептала Чжи Лань.

Старейшина рыкнул и выкрикнул:

— Откуда ты это знаешь?! Лу узнал и рассказал?!

Взгляд Хуа Линь похолодел.

— Старик, любящий юных девочек, тыкает в не проявление неуважения.

— Откуда тебе знать! — спохватился старейшина Ань. — Неправда! Ты!.. Ты пытаешься запутать, переложить вину!..

— Какое ничтожество, — мотнула головой Хуа Линь.

Сяохуа удалось узнать мучащее старейшину Ань. Сны, отдалённо напоминающие голоса, похожие черты лица — тень ушедшей ученицы преследовала виновного. Даже мысли, что он не виноват, не спасали.

— Ты уводишь от себя подозрения!

— За мной ни одного греха в отличие от тебя, — Хуа Линь большом пальцем погладила Цзиньлянь.

Старейшина Ань упёр в неё полный ненависти взгляд покрасневших глаз.

— Думаешь, раз ученица Лу, так всё будет с рук сходить? За всё ответишь, за всё, — цедил он.

— Кто за тебя заступиться? Школа Ань? Так стоит им отправить письмо о том, как погибла твоя лучшая ученица, тебя и на порог школы не пустят, глава публично разорвёт с тобой отношения. Или школа Вэньи заступиться за тебя?

Хуа Линь перевела со старейшины Ань на Чжи Лань взгляд.

— А ты спросил у главы Чжи, согласна ли она свою голову положить рядом с твоей?

— Сдохнешь! — выкрикнул старейшина Ань.

Хуа Линь изогнула губы в усмешке. Уже.

— И кто вспомнит о тебе?! Что ты сделала такого?! Ты никто! Вздумала повесить на меня преступление, подставить школу Вэньи и чистенькой выйти?! Мечтай!

— Чтобы помнили, достаточно просто быть, — наклонилась Хуа Линь, смотря насмешливо в налитые кровью глаза.

— Да я тебя!..

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Довольно, — оборвал старейшину Ань ледяной голос. — Фу Цуй, отправь письмо к главе школы Ань.

Фу Цуй кивнул и взмахнул рукой. На столе появился лист, над которым запорхала кисть.

— Старейшина Ань, заключён под стражу, до ответа главы школы Ань он пробудет во дворе Наказаний.

— Ты глава! Поверил сказкам этой умалишенной?! Ты не достоит занимать!..

Порыв бедно-голубой энергии оборвал старейшину и отправил его в клетку, в которой до этого сидел ученик школы Вэньи.

— А теперь перейдём к главному вопросу, — Чжу Сюй перевёл взгляд на Чжи Лань, после на ученика, пойманного у горы Е. Колени того дрожали, того гляди не выдержат. — Откуда это?

Указал на поднос, который Фу Цуй поставил на стол ещё в начале раскрытия преступления старейшины Ань.

Ученик быстро-быстро замотал головой.

— Не моё, — голос его дрожал в десятки раз хуже колен и рук вместе взятых.

— Если хорошо подумать? — Фу Цуй скрестил руки на груди.

Ученик вскинул голову в сторону Чжи Лань, смотря с мольбой.

— Не стоит давить на него, — взяла себя в руки Чжи Лань.

— Ничего себя, — усмехнулась Хуа Линь. — Спросили — давите, угрожаете. С вашей стороны сыплются грязные слова и угрозы — защита.

— Я… я… я ничего не знаю! — закричал ученик, закрывая лицо руками. Не прошло и пяти секунд, как он закашлялся, схватился за горло и опустился на колени.

А-Лай схватил его за руку, отнимая её от горла. Фу Цуй вместе с Чжу Сюем направили в него энергию.

Уловив быстрый взгляд Чжи Лань в сторону ученика рядом с собой, Хуа Линь вскинула руку с Цзиньлянь. Плеть обвилась вокруг занесённой ко рту руки ученика.

— Ни так быстро, — Хуа Линь дёрнула плетью.

Охнув, ученик шагнул вперёд.

— Не трогай его! — повысила голос Чжи Лань. — Полнейший беспредел. Так школа Сяофэн дружеские отношения налаживает? Теперь ясно, почему до этого дня у вас ни с одной школой тесных отношений не наблюдалось.

Ало-черно-пурпурная дымка обвила её руку. В следующий миг она острым мечом обрушилась на крепкую, натянутую плеть. Хуа Линь дёрнула Цзиньлянь, заставляя ученика проследовать к ней. Меч замер над головой ученика.

«Давай же».

— Отпусти его, — мрак сгущался.

— Уберите оружие, — Чжу Сюй сделал шаг к ним.

Фу Цуй отправил духовное послание для Цзинь Янь о помощи лекарей.

— Вы первые начали, глава Чжу. Ваша шимэй устроила по истине не забываемый подарок.

Чжи Лань развернула меч ребром в сторону и стремительно направил его к Хуа Линь. Не растерявшись, та пустила волну по плети, отталкивая ученика к стене и, крутанувшись, ушла ближе к двери. Попутно хлестнула по бедру Чжи Лань.

— Слабовато, Чжи, — усмехнулась Хуа Линь, замечая движение со стороны Чжу Сюя.

«Только не ты».

Хуа Линь обрушила на Чжи Лань поток энергии и хлëсткий удар Цзиньлянь.

Следом за ней на улицу вылетела Чжи Лань, разрезая воздух ало-пурпурными лезвиями. Вокруг закружившейся Хуа Линь вихрем обвилась плеть. Она отразила удары Чжи Лань, которая посылала всё новые и новые. Заходя в последний круг, Хуа Линь пустила по Цзиньлянь заклинание рассеивания. О нём она только слышала, учитель Лу не стал в своё время её осложнять учением трудного заклинания школы Сяофэн. В идеале его знали старейшины, Чжу Сюй и Жэнь Лунь. Теперь благодаря Сяохуа его наизусть знала и Хуа Линь.

Чистый ярко-золотой поток энергии обволок плеть. Хуа Линь замерла, выкидывая плеть вперёд. Громкий щелчок сбил с конька дома Наказаний нападавший снег. Ярко-золотой порыв ударил в Чжи Лань, разбивая на мириады осколков выставленную ею защиту. Отлетев и с трудом перенеся вес вперёд, Чжи Лань упала на колени и выплюнула алый сгусток на белоснежное покрывало перед собой.

Золотое свечение на Цзиньлянь отражалось в тёмных глазах Чжи Лань, на её лежащем в сторонке мече, в тëмно-серых глазах Чжу Сюя, который крепко сжимал рукоять длинного, широкого меч с чёрным лезвием.

— Ты… — только Чжи Лань открыла рот, из него хлынула алая струйка.

— Не переживай, не умрëшь, — плеть в руке Хуа Линь на глазах растворилась в воздухе.

«К великому сожалению, сейчас не умрёшь».

— Просто в ближайшие дни не сможешь пользоваться духовыми силами. Так скажем, отдых.

Взгляд Чжи Лань кричал о том, что, она думала. Она обязательно отомстит, за сорванный план, за унижения, за проигранный бой, за высокомерие в её сторону. Обязательно, все силы приложить лишь бы уничтожить ту, что стояла и смотрела с высока на неё.

Хуа Линь сложила руки за спиной и подняла подборок.

— Стоит признать поражение, Чжи.

Всё равно оно неизбежно.