«Множество золотисто-розовых пылинок поднялось в воздух». * * *

Колкое желание доказать, что лучше, — оно губительно, как для собственной души, так и для других людей.

Хуа Линь в этом убедилась, после впитывания знаний Сяохуа. Они оби стал жертвой подобного человека. И вроде ничего плохого не делали, ни слова плохого не сказали, а произошло не возвратное, не обратимое.

На пути попадались ученики. Они шумными стайками шли к главному залу. Хуа Линь не торопилась, к тому же ей необходимо было заглянуть в одно важное место.

Пахло хвоей. Запах долетел намного раньше, чем Хуа Линь приблизилась к хвойным деревьям. Одинокий слабый порыв ветра услужливо донёс его.

Высокие ели темнели на белом фоне, лёгкие белоснежные покрывала кусочками лежали на пушистых лапах.

Хуа Линь пробиралась сквозь снег. Использовать внутренние силы, заклинания не стала. Здесь тихо и спокойно для такого.

Знакомая лестница тонула в снежном одеяле. Хуа Линь остановилась у неё. Слабая улыбка коснулась её губ.

Тот, кто не принадлежал этому миру, тот кто тосковал по родным местам и людям, вернулся домой. Хао Фан возвратился к своему сердцу.

— Долгие годы жизни с тяжелым камнем вместо сердца наконец закончились, — Хуа Линь смотрела на виднеющиеся темно-изумрудные верхушки. — Ты вернулся к своему сердце. Хао Фан, ты наконец дома.

Так правильно. Так на душе тепло и приятно. Хуа Линь с нежностью смотрела на изумрудный лес. Далёкий край — часть её жизни, маленькая, до, казалось, незначительных дней. Но в ней свет и чистота, смысл и переосмысление.

— Жизнь, — выдохнула Хуа Линь.

Донеслись ругательства. Широкоплечий, чуть косолапый, высокий ученик в серо-бледно-желтом одеяние грозно топал по направлению к ней. Хуа Линь нахмурилась и недовольно выдохнула.

Самые лучшие места для тайников, укрытия правды, сокрытия темного и запретного — места, где не бывают, бывают только узкий круг людей или только определённые личности.

В школе Сяофэн такими местами посчитали гору Е и отдалённый участок хвойного леса, в котором разместился Далёкий край. Если первое место изначально шло на картах, планированиях, они конечно многие уже исчезли из мира, то второе — просто лес по картам, Далёкий край — место появившиеся следом за Хао Фаном, оно не имело за собой тайн, источников.

Трогать то, что навсегда замерло в светлом моменте — не дозволительно.

На Далёком крае барьер, защита от возможных воздействий. Прошлый глава Лу установил его, чтобы обезопасить Хао Фана. Учитель Лу опасался, что могут узнать о новом человеке и заходят всеми силами вытащить знания путешествия между мирами. Нет возможности использовать силы — нет и шанса заполучить желаемое.

— Что встала? Не видишь я иду, — недовольно прикрикнул ученик.

— Это запретная зона, — холодным спокойствием звучал голос Хуа Линь. — Сюда посторонним нельзя.

— Мне можно я свой, — парень нагло пошёл на таран.

Хуа Линь отошла с пути и приподняла брови, скептически смотря на ученика, который с злорадной улыбкой прошёл мимо. Очень скоро непонимание отразилось на его лице. Только что поднимал и опускал ногу на ступень, как оказался в метрах трёх от лестницы.

При отсутствии хозяина, при разрыве связи с Далёким краем ещё один барьер активировался. Посторонним не проскочить на отдалённую, закрытую от чужих глаз землю.

По мимо Хао Фана в Далёкий край могли подняться Сяохуа, которая смогла стать маленькой значимой частичкой в жизни Хао Фана. Ещё мог подняться глава, Чжу Сюй, но пройти изумрудную изгородь для него стало бы проблематично, а вот подойти слишком близко к дому уже не смог.

— Что за нафиг? Твоих рук дело?! — ткнул ученик в Хуа Линь.

— Запретная часть, — как ни в чём не бывало сказала Хуа Линь.

Ответ не удовлетворил ученика. Он из раза в раз бежал к лестнице и всё так же возвращался назад. На десятый раз, тяжело душа, ученик походил на измотанного быка.

— Да я, — громко сглотнул он. — Я… Всё равно…

— Не трать силы, возвращайся, — Хуа Линь заложила руки за спину и медленно зашагала прочь.

— Ага, разбежался, — огрызнулся ученик. — Ты кто такая, чтобы я тебя слушался?

— Возвращайся к своей госпоже, — Хуа Линь остановилась в паре шагах от него. — И проси наказание за пренебрежение правилами.

— Слышь, — грозно двинулся на неё ученик. Золотая молния с лёгким розовым свечением ударила по ноге. Со вскриком ученик рухнул на одно колено. — Ты хоть знаешь чей я ученик?!

— О, — Хуа Линь ударила подушечкой пальца по рукоятке Цзиньлянь. Золотая плеть скрутилась и легла в ладонь. — Могу сказать, чей ты ученик.

Ученик растирал место удара и зло сверкал глазами в её сторону.

— Плохой ученик дерьмового учителя. Оба ничтожны, недостойные приличного общества.

Красная тряпка окончательно раздраконила быка.

Ученик взревел, призвал меч и с криком кинулся на Хуа Линь. Сжимая рукоять двумя руками, он наносил яростные атаки, которые всё не приближались к цели.

Хуа Линь кружила в шаге от разъярённого ученика. Нарушение правил несёт за собой наказание. И чем тяжелее, тем серьёзнее последствия.

Кончик меча разрезал воздух у живота. Оттолкнувшись назад, Хуа Линь взмахнула Цзиньлянь. Сквозь золото плети просочилось яркое розовое свечение. Она обрушилась на голову ученика. Без сознания среди снега он выглядел безобидно и не уместно. А вот в клетке рядом с точно таким же неудачником самое то. Но на него другие планы. Этот ученик создаст трудную ситуацию, которая даст мощный пинок для всех.

Хуа Линь направлялась к залу Цинтянь. Там уже должны собраться ожидающие главного представления.

— Это лучшие ученики школы Вэньи, — громкий старческий голос доносился за далеко до главного зала.

Хуа Линь хмыкнула. Лучшие ребятки с промытыми мозгами. Они уверены, что их глава пытается спасти мир от плохих людей, избавить человечество от болезней и воин. И вроде есть в планах Чжи Лань отдалённое во благо людей, ведь подчинив их разум ни воин, ни болезней ярко наблюдаться не будут. Как гениально поднесена информация.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Они будущее! — ликовал старик.

Представить лицо старейшины Лю для Хуа Линь не проблема. Старик, конечно, держался, не выказывал прилюдно своих мыслей. Но лицо его должно быть выражало граммы эмоций.

В этом случае и другие старейшины и учителя с главой должно быть разделяли на всех одни и те же мысли.

Учеников много, каждый в своём хорош. Не известно кто, где и как засияет.

— Без сомнений, — рассмеялся старик. — Ученики других школ тоже хороши. Они тоже что-то да знают и могут. Все молодцы, молодцы. Продолжайте в том же духе. И тогда вами будут гордиться учителя.

Хуа Линь усмехнулась. То, что она делала точно вызвало бы тихий ужас у учителя Лу, и может капельку гордости, среди бескрайнего океана. Он бы не одобрил и, не спрашивая, вышел вперёд, чтобы разрешить ситуацию. С учителем куда проще.

Позади раздались быстрые шаги. Хуа Линь обернулась.

— Всё же решил прийти.

— Фейерверк не каждый день запускают, — пожал плечами А-Лай.

Издалека видно было кучки учеников, разделённой на две «полосы». По одну сторону школа Сяофэн, по другую Вэньи, Ань и Цаньлань. Между ними своего рода площадка. Впереди учителя и старейшины перед ними Чжу Сюй, Чжи Лань, старейшина в кофейном одеяние и высокий мужчина тридцати лет — Хун Е — глава школы Ань.

— Как много, — скривился А-Лай.

— Не обязательно подходить, — Хуа Линь обернулась на ходу, посмотрела в две разные стороны и вернулась лицом к залу.

— Точно?

Хуа Линь кивнула. Воспользовавшись чужой задумкой, она переделала под себя.

— Немного и начнётся.

А-Лай подсобрался.

— Нам очень понравилось у вас, глава Чжу, — заговорила Чжи Лань. — Мы с главой Хун и старейшиной Ань преподнесли свои подарки, таланты. Нам безумно интересно, чем удивите вы нас. Конечно, духовный водопад с фиолетовой водой необычно, и мы благодарны за вручение этой живительной воды. Интересно, будет ещё что-то?

Хуа Линь призвала Цзиньлянь.

— Жадные, — позади раздался голос Фу Цуя.

— Наглые, — согласился А-Лай.

До того, как к нему обратились, Чжу Сюй смотрел вперёд. Его взгляд Хуа Линь ощущала чётко.

— Уверенные, — забросила в копилку она.

Сквозь серые облака пробился луч солнца. Снежинки весело заискрились под светом.

— Что-то сейчас пойдёт не по плану, — догадался А-Лай.

— Какой же главы и старейшина жаждут получить подарок? — Чжу Сюй посмотрел на Чжи Лань.

— Больше ничего не будет? Как так? — удивилась Чжи Лань.

Хуа Линь усмехнулась. С руки сорвались розовые искры. Они летели в два разных конца, распуская пушистый хвост искорок.

— А как же завершающая часть? Перед застольем.

Короткое молчание полное серьёзности Чжу Сюя и притворного удивления и неловкости Чжи Лань.

— Думаю мы ошиблись, ослышались, — разочарованно поджал губы старейшина Ань.

— Они обвиняют нас в плохом гостеприимстве? — А-Лай недовольно вскинул брови.

— Навевают мрачные тучи, — прошептала Хуа Линь.

— Портят впечатление, — кивнул Фу Цуй.

— Глава что-то сделает? — А-Лай посмотрел на своего учителя и Хуа Линь, которая еле заметно улыбалась.

Крупные снежинки оседали на одежде, на волосах.

— Разве ты не приложил к спасению руку? — Хуа Линь взглянула на него. А-Лай вопрошающе посмотрел на Фу Цуя и сразу вспомнил. Взяв себя в руки, буркнул:

— Фейерверк скоро?

Хуа Линь на шумном выдохе развернулась и подняла лицо к небу.

— Уже.

А-Лай бегло осмотрел её и устремил нетерпеливый взгляд на небо.

— Извините, глава Чжу, мы и правда напутали, думали школа Сяофэн нас удивит до потери речи, — в голосе Чжи Лань слышалось фальшивое извинение. Для неё её план начинал осуществляться.

— Раз так, — громко заговорил старейшина Ань и осёкся. — Что это?

Удивлённые возгласы посыпались со всех сторон.

— Бабочки?

— Бабочки зимой?

— Смотрите цветы!

— Это огоньки?

— Звёзды, — выдохнула знающая старейшина Мэй, складывая веер и с интересом смотря на сверкающих переливающим пурпуром бабочек, кружащихся над розово-золотыми цветами, что оседали вместе со снегом и рассыпались на множество искорок. Золотистые «шарики» ударялись о лепестки цветов, сбивались порывом крыльев бабочек и танцевали вместе с пушистыми снежинка.

Восторженные возгласы, смех и гомон учеников отодвинул старших и их разговоры. Множество рук тянулись потрогать цветы, прикоснуться к звёздам, поймать бабочек. Но соприкоснувшись с тёплой кожей рук цветы разлетались на лепестки, а они бесшумно взрывались и осыпались искрами, бабочки осыпались крохотной пыльцой, что скользила по коже и терялась в снегу. До звёзд руки не дотягивались, они проворно уходили от препятствия, кружа в причудливом танце со снежинками.

— Что это, глава Чжу? — поражённая Чжи Лань резко развернулась к Чжу Сюя, который с легким прищуром всматривался вдаль.

— Красота, — вздохнул старейшина Ань.

— Чудо, — молчавший всё это время, Хун Е рассматривал творящееся.

— Разве, — Чжу Сюй перевёл на Чжи Лань морозный взгляд, — вы не ждали особенного подарка?

Чжи Лань приоткрыла рот, но так ничего не сказала.

Множество золотисто-розовых пылинок поднялось в воздух.

Надежда вспыхнула в глазах Чжи Лань. Но разлетелась на осколки вместе с ярим, красочным взрывом.

Небо окрасилось множеством цветов и оттенков. Фиолетовые искры переходили в розовые, золото окрашивалось сочной зеленью. Искры взрывались то там, то тут. С оглушительной волной на небе вспыхнули переливающиеся волны, они весело огибали падающие с неба искры, оставляя после себя след — лепестки. Они закручивались вихрем и лопались в яркие цветы, что охватывались огнём и падали звёздами к пушистому белоснежному ковру.

Золотая молния стрелой пронзила небо, распустила разряды, охватывая потрескиванием звёзды и, стремглой промчавшись, ласково, подобно котёнку, прильнула в изящную руку.

Хуа Линь сжала Цзиньлянь.