«Чёрный ханьфу». * * *

Важное событие — новый Верховный Владыка. Столько лет подготовки и наконец этот день настал.

Ан Ханьсюй в сотый раз бросил мрачный взгляд на решётку. Посадили, как пса какого-то бешеного, в клетку. Всего лишь хотел присутствовать в такой важный момент с шисюном. Никакой угрозы. Тихо и незаметно понаблюдал и поддержал. А они взяли и посадили за решётку.

Пнув от досады воздух, Ан Ханьсюй плюхнулся на постеленное сено в углу. Два года бок о бок, а его отогнали, не дали присутствовать, словно он способен помешать. Да даже стража в такой момент заняты важным. Один он прохлаждался в камере.

— … — втянул воздух и ударился затылком о стену.

Тогда… Старик не обманул, стало легче. Началось с того, что Ан Ханьсюя присмотрела и забрала к себе Жрица. Ему не пришлось проводит снова дни на пролёт с Сяотин и Я Шэнем. Липкое мерзкое чувство, они видели, что он делал, выводило из себя.

Ан Ханьсюй видел их, сталкивался, но ни один из них не проявлял внимания. Первая кого увидел из новых соучеников — Сяохуа. Она долго и пристально всматривалась в него, после улыбнулась и махнула ему. В Ан Ханьсюе зародилось сомнение, граничащее с подозрением: Сяохуа знала обо всём, знала, через что прошёл он. Сближаться не стал, а Сяохуа не настаивала. Между ними проскальзывали короткие разговоры.

Новые знакомые, соученики, оказались лёгкими в понимание. Не приходилось продумывать каждое слово и бояться подставного удара.

Не прошёл месяц как между разговорами Ан Ханьсюй узнал: старик, притащивший его в мир тёмной практики, умер. Он испытал облегчение и долю радости. Старик той ещё мразью был. Оказалось, он придерживался старой техники выбора учеников. От техники отходили, оставляя в канувшем прошлом. Но последовали её оставались по сей день. Старик имел вес в обществе, потому ему никто не перечил и не выступал против него или его методов.

Короткие разговоры с Сяохуа оборвались. Оказалось, она попала в Сюэян не через отборы, жестокие техники выбора. Её нашла одна из стражниц Сюэян. Новорождённую девочку бросили в лесу, оставив лишь записку. О содержимом Ан Ханьсюй не знал, задушил вопрос на поступи озвучивания, а после уже и приветствия между ними не звучали. Ан Ханьсюй чувствовал себя грязным, даже слова, вылетающие из его рта, походили брызгам грязи. Он не имел права общаться с чистым человеком.

Ан Ханьсюй углубился в учение. Больше не было времени на глупые переживания. Только цель стать лучше.

— Чтоб тебя, — выдохнул сквозь плотно сжатые зубы Ан Ханьсюй. Он мог лишь предполагать, что обряд с минуту на минуты должен начаться. От этого настроение падало на всевозможные глубины, умудряясь их пробивать.

Из тёмного угла блестели лишь глаза, на них падал свет свечи на стене.

Быстрые, лёгкие шаги Ан Ханьсюй услышал до того, как их обладатель завернул.

— Ан Ханьсюй, — к решётке прильнула худощавая высокая фигура. Тонкие бледные пальцы обхватили железные прутья, что казались больше пальцем.

— Сяотин, — Ан Ханьсюй поднялся и подошёл к решётке. — Что ты здесь делаешь?

В ряды его «знакомых» зачесалась Сяотин. Ан Ханьсюй не сказался бы, что они стали хорошими друзьями, скорее напарниками по учёбе на короткий период, который дал просвет в их общение.

— Ан Ханьсюй, — Сяотин выудила из рукава длинный белый ключ.

— Откуда он у тебя? — с радостью в глазах Ан Ханьсюй следил, как ключ скрылся в замке. Духовный замок не так просто взломать. А на камерах Сюэян почти не реально. Особый ключ к каждой камере, который хранился у разных стражников.

— Чужие здесь, — Сяотин открыла дверцу камеры. — Заклинатели.

— Как? — выскочил из камеры Ан Ханьсюй. Тонкие пальцы обхватили серую ткань его рукава.

— Жрица сказала, уходить нам.

Ан Ханьсюй вырвал рукав. Как он мог бросить и бежать? Как главный советник Верховного Владыки может бросить и как последний трус уносить ноги? Не бывать этому! Он не ничтожная тварь, спасающая свою шкуры, бросив своих.

Брат Гу всегда был рядом на протяжение двух лет. Сначала незаметно, потом настойчивее. Ан Ханьсюй привык к нему. Даже не знал, что брат Гу должен стать Верховным Владыкой, а когда узнал, одобрительно посматривал на Жрицу. Она смогла разглядеть в брате Гу твёрдость в решениях, настойчивость и самое главное не утерянную мягкость.

— Верховный Владыка просил передать, — догнал голос Сяотин Ан Ханьсюя, который сорвался с места. — Не выдать себя важно, встречи ждать не долго.

«Встретившись единожды, будь уверен, жизнь снова вас сведёт на одну дорогу. А там всё в твоих руках».

— Уходим, — недовольно выдохнул Ан Ханьсюй.

Схватив Сяотин за скрытое под тканями ханьфу тонкое запястье, он быстро зашагал к одному из девяти тайных выходов. Ан Ханьсюй планировал покинуть Алый дом через ближайший проход, но Сяотин потянула его в противоположную сторону.

— Нельзя туда.

Сжав челюсть, Ан Ханьсюй перешёл на бег за Сяотин. Поворот за поворотом. Темнота сгущалась. Глаза Ан Ханьсюя видели превосходно, Сяотин же приходилось на память бежала, ускоряясь.

Поворот. Полоска света. Наконец они добрались.

Ан Ханьсюй замедлился. Слух ловил непонятное. Сразу не понять, времени маловато. Открыл рот приостановить Сяотин, как та столкнулась с выскочившим. Ан Ханьсюй моментом подумал, что один из учеников Сюэян тоже бежал от чужих, следом подумал, что один из старших. Чёрный ханьфу. Ан Ханьсюй обрадовался, узнает из первоисточника об обряде, как на глаза попалась отлетевшая светлая подвеска. Не думая, Ан Ханьсюй подлетел к человеку, схватил за волосы и приложил о камень.

— Кто это? — поднялась Сяотин, морщась от боли в ладонях и коленях.

Ан Ханьсюй схватил человека за плечо и перевернул на спину. Он щелкнул пальцами, но ни крупинки духовных сил не ощутил.

— Точно, Жрица приказала наложить заклинания на каждый выход, — вспомнила Сяотин. — Духовные силы перекрываются стоит попасть в зону действия.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Понятно, — Ан Ханьсюй присел.

Девушка, молодая. На лбу царапина, достаточно глубокая.

Рука нырнула за пазуху. Ан Ханьсюй приложил светлую ткань к ране. Платок потемнел от впитанной жидкости.

— Не припомню её, — задумчиво проговорила Сяотин, всматриваясь в незнакомое лицо.

Ан Ханьсюй бегло осмотрел незнакомку. Пухлые губы, ровный маленький нос, мягкие, как ему показалось, щеки.

— Не наша, — Ан Ханьсюй потянулся за светлым расколовшимся камнем. Холодный нефрит распался на неровные семь частей и на маленькие, которые не сосчитать.

— Раскололся, — с досадой протянула Сяотин. — Как думаешь она из большой школы или из маленькой?

— Не маленькая, а небольшая школа, — поправил Ан Ханьсюй. — Разве не знаешь, какие заклинатели обидчивые.

Сяотин улыбнулась.

— Не пойму, что за школа, — Ан Ханьсюй поднял близко к глазам кусочки нефрита, но бороздки иероглифа сильно попортились. Лишь гадать да тыкать пальцем в небо.

— Глупая ученица, — хмыкнула довольно Сяотин, скрещивая руки на груди.

Ан Ханьсюй поднял на неё вопросительный взгляд.

— Взяла и попалась нам на пути, — довольно повела плечами Сяотин.

Её радостного расположения духа Ан Ханьсюй не разделял. Раз ученица смогла проникнуть к тайному выходу то, что говорить про более сильных и умелых заклинателей? Всё серьёзно. До более чем.

— На одну из наших похожа, — подметила Сяотин, её взгляд то и дело останавливался на платке на лбу, который прижимал Ан Ханьсюй.

— Всего лишь цвет одежды.

— Так спутал можно и пустить врага в дом.

— Невнимательность всегда губила, — нахмурился Ан Ханьсюй.

С минуту между ними царило молчание. Сяотин отошла, разминалась.

— Уходим?

Ан Ханьсюй провёл платком, стирая алые разводы.

— Думаешь, до сюда доберутся?

— Не думаю, что у них выйдет обойти барьеры и заклинания Сюэян, — уверенно проговорила Сяотин. — Жрица, Старец, старшие постарались.

— Тогда и спешить некуда, — Ан Ханьсюй прищурено уставился на рану на гладком лбу. Капля выступила, но ни больше.

— Зачем нам здесь оставаться? — подошла к нему Сяотин. — Её искать будут. Если уже не ищут.

— Барьеры и заклинания Сюэян, — передразнил Ан Ханьсюй.

— Как знаешь, — обиженно задрала нос Сяотин, отошла и села неподалёку.

Спешить и правда не куда было, заклинатели заняты тем, что лежало на поверхности, перед глазами, очень скоро они рыскать начнут по округе, да и всё равно отыскать тайные пути сложное занятие. Выждать себя время.

Ан Ханьсюй сел в позе лотоса и разложил кусочки нефрита перед собой, кинув испачканный платок на колено. Кусочек к кусочку. Не то. Поменять местами. Кусочек к кусочку. Не то. Поменять. И так из раза в раз.

Скрипнув от досады зубами, Ан Ханьсюй бросил без результатное занятие, скомкал платок и убрал обратно за пазуху. Взгляд невольно возвращался к незнакомке. Неужели правда ученица? В таком случае должно быть очень талантливая раз её взяли с собой против Сюэян.

Не выдержав, Ан Ханьсюй перевернул незнакомку на бок.

— Что ты сделал?

— Если очнётся, будет время вырубить.

— Она хоть живая? — только сейчас задала Сяотин.

Ан Ханьсюй перевёл на неё выразительный взгляд.

— Нет, тело просто так по привычке воздух поглощает и выдыхает.

Сяотин обиженно надула пухлые губы и отвернулась.

— Живая она.

— Уже не надо, — буркнула Сяотин, вызывая кривую улыбку на лице Ан Ханьсюя.

Словно после её слов, незнакомка возьмёт поймёт, что разозлила Сяотин, и перестанет дышать. Какая глупость.

Ан Ханьсюй отошёл к противоположной стене, присел, прислонившись спиной к камню, и неотрывно уставился на незнакомку.

Не повезло. Лучше было оставаться в своей школе и мысли не допускать о Сюэян. А сейчас с пробитым лбом в руках учеников Сюэян. Какая жизнь не предсказуемая.

Непредсказуемость…

Ан Ханьсюй вздрогнул, точно отошёл от затягивающего на глубины сна, подскочил и хмурено вгрызся взглядом в спину незнакомки. Точно наваждение.

Сяотин то ли дремала, то ли спала, то ли просто сидела с закрытыми глазами.

Наваждение.

— Вставай, — Ан Ханьсюй провёл по лицу рукой. — Сяотин.

Как им в голову могла прийти идея оставаться рядом с ученицей праведной школы? Полные дураки. Столько лет учёбы просто в никуда. Идиоты. А ещё наиглупейшие мысли лезли в голову, оправдывая глупость. Выждать, чужие уйдут. Где голова в тот момент только была.

Сяотин открыла глаза и недовольно отвернулась. Резко подскочила. Ан Ханьсюй устремил прищуренный взгляд в том направление.

— Сюда иди, — прошептал он. Сяотин тихи подошла, и они вместе отступили в глубь темноты.

Показалась лохматая фигура.

— Боги, это просто Сяохуа, — выдохнула тихо Сяотин, отходя от Ан Ханьсюя и не замечая изменений в его взгляде.

За месяц перед обрядом Верховного Владыки Сяохуа потеря разум и возможность говорить. Четыре дня без сознания, чтобы прийти в чувство, но не в себя. В голове не укладывалось, зачем ей потребовалось практиковать сложное заклинание подчинения? Заклинание «Марионетка» и Сяохуа. Просто зачем? После обряда Верховного Владыки она стала бы преемницей Жрицы, а в будущем полноценной Жрицей. У Жриц свои тайные практики и заклинания. Тем не менее, заклинание обернулось против.

Они наблюдали как Сяохуа перебирала пальцами в воздухе, присела недалеко от незнакомки и застучала.

— Она всегда была ненормальная, — вздохнула Сяотин.

Странной — да, ненормально — недавно.

Ан Ханьсюй отвернулся.

Они с одну горящую палочку наблюдали неменяющуюся картину. Приход в сознание. Сначала незнакомка перевернулась на спину, с минут пять ничего иного не происходило, после перевернулась на бок и накрыла рукой уши. Ан Ханьсюй приготовился бить, наблюдая за шевелением незнакомки. Когда она поднялась и двинулась к проходу в стене, готов был толкнуть. Только жаль, что высота маленькая да пруд снизу, а не скалы.

Ан Ханьсюй сделал шаг и замер. Сяохуа обернулась. Ан Ханьсюй на миг показалось, её взгляд прояснился и стал точно таким же как раньше. Рука Сяохуа замерла.

— Гэ, — несдержанно позвала Сяотин. В повисшей тишине прозвучало громко. Она это специально. — Гэгэ.

Терять нечего, поэтому Ан Ханьсюй кинулся на незнакомку стояло той повернуться и увидеть его. От атак она уходило умело, что поднимало волны раздражения. Попытка схватить за шеи и сжать до хруста провалилась.

Сяотин бросилась со спину на незнакомку. Толку от её ударов? Но незнакомка попыталась уйти и от этих слабых ударов. Хорошая возможность, которая провалилась, как попытка отвлечь на себя Сяотин. Уворачиваясь от удара ногой, Ан Ханьсюй завалился на бок и проехался ладонью по острым выступам. Сразу поднялся и бросился на незнакомку. Она отступала. Замахнулся. Зря. Незнакомка оступилась, завалилась назад и схватила его за рукав. Ещё до погружения в воду она отцепилась.

Ан Ханьсюй выбрался быстро. Знал прекрасно местность и пруд самой собой. Стоя по колени в воде, Ан Ханьсюй завертел головой. Нужно найти незнакомку. Лучше для неё, конечно, не всплывать живой. Но глаза зацепились за макушку. Долго не думая, Ан Ханьсюй сократил расстояние, схватил за шиворот, протащил и швырнул на берег. Ладонь засаднило. Схватившись, Ан Ханьсюй заметил глубокую царапину и стекающую воду с алым оттенком. Сжал челюсть.

Ан Ханьсюй метнул тёмной взгляд на незнакомку, что завалилась на бок и открыла рот. Кинулся и закрыл ей рот, перевернул на спину и надавил на рот. Незнакомка мотала головой, брыкалась, толкалась, била пятками землю. Резко замерла. Глаза закрылись, и она обмякла.

Ан Ханьсюй медленно отнял руку, смотря в закрытые глаза. С напряжением вглядывался. Ожидал подвоха. Взгляд упал на поблёскивающие губы. Не вода, тёмное. Ан Ханьсюй посмотрел на руку, которая сжимала рот незнакомке. Окровавленная. Большие от испуга глаза метали взгляд от лица незнакомки на руку и обратно.

Что наделал?

Сверху послышались голоса. Подскочив, Ан Ханьсюй схватил незнакомку за шиворот и утянул в глубь густого леса. Сяотин не маленькая справится в случае чего.

Будучи выбранным в первое же время главным советником для Верховного Владыки Ан Ханьсюй научился всему необходимому, даже больше впитал в себя, прошел через все возможные испытания и закалки. Старец и Жрица сказали, что идеальнее не найти главного советника, чем Ан Ханьсюй. Он один из немногих, кто принимал Божественный яд и выжил, что, собственно, прибавило баллов в выборе главного советника. Божественный яд растворился в организме, стал частью. Его кровь способно спасти Верховного Владыку, что принимал в малых дозах Божественный яд с малых лет. И в тоже время кровь Ан Ханьсюя — яд. Медленный убивающий яд. Ан Ханьсюй уйму времени потратил на контроль своей крови в чужом организме. Знатные пытки выходили. Долгие, мучительные — это когда смог понять, как работает контроль. До — неизвестные, для Ан Ханьсюю, люди умирали в муках.

Старец в начале освоения контроля над своей кровью вручил будущему главному советнику книгу про кровь единой с Божественным ядом. Занятно, как пытку Ан Ханьсюй усвоил быстро, как сделать частью чужого организма не понимал. Вроде получалось, но в какой-то момент всё шло на угасание. Некоторые умирали в стонах и криках, другие умирали тихо, будучи измученные болью.

Слишком сложно. Но так интересно. Ты можешь контролировать человека. Надо усиливаешь боль, надо принёс ему наслаждении и при этом он тебе, если надо, не мешает.

Ан Ханьсюй тянул всё глубже в лес. Духовные силы слабыми искрами ползли по меридианом.

Пушистая ель, чьи ветки укрывали её снизу доверху попалась на пути. Устроившись под ней, Ан Ханьсюй сел в позе лотос, прикрыл глаза и погрузился в восстановление духовных сил.

Светало.

Стон коснулся слуха. Приоткрыв глаза, Ан Ханьсюй установил барьер и посмотрел на подтянувшую ноги к груди незнакомку. Потянул руку и замер. Без сознания. Умрёт без лишних мучений. Смерть во сне самая лучшая из возможных. Так и надо сделать. После вывести кровь, чтобы никто не понял и уходить. Только в голове слабое колебание.

Выдох сорвался с губ. Ан Ханьсюй перевернул незнакомку на спину и положил руку с затянувшейся раной ей на живот. Прикрыл глаза и направил энергию. Знакомое тёплое чувство кольнуло по пальцам. Кровь распространялась по чужому организму.

Стон снова сорвался с губ с тёмными подсохшими разводами.

Ан Ханьсюй не открыл глаз, когда услышал отдалённые громкие голоса. В любом случае барьер не даст ни увидеть, ни услышать его и незнакомку.

Температура поднималась, опускалась. Утро переходило в день, день в вечер, вечер в ночь. Минуты складывались в часы, пронося вперёд жизнь. Один погружённый в себя Ан Ханьсюй не двигался.

И снова светало. Ан Ханьсюй открыл глаза и устремил взгляд на руку на животе. Яркое колыхание энергии угасло. Ан Ханьсюй медленно убрал руку и откинулся на ствол. Оставалось ждать. Окажется слабой — оставит здесь. В ином случае — это замечательный практика и опыт.

Тишина утреннего леса говорило о много. Заклинатели ушли. Шум от них слышно обычно очень далеко и долго.

Серое небо нависло, принеся с собой ветер. Он игриво гнул верхушки деревьев и мчался дальше.

Ан Ханьсюй перевёл взгляд на незнакомку. Учителю выговор, плохо обучил ученицу. А за то, что взял или отправил сюда его надо ударить по голове. Если знал о плохих навыках, оставь учиться, а не отправляй на важные задания.

Кончики пальцев коснулись шеи. Светлая, гладкая, тёплая, мягкая.

Чёрные ресницы дрогнули и распахнулись. Ан Ханьсюй заворожённо смотрел в чёрные глаза, в которых терялся свет. Мгла устремила взор на него. Пальцы скользнули по ключице, плечу, рёбрам, живот. Ан Ханьсюй положил руку на низ живота и подался вперёд. Удивительно. Пришла в себя. Ан Ханьсюй направил энергию. Тёмные губы приоткрылись, приковывая к себе взгляд. Незнакомка скривилась.

Если всё получиться, незнакомка станет первой выжившей с Божественным ядом, кровью Ан Ханьсюя. Предвкушение зудом распространялось по груди, выходя за неё пределы. Нельзя. Взять себя в руки. Ничего не должно выйти из-под контроля. Поймав момент, когда губы в очередной раз начали хватать воздух, Ан Ханьсюй потревожил рану на ладони. Алые капля скрылись за закрывшимися губами. Плеск своей крови Ан Ханьсюй ощутил горячей волной. Мгла вонзилась в него. Заворожённо смотря в чёрные глаза, направил энергию. Чёрные глаза затуманились и вскоре закрылись.

Ан Ханьсюй убрал дрогнувшую руку. Получилось?.. Получилось… У него получилось!

Перешёл порог, на котором поумирали все его подопытные.

Губы поднялись в улыбке. Удивительно.

Запоздало Ан Ханьсюй услышал приближающиеся голоса.

— А я говорил, что плохая идея, — недовольный голос.

— Если мы не найдём её, глава никого не пустить обратно, — раздражённый женский голос.

Махнув рукой, убирая барьер, Ан Ханьсюй вытащил незнакомку из-под пушистой ветки, оттащил, уложил, так чтобы было похоже на потерю сознания и упал рядом, ударив себя по голове заклинанием. Несильное, но на первый взгляд никто не догадается об обмане.