«Белая с серыми разводами пелена заволокла чёрные глаза». * * *

Приятный полумрак и по-летнему тепло. На горе Е царствовало лето. Не как в тот последний день, не та жара. Но всё же лето.

Горло сдавило. Хуа Линь оттянула душащий ворот, перевязала плащ, ослабив завязки. И всё за считанные секунды. Она взлетела по лестнице, чудом не зацепившись носком сапога за ступени. Перед глазами то темнело, то расплывалось.

Когда в нос ударил запах вишни, Хуа Линь запнулась о собственную ноги и рухнула на колени. Искры вспыхнули перед глазами. Но ожидаемая боль не опалила колени и ладони.

«Говорят вишня не пахнет. Ложь».

У вишни особый запах. Она пахло теплом летних дней, приятной сладостью и лёгкой отрезвляющей кислинкой. Вишня пахла домом. Дом пах вишней.

Пошатываясь, Хуа Линь поднялась.

«Здесь лето».

Тёмные тяжёлые ягоды свисали с веток, много попадало на землю. Хуа Линь не думала для достоверности срывать или поднимать вишню. Она шла вперёд, оглядываясь по сторонам. Ничего не изменилось.

За барьером наступала зима, внутри — царило лето.

«Так странно».

Двор Юньцзянь стоял на том же месте. Хуа Линь со слезами на глазах отвернулась, заметив знакомую калитку. Зажмурилась.

«Там тоже ничего не изменилось?»

Хлопнув себя по щекам, Хуа Линь развернулась и подошла к калитке. Замялась на мгновение, открыла и вошла во двор. Ступала осторожно, словно Юньцзянь мог исчезнуть, раствориться перед глазами и под ногами. Входить во внутрь не стала. Обошла дом. Задний двор без изменений. На ступени на боку лежал кувшин. Щель между дверями в дом. Всё осталось так же, как и в последний день.

Хуа Линь проглотила ком и устремила блестящий от влаги взгляд на чёрное полотно. Лес Ао тоже не исчез.

«Да».

Хуа Линь понимала, что идти привычным шагом к лесу не получится. Смелости мало, потому ухватившись за слабую искру и побежала. Медлить нельзя — точно передумала бы.

У комки леса и поля Хуа Линь обернулась. Изнутри барьер выглядел прозрачным, ни единого мутного пятнышка. Тяжёлое тёмное небо виднелось за его пределами. Блестящее сорвалось с него.

«Снег?»

Разглядывать и размышлять над увиденным Хуа Линь не стала. Немедля, она вошла в лес Ао. Ноги несли вперёд. Хоть в прошлый раз всё происходило в суматошных обстоятельствах, Хуа Линь интуитивно помнила путь до места уничтожения кристалла.

Кровь стучала в ушах, заглушая звуки. Да и были ли они? Ветер? Птицы? Скрип деревьев? Только гулкий шум.

Хуа Линь сорвалась на бег. Выносить удары сердца всё сложнее и сложнее. С него точно замки слетали и оно, почувствовав свободу, разрывалось в нетерпение.

Металлический привкус наполнил рот. Вязкое обволокло его. Хуа Линь облизнула губы и сразу вытерла их рукавом. От липкого и горячего передёрнуло. На рукаве остался тёмный развод. Стараясь не думать, Хуа Линь бежала.

«Немного», — поразила мысль.

От неожиданности Хуа Линь зацепилась плечом о ствол высоченного тонкого дерева, повело в бок. Спасти ситуацию не удалось. Упав, Хуа Линь охнула и прокатилась вперёд. Не кстати выросшее не в том месте дерево встретилось со спиной. До ярких вспышек зажмурившись, Хуа Линь простонала. Острая боль волнами хлынула по телу.

Когда стало отпускать, Хуа Линь с помощью ствола, о который ударилась, поднялась. Она двинулась вперёд, хватаясь за деревья.

«Почти».

Сердце рухнуло и подскочило до самого горло. Немного и оно выскочило бы изо рта.

Хуа Линь остановилась недалеко от обрыва разворошённой ямы, вонзаясь взглядом в неё. Нужно поднять голову. Нужно посмотреть. Нужно…

Сжав кулаки, Хуа Линь шагнула в бок.

«Давай».

Хуа Линь подняла голову. В горле встал выдох. Серые, почти белые, одежды выделялись среди полуночного мрака. Хуа Линь видела себя. Спала. Та Хуа Линь, которая прислонялась к стволу дерева, спала.

Хрип вырвал из груди. Хуа Линь отшатнулась. Мотнула головой.

«Невозможно».

«Почему…»

В ушах кровь стучала всё громче и громче. В голове словно шар надувался, он давали на черепную коробку, грозясь разрушить её.

Хуа Линь судорожно выдохнула. Видеть себя со стороны неправильно.

«Разве жива?»

Шаг. И ещё. Хуа Линь обошла яму, встала в двух небольших шагах от собственного тела.

«Смерть же забрала жизнь. Так почему время не забрало тело?»

Идеальное состояние тела. Ни пятнышка, ни запаха. Ничего, чтобы указывало на разложение. Точно человек в глубоком сне прибывал. Только это чувство развеялось при взгляде на алое пятно на груди.

«Что происходит?»

Светло-серый, почти белый ханьфу с чёрным лёгким верхом; чёрным шёлком рассыпались волосы по плечам и груди, на которой зияла аккуратная дыра с алым ободом и тонкой струйкой.

Хуа Линь присела и коснулась чёрной ткани. Всё такая же мягкая, лёгкая и тончайшая.

«Ничего не изменилось».

Придвинувшись ближе, Хуа Линь задержала дыхание и потянулась к лицу. Со стороны она выглядела иначе, чем в отражениях. Угольные мягкого изгиба брови, прямой нос с маленькой горбинкой, пухлые губы, овальное лицо, которое окутывало умиротворение. Лишь приглядевшись: плечи не поднимались, грудь не вздымалась, алые подтëки на губах и на подбородке и конечно же пятно на груди.

Хуа Линь знала точно, если и был сон, то только вечный.

Пальцы почти коснулись светлой кожи, как в затылок ударило. Хуа Линь подалась вперёд и завались на бок. Боль точно огненному урагану охватил тело и разум. Вспышка ослепила и обрубила чувства.

Прошло мгновение или вечность, во мраке не сказать точно. Выдох скользнул с бледных губ. Хуа Линь открыла глаза. Пелена перекрывала взор. Резь заставляла часто моргать. Горло пересохло, и похоже покрылось коркой. Губы не слушались. Хуа Линь удалось приоткрыла их. Скорее почувствовала, чем услышала треск кожи губ. Язык плохо шевелился.

Хуа Линь сглотнула вязкую слюну, которая прошлась по горлу, разогнав волну колючей боли.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В голове стучали маленькие молоточки о малюсенькую, но звонкую наковальню. Создаваемый звон-стук стоял в ушах. Пережить это Хуа Линь могла, хоть и с трудом. Куда неприятнее была ноющая боль в груди. В внутри зудело и пекло.

Пальцы с трудом шевелились. Поднять руки или пошевелить ногами не выходило, на них словно положили камни на пару часов и потом убрали, конечности онемели и теперь с трудом возвращали себе былые возможности.

Хуа Линь прикрыла глаза.

«Немного… прийти в себя…»

Хмурясь, она сжимала плотно челюсть. Неприятное в груди в совокупности с остальным в теле капало на оголённые провода нервов.

— С Вами сложно встретиться, — донёсся девичий голос, подобный щебету певучих птиц по весне.

Хуа Линь открыла глаза, подняла голову и прищурилась. Пелена не давала разглядеть стоящую перед собой. Часто заморгав, Хуа Линь откинула голову назад. Жёсткий ствол дерева встретил её. Хуа Линь сидела, прислонившись к нему.

— Сколько в Вас сомнений, недоверия, неопределённости — интонация не менялась. — Вы невнимательный человек, думающий, что он один. Даже сами не замечали за собой, когда привязались к человеку и что он становился Вам дорог.

Хуа Линь всё никак не могла разглядеть девушку. По голосу она не узнавала её.

— Госпожа Хуа, Вы знали, что Вы разочарованы в себе? Меня это удивило, — короткая пауза. — Вы удивительный человек.

Ясность глаз улучшилась. Хуа Линь прищурилась. Благо небо светать начинало. Серый ханьфу, длинные каштановые распущенные волосы. Хуа Линь поднималась взглядом к лицу, и вроде волнение вспыхивало внутри, но сердце не подавало громких и частных ударов. Оно мирно спало.

— Сяо… хуа… — беззвучное сорвалась с губ Хуа Линь.

Девушка перед ней присела.

— Сяохуа, — тихое и хриплое.

Лицо перед собой видела в отражение в тазу в Яое. Худое лицо с большими светло-серыми глазами, с прямым маленьким носом, с выраженными скулами, со средними бледно-розовыми губами, с острой линией челюсти. Хуа Линь видела перед собой Сяохуа. Маленькое расстояние разделяло их.

— Рада видеться с Вами, Госпожа Хуа, — Сяохуа приподняла уголки губ в лёгкой улыбке.

Хуа Линь хмурилась. Понять происходящее точно по щелчку сложно.

— Я много раз пыталась с Вами поговорить, но Вы не шли на разговор.

— Сяохуа, — неверующе с трудом произнесла Хуа Линь. Её хриплый голос резал слух. И он принадлежал Хуа Линь.

Сяохуа кивнула.

— Я. Это я.

Множество вопросов роем пронеслись в голове и в доли секунды превратились в пыль.

— Знаю, что Вы хотите узнать, — Сяохуа снисходительно улыбнулась Хуа Линь. — Могу сразу сказать, Вы вернулись в своё тело.

— Да, — прошептала Хуа Линь. Она уже догадалась о возможном возвращении. Теперь сомнений не осталось.

— Это был долгий обмен.

Хуа Линь с непониманием посмотрела на Сяохуа. Та села на землю и заговорила:

— Я обязательно покажу Вам всё. А так лишь затрону. В прошлом месяце, Ваша душа вселилась в моё тело. Это был долгое слияние.

Хуа Линь хмурилась глубже с каждым словом. Она захватила чужое тело? Разве такое возможно? Настолько жить хотела, что отняло чужое тело?

— Всё произошло добровольно, — быстро заверила Сяохуа. — Я отдала своё тело Вам без всяких сопротивлений или возражений.

Хуа Линь ошеломлённо хлопнула ресницами.

— Я тело, Вы мне свободу, — глаза Сяохуа блеснули, и не от слëз. — Спасибо.

— Не… понимаю, — с трудом произнесла Хуа Линь.

— Моя жизнь не имела чуткости, у меня не было ясного разума.

«Благодаря Сяотин» — вспомнила слова Шэня Хуа Линь.

— Мои действия, решения не принимались по моей воле, — взгляд Сяохуа тух. — Глупая и немая. А Вы смогли дать мне ту постоянную ясность. Даже на время, этого хватило. Я благодарна Вам.

Хуа Линь не помнила, как она связана с умом Сяохуа. Разве душа, заняв тело, не должна была вытеснить родную душу тела? У одного сосуда один хозяин. Разве не так?

— Я видела, слышала, чувствовала всё тоже, что и Вы, — разъяснила Сяохуа. — Но не имела возможности действовать за Вас. С вами даже во сне не встретиться, — тихо по-доброму усмехнулась. — Страх перед неизведанным сильнее любопытсва.

За всё время пробивания в теле Сяохуа Хуа Линь не оставалась одна. С ней рядом всегда были. Хуа Линь сглотнула с трудом и с досадой отвела взгляд. Даже мысли её знали. То, что должно было остаться в сокрытие, узнали в тот же момент, как оно появилось.

— Только один раз смогла, — прошептала Сяохуа.

Хуа Линь приподняла брови. На короткий миг она утратила связь и не сразу поняла о чём речь.

— Ты… — прохрипела Хуа Линь.

— Только один раз! — засуетилась Сяохуа. — Слова Я Шэня задели меня. Он не прав! Этот глупый мальчишка вместо того, чтобы взяться за себя, воспитать в себе хорошие качества, вцепился в неподходящее и ходит довольный! Так нельзя! Слёзы не помогут, поздно будет!

Хуа Линь почувствовала неприятный укол. Даже возмущаясь, Сяохуа сохраняла привлекательность, притягательность и оставалась милой. Возмущайся Хуа Линь, выглядела бы как недовольная всем одинокая женщина или как женщина в браке с мужем дураком.

— Уверяю, всего один раз, — а взгляд чистый-чистый. Такому не поверить грех.

— Я Шэнь… — по слогам повторила Хуа Линь, вспоминая знакомство с юным обладателем притягательного хитрого взгляда.

— Я Шэнь другой, — тихо проговорила Сяохуа. — Он не похож на Ан Ханьсюя.

Хуа Линь сглотнула и выдохнула.

— Ан Ханьсюй в разы добрее Я Шэня, — всё так же тихо говорила Сяохуа. — Это правда. Он… — замялась, а Хуа Линь не понимала, чего она хотела. В данный момент меньше всего хотелось слушать о достоинствах двух посторонних людей.

— Понимаю, — с трудом прошептала Хуа Линь. Оставалось надеяться, что Сяохуа услышала. Пусть разговор о парнях завершиться, и наконец раскроется важное.

— Он… — выдохнула Сяохуа. — Если сближается, то до конца остаётся с этим человеком.

Хуа Линь еле кивнула. Молоточки в голове сильнее ударили по наковальне.

— Ан Ханьсюй верен! — громче выпалила Сяохуа.

— Славно, — Хуа Линь сжала пальцы в слабый кулак, цепляясь за почву. Под ногти забилась земля.

Сяохуа поджала губы и устремила взгляд мимо Хуа Линь, ожидающей услышать ответы на неизученные вопросы.

Когда терпение Хуа Линь закончилось, и она готова была приложить все силы, чтобы окликнуть Сяохуа, та заговорила:

— Я упоминала о сердце. У Вас его нет.

Хуа Линь прикрыла на секунду глаза. Лучшее, конечно, Сяохуа выбрала время говорить о бессердечие и чёрствости. Хуа Линь не то, что не понимала, как ей себя вести в данной ситуации, она попросту не знала. Хотела узнать, как и почему оказалась в чужом тела, как вернулась в своё, главное, что произошло в тот злополучный день уничтожения кристалла. Уже в второстепенную очередь волновали Ан Ханьсюй и Я Шэнь со своими лучшими сторонами.

Отвечать Хуа Линь не стала. Не заострять внимание на очевидном оскорбление один раз не смертельно. Если ответы на вопросы за ним, то ничего пережить можно.

— Нет сердца, — Сяохуа посмотрела на алое пятно, — потому что стрела его уничтожила.

Хуа Линь перестала дышать. В памяти вспыхнули воспоминания с утопающей в груди стрелой. А ещё стрела в изящной руке Я Шэня на затворке мелькнула.

— В этот момент, когда стрела Сы* вошла в плоть и вкусила крови, она начала уничтожать сердце. После разрушаться начнут органы, следом и тело. Спасения от стрелы Сы не существует.

— Но, — Хуа Линь взглядом бегала по ногам, рукам, животу, груди. Тело цело, ни единого пятнышка не было видно. Всё цело! Хуа Линь попыталась прислушаться к себе. В голове шум и боль. Сердце… его стук не доносился. Всплеск эмоций и чувств должен был заставить сердце биться с бешенной силой. Но оно не подавало признаков.

— Ваше тело осталось целым, — в голосе Сяохуа не скрылись печальные нотки. — Кровь с Божественным ядом спасло всё, кроме сердца. Оно взяло разрешение на себя.

— Как такое возможно? — мотнула головой Хуа Линь. Она чувствовала боль, тепло ночи, переходящей в утро, могла разговаривать, слушать и слышать. Если не было сердца, то и жизни в тело не должно быть. — Я же разговариваю с тобой.

Сяохуа кивнула.

— Как тогда… — кашель сковал гордо. Хуа Линь через слабость подняла руку и сжала ткань на груди. Всего секунда и рука упала. Боль от удара о землю не почувствовала.

— Кровь с Божественным ядом, — прошептала Сяохуа.

— Что это? Откуда? — Хуа Линь представления не имела, что такое Божественный яд. О нём не слышала, не читала.

Сяохуа подняла голову к небу.

— Получилось, — совсем тихо прошептала она.

Хуа Линь изогнула брови и тоже посмотрела на небо. Но ничего особенного в нём не увидела.

— Осталось мало времени, — засуетилась Сяохуа. Она поднялась и отступила на шаг.

— Объясни, — гул в голове набирал обороты. Хуа Линь скривилась, зажмурив один глаз, вторым стараясь не упускать из вида Сяохуа.

— Вы увидите всё собственными глазами, — мягко улыбнулась Сяохуа. — Ах, ещё… Вы знаете этот мир, слышали о нём, видели отрывками. Вы и правда невнимательны. Но думаю, это к лучшему.

— Нет, — твёрдо сказала Хуа Линь распахивая широко глаза. От кончиков пальцев ног ползло сковывающее ледяное. Оно не имело формы, не источало запаха, не производило звуков. Это нечто ползло под кожей.

— Вы дали мне бесценное — свободу, — чистый взгляд светлых глаз не успокаивал, наоборот поднимал шквал в пробитой груди. — У меня нет ничего. Достойно отблагодарить не смогу.

— Не надо, — сквозь зубы процедила Хуа Линь. Тело тяжелело, боль усиливалась.

— У меня из ценного только одно.

— Не… — «надо» потонуло в булькающем звуке.

— У меня особенное сердце. Оно способно читать людей.

Слова уже не звучали из горла. Голова тяжелела.

— Свобода взамен на сердце, я думаю это равноценно, — Сяохуа по-доброму улыбнулась и протянула руку.

Глаза закрылись. Последние силы покинули Хуа Линь.

Кап. Кап. И ещё раз кап.

Обжигающая волна ударила от груди. Боль не отставала ни на шаг. Следовала точно ищейка за добычей.

Вскинув голову и раскрыв чёрные глаза, Хуа Линь распахнула губы в беззвучном крике. Ледяное скользнуло из уголков глаз, прочертило косые дорожки по щекам.

Последнее, что Хуа Линь увидела, растворяющуюся фигуру Сяохуа. Светлое утро исчезло. Тяжёлое серое небо напирало. Белая с серыми разводами пелена заволокла чёрные глаза.

Конец 2 Тома.

* * *

* * *

* * *

Примечание:

1. Стрела Сы — 箭死/ Цзянь Сы — стрела смерти.