«Вокруг запястья образовалось слабое розовое свечение». * * *

Хао Фан энергично зажёг все свечи в доме, по путно поинтересовавшись, как провела время Хуа Линь, которая прислонилась к стене возле лестницы. Насыщенный день для неё прошёл, а вот спокойный вечер пока ещё не наступил. Задерживался.

За время отсутствия Хао Фан не изменился ни на капельку.

— Смотрю, парнишка всё захаживает, — подмигнул Хао Фан, похромав на кухню.

При упоминание Ан Ханьсюя Хуа Линь прикрыла глаза. Даже дома не давали отдохнуть от него.

— Завтра он придёт? — крикнул из кухни Хао Фан.

«Нет, у него учёба, — растянула Хуа Линь, открыв глаза и с легкой печалью посмотрев на верх, на второй этаж. — Школьник, мальчик молодой».

Она приподняла губы в улыбке.

«Что я несу? Отдыхать пора».

Хуа Линь потянула завязки плаща и стала подниматься.

«Точно, Ан Ханьсюй сказал, что завтра он будет тренироваться. Интересно на арене? А где ещё? Обычно тренировались на арене. Если всё правильно, то можно под предлогом поиска забрести на гору Е».

Хуа Линь кивнула и перекинула плащ через локоть.

«Так и поступлю».

— Сяохуа! — донёсся крик Хао Фана. — Скоро ужин будет готов.

«Хорошо».

Хуа Линь прикрыла за собой двери комнаты. Поесть нормально не помешало бы, а то от одной лепёшки сыт на долго не будешь.

«Даже баоцзы не предложил. Кого подкармливаешь, Ан Ханьсюй?»

Кинув плащ на кровать, Хуа Линь чётко решила переодеться в простой ханьфу и распустить волосы, а то корни побаливали.

* * *

Пища на столе в доме Хао Фана всегда была. Горячая, сытная, вкусная, но не сказать, что от неё ломились столы или расширялись глаза от изысканности. Обычная еда. Хуа Линь это устраивало. Но этот ужин казался другим.

— Ешь пока горячая, — Хао Фан поставил миску перед Хуа Линь, которая сначала непонимающе посмотрела на него, а потом на дымящуюся сероватую кашу. — Я крайне редко готовлю, поэтому пользуйся случаем.

Каша пахло персиками, кусочки которого виднелись в ней. Уловить другие запахи не получилось.

«По какому случаю такая щедрость?»

Хуа Линь зачерпнула немного каши и прищурено посмотрела на Хао Фана, который на неё не смотрел. Он наложил себе жидкой каши и положил с рот полную ложку.

Чуть вязковатая, с мягкими кусочками персика. Вполне себе съедобная, даже скорее очень съедобная. За всю свою жизнь Хуа Линь не пробовала подобную.

— Я знал, что понравится, — хмыкнул Хао Фан, заметив, что Хуа Линь уже без каких-либо сомнений ела.

«А раньше лень было, да?»

— Знаешь, Сяохуа, — неожиданно на выдохе произнёс Хао Фан, отставляя ложку и миску, — я кажись нашёл дорогу домой.

Хуа Линь облизнула губы. Сердце сжалось, словно понимало, что вполне вероятно разлука ждала их за дверями.

— Не знаю, получится вернуться, но захотел поделиться с тобой, — и уже неловко подвинул миску, не поднимая взгляда на Хуа Линь.

Знала. Понимала, что так и будет. Ещё Хуа Линь знала и понимала то, что Хао Фану нужно вернуться домой. Долгие годы здесь не принесли ему радости. Сердце всё равно несло тяжёлый груз о доме и близких.

Хуа Линь мягко кивнула.

— Только без слёз, — всё ещё не глядя на неё, махнул Хао Фан.

Хуа Линь фыркнула и растянула губы в улыбке. Даже если и грустно, лучше не показывать тому, кто давно принял решение уходить. К чему эти отяжеляющие чужие чувства.

«Всего ничего знакомы, а всё равно от чего-то грустно».

Хуа Линь тряхнула головой. Нет, голову не стоило забивать грустью. Ничего смертельного не произошло и не произойдёт. Это, наоборот, хорошая новость.

— Радуешься, что такой большой дом тебе достаётся? — весело прищурился Хао Фан. — Я бы тоже радовался, — мечтательно выдохнул и рассмеялся.

И стало так легко. Хуа Линь шире улыбнулась и откинулась на спинку дивана.

«Так то лучше».

— Спасибо.

От столь неожиданной благодарности Хуа Линь растерялась.

— За всё, спасибо.

Хао Фан выглядел счастливым. Таким его Хуа Линь видела впервые, даже когда цветок подал первые признаки жизни и стремления расцвести столько счастья не излучалось из него.

Хуа Линь улыбнулась. Не могла выразить словами на сколько она благодарна Хао Фану, да и не смогла бы. Провели не так много времени вместе, не прошли извилистый и трудный путь, сближающий до родной тесноты, не спасали от смерти жизни друг друга. Были рядом, делились теплом, создавали неповторимый уют. Хуа Линь никогда не имела своего действительно родного дома. Всегда жила одна. Это был первый опыт проживания с другим человеком. И он оказался не плохом — отличным.

— Ты справишься? — Хао Фан выглядел счастливым, но на дне его глаз виднелось не притворное беспокойство.

Хуа Линь поставила локоть на стол и подпëрла кулаком щеку. Знала и понимал, для него она Сяохуа, одинокая девочка, которая забрела к нему. Хао Фан знать не знал о реальном человеке перед собой. Грудь всё равно затапливало приливами нежностей.

Пусть Хао Фан считал её Сяохуа, Хуа Линь не в обиде. Для неё ничего не поменяется.

«Первый, кто спросил: а справлюсь ли я».

Хуа Линь с ленцой кивнула. Справится, обязательно справиться. Иначе никак. Просто жить жизнь невозможно, обязательно рано или поздно придётся пройти нелёгкий путь. И как показывала практика — нелёгкий путь встречался часто, только с новыми поворотами, ямами и кочками.

— Хорошо, — Хао Фан тихо рассмеялся. Он точно не пил, но блеск глаз ввёл бы в заблуждение постороннего. — Я верю, у тебя всё получится. Как бы трудно не было, это не вечно.

И они одновременно произнесли. В слух и мысленно:

— За дождём приходит солнце.

* * *

Спалось плохо. Хуа Линь ворочалась, хмурилась до глубоких морщин, скидывала и накидывала обратно одеяло, проваливалась в быстрый дурной сон и выныривала обратно. В очередной раз дëрнувшись от не запоминающегося сна, Хуа Линь подскочила и низко склонилась. Вялость тянула лечь обратно, тошнота подталкивала спуститься на первый этаж за тазом или лучше выйти на улицу и проветриться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Хуа Линь поднялась. Перед глазами поплыло. Пошатываясь, она еле как дошла до двери. Вывалилась в коридор. Хрипло вдохнула. Прохлада лизнула по коже. Духота комнаты оставалась позади. Даже дышать стало легче, тошнота отступала.

Сжимая ткань нижнего, Хуа Линь направилась к лестнице. На первом этаже горел свет.

Хуа Линь как раз преодолела лестницу и опустила ноги на пол, когда входные двери раскрылись. Это Хао Фан встал у порога и вглядывался вдаль.

«Неужели и ему не спиться?»

Подходить Хуа Линь не спешила. Сама не знала причину. То ли мешать не хотела, то ли понимала, что сил могло не хватить дойти. Так и стояла смотрела на спину Хао Фана. Но не больше минуты, после устремила взгляд поверх его плеча в ночную темноту.

Белёсое облако рассеялось в ночи. Хао Фан перешагнул порог. Подавшись порыву, Хуа Линь устремилась к нему.

Хао Фан уходил.

Оставалась совсем ничего до порога, когда Хуа Линь остановилась. Ни она, ни Хао Фан не двигались. Он по неизвестной причине не торопился в объятие ночи, Хуа Линь не хотела его тревожить.

Хао Фана одолевало волнение или сомнение. В шаге от цели и в такой момент всегда включался или отключался мозг, начинался внутренний штиль, тысячи мыслей или пуста.

Холод лизал голые ноги, поднимаясь вверх по телу. Обняв себя за плечи, Хуа Линь решительно отступила. Мысли, что вдруг она ошиблась и Хао Фан не уходил и лишь вышел подышать, пропали сразу как появились в голове. Без сомнений уходил.

Неожиданной Хао Фан обернулся. Они на пару вздрогнули.

— На пугала, — Хао Фан хлопнул себя по груди.

«А сам?»

— Уснуть не можешь?

«А ты?»

— Сегодня ночь не спокойная, — Хао Фан посмотрел на небо.

«Вроде…»

— Даже в прошлом месяце не так было.

«Что именно не так с ночью?»

Хао Фан ударил пару раз по ноге, из-за которой хромал.

— Не знаю как объяснить, но…

Он замолчал. Не смотря на кусающийся холод, который давно насквозь охолодил доски крыльца, Хуа Линь переступила порог и встала рядом с Хао Фаном. Небо как небо, лес как лес, ветер как ветер.

Хао Фан выдохнул.

— Словно даже воздух пропитался болью, слёзы. Неприятно так.

Хуа Линь втянула холодный воздух. Но почувствовать ни боли, ни слёз ей не удалось. Сердце в груди неспокойно ускорилось.

— Ах, это просто мои бредни, — усмехнулся Хао Фан, уводя в сторону взгляд. — За годы одиночества сошёл с ума. Не обращай внимание.

Хуа Линь качнула головой. Не ей смотреть косо или с призрением. Попадание в другой мир, смерть и перемещение в чужое тело. Разговор на странные темы уж точно не тянул на сумасшествие.

— Невидимое, мрачное нависло, — тихо проговорил Хао Фан.

Сердце кольнуло. Корни волос заледенели. Хуа Линь сразу вспомнила прошлый день. Частое дыхание оборвалось только начавшись. В голове точно барабан лопнул.

— И это неизбежное, — выдохнул Хао Фан и грустно улыбнулся.

Хуа Линь сжала ткань на груди, медленно вдыхая и выдыхая.

— Знаешь, — протянул Хао Фан, — мне вроде как…

Замялся.

«Пора», — поняла Хуа Линь.

— Пора, — на шумном выдохе договорил Хао Фан.

«У тебя всё получится».

Хао Фан посмотрел на Хуа Линь.

«Без сомнений вперёд, как бы сказал учитель Лу».

— Дом полностью оставляю на тебя. Имеешь право делать всё. Можешь даже выкинуть всё барахло из большой комнаты и сделать с ней что угодно.

«Не стану так поступать. Буду по праздникам уборку проводить и вспоминать тяжёлые будни работы на тебя».

Хао Фан ярко улыбнулся и устремил взгляд на ночное небо.

— Проводить меня хочешь?

Хуа Линь изогнула брови. И этот человек уверен, что научился понимать людей.

— Если поторопишься, то так и быть разрешаю проводить.

Секунду Хуа Линь вглядывалась в Хао Фана. Сорвалась с места и бросилась в комнату одеваться. Что надевала не выбирала, первое попавшееся. Это оказался ханьфу, в котором она проходила прошлый день в компании Ан Ханьсюя. Хуа Линь прихватила плащ.

«Всё!»

Хао Фан ждал на том же месте.

— Быстро.

«Старалась».

— Пошли, — Хао Фан махнул в темноту ночи.

Хуа Линь кивнула. Потянулась закрыть двери, как Хао Фан опередил её.

— Всё, — прошептал он, плотно закрыв двери.

Они шли плечо к плечу, не говорили. Один завывающий ветер трепал их.

Дорога с Хао Фаном не уводила через потаённые дороги, как с Ан Ханьсюем. Хуа Линь помнила путь, по которому пришла в Далёкий край. Это был он же.

— Единственное хорошее в сегодняшней ночи, — заговорил Хао Фан, — так это то, что барьеры, ловушки молодого главы спадают. А, и ещё, никто не шастает.

Хуа Линь нахмурилась. Особенная ночь…

«Сегодня…»

— Утром всё вернётся на свои места. Мне хватит времени.

Складывалось впечатление, что Хао Фан говорил многое себе. Хуа Линь погрузилась в размышления.

— Это хорошо, — выдернул её Хао Фан. — Хоть раз в месяц на одну ночь она получает свободу от контроля. Защита от посторонних больше похожа на содержание провинившегося. Это только мои мысли.

Хуа Линь поняла: он говорил о горе Е. Из всего она зацепилась за слова об одной ночи в раз месяц.

«Так это сегодня».

— Я ненадолго потревожу, — легкий шепот унёс ветер. Хуа Линь обрывочно уловила слова.

Даже глубокой ночью узнавала уголки школы Сяофэн. Они прошли достаточно, чтобы Хуа Линь смело могла сказать о том, что она не так и часто прогуливалась по главной дороге и по ответвлению к главному залу — Цинтянь. По дороге к арене часто. В той стороне располагалась гора Е и её двор Юньцзянь.

В груди сердце билось в тревоге и в трепете. Предстоящая встреча с родным местом оказалась не за сложными хитроумными действиями. На деле всё просто.

Знакомая лестница тонула в темноте. Вроде недавно прервала очередную драку двух невзлюбивших друг друга мальчишек, а уже с того дня прошло больше года.

У Хуа Линь дрожали ноги. Светлый камень короткой лестницы, уводящей вниз, под ногами ходил ходуном. Выступившие слёзы сильно портили видимость. Хуа Линь часто заморгала, стёрла покатившиеся капли и не отстала от Хао Фана ни на шаг.

— Только в эту ночь в школе темно, — еле слышно прошептал Хао Фан.

«Ночь мрака? Ночь темноты?»

Прочитать в дневнике увиденное чужими глаза — одно, и абсолютно другое увидеть собственными. Тот самый барьер предстал перед Хуа Линь. Они только подошли к горе Е. Хуа Линь точно помнила, что до лестницы к двору ещё метры вперёд. Она и подумать не могла на сколько большой барьер.

«Разве я могла его установить?»

Хуа Линь со смешанными чувствами смотрела на мутный утопающий в ночи барьер. Его плохо видно, но приглядевшись можно заметить.

«Не помню».

Хуа Линь попыталась вспомнить.

«И правда не помню».

Приход Ан Ханьсюя, после приход главы с соучениками и со старейшиной Лю, вывод учеников из леса Ао, вспышка, бег в лес и то, что случилось в нём — Хуа Линь помнила.

«Ставила барьер, но он не такой должен быть. Или всё же…»

Хуа Линь шумно выдохнула. Взглядом она бегала по непроницаемому барьеру. Точно туман опустился на землю.

— Вокруг темно, — Хао Фан шагнул вперёд. — Когда будешь возвращаться, будь осторожна.

В голове со щелчком лопнуло. Хуа Линь зажмурилась.

— Придётся немного подождать, — Хао Фан двинулся вдоль барьера. — Отсюда лучше уйти.

«Что?»

Хуа Линь вскинула голову и последовала за ним. Хао Фан уводил дальше туда, куда Хуа Линь не захаживала. Узкая, плотная бамбуковая полоса не интересовала никого, даже саму хозяйку двора Юньцзянь. Хуа Линь не видела смысла приходить сюда. Просто, зачем?

Хао Фан пробирался сквозь высокий бамбук.

«Зачем?»

Неожиданно Хао Фан остановился и присел.

— Решила компанию мне составить? — прошептал он.

Хуа Линь присела рядом.

— Немного осталось ждать. Отсюда не видно будет восход солнца, но по барьеру сразу станет понятно.

Барьер должен исчезнуть — вспомнила упоминания из дневников Хуа Линь.

— Спасибо, — голос Хао Фана дрожал. Дело в холоде или внутреннем — не важно.

Хуа Линь склонила голову. Ей самой жизненно необходимо было застать исчезновение барьера и попасть на гору Е.

— Если что, можешь идти, — Хао Фан толкнул Хуа Линь в плечо.

«Останусь».

Плащ не спасал от холода. Стук зубов тонул в завывание ветра. Ночь тянулась долго.

Хуа Линь встрепенулась стоило Хао Фану подняться.

«Уже?»

— Ты замёрзла, возвращайся.

Хуа Линь уловила предвкушение в голосе Хао Фана.

«Скоро».

— Всё, идти, — подтолкнул её Хао Фан. — Ещё заболеешь.

Хуа Линь отступила, смотря на него.

— Удачи, — улыбнулся Хао Фан.

«Удачи, Хао Фан».

Хуа Линь не оборачивалась. Она покинула бамбуковую полосу.

«Наши пути разошлись, но нам нужно в одно место».

Никаких колебаний Хуа Линь не уловила. Барьер терял непроглядную туманность. В спину ударил сильный порыв ветер.

Прозрачный цвет заменил мутность. Тяжёлая туманность рассеялась. Хуа Линь протянула руку. Словное в тягучую, клейкую субстанция прогрузила её. Вокруг запястья образовалось слабое розовое свечение. Ещё немного и всё исчезло.

«Сейчас».

Как и писал Хао Фан барьер исчез.

На медленном выдохе Хуа Линь шагнула на гору Е.