«... между полосатым серым котёнком и белым с рыжим пятнышком за ухом». * * *

Не больше пяти секунд. Хуа Линь отвернулась от женщины на крыльце, которая звала Сяо — кота или пса. Хмурилась, кусала губы и не решалась поднять взгляд на Ан Ханьсюя. Стыд затопил изнутри.

«Дырявые сапоги. Почему я?»

Хуа Линь зажмурилась на пару секунд.

«Паршивец малолетний, — возмутилась она. — Такие вещи возвращают вовремя, а не тянут до того момента, когда смерть опережает. Ан Хань Сюй, ты должен был привести Сяохуа сюда, а не меня!»

Гнев плавно и верно влился в стыд. Хуа Линь злилась на неответственного Ан Ханьсюя, испытывала стыд перед Сяохуа, у которой был договор с Ан Ханьсюем. Сама она была третьим колесом в этой двухколёсной конструкции.

— У нас мало времени, — Ан Ханьсюй отпустил руку. — Знаешь, близко подходить нельзя, разговаривать нельзя, передавать ничего нельзя, оставлять подсказки на встречу нельзя.

«Отвали!»

Хуа Линь повела плечами и повернулась уже спиной к Ан Ханьсюю.

Женщина на крыльце наклонилась и выпрямилась. В руках она держала большого полосатого серого кота.

В груди неприятно потянуло.

Не должна смотреть. Хуа Линь вообще не должна находиться здесь. Не должна было проходить путь до дома. Это должна была делать не она, ни в коем случае не она.

«Извини».

Хуа Линь сжала кулаки под плащом, в последний раз взглянула на незнакомку с довольным котом и быстрым шагом направилась назад. Путь в голове остался. Хоть это немного радовало.

«Обманщик, который не держит своё слово», — Хуа Линь было всё равно на обратное. Для неё выполненная договорённость — это та, что действительна выполнена с учётом всех тонкостей. Эта же была запихана в дальний угол, в котором пролежала не пойми сколько времени, а когда достали бросили под ноги и не считанное количество раз прошлись.

«Слово он не держит, — продолжала возмущаться Хуа Линь. — Такому учат Учителя школы Сяофэн? Цзинь Янь нужно в таком случае отправить на пару столетий учиться! А вместе с ней за компанию и всех остальных».

Дорога уводила всё дальше от дома матери Сяохуа.

«Или такое учение в Сюэян? Злодеи. Ан Хань Сюй, ты злодей!»

— Ты злишься? — за спиной раздался тихий неуверенный голос Ан Ханьсюя, словно он догадывался о словах о себе или смог прочитать всё по исходящей от Хау Линь ауре.

«Злюсь? Нет, я в гневе! Как так можно держать слово? Нести плохое отношение к договорённости?»

— Я выполнил свою часть, — Ан Ханьсюй поравнялся с Хуа Линь. — Теперь мы не должны друг другу.

«Мы и до этого ничего друг другу не должны были. Хотя… Нет, это ты давал поручения со словами о том, что ты где-то там что-то там мне должен был, когда на деле не мне. Это получается ты мне должен, ни в коем разе не я».

— Но всё равно мы должны держаться вместе.

Хуа Линь вскинула голову и с возмущением посмотрела на него.

«Это в последний раз, когда я с тобой связываюсь, паршивец! Вас по-хорошему надо сдать, чтобы прикрыли вашу нелегальную лавочку. Вот ещё держаться вместе. Да ваш дырявый корабль скоро на дно пойдёт!»

— Не смотри на меня так, сама просила отвести, я отвёл, — внезапно с прохладой произнёс Ан Ханьсюй. Хуа Линь даже почудилось, что он с раздражением поджал губы.

«Теперь я крайняя? Как быстро».

— Теперь доделаем.

«Без меня. Я домой».

Вместо ожидаемого расхождения дорог Ан Ханьсюй взял Хуа Линь и потянул за собой в переулок.

«Да что такое? В какой момент я стала козочкой на короткой верёвочке?»

Хуа Линь не запоминала места их остановок. Она дулась, мысленно ругалась, проклинала на чём свет стоит, грозилась спалить муравейник под названием секта Сюэян, угрожала главами школ и в конце в концов жаловалась на свой пред-преклонный возраст, что старших нужно лишний раз обходить стороной и не трогать их.

Они шли по пустой улице. Хуа Линь пинала перед собой неровный серый камень, не выпуская из вида низ плаща Ан Ханьсюя. Очередной пинок отправил камень в далёкий полёт.

«Интересно Хао Фан, когда вернётся?»

Хуа Линь дошла до камня и пнула его.

«А вернётся ли вообще?»

Вздохнув Хуа Линь поёжилась. Становилось холоднее. Камень виднелся в паре шагах. До него Хуа Линь не добралась. Ан Ханьсюй пнул его в сторону и хмуро посмотрел на неё.

«Что? Что на этот раз?»

Ответ не последовал. Ан Ханьсюй продолжил путь.

«Ноги устали».

Хуа Линь опустила взгляд на свои ноги.

«Живот пустой, скоро сигналы начнёт издавать».

Подняла взгляд на скрытый под одеждой и запахнутым плащом живот.

«Лицо замёрзло».

Хуа Линь подняла голову.

«Услышь себя со стороны, отправила, не раздумывая, в список нытиков»

Качнула головой.

«Как же устала. Такой усталости не испытывала даже, будучи простой госпожой Хуа с горы Е. Были времена, а теперь их не вернуть».

— Нам нужно кое-куда, — тихо казал Ан Ханьсюй.

Хуа Линь с первого раза его не расслышала, поравнялась и вопросительно посмотрела на него.

— Зайдём ещё в одно место и отправимся обратно.

«Куда?»

— Это не важно, — отмахнулся от неё Ан Ханьсюй.

«Для меня важно. Мы обратно в школу пойдём или в «Барышню Нян»?»

Ан Ханьсюй не смотрел на Хуа Линь и не спешил отвечать на не произнесённый в слух вопрос.

«Ударить бы тебя, да ответ по силе превзойдёт».

Не оживлённая улица, не богатая улица. Простой, как и множество на этой незнакомой улице деревянный дом, только с чёрной, по неизвестной причине, закопчённой дверью. Сажа осела и на окнах, и похоже впиталась в них.

— Подожди здесь, — остановился в метре от двери Ан Ханьсюй. — Я быстро.

«Я на это надеюсь».

Коротко трижды постучал, ещё раз громче и, выждав, вошёл.

Хуа Линь бродила возле дома, не подходя слишком близко к нему и не отходя слишком далеко. Пропустить появление Ан Ханьсюя не хотелось. Вдруг он бы ослеп и не заметил её или сама во что-нибудь вляпалась и не смогла вернуться в школу Сяофэн.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Все дома сидят с приходами холодов, работают или это улица пустует?»

Хуа Линь на ходу развернулась и отшатнулась.

«Дырявые сапоги, зачем пугать?»

Чёрный кот быстро перебежал дорогу и скрылся между двумя домами.

«Так и сердце слабое может остановиться».

Хуа Линь медленно выдохнула и посмотрела прямо. Тёмное мелькнуло в конце-начале улицы. Быстро, не разглядеть. Хуа Линь прищурилась. Она попуталась вспомнить, куда вёл поворот.

«Там ещё одна улица. Как неожиданно. Браво».

Хуа Линь неспеша прошла вперёд. Дом, в котором скрылся Ан Ханьсюй остался позади.

«Не нравится мне это».

Стоило об этом подумать, как боль атаковала голову.

«Да сколько можно?»

Скривившись, Хуа Линь задержала дыхание. В ушах поднимался гул.

— Можем идти, — раздался за спиной голос Ан Ханьсюя, когда шум в ушах, казалось, достиг придела.

Как по щелчку стало отпускать.

«…»

— Пойдём, — Ан Ханьсюй взял за руку и потянул за собой, дальше от мелькнувшей тени.

«Кто объяснит, что происходит?»

Хуа Линь плечом к плечу шла с Ан Ханьсюем и не могла дать логичный ответ. Всё упиралось в тупик неизвестности.

— Хочешь есть?

Хуа Линь шмыгнула. Нос окончательно замёрз.

— Приму за согласие.

Они вышли на людную улицу. Возле лавки, пахнущей жаром и до одурения вкусной едой, Ан Ханьсюй остановился.

— Что желаете? — сразу обратил на них внимание мужчина за пятьдесят.

— Две рисовых лепёшки и баоцзы с мясом.

— Хорошо, сейчас будет готово.

Пока мужчина собирал заказ, Ан Ханьсюй приготавливал монеты, Хуа Линь в который раз посмотрел на небо.

«Да, снег себя не заставит ждать. Скоро, очень скоро пойдёт».

— Держи, — Ан Ханьсюй протянул горячую поджаристую лепёшку, завёрнутую в бумагу.

«Спасибо».

— Успеем добраться, пока не стемнеет, — Ан Ханьсюй повертел лепёшку, а Хуа Линь от своей откусила большой кусок.

«Ну хоть по темноте не идти».

— Завтра мне нужно будет тренироваться, скорее всего не смогу прийти, — Ан Ханьсюй откусил кусочек от лепёшки.

«Замечательно, — Хуа Линь не переставала жевать лепёшку. — Хоть отдохну от общества».

— Больше боли не мучают? Всё хорошо?

«Мучают, ещё как. Жизнь и так не сладкая, а с ними так ядрёная горечь».

— Я давал сильные отвары, оно должны были помочь. Духовными сила было бы быстрее, проще, эффективнее, но в доме господина они не действуют.

«Значит я была права…»

— Что в доме? — неожиданно спросил Ан Ханьсюй. Хуа Линь аж растерялась и закашляла. Крошка попала в не то горло.

«Мне откуда знать, что в доме. Я сама недавно в нём живу. Сам мог узнать, пока находился внутри».

«А не узнал ли ты случаем, а сейчас пытаешься, прикрыться будь то я тебе рассказала, чтобы в случае чего это стало твоим алиби?»

Хуа Линь похлопала себя по груди. Ан Ханьсюй мельком посмотрел на неё и откусил лепёшку.

«Я ничего не знаю!» — отчеканила каждое слова Хуа Линь, свербяще смотря на невозмутимого Ан Ханьсюя. Выдохнув, она запихала остаток лепёшка в рот с трудом прожёвывая его. Неожиданно Ан Ханьсюй приостановился. Всего секунда и продолжил медленнее идти. Хуа Линь завертела головой. Ничего не бросалось в глаза. Улица как улица. Много лавок, небольших уличных забегалок, от которых поднимался в небо дразнящий запах горячей еды. А ещё мужик с клетками.

«Разве это не торговец животными?»

Подходя ближе, Хуа Линь узнала, это и правда был тот самый торговец, продавший ей котёнка и попугая. Вязкая слюна комом собиралась в горле. Хуа Линь прошла бы мимо, но Ан Ханьсюй остановился в паре шагах. Он без особо ярких чувств или эмоций наблюдал за молодой парой, которая не могла выбрать между полосатым серым котёнком и белом с рыжим пятнышком за ухом.

— Не знаю, оба красивые, — девушка металась. То одного погладила, то второго за ушком почесала. — Как быть?

— Да мне тоже, — её спутник сдержанно стоял рядом. — Выбирать тебе.

— Можете на других посмотреть, может кто больше понравится, — предложил торговец.

Хуа Линь перевела взгляд на Ан Ханьсюя. Он неотрывно смотрел на клетки.

«Тоже хочет питомца? Ученикам можно заводить животных? Что-то не припомню запрета».

Хуа Линь поразмышляла над возможно упущенном запрете на животных и пришла к выводу, что такого не было, но мог появится за её отсутствие в четыре месяца.

Пара к тому моменту выдохлась.

— Тогда никого? — девушка посмотрела на спутника. Тот пожал плечами.

— Ты же очень хотела кого-нибудь в наш дом.

— Но я не могу выбрать, — в голосе слышались ноты лёгкой безысходности.

— Берите двоих.

Хуа Линь повернула голову к Ан Ханьсюю, который подошёл, взял за руку и потянул за собой. В отличие от прошлых раз, в этот тянул, прилагая силу, с грубостью. Хуа Линь еле успевала перебирать ногами.

«Что случилось?»

Она заметила взгляды пары, которыми их проводили.

«Даже у меня с такой скоростью настроение не меняется».

Лавируя между людьми, они держали путь покинуть город.

«Домой. На своих двоих топать. Ноги же отвалятся. Издевательство».

Спасение нашлось привязанным к столбу у постоялого двора в конце улицы.

Возражать против коня Хуа Линь не стала. С облегчением, что не пришлось идти до школы, забралась первая на него.

Путь в молчание тоже не нервировал. Неожиданно для себя Хуа Линь даже умудрилась задремать.

Коня отпустили, не доезжая до лестницы. Шлепок и он скакал обратно.

«Умные всё-таки лошади животные».

Расстались у ворот. Ан Ханьсюй прибывал в глубоких мыслях, но всё же попрощался. Хуа Линь не стала настаивать на том, чтобы проводили. Сама могла добраться, путь помнила. Выбрала дальней путь, потому что короткий содержал в себе высокий или всё же низкий обрыв и без цингуна его преодолеть было бы сложно и долго.

Дорого казалась невыносимо далёкой.

«Больше не пойду никуда с ним. Нет, всё хватит. Буду сидеть дома в тепле и в сытости».

В опустившейся темноте отыскать вход стало той ещё задачей, с который Хуа Линь с не первой попытки справилась.

«Дом, милый дом».

Разминая шею, Хуа Линь устало поднялась на крыльцо.

«О!»

В горше не было ростка, который совсем недавно видела Хуа Линь. Высотой как две кисти с тонкими, с закруглёнными на концах листьями и горошком на вершине.

«Он должен зацвести с первым снегом».

Хуа Линь приподняла в незаметной улыбке губы.

«Уже скоро».

Она одобрительно качнула головой.

«Хао Фан дождался этого момента».

В приподнятом настроение Хуа Линь вошла в дом. Из зала и кухни лился слабый свет свечей. Со второго этажа донеслось ругательство.

«Хао Фан вернулся».

Хуа Линь успела дойти до лестницы на второй, когда из большой комнаты вышли и доковыляли до верхней ступени.

— Вернулась, — Хао Фан поднёс горящую свечу в руках к свече в подсвечнике на столбе лестницы.

«Вернулся».