«Он потянул за светло-серые завязки плаща».

* * *

Отсутствие настроения или плохое настроение частое явление в теле Сяохуа, особо оно появлялось при присутствие рядом Ан Ханьсюя. К такому выводу пришла Хуа Линь, сидя в комнате одна. После того, как она буравила мрачным взглядом Сяотин, Ан Ханьсюй отвёл в другую уже знакомую комнату.

— Мы быстро, — сказал перед уходом и снова пропал на доброе время.

«Так много всего, нужно как можно скорее пробраться на гору Е».

Хуа Линь откинулась на спинку стула и медленно застучала короткими ногтями по столу, на котором стояла пустая тарелка после мясных пельменей и кувшин воды.

«Столько всего прошло мимо. Всего не заметишь. Столько всего забылось. Плохо».

Прикрыв глаза, Хуа Линь погрузилась в размышления о том, что в прошлом не так уж и плохо было. Нелегко, но не смертельно. Хуа Линь усмехнулась.

Тяжёлый вздох потревожил тишину в комнате.

Распахнув глаза, Хуа Линь секунд пять смотрела на потолок, пока не поняла — задремала. Прислушалась. Снизу доносились голоса, лёгкая музыка. Кипела работа.

Выпрямившись и разминая затёкшую шею, Хуа Линь посмотрела на светлое окно.

«День».

Перевела хмурый взгляд в сторону дверей.

«Два небольших свёртка столько времени разбирают? Что за ядовитая штука в них? Точно, почему я сразу не обратила внимание. Сюэян…»

Неожиданно сердце сковало. Липкое покрыло спину и ладони. По голове ударило. Схватившись за неё, Хуа Линь скрючилась, низко склонилась над столом и зажмурилась. И снова боль. Да такая сильная, что во рту появился железный привкус, но Хуа Линь уверена — язык она не прикусывала. Хотя при такой, сносящей всё на своём пути, боли можно было не заметить.

Удары капель — единственный звук, бивший по слуху. Горячее чувствовалось у ноздрей и на кончике носа. Именно эти капли ударялись о стол, раздражая слух.

«Хватит. Сколько можно?!»

Разноцветные пятна наслаивались друг на друга, сердце ударами заставляла трещать рёбра, боль нарастала.

Как появилось, так же неожиданно прекратилось. Пятна исчезли, боль пропала, тишина обволокла слух. Облегчённый выдох растворился, только соприкоснувшись с воздухом.

Прислонившись лбом к столу, Хуа Линь глубоко задышала.

«Это прекращаться не думает? Такими приступами, я сойду с ума от боли раньше, чем смогу осуществить план по проникновению на гору Е».

Лёгкий невесомый стук коснулся слуха. Хуа Линь подняла голову, прислушалась, выпрямилась и прищурено посмотрела в сторону дверей. Стук повторился. Оглянувшись и удостоверившись в отсутствие посторонних, поднялась. Хуа Линь на ходу поправила ханьфу и посмотрела на окно. Повернув к дверям и сделав ровно два шага, замерла. Корни волос онемели, сердце упало в желудок и подскочило. Хуа Линь отчётливо чувствовала пронзительный взгляд, направленный в спину.

«Как такое возможно?»

Стук повторился. За дверями стояли и не спешили заходить.

Хуа Линь мотнула головой и сделала шаг. Только ноги не сдвинулись. Паника поднималась волной, готовая обрушиться в любую секунду.

Впереди некто, позади то же некто. Если пойти вперёд Хуа Линь могла решиться, то даже на то, чтобы обернуться… сковывал страх.

Холодный ветер коснулся спину, точно в забытое с вечера открытое окно ночной ветер заглянул. Хуа Линь напряглась, готовая обернуться.

Лёгкое легло на плечо. Вздрогнув, Хуа Линь моргнула и дёрнулась. Перед глазами деревянная поверхность.

— Немного больше ушло времени, чем мы рассчитывали, — Ан Ханьсюй сел рядом на свободный стул, поставил перед собой чашку и налил простой воды. — Прогуляемся, я отведу посмотреть, как и обещал.

Хуа Линь устремила непонимающий взгляд на окно. Светло. На стол. Чистый. Ни единой капли.

— Готова?

Хуа Линь перевела хмурый взгляд на Ан Ханьсюя. Не уже ли просто сон приснился?

«Сон…»

Облегчение с непонятным тягучим.

— Пошли, — Ан Ханьсюй поднялся и взял Хуа Линь за руку.

«Больше походило на реальность».

Поджав губы, Хуа Линь опустила голову. Второй раз сон как реальность, это не было нормой. Хуа Линь притронулась к носу и поднесла руку к глазам — чисто.

— Разделимся, — рядом раздался тихий голос Шэня, который поравнялся с ними на лестнице.

— Угу, — Ан Ханьсюй сжал руку.

Мимо прошла Сяотин. Она первая лёгкой походкой выпорхнула из «Барышни Нян», за ней Шэнь.

Хуа Линь закатила глаза. Снова всё повторялось.

«Никто никогда не отведёт Сяохуа посмотреть или что там ей нужно было. Обещание давно кануло в постоянное «потом». Обманщик».

Не смотря на пасмурную погоду, на тяжёлое серое небо, людей на улицах было много.

«Что нужно на этот раз сделать?»

Ответ не заставил себя долго ждать. Ловко лавируя в толпе, Ан Ханьсюй завернулся в узкий переулок, подвёл к стене дома и остановился.

— Просто стой, — он потянул за светло-серые завязки плаща.

«Что ты задумал? У меня нет духовных сил, но ударить я в состояние».

Ан Ханьсюй перевязал завязки, долго выравнивая концы.

«Зачем? Раньше вроде тоже неплохо было».

В следующую секунду Ан Ханьсюй опустился. Хуа Линь выгнула брови и удивлённо смотрела на него.

«Что ты творишь, ребёнок?!»

Ан Ханьсюй лёгким движением поправил низ бледно-розового ханьфу, стряхнул пыль с сапог Хуа Линь, достал из-за пазухи непримечательный свёрток размером не больше ладони и, проведя над землёй ладонью, от которой прошло рябь, на месте образовалась неглубокая ямка, положил свёрток. Хуа Линь с непониманием смотрела на происходящее у ног. Ан Ханьсюй провёл рукой, и земля вернулась на прежнее место, словно ничего и не было внутри или точнее под землёй.

«Кто бы сомневался. Как всегда. Прикрывается мной, чтобы совершать свои тёмные дела», — возмутилась Хуа Линь, дëрнув плащ.

— Пошли, — Ан Ханьсюй взял за руку и снова повёл одному ему известном направлении.

Они плутали по улицам, переулкам и каждый раз останавливались, чтобы спрятать свёртки. Так продолжалось достаточно долго.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Раздражение внутри росло.

Ан Ханьсюй прятал очередной свëрток, когда Хуа Линь не выдержала и повернулась к нему спиной. Впереди маячила оживлённая улица.

«Что, если это плохое? Взрывчатка какая-нибудь? Порошки из разряда усыпляющих, ядовитых или подчиняющих?»

Хуа Линь и представить не могла, что из себя на самом деле представляла секта Сюэян, её люди. Отдалённо звучали слова Син Юя о жестокости, бесчеловечности. Хуа Линь попыталась вспомнить всё, что говорил шиди, но головная боль нагрянула раньше, чем удалось и часть припомнить. Нагружать мозг перехотелось.

Выдохнув, Хуа Линь медленно зашагала. Её и без того, таскали как козу на верёвочке за собой. Ни шага в сторону, ни назад. Всё контролируют.

«Если это нечто плохое, надо бы предупредить Чжу Сюя. Как глава школы он должен предпринять действия. Найдёт ли он время на меня? Надо…»

Хуа Линь замерла, прищурено вглядываясь в толпу. Всего секунда, но её хватило, чтобы приметить растрёпанную каштановую макушка и серые потрёпанные одежды.

Хуа Линь разомкнула губы и в следующий миг нахмурилась. Забыла. Из головы вылетели слова, испарились мысли.

«Что хотела?»

Бегая взглядом по сменяющейся толпе, Хуа Линь зашагала к оживлённой улице.

«Что было сейчас?»

В груди кололо, колотило, звенело. Импульсами волнение охватывало тело.

— Сяохуа, — Ан Ханьсюй остановил Хуа Линь, взяв ту за руку. — Ещё…

Хуа Линь выдернула руку и бросилась за неуловимым, что точно находилось в толпе. Только толпа так и осталась впереди. Ан Ханьсюй догнал и дёрнул на себя.

— Сяохуа, у нас договорённость.

«Иди куда подальше со своей договорённостью!»

Хуа Линь развернулась и резко подняла свободную руку, как сердце пронзила болью, в глазах потемнело, в ушах раздался свит.

— Сяохуа? — проник взволнованный голос Ан Ханьсюя.

Точно тяжёлый удар пришёлся по голове. Хуа Линь дёрнулась вперёд, утыкаясь лбом в мех плаща Ан Ханьсюя и цепляясь в одежды ученика мёртвой хваткой.

Спину обдало слабым теплом, оно проникало сквозь ткани в самое сердце. Облегчение растеклось по телу. Боль утихала, зрение и слух возвращались.

Тяжёлое дыхание тонуло в меху.

— Сяохуа? — Ан Ханьсюй ещё раз прошёлся ладонью по спине Хуа Линь, продолжая согревать духовной силой, что несла отступление боли.

«Сколько можно?»

Хуа Линь прикрыла глаза, наполнявшиеся солёной влагой.

На торговой улице люди сменяли друг друга. Они не задерживались на долго у лавок с самым разным содержимым, скрывались в ресторанах и торговых домах. Люди жили в своём темпе. Только ученик и жительница заклинательской школы стояли в пустом переулке, заставленном ящиками.

Хуа Линь чувствовала скользящую ладонь на спине, тепло чужого тела, чужое дыхание над макушкой. Не спешила отстраняться. В секунду слабости, чужое плечо оказалось в подходящее время.

«Ещё, — Хуа Линь втянула лёгкий запах, — немного. Обязательно буду в порядке».

Внутренний порядок так необходим, в последнее время он часто накренился из столицы в сторону, обваливался, рушился. Из кусков собирался заново, чтобы обрушиться под невидимой силой.

— Сяохуа.

Бесшумно выдохнув, Хуа Линь открыла глаза и отстранилась. Отвернулась к оживлённой улице, разминая под плащом занемевшие пальцы.

— Осталось ещё два, — тихий голос доносился до слуха.

«Всё равно».

— Немного и свободны.

«Устала».

Хуа Линь подняла взгляд на тяжёлое серое небо, нависшее над крохотным миром под собой.

«Ночью снег пойдёт».

Тёплая рука обхватила руку. Хуа Линь опустила взгляд. Ан Ханьсюй взял её за руку. Потянул в глубь, откуда они пришли. Тепло приятно покалывало замершую руку.

«Холодно», — Хуа Линь не стала выдергивать руку.

Ан Ханьсюй уводил всё дальше от оживлённой улицы. Людей попадалось всё меньше.

Через множество одинаковых улиц они вышли на улицу, где на каждом участке за низкими заборами росли в такое время года лысые деревья, высотой не выше двух метров.

На улице жили не богатые люди. Средний класс — догадалась Хуа Линь.

«Трогать мирных — низко».

Ан Ханьсюй вёл уверенно. Он не вертел головой, не всматривался в дома, не обращал внимание на собаку поднявшую голову, когда они проходили, на кота, пробежавшему наискось дорогу.

До конца улицы оставалось пять домов, дальше пушистый еловый лес.

Хуа Линь в который раз посмотрела на спину Ан Ханьсюя, втянула воздух и продолжила прятать свободную руку под плащом, пытаясь согреть её.

В воздухе витали запахи елового леса, мороза, предстоящего снега и выпечки.

Три дома оставались до конца улицы.

«В лес ведёшь?»

Ан Ханьсюй остановился у второго дома.

— Пришли, — белёсое облачко сорвалась с его губ.

Ан Ханьсюй отступил, встав немного позади Хуа Линь. Та не понимающе посмотрела на него и перевела взгляд на дом. За покосившимся забором росло точно такое же дерево, что и на всё участках, только на ветке на ветру развивалась повязанная лента, чей цвет определить сложно; одноэтажный дом с пыльной крышей.

— Я дал обещание, я выполнил, — тихо сказал Ан Ханьсюй. — Я привёл тебя.

Хуа Линь хмуро посмотрела на Ан Ханьсюя.

— Это дом твоей матери.

Хуа Линь стремительно повернула голову к дому.

— Здесь живёт твоя мама, Сяохуа.

Скрип заставил вздрогнуть. На крыльцо дома вышла укутанная в тёплый большой платок женщина.