«Взгляд серых глаз, чей оттенок близок к цвету мокрого асфальта, как показалось Хуа Линь, тонким, острым крючком цеплялся за кожу».

* * *

Школа Сяофэн была основана тремя поколениями назад. Каждый из глав проявил себя ещё в начале своего пути, и становился главой постепенно, начиная с мелких дел. Только нынешний глава занял свой пост в спешке: прошлый глава Лу сначала пропал на полгода, а после вернулся без сил и на последнем издыхании. Никто и предположить не мог, что крепкий и здоровый глава Лу и двух дней не протянет. Успел лишь написать указ о передаче школы своему старшему ученику, поставить на бумаге печать, написать тайное письмо для Хуа Линь, которую специально с помощью их тайного способа позвал к себе, короткий разговор с ней — и всё: глубокой ночью глава Лу испустил последний вздох.

Нынешний глава не отличался ярым порывом сближаться с соседними школами, как это делали другие, дабы заручиться дружескими отношениями. Хуа Линь называла этот порыв трендом: одна школа начала делать, другие подхватили. Жалкий лесной пожар. Как будто это может спасти, если школа попадёт под гнев вышестоящих. Бред. Никто не поддержит, каждый трясётся над своей шкурой. Рисковать ради призрачных «дружеских отношений» никто не станет, даже не подумают, что там таить. Поэтому Хуа Линь одобрительно качала головой, в этом Чжу Сюй, нынешний глава, поступал правильно. Но остальное в нём ей мало нравилось.

Холодный взгляд каждый раз пригвождал, стоило Хуа Линь попасть в поле зрения главы. Настороженность. Фигура Хуа Линь не вызывала симпатии ни у одного старейшины, ни у одного учителя, ни у её соучеников. Если, конечно, не брать двоих, да и то они сами не на хорошем счету у других. Но и назвать банальное приветствие проявлением симпатии нельзя. Так, среднее. И Хуа Линь устраивало. Хоть носы не задирают, не отворачиваются показно, не кривятся. Всяко лучше.

Один из них стоял перед ней, смотря усталым взглядом. Шиди, Син Юй, не пользовался благосклонностью ни у одного соученика, ни у одного старейшины. Считали его слабым и не понимали, зачем прошлый глава его взял в ученики, словно тому не хватало имеющихся, да и силы в Син Юе не кричали о великих успехах и будущей славе.

— Зачем? — прошептала Хуа Линь, словно её слова — прямое оскорбление главы Чжу.

Син Юй пожал плечами. Его тоже в последнюю очередь ставили в известность. Син Юя не уважали, относились с презрением, часто не замечали. У него даже учеников было… всего один. И тот по случайности. Указал на Син Юя, который бледный в тот день стоял в главном зале. Единственный день, когда все выбранные, отобранные старшими будущие ученики школы Сяофэн могли выбрать любого учителя. Пока все выбирали известных учителей, на перебой кричали хвалебные слова, чтобы оказаться в учениках у выбранного учителя, этот парнишка подошёл и сказал, что пойдёт к нему. Знал бы он в тот день, что к Син Юю не из-за трудностей в характере не шли, выбрал бы его?

Но история не приемлет «если».

— Не пойду, — Хуа Линь повернула голову чуть в сторону. Нет, увольте. Идти в логово белого тигра добровольно? Нет, нет, она ещё не выжила из ума. Она приложила столько сил, чтобы отдалиться от первых попыток соучеников выйти на контакт, чтобы в лишний раз её не трогали. Случай со старейшиной Лю должен был окончательно оттолкнуть всех от неё. После того как нашлась пропажа, Хуа Линь наговорила столько прямых грубых слов, что старейшина Лю в первые на памяти Хуа Линь глупо открывал рот и не мог произнести ни слова. Сколько жалоб тогда получил Чжу Сюй, сложно сказать, но можно предположить, что их было не сосчитать.

— Всех собирает, — тише произнёс Син Юй. Его лицо утратило всякое благородство. Усталость прилипла к нему. Для Син Юя подобные собрания не лучшее времяпровождение, ему тоже не нравились они, но всё же на них ходил. Молча отсиживался и тихо уходил.

— Я не все, — буркнула Хуа Линь. Прозвучало избалованно и высокомерно.

Не прошло и минуты, как она сдалась:

— Старина Цзян тоже, что ли, идёт?

Син Юй пожал плечами.

— Ты не от него? — чёрные тонкие брови нахмурились. Между ними образовалась складочка. Лицо Хуа Линь сразу приобрело строгость. Привычные лень, лёгкий намёт высокомерия и избалованности в миг исчезли со светлого лица.

Син Юй часто проводил время в мастерской старины Цзян — ворчливого, вспыльчивого старейшины, у которого за всё время пребывания в школе Сяофэн не было ни одного ученика. Старина Цзян — младший из старейшин и самый не любимый. Да кому нравится, когда тебя отчитывают за малое? Правильно, никому. А если ты старейшина? Да это же удар грязным сапогом в лицо и втаптывание в жижу из вонючей грязи. А если учитель? Пощёчина, унижение способностей. Никто не выдержит. А Син Юй выносил общество старины Цзян. А Хуа Линь восхищалась стариной Цзян.

— Старина Цзян ещё вчера утром ушёл в город и должен был вернуться до полудня. Похоже, задержался.

— Ничего же серьёзного не могло произойти? — в слух размышляла Хуа Линь, смотря на Син Юя. Утончённое лицо с мягкими чертами, светлая кожа, чуть раскосые глаза цвета сочной травы, светло-русые волосы, высокий рост *. И как он мог не нравиться? Нужно быть слепым, чтобы относиться к нему, как будто он низшее существо. Судили по внешности, не добираясь до внутреннего мира. Так Син Юй внешне притягивал взгляды.

— Поговаривали, что в лесах стали находить тела людей, — совсем тихо поделился Син Юй, а Хуа Линь сделала к нему шаг. — На их телах нашли странные вырезанные знаки, похожие на секту Сюэян*.

Хуа Линь скрестила руки на груди. Секта Сюэян… Ничего подобного за время пребывания в школе Сяофэн не слышала.

— Секта Сюэян давно не проявляла себя, — продолжал Син Юй. — А в последнее время много людей пропали, одних нашли мёртвыми, другие как под землю ушли. Ни следа.

— А эта секта в каких направлениях развивается? — осторожно проговорила Хуа Линь.

— Они практикуют демонический путь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Пришлось податься вперёд, чтобы услышать голос Син Юя.

— Они учат своих учеников делать из людей марионеток, выгонять душу и занимать освободившееся тело, мертвецов использовать в своих целях.

— Непобедимая армия мертвецов, — одними губами прошептала Хуа Линь, становясь мрачнее.

Если представить, что обладающий знаниями, силами, способностями заклинатель захочет подчинить себе все школы, поставить мир на колени, ему не надо будет собирать, тренировать армию сильных, ловких, умелых заклинателей и людей. Один он, нужное заклинание — и вот мертвецы восстанут из-под земли. Они быстро расправятся с армиями школ и Империи, ведь их главная противостоящая сила из плоти и крови, она живая. Эта живая армия не хотя пополнит ряды мёртвой. Исход битвы предрешён с самого начала.

— Жуть, — прошептала Хуа Линь.

— Это только предположение, может, причина в другом, почему глава собирает нас, — отошёл Син Юй.

— Думаю, нас не особо и хотят там видеть, — Хуа Линь сложила руки за спиной, возвращая себе привычное выражение лица.

Син Юй тихо выдохнул. Он прекрасно понимал и осознавал: факт на лицо, его никто не скрывал. Их не жаловали в своём обществе.

— Разве это не повод прийти? — Хуа Линь приподняла уголок губы.

На пути к залу Цинтянь*, считающемуся главным, они встретили старину Цзян, пребывающего не в духе. Он сухо поприветствовал Хуа Линь и Син Юя.

В зале собрались почти все, кроме них и главы Чжу.

Старейшины и учителя переговаривались, никто не обратил внимания на пришедших.

Это был пятый раз, как Хуа Линь была в зале Цинтянь. Один из них — становление Чжу Сюя главой. И каждый раз Хуа Линь старалась не смотреть на присутствующих. Разглядывала высоченные исписанные стихами потолки, светлые стены с картинами великих, с полотнами правильных фраз этих великих, бездушные резные из светло-нежного камня колонны, гладкий нескользящий голубой пол с белыми лёгкими разводами.

Сегодня ничего не изменилось в зале Цинтянь, даже старейшины ни на годик не постарели, учителя ни на грамм не прибавили в «отражении на лице прожитых лет». Какие были, такими и остались. Только важность сочилась из всех возможных щелей.

— Я вам говорю, так и будет!

— Не говори громких слов.

— Что это значит?! Думаешь, глава не устал от постоянных жалоб?!

Хуа Линь беззвучно хмыкнула. Ни один глава не избежал жалоб. Они часть должности, от них никуда не денешься. Смирись и живи.

— Посмотри на меня, я постарел на добрые десять лет!

— Не прибедняйся, старик Лю, — раздался голос старины Цзян. На него обратили внимание. — На десять лет ты постарел лет сорок назад.

Сдержать себя от усмешки Хуа Линь не смогла.

— Как ты смеешь?! — громом разразился старейшина Лю. — Где твои манеры?!

— Там же, где ты оставил свои года, — без страха проговорил старина Цзян.

Старейшина Лю встряхнул широкими тяжёлыми рукавами и быстро подошёл вплотную к старине Цзяну. Но почти сразу сделал полтора шага назад. Смотреть снизу на того, кого хочешь проучить, немного унизительно, особенно для старейшины Лю, который ростом ниже Хуа Линь.

— Проявляй уважение к старшему.

Должная грозность не произвела впечатления. А смех Хуа Линь сбил должную серьёзную атмосферу. В её глазах эта картина выглядела как маленькая собачка пыталась облаять и искусать большого пса, которому достаточно лениво махнуть хвостом, и эту собачку ветром снесёт далеко-далеко.

— Где тут старший? — грозный взгляд старины Цзяна прошёлся над головой старейшины Лю, который раскраснелся. Того и гляди из носа и ушей пар повалит.

— Рот закрой и не смей смеяться! — прогромыхал старейшина Лю, колко впиваясь взглядом в посмеивающуюся себе под нос Хуа Линь.

Хуа Линь изогнула брови и оттолкнулась от колонны.

— Старый пень, ты, похоже, забыл свои яркие успехи, — в голосе старины Цзяна промелькнула угроза.

Старейшину Лю было уже не остановить. Он топнул, распахнул широко глаза и ткнул поочерёдно на старину Цзяна и Хуа Линь.

— Вы обязаны проявлять уважение к старшим! В ином случае вас ждут серьёзные наказания! Да вам прямо сейчас надо преподать урок, чтобы в дальнейшем неповадно было!

— Как громко, — зевнула Хуа Линь, прикрывая рот.

— Старый пень, думаешь, если у тебя годиков много прошло, то и у других твои возрастные проблемы? — наклонился старина Цзян над старейшиной Лю.

Даже будь какие-либо намёки на ухудшение здоровья, старейшина Лю сверкая пятками бежал к лекарям, мастерам, старейшинам, бессмертным, да и редко заклинатели болели, практически никогда. Чаще помощь лекарей нужна при ранениях, отравлениях, выходе сил из нормы или помощь обычным людям.

— Хорошо, — старейшина Лю тряс пальцем да так яростно, что тот в итоге хрустнул. — Сегодня вас выгонят. Главе уже надоело получать жалобы на вас! Пользы никакой, а проблем куча!

— Яма, — буркнула под нос Хуа Линь, складывая руки на груди.

— Вот помяните мои слова.

— Старый Лю, прекрати их запугивать, — отмахнулась веером низенькая женщина на вид лет тридцати-тридцати трёх, в нежном персиковом одеянии, с золотыми заколками в сложной причёске. — Кричишь, какие они плохие, а сам…

— Мэй-цзе, ты на чей стороне?! — кинулся к ней старейшина Лю.

— Я за тишину, — тяжко вздохнула старейшина Мэй. Весь её вид шептал об усталости от мирского мира, желании окунуться в покой и тишину.

Старейшина Лю отмахнулся.

Хуа Линь поймала осуждающий взгляд бледно-серых глаз. Первая шицзе поджала губы и отвернулась, показывая, что она думала о выходках младшей. Хуа Линь вскинула брови. Она вообще не участвовала в перепалке и всё равно крайняя. Как обычно, ничего нового, когда дело касалось Цзинь Янь. Вот где-где, а в ней столько правильности, что рядом с ней зубы сводило от осознания того, что даже поза твоя неправильная, что там говорить о существовании. Нарушители порядка, крушители моральных рамок, убийцы правил.

— Глава, — шепнул Син Юй, который всё это время стоял рядом позади молча.

— Глава, — уже громче оповестил старшина Лю, заметив Чжу Сюя на пять секунд позже.

Высокая фигура, облаченная в серо-бордовое одеяние, точно проплыла по тихим водам реки мимо собравшихся.

— Перейду сразу к делу, — Чжу Сюй повернулся, обегая взглядом зал. Проверил, всё ли на месте. Взгляд серых глаз, чей оттенок близок к цвету мокрого асфальта, как показалось Хуа Линь, тонким, острым крючком цеплялся за кожу. Неприятно и пробирающе.

— Что-то серьёзное, глава? — протянула старейшина Мэй.

По лицу Чжу Сюя всегда было сложно сказать: радостное событие или траурное. Он не отличался яркой мимикой, жестикуляцией, субтитрами в глазах или на лбу. Действительно камень.

Глава Чжу взмахнул рукой. Двери и окна со скрипом закрылись. Хуа Линь мысленно усмехнулась, что пути к побегу отрубили и сейчас обрушится великое правосудие над грешником, который посмеялся над вспыльчивым стариком. Хотя она понимала, что тяжких промахов за ней не плелось хвостом, но мелких, бесячих, полным-полно.

— Секта Сюэян объявилась.

Значит, правда. Хуа Линь отступила и прислонилась к облюбованной колонне. И зачем она пошла? Могла сейчас нежиться на мягкой постели и не думать об утраченном в пустую времени. Ей не доверят идти дружным строем побеждать злодеев, да и она сама не согласится ни за какие предложения.

— Эти твари до сих пор всплывают и пытаются возродить дело ничтожных, — кривился старейшина Лю. — Как они ещё все не передохли?!

Сколько ни трави крыс в доме, новые придут с весной. Хуа Линь опустила голову и беззвучно хмыкнула. Простая истина, которую не каждый поймёт.

— Они умело скрываются, потому соберём отряд и вместе со школой Вэньи отправимся искоренять болезнь.

Хуа Линь дёрнула уголком губы и подняла голову. Не такое и долгое собрание. Важная новость сказана, можно не задерживаться.

— Я пойду, — вперёд вышла Цзинь Янь. Её примеру последовали многие.

— Говорила же, что можно не приходить, — шепнула Хуа Линь Син Юю.

— Я уже составил список, кто отправится, — остудил глава Чжу.

Хуа Линь посматривала на дверь и думала, что неплохо было бы Чжу Сюю снять с неё барьер. Снимет и Хуа Линь сразу прошмыгнёт на улицу и помчится к родной кровати.

— Хуа Линь.

На своё имя она обернулась. Глава смотрел на неё. Что ему? И тут прошибло. Сейчас начнётся. Вывалит на пол ворох жалоб, отчитает по первое число, накажет. Ну там жалование урежет или на несколько месяцев отберёт. Не важно, побыстрее и все свободны.

— Она?! — взревел старейшина Лю. — Да это недоразумение за годы совершенствования ни разу с горы не спускалось! Да она же сразу задание провалит!

— Глава, Хуа Линь слабая! — поддержала Цзинь Янь.

Хуа Линь хлопнула ресницами. Не поняла. Какое право кому кто дал в открытую унижать?! Совсем уже!

— Чжу-сюн, и правда Хуа-мэй не лучшая кандидатура на дело секты Сюэян, — спокойно высказался второй шисюн, Жэнь Лунь.

— Спятили? — с толикой презрения посмотрела на старейшину Лю и Цзинь Янь. Взгляд перешёл на главу. Он точно не дружит с головой!

В серых глазах отражался свет свечей.

Нет, глава Чжу не сошёл с ума. Всё просто. Чжу Сюй хотел смерти Хуа Линь.

* * *

* * *

* * *

Примечание:

1. Рост Син Юя — 180 см.

2. Рост старины Цзяна — 192 см.

3. Рост Хуа Линь — 177 см.

4. Секта Сюэян — 血阳 — Кровавое солнце.

5. Зал Цинтянь — 晴天 — чистое небо; ясно; солнечный день.