«Хуа Линь закуталась в светло-серый плащ». * * *

Ан Ханьсюй успел разглядеть изменения в Хуа Линь сразу (собранные в низкий хвост волосы, другой ханьфу, лицо без болезненного намёка), как только они столкнулись на самой нижней ступени. Чуть нахмурившись, он кивнули на зал и первым прошёл.

Хуа Линь успела положить на место дневник Хао Фана, подсвечник на изначальное место, хочжэцзы вложить в крючочек и спуститься на первый этаж. Так много за короткий промежуток времени, а Ан Ханьсюй выглядел таким, словно она заставили ждать себя не меньше чем час.

На подходе к залу Хуа Линь поймала с ума сводящий запах горячей еды. Желудок упал в обморок, в следующий миг ожил и протяжно без стеснения громко запел.

На столике стоял большой закрытый горшок. Но даже через крышек Хуа Линь улавливала запах куриного супа. Тарелочка с баоцзы*, от которых поднимался тонкой струйкой пар. Тарелочка с пельменями, чьё тонкое тесто просвечивало травяную начинку. На два кувшина Хуа Линь даже не взглянула. Перед ней на столе стояла вкусная, сытная еда. За весь день первый нормальный приём пищи.

— Садись поедим.

Второй раз приглашать не стоило. Хуа Линь села на диван, потянулась за палочками и замерла. На столе не стояли другие тарелки, да и палочек не было. Кивнув себя, поднялась и сходила на кухню за глубокими и обычными тарелочками и палочками для себя и Ан Ханьсюя. Хуа Линь надеялась, что Хао Фан не обидится, если узнает, что из его посуду она ела.

За принесённую посуду и палочки Ан Ханьсюй и слова не сказал.

«И ладно».

Всё внимание Хуа Линь поглотила еда и мысли о записях Хао Фана. Как она не пыталась гнать мысли, ничего не вышло. Очень скоро они вытеснили и вкусную еда. Хуа Линь на автомате брала, клала в рот и жевала, даже на вкусе больше не концентрируясь.

«Хао Фан знает в десятки, если не в сотни раз больше, чем может казаться».

Тяжёлое дыхание нарушило молчание. Хуа Линь мелко качнула головой. Ан Ханьсюй отложил палочки и потянулся к кувшину, оглядел стол и выпрямился. Чашек не было.

— Ты отдыхала?

Хуа Линь кивнула. Конечно, как иначе. От такого отдыха, чуть от остановки сердца не стала гостью вечного сна.

— Господин не вернётся сегодня?

Хуа Линь немного подумала, пытаясь понять кого Ан Ханьсюй имел виду, и пожала плечами. Ей откуда знать на сколько Хао Фан ушёл. Меньше минуту Ан Ханьсюй молчал.

— Я приготовлю лекарство, — он поднялся.

Хуа Линь кивнула.

«Слишком много всего. Надо срочно попасть на гору Е. Сколько у меня осталось времени? Это же не сегодня ночью барьер исчез?!»

Хуа Линь откинула лапочки и вскочила. Она и правда не знала точного числа. Ладно месяц, но число ей важно было узнать. Хуа Линь бросилась на кухню и схватила за светлую ткань ученического ханьфу в районе локтя.

— Что? — вопросительно посмотрел Ан Ханьсюй.

И Хуа Линь застопорилась, не зная как донести до него вопрос. Говорить не могла, жестами не понимала, как объяснить.

— Подожди, — Ан Ханьсюй отвернулся к плите, на которой разогревал отвар.

«Кто мог подумать, что у меня возникнуть проблемы с изложением обыденного», — недовольно втянула воздух Хуа Линь и покинула кухню. Она уже повернула, чтобы подняться на второй этаж, взять лист бумаги, написать вопрос и вернуться, как остановил голос Ан Ханьсюя:

— У меня есть для тебя кое-что, не уходи никуда.

«Да куда здесь можно уйти».

Хуа Линь плюхнулась на диван, подхватила баоцзы и откусила. Ждать пришлось не долго. Ан Ханьсюй вернулся с коричневой чашей, которая не имело происхождения дома Хао Фана. Хуа Линь внимательно посмотрела на него. Дело в невнимательности или Ан Ханьсюй просто не использовал духовных сил в доме? Но Хуа Линь не видела, чтобы ученик Цзинь Янь пользовался силами.

«Что происходит? Не могла же я попасть в параллельный мир. Бред».

— Пей, — Ан Ханьсюй поставил чашку перед ней на столе.

«Командует младший, до такого надо дожить. И я дожила».

Хуа Линь морщилась и пила горький отвар. Мысленно она обзывала Ан Ханьсюя всеми эпитетами, которые имели хоть малое отношение к слову «плохой».

«Всё».

Хуа Линь поставила чашу на стол с глухим стуком.

— Завтра в город отправимся, — начал Ан Ханьсюй, засовывая руку за пазуху. — Я обязательно отведу, как обещал.

Хуа линь закатила глаза, сложила руки на груди и откинулась на спинку дивана.

— Выйти придётся пораньше, чтобы успеть. Мне нужно будет, чтобы ты сделала кое-что для меня, — Ан Ханьсюй положил вещь в пудро-розовом платке не больше ладони на стол.

Хуа Линь хмуро посмотрела на вещь, потом на ученика.

— Это часть. После того, как поможешь — остальное, что обещал.

С пары секунд Хуа Линь смотрел на него.

«Дурак».

Она вскочила. Смотрела со злостью и негодованием.

Наглость. Какая наглость. Пообещал отвести показать. Ладно раньше не выполнил, можно списать на занятость, непредвиденные обстоятельства, болезни и ещё много на что. Но ставить условия… Высшая степень наглости!

Доверять этому мальчишке нельзя, обязательно вывернет всё в свою пользу. Вроде только-только на капельку хорошим становился, как обязательно на здоровенный шаг назад себя утягивал словами или действиями.

«Сам делай!»

— Я сдержу своё обещание.

«Сомневаюсь».

Хуа Линь вскинула подбородок и, топая, поднялась в свою комнату.

«Вот ещё. Сделай мне то, это, а там я посмотрю давать обещанное или ещё заставить побегать по ненужным тебе поручениям, — ворчала она, упав в не заправленную кровать. — Вообще-то мне всё равно, что такое всё показать не можешь, потому что обещание не имеет ко мне никакого отношения».

Хуа Линь отвернулась к стене. Немного полежав в тишине, она громко фыркнула. Её не устраивал расклад Ан Ханьсюя. Да обещание давали не ей, но поручения-то ей выполнять, смотреть (или что там нужно с обещанным) тоже ей.

«Ничего не буду делать. Я больной, покалеченный, старый человек без поддержки со стороны. Если ноги протяну никто и не вспомнит обо мне».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Без стука в комнату вошли.

«В пещере жил?! Не научили стучаться?»

— Сяохуа, — Ан Ханьсюй встал за спиной.

Хуа Линь уткнулась в одеяло и запустило под него руку. В ней присутствовал интерес, что он скажет и в тоже время понимала, что ничего ласкового из рта ученика не прозвучит.

— Сяохуа.

«Нет её, сегодня я за неё, — усмехнулась Хуа Линь. — Если слова будут не убедительны, нечего время зря отнимать. Лучше сразу развернуться и уйти».

— Сяо… — за спиной прошелестела одежда. — … Хуа.

«Что он задумал?»

Спиной Хуа Линь почувствовала чужое тепло — Ан Ханьсюй сел на край кровати близко к ней.

— Для меня это важно, помоги, — было в голосе нечто такое, что заставило вмиг забыть злость и согласиться с любой его просьбой.

Хуа Линь нахмурилась, сжала руку под одеялом и мысленно ущипнула себя за щеку. Что такое? Когда на неё действовали сладкие слова, жалобный тон или упрашивания? Что-то тут не так.

— Сяохуа, — Ан Ханьсюй прошёлся ладонью по волосам Хуа Линь, которая в ту же секунду окаменела.

«Что с этим мальчишкой?»

Сердце ускорилось. Не так, как во сне. Биенье отдавало в теле чем-то тягучим. Незнакомое, пугающее, такое чуждое.

— Сяохуа, — прошептал Ан Ханьсюй у самого уха, обдавая его дыханием.

Хуа Линь подскочила, зло смотря на него исподлобья. Ни единого изменения во внешности за последние дни, всё такой же юноша с тёмным цветом глаз, благородными чертами лица.

«Сколько ему? Лет четырнадцать или пятнадцать? Около того, в его возрасте нужно думать об учёбе, а не!.. Вот же мальчишка! Вот!.. Хуа Линь, а чём ты подумала? Совсем из ума выжала?»

— Сяохуа? — Ан Ханьсюй придвинулся. — Поможешь?

И такой взгляд… Разве можно отказать?

Хуа Линь сжала одеяло. В груди закипало.

«Пошёл отсюда!»

Хуа Линь пнула. Удар не достиг цели. Ан Ханьсюй успел подняться и отступить на шаг от кровати. Поджав от досады губы, Хуа Линь подхватила одеяло, юркнула под него, свернулась и устремила буравящий взгляд на стену.

— Вижу, ты в порядке и здравие. Завтра я зайду за тобой.

«Уходи, уходи, без тебя спокойней».

Хуа Линь зло сопела то ли на Ан Ханьсюя, то ли на себя, а точнее на не понятную реакцию тела. Нужно было успокаиваться.

«Какое слабое тело».

— Я ухожу.

«Ещё не ушёл?»

Хуа Линь готова была уже подскочить и кинуть в него подушку, как превратилась в каменную статую. Ан Ханьсюй поправил одеяло и погладил её по плечу. С его ухода прошло больше минуты, а Хуа Линь продолжала большими глазами сверлить стену.

«Не может быть, — протянула Хуа Линь, натягивая на голову одеяло. — Какая глупость. Этого не может быть. Только не это. Сяохуа, у тебя правда были к нему чувства? И только не говорите, что тело запомнило. Пожалуйста, мне не интересно. Просто, за что?»

Будь у Хуа Линь возможность, она непременно бы в голос выругалась. Но она лишь громко выдохнула в одеяло.

* * *

Ещё не светало, когда Ан Ханьсюй пришёл. Хуа Линь не смогла уснуть, потому сидела с единственной свечой в большой комнате и листала книги с сюжетами о разном статусе, на подобие служанка и император; от ненависти до любви, дочь врага и пышущий местью молодой глава гвардии; от возлюбленных до врагов, о тяжёлой судьбе и разлученной любви. На полках Хао Фана можно найти абсолютно всё. К моменту, когда за ней пришли, перебралась в зале и дочитывала роман о наследном принце и убийце.

Хуа Линь изредка поднимала на идущего впереди Ан Ханьсюя хмурый взгляд, прятала в тёплом плаще пальцы и выдыхала в мех ворота. Ещё вчера, лёжа в кровати, для себя она решила, что ей показалось. После пережитого мозг устал, стал выдавать разный бред, который годился только для сборников от психически уставших людей.

Всё смешалось в месиво без определения. Нужен полноценный отдых. Уйти в глубину цветущего сада и не видеть никого долгое время, чтобы привести внутренний мир в порядок. А может и во все не покидать приятное место. Не важно, главное вернуть мир внутри себя.

Было бы хорошо без новых знаний, без перемещений в тела, без появляющихся и уходящих всяких учеников с мутным настоящим. Но всё свалилось на голове как неприглашённые гости поздно вечером с просьбой остановиться на ночь.

Ничего не изменить, потому для себя Хуа Линь выбрала путь: поскорее добраться до горы Е, попасть внутрь и никого не видеть ближайшее время.

«Да, так и поступлю после. Услуга за услугу. Я помогаю тебе, ты становишься моим «аргументом», который даст мне передвигаться».

Хуа Линь уже думала о том, что она сильно себя накрутила и сможет без проблем пробраться к горе Е после на неё. Но каждый раз мысли о том, что что-то должно быть у барьера. Не мог же Чжу Сюй оставить так просто неизвестный барьер без присмотра. Но после прочтения дневника Хао Фана, складывалась впечатление, что так и было. Как он мог находиться у барьера и не попасться?

Хуа Линь выдохнула.

Перестраховаться лучше, чем голой идти в лобовую атаку.

Они прошли такой же путь, как в первый раз. Только до ворот не дошли.

«Сейчас же комендантский час. И как быть?»

Ан Ханьсюй Стоял в тени деревьев, смотря на закрытые ворота.

«Высшее мастерство. Открывание взглядом все двери мира».

Хуа Линь закуталась в светло-серый плащ. Ей хотелось надеяться, что ждать до рассвета не придётся. Замёрзнуть можно.

На удивление ждать рассвета не пришлось. Большая фигура открыла ворота.

— Остался бы, высыпался.

Хуа Линь сразу узнала старину Цзяна.

— Не хочу.

И Син Юя узнала.

— Я на несколько дней ухожу, — старина Цзян спускался по лестнице, от чего его голос становился тише.

— Развеюсь, — Син Юй следовал за ним.

Хуа Линь смотрела в щель открытые ворот.

— Пошли, — Ан Ханьсюй схватил её за руку, быстро вывел через ворота и отвёл в сторону.

Ворота закрылись.

* * *

* * *

* * *

Примечание:

1. Баоцзы — приготовленные на пару китайские пирожки с разнообразной начинкой.