«Хуа Линь «…» долго рассматривала маленькую зелёную ёлку…». * * *

Пройдя арку и проследовав за Ан Ханьсюем направо, Хуа Линь увидела стол с кувшином и с одной чашкой. Никого больше не оказалось. Для достоверности Хуа Линь обернулась. Напротив, плотная ширма из чёрных капель-бусин.

Никого, потому и не услышала ответа. Зачем тога слуга стучал?

— Садись.

«Встреча?»

Хуа Линь села за стол лицом к занавеси бусин.

— Сиди здесь, мне надо отойти, — Ан Ханьсюй направился на выход.

«Как так-то?»

Хуа Линь изогнула брови.

«Знала же, что с детьми связываться нельзя, а ещё такими… такими странными. Теперь сиди, страдай и жди».

Остановившись, Ан Ханьсюй обернулся.

— Никуда не уходи. Сяохуа, ты меня услышала?

«Командир юный», — вздохнула Хуа Линь и кивнула.

Тишину разбавляли проникающие в комнату звуки. Сидеть одной с кувшином та ещё скука.

«Пообещают сначала горы золотые, а потом: бывают падения, терпи скоро заживём припеваючи, — вздохнула Хуа Линь. — Как так-то? В голове представляется одно, в реальности другое. Все предположения летят с высокой колокольни, чтобы разбиться».

Минут десять прошло после ухода Ан Ханьсюя в комнату вошла служанка, смерила оценивающим взглядом Хуа Линь, которая успела заскучать, молча поставила поднос и с нотой пренебрежения стала расставлять тарелки с блюдами.

«Да, обслуживание здесь на низшем уровне, — качнула головой Хуа Линь, подвигая к себе кувшин. — Куда только смотрят их господа работодатели?»

Служанка — молодая девушка лет семнадцати-девятнадцати — скривилась. Ей явно не нравилась Хуа Линь, и каждое её движение расценивалось чем-то мерзким.

«Ни разу не видела молодых господ, которые выпить любят? Кто тебя вообще принял на работу? В этом заведение есть жалобная книга? Подать!»

Подобным мыслям Хуа Линь беззвучно усмехнулась. Она откинулась на спинку стула и посмотрела снизу на служанку насмешливым взглядом. Что-то её занесло на сторону благородных дам, чьих родах все занимали высокопоставленные должности.

Лицо служанки исказилось в неповторимом отвращение. При всём желание не повторить. Хуа Линь закусила губы, чтобы в открытую не засмеяться.

Оставшиеся два тарелки и чайничек служанка ставила быстро и очень неаккуратно. Тарелочка с коричневым соусом наклонилась, пятно расплылось на столе из светлого дерева. Изогнув брови, Хуа Линь подхватила кувшин, скрестила руки на груди, прижав кувшин к себе, и с прорицание замотала головой. В секунду нависшей тишины до ушей долетел скрип зубов. За дверью громыхнула музыка. На стол плюхнулась белая ткань. Красная от злости служанка с остервенением стёрла пятно.

«Молодец», — Хуа Линь с одобрение качнула головой.

С алыми, точно раскалённые угли, щеками служанка выскочила из комнаты, для завершения своего прихода смачно захлопнула дверьми.

«Вот так, да, молодец, красавица».

Вздрогнув, Хуа Линь замерла.

«Надеюсь Красавец и Комочек живы».

Хотелось надеяться, что новые жильцы двора Юньцзянь смогли выбраться и жили в хороших условиях. В ином случае страшно представить участь с непроницаемым барьером над горой Е. Можно предположить, что проснулись инстинкты. Красавец в любом случае сможет достать себе пропитание, жучки, семена, корешки, Комочек начал бы охоться на мелких грызунов или птиц. Главное, чтобы не на друг друга. Но ведь, если барьер непроницаемый, никого и ни что не пропускал то, очень скоро птицы, грызуны, насекомые закончатся. И что тогда?

Постучав по лбу, Хуа Линь взяла палочки, подхватила с тарелки с золотистой горкой кусочек и пихнула в рот. Рыба в кляре. С осторожностью Хуа Линь прожевала кусочек, выискивая возможные косточки. Ни одной.

Второе блюдо оказалось ничем иным как кисло-острым салатом из картофеля.

Тушёные овощи, жаренные овощи, отварная рыба, жареная рыба. И ни одного мясного блюда.

«Зажмотил мясо», — с недельным лицом Хуа Линь положила в рот фасоль.

Осознание пришло после третье куска рыба в кляре.

«У Ан Ханьсюя денег не много. Ученики не так уж и много получали жалование, по себе знаю и помню».

После еда не вызывала раздражения и неприятные ассоциации. Проще думать, что Ан Ханьсюй на последние деньги заказал еды, и ей стоило благодарить за предоставленный жест. Но вместо этого Хуа Линь скривилась.

«Прозвучало так, словно заставила заказать себе еды».

Больше еда не казалась вкусной и аппетитной.

С ленцой закидывая в рот кусочки, Хуа Линь раздумывала о том, как незаметно уговорить Ан Ханьсюя прогулять по школе Сяофэн, а в идеале, конечно, до горы Е. Но всё начиналось с малого и здесь потерпеть можно.

Не смотря на свой насыщенный вкус чай не понравился Хуа Линь. Было в нём отталкивающее, оставляющее горчинку на языке. Даже чашку не осилила.

Разочарование накрыло колючим одеялом. А в кувшине вместо вина оказалась простая вода. Ни запаха, ни цвета, ни вкуса. Хуа Линь кончиком языка попробовала и зажмурилась.

«Да что это такое? Издевательство».

Сколько прошло времени с ухода Ан Ханьсюя трудно сказать, но опера успела смениться дважды. Играла лёгкая музыка, изредка доносились особо громкие голоса, а Хуа Линь сидела всё так же за столом, смотря в одну точку перед собой.

Уйдя в себя, она не сразу услышала приглушённый стук. Встрепенувшись, Хуа Линь прислушалась. Стук прекратился. Рядом со скрипом открылась дверь. В соседнюю комнату вошли.

Хуа Линь уронила голову на сложенный руки на столе.

«Сколько можно? Приди уже, забери».

Она могла, и сама уйти, но вариант, что Ан Ханьсюй кинется искать. А также то, что ему могло наказание прилететь по возращению. Не хотелось подставлять, но и сидеть надоело.

«Дырявые сапоги, — простонала Хуа Линь. — Если в ближайшие десять минут ты не вернёшься, я плюну и уйду».

Играть с чашками надоело сразу. Какой толк передвигать их с одного конца к другому и следить, только головную боль вызывать. Поперебирала волосы, перезаплела низкий неопрятный хвост в средний. Разгладила каждую складочку на одеждах, создавая рядом новые. Это больше выводило из себя, чем успокаивало.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

С трудом выждавшись неопределённое время (прошли ли десять минут или меньше не знала), Хуа Линь поднялась, с удовольствием разминая затёкшее тело. Махи, наклоны, вращения. Даже приняв решение, она всё равно тянула время. Медленно подошла к окну и открыла его. Темнело.

Хуа Линь помрачнела.

«Столько ждать и не дождаться. Сам не закончил, а ещё меня куда-то хотел отвести и что-то там показать. Обманщик».

Закрыв окно и заложив руки за спину, Хуа Линь прошла до стола, налила из кувшина воду, выпила пол чашки и направилась на выход. У двери замялась. Вроде и дождаться просили, и ждать надоело, и… Мотнув головой, Хуа Линь выглянула в коридор. Ничего ведь не будет, если она просто прогуляется и обязательно вернётся в комнату ждать возвращение блудного подростка, как было сказано.

Прикрыв двери, Хуа Линь оглянулась. Люди за столика второго этажа сменились. Зажглось больше свеч. С первого этажа доносились звуки флейты и голос, певуче рассказывающий о трагичной любви молодой девушки к человеку, возжелавшему власть.

Хуа Линь подошла к перилам и опустила взгляд на зал первого этажа. Всё так же много людей, слуги то и дело носились от одного столика к другому. Особенно они то и дело вертелись у дальнего стола в углу. Похоже важный человек сидел там. Со своего места Хуа Линь не видела кто именно этот гость. Она попыталась выглядеть знакомую макушку, но, как и ожидалось, Ан Ханьсюя не было на первом этаже.

Хуа Линь медленно дошла до конца коридора, долго рассматривала маленькую зелёную ёлку в горше на полу, поразмышляла над тем, что скоро ей станет тесно, и уже развернулась, чтобы дойти до лестницы, там на первый этаж, а после и на улицу выйти можно, как вздрогнула от громкого возмущения.

— Как он посмел?!

Хуа Линь устремила взгляд налево, в коротком коридорчике разместились две комнаты. Голос доносился из дальней.

— Совсем умом тронулся? Из-за него все планы разрушаться!

Хуа Линь задержала дыхание.

— Что «тиши»? Разве я не права?

Собеседника девушки Хуа Линь не слышала. Тот явно говорил в разы тише своей компаньонки.

Остановившись между комнатами и встав у стены, Хуа Линь прислушалась. Благо между дверями была мизерная щель.

— Думаю, самого начало это был плохой план, — тише и спокойнее проговорила девушка. — Не стоило доверять этому оборванцу.

— Этот оборванец, как ты выразилась, — от спокойного голоса юноши по коже прошлись мурашки, — помог нам незамеченными перебраться под носом заклинателей.

— И без него справились бы, — фыркнула девушка.

— Не переоценивай себя.

Хуа Линь нахмурилась. За дверями явно обсуждали серьёзное и явно не законное. Будь это «нечто» легальное надобность «пробираться» отпала бы. Даже не так, об этом даже мыслей не было бы.

«Греть уши плохо, — напомнила себе Хуа Линь. — Можно нагреться до такой степени, что без них останешься».

«Или без жизнь», — нашёптывало нутро.

Она отступила.

— Горячишься от того и торопишься.

Прошибло током. Не узнать голос у Хуа Линь при всём желание и прихоти не вышло бы.

— Как тут не торопиться?! Заклинательские школы всё больше стали обращать на нас внимание! Да они нас, как псы, выискивают, чтобы истребить раз и навсегда. Ты это понимаешь?

— Пока люди не подняли шумиху, ни один заклинатель не станет действовать в открытую. Главное сделать всё чисто и правильно, — незнакомец спокойно реагировал на выпады своей спутницы.

— Люди, люди, какое нам дело до людей?!

— Такое, — незнакомец всё так же спокойно реагировал на возмущения и злость девушки. — Никто не хочет посеять смуту среди простого народа. Они думают, пока тихо можно поймать. Стоит поднять небольшой шум, как народ раздует пожар страха, недовольства. При панике одних, другие быстро скрываются.

— В таком случае нам самим стоит создать шум.

— Станет в разы сложнее, — от голоса Ан Ханьсюя по телу проходили короткие разряды. С каждым услышанным словом хотелось надеяться, что знакомый голос просто послышался, но теперь крохи веры рассыпались, проникая в глубь и причиняя жжение.

— Сейчас шум нам не даст должного эффекта, только нашим людям усложним задачу.

— Просто применили бы коротенькое, эффективное заклинание и дело сделано, — буркнула девушка.

Хуа Линь нахмурилась. Не считая Ан Ханьсюя, по голосу двое могли дотягивать максимум до двадцати лет, девушка лет до восемнадцати и это ещё сильно накинуто. Но их разговор явно не имел ничего общего с детскими забавами.

— Всё по плану?

— Пока да, — ответил Ан Ханьсюй незнакомцу.

— Будут проблему. Не предпринимайте решений и действий, ждите и отправляйте письмо мне, я дам знать как быть.

— Знаем. А ты прекрати носиться с ненормальной, тогда всё будет идти по плану, — недовольно фыркнула девушка.

Усмешку Хуа Линь уловила чётко, словно человек стоял рядом. Она обернулась. Никого.

— Не лезь, — холодно ответил Ан Ханьсюй.

— Хочешь в игры играть с человеческим телом, возьмись за другого и желательно после дела, — девушка точно отчитывала его. — Не думаю, что ненормальная так уж хороша внутренним миром. Внешне уродлива, внутренне пуста.

В повисшей тишине Хуа Линь чётко услышала бешенное сердцебиение. Успокоиться привычным способом не пыталась. Не сильно хотелось раскрыть себя.

— Будет тебе, — насмешливо проговорил незнакомец.

— Я серьёзно, — не унималась девушка. — Ему стоит думать о деле, а не о ненормальной. Она только всё испортит.

— Тебе сказали не лезть, значить не лезь, — уже серьёзно сказал незнакомец. — Займись своими обязанностями. Забыла уже, что сделала? Напомнить?

— Нет, — тихо ответила девушка.

— Всё, разговор закончен, — оповестил незнакомец.

Хуа Линь отступила от стены. Сердце не унималось. В горле собрался ком, вело легкое головокружение. Бесшумно втянув воздух, Хуа Линь задержала дыхание и отступила. Нужно выйти на воздух.

Дойти до комнаты с Алым цветком стало затруднительно, до улицы не добраться, потому Хуа Линь толкнула двери, вошла в комнату, с не первой попытки закрыл двери, на пару секунд прислонившись лбом к дереву, еле дошла до стола. Цветные круги всё больше и чаще перекрывали видимость, частое моргание не спасало, ещё головокружение вело в стороны, тяжесть давила на виски. Рухнув на стул и положив руки на стол, Хуа Линь уткнулась лбом в локоть. Тяжёлое дыхание в унисон с цинем*, передающий напряжённый момент, с первого этажа. Мелодия резко оборвалась. Тонкая нить с реальность оборвалась. Темнота накрыла.

* * *

* * *

* * *

Примечание:

1. Цинь/ Гуцинь — 琴/ 古琴 — семиструнный щипковый музыкальный инструмент типа настольных гуслей.