«Чёрная лошадь топталась у нижней ступени». * * *

— Я ушёл, меня нет, — махнул Хао Фан и прошёл мимо Ан Ханьсюя.

«Умом тронулся, старый?» — зло возмутилась Хуа Линь.

Единственное, что понимала так это то, что ударить чем-то тяжёлым Хао Фана не такой и плохой вариант, может мозг встанет в нужном положение и перестанет выдавать подобную чепуху. Да как ему такое могло прийти в голову?! Да чтобы она с… мальчишкой?! Совсем старый умом тронулся на почве многолетнего заточения и тоски по дому?

Хуа Линь резко выдохнула и сжала кулаки. Успокоиться. Иначе предметы начнут летать в Хао Фана и Ан Ханьсюя.

— Что ты хочешь? — заговорил Ан Ханьсюй, когда Хао Фан скрылся за домом.

«Чтобы ты ушёл».

Ан Ханьсюй медленно выдохнул и подошёл.

— Поможешь мне, я тебе.

Хуа Линь сложила руки за спиной и подняла лицо к потолку. Что мог сделать простой ученик? У него даже денег мало, очень мало. Его духовные силы не интересовали Хуа Линь. Даже представить трудно, как она будет просить, а Ан Ханьсюй выполнять. Берд.

«Хотя…»

Хуа Линь опустила взгляд и столкнулась с внимательный взгляд Ан Ханьсюя. Изогнула брови.

— Сяохуа.

«Пошли».

Хуа Линь закрыла дверь, обошла Ан Ханьсюя и направилась к Изумрудной стене. В голове зрел план. С помощью Ан Ханьсюя можно выйти в люди, покрутиться и потом без подозрений, косых взглядов разгуливать по школе. Смело можно будет списывать на поиски Ан Ханьсюя. Хуа Линь жизненно необходимо попасть на гору Е, а ещё перед этим узнать из народа о событиях того дня и что происходило на протяжение четырёх месяцев.

Размышления ночью привели к тому, что средь бела дня незамеченной не пройти к горе Е, обязательно привлечёт внимание. Ночь идти — рискованно. К тому же Чжу Сюй, как только стал главой, установил заклинания передвижения на ночное время. Добраться до горы Е не получиться. На карте в кабинете Чжу Сюя моментом высветиться. И мысли не покидали, что Чжу Сюй что-то да установил после закрытия горы Е и пропажи шимэй.

Трудности на каждом шагу.

— Нам сюда, — Ан Ханьсюй обогнал Хуа Линь у еловой стены. Первым покинул Далёкий край.

«Куда сюда?» — Хуа Линь следом вышла.

Их путь лёг не через серпантинную лестницу. Только вышли Ан Ханьсюй повернул налево. Шли долго, как показалось Хуа Линь. В теле Сяохуа она уставала в десять раз быстрее, потому желание идти отпало быстро. Еловая стена не заканчивалась. Хуа Линь вспомнила, что на улице не лето, а она только в ханьфу. Даже за плащом не поднялась. Тяжело вздохнула и сложила руки за спиной. Смотря под ноги, Хуа Линь пнула чёрный овальный камушек.

Носок серых тканевых сапог пнул камень.

— Держи.

Хуа Линь подняла голову.

«Что такое? Дошло наконец? Да ладно».

Ан Ханьсюй протягивал серый тонкий плащ.

«Благодарить не стану».

Мягкий. Хуа Линь накинула плащ и на ходу поправила капюшон. Хоть и выглядел тонким, оказался утеплённым. Прекрасно.

Еловая стена не заканчивалась. Наоборот, чем дальше они шли, тем кучнее росли ели, создавая единую труднопроходимую преграду.

От скуки Хуа Линь стала вертеть головой, даже обернулась.

«Долго ещё?»

Ан Ханьсюй явно вёл не в город. Откуда взяться дороге к городу, если она единственная: через парадные ворота.

«Обманщик».

Неожиданно Ан Ханьсюй повернул направо и подошёл к крутому обрыву.

«Да, идеальное время для созерцания природы».

Тихо Хуа Линь вздохнула.

— Подойди.

«Тебе надо ты и подходи, — буркнула Хуа Линь и с великой неохотой подошла. — Мне не интересно любоваться елками».

В тот же момент в нос ударил лёгкий запах цветов. Талия заключили в крепкое объятие. Хуа Линь и возмутиться не успела, как Ан Ханьсюй прижал к себе и поднял от земли. Ветер зашумел в ушах. От потери ровной поверхности под ногами сердце забилось в бешенном ритме в глазах расплылись тёмные круги.

Вцепившись в мягкую ткань плаща, Хуа Линь прислонилась лбом к Ан Ханьсюя. Без предупреждений, без должной подготовки схватил и прыгнул. Кто тат делал?

Цингун он использовал. Похвастался, а кому-то приходить в себя, стараться держаться на поверхности и не свалиться в обморок.

Стук в ушах перекрыл внешние звуки. Вязкий ком стал в горле, затрудняя дыхание.

Руки с талии исчезли. Потянуло вниз. Хуа Линь крепче сжала ткань. Её руки накрыли чужие, такие тёплые. Грубо отцепили пальцы от плаща и отпустили. Зло сощурившись, Хуа Линь на слабых ногах отошла на шаг от Ан Ханьсюя, разглаживающего плащ.

«Чтобы я ещё раз пошла с тобой».

Без слов Ан Ханьсюй двинулся вперёд. Протоптанная тропа уводила дальше от Далёкого края. Когда она закончилась, и они прошли ряд молодых деревьев, перед ними предстали ворота. Изогнув брови, Хуа Линь обернулась.

«Да как так?»

Действительно не далёкая.

Хуа Линь легонько ударила себя по лбу.

«Всё просто, — успокаивала себя она. — Моя жизнь не включала в себя облазить вдоль и поперёк школу. Ну, не знала и ладно, не смертельно. То, что в универе была курилка узнала тоже на последнем курсе. И ничего».

И всё равно издевательские мысли лезли в голову.

Ан Ханьсюй первым перешагнул порог.

«Надеюсь это не проводи к моей погибели. Очередной».

Чёрная лошадь топталась у нижней ступени. Хуа Линь изогнута брови. Мысли пронеслись вихрем. Либо Ан Ханьсюю и правда надо в город, либо лошадь для отвода глаз, либо хитрый план, который понять сложно.

Хуа Линь вздохнула и спрыгнула с последней ступени.

— Подойди.

«Нет».

Хуа Линь со сомнением шагнула в сторону. В последний раз она так подошла, словила предобморочное состояние и кратковременную остановку сердце.

— Сяохуа, — с напором позвал Ан Ханьсюй, стоя возле лошади.

Хуа Линь мотнула головой и сложила руки за спиной. Ан Ханьсюй прищурился.

«Что за взгляд?»

Ан Ханьсюй сделал шаг к ней. Хуа Линь отступила. Шаг. Отступила.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Куда вы? — неожиданно раздался голос.

Табун крупных мурашек прошёл по коже. Волосы встали дыбом. Хуа Линь замерла. Ан Ханьсюй встал в пол-оборота к подошедшему. Им оказался старина Цзян. Не изменился всё такой же, только взгляд строже что ли стал.

— В город, — Ан Ханьсюй поклонился старейшине.

— О комендантском часе помните, — старина Цзян прошёл мимо, даже не взглянув на Хуа Линь.

— Хорошо, — поклонился Ан Ханьсюй уходящему. — Некогда.

Он схватил Хуа Линь за локоть и подвёл к лошади.

«Не думала, что так встретимся».

Как-то ночью Хуа Линь думала о возможной встречи со стариной Цзяном и Син Юем. Но ни разу не предполагала, что случится так неожиданно и чуждо.

Без сопротивлений Ан Ханьсюй усадил Хуа Линь на лошадь, запрыгнул ей за спину и направил лошадь к городу.

«Надо же какой со стороны старина Цзян суровый и большой».

Старина Цзян никогда у Хуа Линь не вызвал страху, в отличие от большинства учеников. Ну, высокий, большой, грубый, моментами не сдержанный, но никогда не вызывающий отталкиющих чувств.

Эта встреча неприятным осадком осела в груди. Прошёл мимо, даже взглядом не одарил. Хуа Линь положила руки на грудь, под слоями ткани, кожей, плотью колющее извивалось, отдавая зудящей пульсацией. Прошлась короткими ногтями, ещё, ещё и ещё. Легче не становилось. Склонив голову и не видя перед собой ничего, Хуа Линь продолжала царапать ткань.

Размеренные шаги лошади перешли в частые. Ан Ханьсюй пустил лошадь в бег. Резкое выныривание из глубин мыслей. Вцепившись в ханьфу железной хваткой, Хуа Линь вскинула голову и ударилась затылком об Ан Ханьсюя. Послышался вздох, который унёс ударивший в лицо холодный ветер. Возмущений и ругательств не последовало.

Хуа Линь помнила путь до города, которым они шли со стариной Цзяном. Ан Ханьсюй привёл в город другой дорогой, а может и той же просто с другой улицы или конца. На улицах расхаживали люди, но по сравнению с первым приходом в город для Хуа Линь в разы меньше.

Цель Ан Ханьсюя находилась не в центре. Он остановил лошадь возле двухэтажного дома с вывеской «Барышня Нян».

— Давай, — спрыгнув на землю, Ан Ханьсюй встал у морды лошади.

Хуа Линь мотнула головой. Идти никуда не хотелось, настроение встретилось с каменной плитой у ворот школы.

— Сяохуа, — раздражённо выдохнул Ан Ханьсюй. — Давай без каприз. Сначала я сделаю свои дела, потом отведу к твоим. Хорошо?

«Делай, что хочешь только меня оставь в покое».

Тяжело вздохнув, Хуа Линь склонилась вперёд, с осторожностью перекинула ногу и потянулась к земле ногами. На талии в тот же момент оказались руки. Ан Ханьсюй помог спуститься, отдал лошадь мальчишке и быстро проскочил в «Барышню Нян».

Забитые столики перед сценой с разодетыми артистами. Со вторых этажей за столиками сидели богато одетые дамы и смотрели спектакль.

Приход Хуа Линь и Ан Ханьсюя заметил слуга.

— Добрый день, молодой господин, чем помочь? — приветливо улыбнулся мужчина тридцати пяти-семи лет, смотря исключительно на Ан Ханьсюя.

Хуа Линь посматривала на сцену. В её планы не входило потерять из вида ученика Цзинь Янь, потому определить какая именно опера не вышло.

— Нас ждут, — коротко ответил Ан Ханьсюй. — Комната с Алым цветком.

На мгновение лицо слуги вытянулось. Взяв себя в руки, слуга встал боком, указал вперёд и чуть склонил голову.

— Прошу, молодой господин.

Слуга повëл на второй этаж. Балкон со столиками отгоражался прозрачно-голубыми собранными занавесками. По другую сторону комнаты.

— Есть свободный столик, а лучше комната? — Ан Ханьсюй оглянулся на Хуа Линь.

— На первом всё занято, — тут же ответил слуга. — Здесь заняты. А комнаты… Понимаете сегодня хороший день, чтобы наслаждаться…

— Я понимаю, — нахмурился Ан Ханьсюй.

И зачем ему свободный столик или комната, если его и так ждали в комнате? Хуа Линь еле заметно кивнула себе. Скорее всего он не хотел брать её с собой. Оставил бы ненужную Сяохуа и пошёл по своим мальчишечьим делам.

«С красивой заклинательницей встречаешься, да? Или она не из мира заклинателей? Зачем скрывать? В школе Сяофэн нет запретов на отношения. Заводи отношения сколько угодно, главное, чтобы они не мешали твоему совершенствованию. Какой всё же странный».

«Так же вполне себе вероятно, что он может встречаться со знакомым, со старым другом, братом по оружию…»

— Вот эта комната, — слуга прибавил шагу. Они прошли три комнаты, оставалось ещё две и поворот налево.

Хуа Линь подняла голову, устремляя усталый взгляд на собранные в высокий хвост волосы Ан Ханьсюя.

«Как вырос за… за какие-то четыре месяца так вырос. Из мальчика из секты стал благородным юным заклинателем».

Хуа Линь бесшумно хмыкнула себе под нос.

«Точно, — неожиданно её лицо стало серьёзным. — Ан Ханьсюй был в секте Сюэян. Но разве спасённые дети, что-то помнили из своего прошлого? Нет же. А ещё Цзинь Янь так свободно отпускает своего ученика в город. Ему не надо учиться, юный же ещё?»

— Мы пришли, молодой господин, — слуга постучал, ответ не прозвучал или просто Хуа Линь не смогла его расслышать, и он толкнул двери. Ан Ханьсюй первым зашёл в комнату.

«Ничего не понимаю, — последовала за ним Хуа Линь. — Дырявые сапоги… Снова голова болеть начинает».

Слуга закрыл за ними двери.