«…просто тёмные, синий даже не проявлялся». * * *

Всё говорил и говорил. Рассказал о чуде чудном. О том, как долго ждал. Двадцатилетнее ожидание наконец увенчалось успехом. Хао Фан расхаживал перед Хуа Линь, а она, забравшись на диван с ногами и подперев кулаком подбородок, смотрела на него с потерянностью и лёгкой усталостью.

Услышав голос Хао Фана, Хуа Линь убрала дневник на место и спустилась на первый этаж, где у лестницы нос к носу столкнулась с ним. Горящие глаза говорили о многом. Впервые видела его таким.

Хао Фан схватил Хуа Линь за локоть, отвёл в зал, где усадил на диван и стал быстро и много говорить.

— Понимаешь? — остановился напротив Хао Фан.

Единственное, что понимала Хуа Линь — она не далёкая. Даже не предполагала, что были и есть ей подобные. Даже Хао Фан знал куда больше, а он куда реже появлялся на людях.

«Дура беззаботная».

— Ты меня слушала? — чуть спокойнее спросил Хао Фан.

Хуа Линь кивнула. Она его слышала, слушала и вроде понимала. И правда дальше собственного носа не замечала. Просто сколько мест в школе Сяофэн не изведаны ей, сколько упущено людей из вида, сколько осталось незамеченным. Жизнь в рамках горы Е, двора Юньцзянь, старины Цзян и Син Юя, редких встреч с учениками. И всё. Чем она занималась на протяжении десяти лет?

«Ничем».

Ничего запоминающегося не сделала, ничего особенного не произнесла. Ничего такого, чем можно было похвастаться.

— Я ждал этого двадцать лет, — восторженно прошептал Хао Фан.

Даже он сделал куда больше, не покидая Далёкого края. Хао Фан жизнь налаживал, учился жить в новом мире.

«А я просто без цели жила», — горько усмехнулась Хуа Линь.

— Я покажу, — Хао Фан схватил её за руку и потянул к выходу.

Холодное утро успело разбавиться не согревающими поздней осенью лучами солнца.

— Смотри, — Хао Фан взял Хуа Линь за плечи и мягко подтолкнул к горшку с засохшим растением. Он остался стоять позади.

Хуа Линь изогнула брови, с сомнением смотря на растение. Присела. Из земли торчал еле видный зелёный росточек, рядом с кривым засохшим стволом.

— Он ожил, — прошептал Хао Фан. Точно расплачется от счастья, а Хуа Линь обязательно сделает вид, что не видела и никому никогда не расскажет. — Я дожил до этого дня. Я верил, и чудо свершилось.

Хуа Линь моргнула. Двадцать лет — это много для ожидания.

— Наконец, — с облегчением тихо выдохнул Хао Фан, а у Хуа Линь защемило сердце.

В дневнике писал, что нашёл способ вернуться домой, растение дало росток. Разве это не связано между собой?

«Пусть у тебя всё получится».

— Нет, его нельзя заносить в тепло, — усмехнулся Хао Фан, расценивая молчание по-своему.

«И всё же ты плохо понимаешь неговорящих».

— Это цветок льда, он в холоде растёт, в снега распускается. Это самый красивый цветок из существующих. Поверь мне, ждать его расцвета — не пустая трата времени.

«Верю. Двадцать лет звучат серьёзно».

— Недели через две он расцветёт.

«Двадцать лет ждал, а тут две недели. Будет тяжело, но ты справишься».

— Теперь спать не смогу, — усмехнулся Хао Фан. — Ух.

Хуа Линь положила руку на бок горшка и погладила его.

«Не подведи, распустись, покажи миру, кто тут самый красивый. Хао Фан заслужил награду».

* * *

И правда, Хао Фан потерял сон. Весь день не мог сосредоточиться на работе, то и дело ему необходимо было прохромать на первый этаж попить воды, выйти на улицу подышать воздухом. Там он застревал на долго. Хуа Линь не злилась на перевозбужденное состояние Хао Фана и для себя решила меньше крутиться рядом с ним. Вдруг ему жизненно необходимо остаться одному, душа там в дневник излить, поговорить со своим отражением или с одной из многочисленных картин, да просто побыть одному привести себя в порядок.

За обедом и ужином Хао Фан говорил больше прежнего. Хуа Линь теряла смысл диалога и просто ела, изредка кивая. Хао Фан не сильно и нуждался в собеседнике или слушатели. Из него слова вырывались наружу. Да если бы захотел замолкнуть, не замолчал. Не вышло бы.

После ужина Хуа Линь поднялась в комнату, перебрала вещи, перестелила кровать, подмела пол, почитала тонкую книгу про подвиг генерала и спасение оборотня-девицы. Даже любовные романы хранились на полках шкафов Хао Фана.

«Не ты ли подкидывал ученицам романы, Хао Фан?»

Пока Хао Фан активно что-то искал в большой комнате, Хуа Линь вышла на улицу. К вечеру росток вытянулся. Рост его составил один мизинец. Хуа Линь измерила.

«Да, такими темпами через две недели он распустится».

С час Хуа Линь бродила вокруг дома, елового забора. Скука вывела её за его пределы, но спускаться не стала. Постояла, посмотрела и обратно вернулась бродить в еловой территории.

На следующий день Хуа Линь долго лежала в кровати, слыша передвижения Хао Фана, который то что-то двигал, то что-то неразборчиво говорил, то спускался, то поднимался. Вышла к обеду.

— Выспалась? — Хао Фан энергично поднимался на второй этаж.

Хуа Линь кивнула и взглянула на предмет в его руках.

— Это мне надо для конструкции, — Хао Фан прошёл мимо, прижимая тонкий лист железа.

Обед прошёл быстро. Хао Фан закинул в себя еду и ускакал в большую комнату.

После обеда Хуа Линь вышла на улицу, села в кресло и раскрыла книгу про Императора, его личного стража и служанку. Книга нашлась в шкафу в зале.

«Сейчас начитаюсь и пойду подобное добро штамповать», — усмехнулась Хуа Линь.

«Пока неплохо».

«Сейчас столкнутся. Я же сказала».

«В какой они позе, не пойму».

«У одного власть, деньги и шанс быть отравленным одной из жён, другой открытый, целенаправленный и глупый. Какой сложный выбор. Я бы выбрала свалить далеко от двоих».

«Зачем?»

«У, дура».

«Ещё один дурак».

«И умерли они вместе и были похоронены в разных местах, хэппи-энд. Нет?! Жаль».

Со облегчением Хуа Линь закрыла книгу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Какое счастье, я выжила».

Хуа Линь преувеличивала. Выходящего из вон ужаса не было, просто она не была любителем подобного. Романы с глупыми героями вызывали отвращение, с «Мэри Сью» героями отпадало всякое желание смотреть в сторону романов и его поджанры.

Вытянув ноги и съехав по спинке, Хуа Линь положила книгу на живот и поверх сложила руки.

Редко читала популярное, горящее в данный момент. Могла взять через месяца или даже года, а могла так и не бросить мысли в сторону популярщины. Так было и с новой историей про обаятельного героя с трудным детством, который боролся со злом. Сюжет многих книг, оригинальность на высшем уровне. Хуа Линь тогда училась на последнем курсе, работала над дипломом, времени лишнего на сон не было, ни то, что на книги. Но частые посты в соцсетях и обсуждения одногруппниц и школьниц на автобусных остановках отрывками сложили образную картину.

Хао Фан был прав, написав, что память подводит с годами. Вспомнить, что было ту же неделю назад, сложно, а то, чем не интересовался, да и ещё больше десяти лет назад.

Помнила красное солнце над главным героем. Красивый арт попался в соцсети. Вспоминать детали Хуа Линь не стала. Снова голова разболится, заложит уши, в глазах потемнеет. Не хватало сознание на улице потерять и замёрзнуть. Заснуть вечным сном во второй раз не хотелось. Ещё даже с причиной первого не разобралась.

Тяжёлый вздох облаком поднялся к крыше.

«Таинственный злодей был, — неожиданно вспомнила разговоры одногруппниц Хуа Линь. — Его лицо не раскрыли. Да, тогда столько возмущений ходило».

Злодей, портящий жизнь мирным, остался в тени. Как же требовали продолжения, жуть что происходило в интернете. Но к тому моменту у Хуа Линь началась неделя перед дипломом, нервы сдавали, переживания, литры кофе, тонны таблеток и витаминов. А потом уже не до книг, там нужно было в срочном порядке работу искать.

«Книги — есть выдумка человека, реальная жизнь — настоящее».

Хуа Линь потянулась.

«А если бы прочитала хоть пять работ авторов будущего, могла бы переписать и заработать славу. Красное солнце? Как история-то называлась? А имя главного героя?»

Минута раздумий оборвалась фырканьем и не сильным ударом пяткой в пол. Хуа Линь отбросила ненужные мысли.

«К чему такие мысли? Всё! Возвращаюсь в реальность».

Склонив голову к плечу, Хуа Линь выдохнула через приоткрытые губы и постучала по книге. Скука смертная. Появление фигуры на поляне она пропустила. Хуа Линь изогнула брови.

«Вернулся блудный ребёнок».

В ученическом одеянии под белым утеплённым плащом с белым мехом. Неизменный Ан Ханьсюй шёл к дому.

Отложив книги между подлокотником и собой, Хуа Линь выпрямилась.

— Прогуляемся, — Ан Ханьсюй остановился у ступеней крыльца.

Хуа Линь вопросительно изогнула брови.

— Времени на твои игры нет, — холодно проговорил Ан Ханьсюй.

«Да пожалуйста».

Хуа Линь подхватила книги и направилась в дом. Ей тоже не хотелось находиться в обществе грубого мальчишки.

— Сяохуа.

«Гуляй, малыш».

— Стой.

Хуа Линь приостановилась и взглянула на Ан Ханьсюя через плечо. Командовать удумал? Пусть считает её сумасшедшей Сяохуа, но Хуа Линь знала, кто она, и обращаться с собой как с презренной дворовой собакой не позволит.

Ан Ханьсюй поднялся на крыльцо.

— Давай прогуляемся, — старался держать себя в руках.

«Не очень-то и хочется».

— Мне надо в город, и заодно ты увидишь то, что так хотела. — Ан Ханьсюй поднял подбородок.

«Ведь свысока смотрит мальчишка. И обманывает».

Что такое он хотел показать Сяохуа? В который раз упоминал об этом.

— Прогуляемся.

Хуа Линь показно закатила глаза и вошла в дом. Надо вернуть книгу на место, проверить состояние большой комнаты, Хао Фан скорее всего устроил такой большой бардак, что ей неделю безвылазно придётся убираться.

— Сяохуа, — у порога остановился Ан Ханьсюй.

Вернув книгу, Хуа Линь подошла к входным дверям, подняла голову и взглянула в глаза ученика Цзинь Янь. Они же были синими… вроде как. Сейчас просто тёмные, синий даже не проявлялся. Может, показалось?

«Какого цвета у него глаза?»

— Сяохуа…

Хуа Линь закрыла дверь, отряхнула руки, с гордо поднятой головой и довольная собой поднялась на второй этаж.

— О, Сяохуа, — из большой комнаты вышел Хао Фан, направившись на первый этаж. — Мне кое-куда надо, не теряй.

«Куда?»

Хуа Линь проследовала за ним.

— Если станет страшно, зажигай свет во всех комнатах, не экономь на свечах, их полно. О, а ты?..

Хао Фан без промедлений вышел на улицу и остановился, перешагнув порог.

— Здравствуйте, — Ан Ханьсюй в почтении сложил перед собой руки и поклонился. — Господин, нам с Сяохуа нужно в город. Не могли бы Вы отпустить Сяохуа?

Хуа Линь недовольно выдохнула. Он и правда думал, что Хао Фан для неё в роли родителя, учителя или надзирателя был? Какая глупость.

— А, — с пониманием протянул Хао Фан и повернулся к Хуа Линь. — Иди.

Хуа Линь в изумлении изогнула брови и приоткрыла рот.

«Я не спрашивала разрешения!»

Заговорщически подмигнул Хао Фан.

— Понимаю, сам молодым был.

Несуществующий стук ударил по ушам — челюсть Хуа Линь упала и разлетелась на мелкие частички по крыльцу. Что такое он надумал себе? За кого принял её?

«Хао Фан!»

Хао Фан поманил Хуа Линь к себе, та подошла. Наклонился и прошептал на ухо то, что поразило точно сильнейшей молнией:

— Красивый, талантливый, сам приходит и отпрашивает, с таким можно походить погулять. Главное, суметь в нужный момент сказать «нет» и не пересечь черту моральных дозволений. Ты понимаешь?