«Двухэтажный деревянный дом тонул в изумрудной зелени леса». * * *

Тяжёлые тёмные тучи грозились засыпать белым снегом. Подмёрзшая земля хрустела под сапогами, глухо звеня в ушах. Холодный воздух обжигал нос и горло.

Ан Ханьсюй шёл чуть впереди, Хуа Линь, не отставая, украдкой осматривалась. Зима нынче что-то рано. В прошлые года первого снега пришлось бы ждать минимум ещё недели две. Странная зима.

А ещё то ли Ан Ханьсюй вёл обходными путями, то ли ученики засиживались в других краях. Никто не встретился им.

Спросить у Ан Ханьсюя что-либо не вышло. Точнее, не выходило. Так они и шли молча в неизвестном направлении для Хуа Линь. Любопытством она не болела и много уголков школы Сяофэн не изучила за годы пребывания в ней.

Очень скоро замёрзли пальцы рук, нос, щёки. Недобрым взглядом Хуа Линь награждала спину Ан Ханьсюя под тёплым плащом. Принёс одежды, но совсем немного прогадал по сезону.

Подхватив полы одежд, Ан Ханьсюй стал спускаться. Хуа Линь изогнула брови. Куда он идёт? Она обернулась. Они отошли достаточно далеко, Яое смутно виднелось. Узкая деревянная лестница серпантином вела далеко вниз. Стройные голые деревья покрывали склон.

Молчание со стороны Ан Ханьсюя напрягало, наводило на скуку, бросало в злость. Зачем идти и играть в молчанку? Хоть изредка же можно издавать звуки, произносить ртом слова.

Когда лестница стала вести серпантином плавно вверх, Хуа Линь готова была о ствол ближайшего дерева биться головой. Кратковременная вспышка вмиг обернулась в угрозу для Ан Ханьсюя. Ударить его о дерево уже не прозвучало бы бредом, вполне себе нормальное желание и решение. Спасение пришло с последней ступенью.

Вступив на землю с топаньем и подняв злой взгляд, Хуа Линь беззвучно охнула. Изумрудные молодые ели с пушистыми ветвями стеной стояли перед ними.

Большими от удивления глазами Хуа Линь бегала взглядом по изумрудной стене. Такая красота находилась на территории школы Сяофэн, а она только сейчас об этом узнала. Почему никто даже вскользь не упоминал об этом месте?

— С возвращением, — белёсое облачко сорвалось с губ Ан Ханьсюя.

Хуа Линь развернулась к нему. Что он имел в виду?

Непривычно серьёзный Ан Ханьсюй прятал руки под плащом. Он то смотрел на ели, то кратко на лицо Хуа Линь, чаще поверх её макушки. У него случилось что-то?

— Ещё свидимся, — Ан Ханьсюй посмотрел на небо и направился к лестнице.

«То есть? Куда?!»

Хуа Линь завертелась, высматривая на земле не пойми что. Ни камня, ни веточки, ни комка грязи. Ничего.

«Зачем вообще сюда привёл меня? На ужин вёл!»

Рука легла на поясницу. Озарение ударило в голову. Быстро и ловко Хуа Линь развязала пояс, сложила его и кинула. Удар не сильный. Ещё бы ему быть сильным, обычная ткань, даже подвески не было. Хотя должна быть, принадлежность школе Сяофэн.

Пояс угодил между лопаток. Ан Ханьсюй сразу обернулся, сталкиваясь со злым взглядом Хуа Линь. Молча он поднял пояс и подошёл.

— Не играй с вещами, которые не принадлежат тебе, — Ан Ханьсюй встал впритык. Пропахший хвоей воздух разбавился лёгким цветочным. От удивления Хуа Линь сделала короткий шаг назад. Ещё большему удивлению Ан Ханьсюй сократил расстояние, приложил пояс и завёл руки за спину Хуа Линь завязать его. Окутало теплом.

— Иди, — Ан Ханьсюй отошёл, возвращая хвойный запах вокруг и холод.

Хуа Линь мотнула головой и сложила руки на груди, поджимая губы.

— Иди, — стоял на своём Ан Ханьсюй.

Хуа Линь топнула.

— Сяохуа, — взгляд Ан Ханьсюя потяжелел.

Хуа Линь вздёрнула подбородок. Она будет стоять до тех пор, пока он не соизволит всё объяснить. Сначала про ужин сказал, а потом привёл и оставил в лесу.

— Иди, Сяохуа.

«Нет».

Ан Ханьсюй выдохнул сквозь сжатые зубы и двинулся на Хуа Линь. Та без тени страха смотрела на него. Что мог сделать Ан Ханьсюй ей?

Привыкнуть к новым условиям жизни у Хуа Линь вышло в край плохо. Отвыкнуть от прежней жизни тяжело. Более десяти лет прожить госпожой Хуа, чтобы в один момент стать просто Сяохуа.

Почувствовать сильную разницу между «Хуа Линь» и «Сяохуа» благодаря Ан Ханьсюю получалось быстро. В жизни Хуа Линь не позволила бы обращаться с собой столь неуважительно!

От резкой смены положения закружилась голова. Хуа Линь умудрилась удариться носом о собственную руку. Возмущение распирало её.

Наглый малец, Ан Ханьсюй, не думал объясняться, он на ходу подхватил Хуа Линь за талию, перекидывая её на плечо.

«Вот ты!.. Наглец!.. Я ж тебя!»

Как неожиданно закинул на плечо, так же и скинул. Зашумело, глухо затрещало, колкое вонзалось в тело. Запах хвои усилился, он забивал нос. Зелёные иголки осыпались сверху на упавшую Хуа Линь. Большая колючая лапа перекрыла небо.

«Мне нужна пояснительная помощь. Я слишком стара для всех этих тайных игр».

Лежать долго не получилось. Холодная земля без капли жадности делилась холодом. Аккуратно Хуа Линь перевернулась, привстала на коленях, выползла из хвойного плена и только после поднялась во весь рост.

Двухэтажный деревянный дом тонул в изумрудной зелени леса. В конце осени сочность поражала, что же весной и летом. Жухлая трава не портила красоты, наоборот отрезвляло и напоминала о времени года.

Медленно Хуа Линь направилась к дому. Она не совсем понимала, зачем Ан Ханьсюй привёл её сюда, но судя по тому, что он в прямом смысле закинул в изумрудное царство, это имело значение. И точно не для того, чтобы любоваться лесом. Ответ скорее всего крылся в доме.

Светлое дерево выделяло дом. Небольшое крыльцо с плетёными креслами и столиком в светлых тонах, коричневый горшок с умершим растением. Трудно сказать был это цветок или саженец.

Не зная, можно ли заходить, Хуа Линь топталась на крыльце. С одной стороны, неприлично без приглашения входить, с другой — поторапливающий холод и голод.

«Что делать?»

Топтаться на месте не есть хороший вариант. Ждать появления хозяина то же самое, что ждать у моря погоды. И вообще, был ли хозяин. Хуа Линь мотнула головой, поворачиваясь спиной к дверям. У такого ухоженного дома точно есть хозяин. Но… как поступить?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ответ свалил на голову громкий ударом. Подпрыгнув, Хуа Линь развернулась.

Мужчина лет сорока в дверном проёме выхлопывал квадратную подушку.

— Вернулась, — закончив с подушкой, обратив внимание на замершую Хуа Линь. — Где… пропадала?

Пустота в голове звоном отдавалась в уши.

— Закроешь, — мужчина, прихрамывая, скрылся в доме.

Он её знал. Жила здесь?

Хуа Линь вошла в дом и, как было сказано, закрыла двери.

Просторный зал с камином, возле которого стоял столик, диван и два кресла, напротив во всю стену шкаф, забитый книгами; по левую сторону кухня, лестница и закрытая комната, напротив которой такая же дверь. Как и положено, напротив входных дверей — двери на задний двор.

— Ужин не готовил, — донёсся хриплый голос мужчины со второго этажа.

Быстрый он.

— В шкафу мясо вяленое было и свежие лепёшки с луком.

«Не густо».

Хуа Линь заглянула на кухню. Маленькая. Всего печка для готовки, шкафы, столик. Ничего лишнего. В одном из шкафов на стене нашлась посуда в количестве двух штук. Две глубоких тарелки, две небольшие тарелки, два блюдца, две чашки. Только палочек четыре пары. И каждая посуда в разных «углах».

«Сяохуа жила здесь с… — догадалась Хуа Линь. — Кто он?»

Она не припоминала мужчину. Был ли это один из учеников старейшины Лю, или бедолага, которого приютили, или же… новый учитель или мастер.

Живот издал громкий, протяжный, требовательный звук.

Под шкафом с посудой в точно таком же шкафу нашлось мясо и лепёшки. Не роскошный ужин, но и это способно утолить голод.

Сытая и отогретая Хуа Линь рассматривала дом. Надежда выяснить, кому он принадлежал теплела. Но ни картин, ни писем, ни стихов не нашлось. Книги в шкафу тоже не о многом говорили.

Светло-жёлтая деревянная лестница под шагами не скрипела, приятно удивляя. На втором этаже слева две комнаты. Справа — одна большая. И, судя по доносящимся из неё звукам, мужчина находился там.

Хуа Линь заглянула в щель приоткрытых дверей. Расписная ширма преградой предстала взору. Заснеженные горы, искрящийся снег и большой барс с длинным хвостом, рогами и крыльями. Подобного зверя Хуа Линь могла увидеть в интернете. В реальной жизни такие животные не водились. Даже в мире заклинателей не видела подобного и не слышала о подобном.

— Не то, — выдохнул мужчина.

Послышались шаги. Хуа Линь отступила.

— Где же он? — говорил под нос мужчина, открывая двери шире. — О.

Он заметил Хуа Линь, кивнул, обошёл её и спустился на первый этаж.

«Интересно».

Решение заглянуть в комнаты показалось лучшим из небольшого списка возможностей.

В одной на кровати небрежно лежал синий тонкий плащ. В другой стопкой на стуле возле кровати — ханьфу. Размер как раз подходящий. Методом исключения Хуа Линь определила комнату Сяохуа. Кровать в углу, напротив шкаф, рядом стул. Слева от дверей стол со стопкой листьев, кистями, тушечницей и плетёное кресло.

«Не густо».

Первым делом Хуа Линь сменила ученическое одеяние на серый ханьфу. Непонятно, откуда Ан Ханьсюй откопал этот ужас учеников. Вторым, что сделала Хуа Линь, — заглянула в большую комнату, предварительно, конечно, постучав.

— Заходи.

Светлая комната, забитая всем возможным. Стеллажи с книгами, заваленные чертежами, рисунками и исписанными листами столы, фигурки из разных материалов. Железо, глина, дерево. Животные с крыльями, хвостами, рогами, когтями, разных размеров и высоты. Переливающийся камнями барс приковывал взгляд больше остальных. Крылатый, с длинными чешуйчатыми рогами, острыми торчащими клыками, шестью пальцами, из каждого торчали острые чёрные когти. Длинный хвост в общей картине не удивлял.

Приглядевшись, Хуа Линь разглядела тонкие шипы вдоль кости крыла.

— Пока тебя не было, некому было убираться, — мужчина выводил кистью на чертеже, прикреплённом к стене, линии. — Да, да, много работы. Но и ты меня пойми, мне попросту некогда таким заниматься.

Хуа Линь изогнула брови. Она даже звука не произнесла, а он ответил на не существующее.

— Я не прошу сиюсекундно приступать, — не оборачиваясь, говорил мужчина. — Понемногу, вперёд.

«Что?»

— Мне надо, — мужчина отложил кисть на подставку на столике рядом и бросился к дверям.

Непонимание отражалось на лице. В голове всё смешалось в противное месиво.

Вдох, выдох.

Хуа Линь медленно зашагала по комнате.

Творец. Гений. Затворник.

Взгляд наткнулся на кресло напротив картины за массивным шкафом. В кресле из красного дерева лежала подушка, которую ранее мужчина выбивал на улице. Светло-серая, то ли светло-голубая. Прошло слишком много времени, определить точно цвет ткани невозможно.

Хуа Линь положила ладони на спинку кресла, смотря на картину. Горы, снег, размытые тени, среди которых смутно рассматривался крылатый барс. Тени — люди? От долгого вглядывания заболели глаза. Заморгав часто, Хуа Линь отвела взгляд в сторону. На стенке массивного шкафа чёрной тушью по светлому дереву два иероглифа.

«Хао Фан».

Слыша. Учитель Лу произносил это имя.

— Сяохуа, не помнишь, куда ты убирала красную тушь? — в комнату прохромал никто иной, как Хао Фан. — Моя закончилась.

Хуа Линь никогда не бывала в Далёком крае, но прекрасно знала, что учитель Лу отдал отдалённый клочок земли школы тому, кто никогда не появлялся на собраниях школы Сяофэн, не носил звания учителя или мастера, держался сам по себе. Хуа Линь никогда не видела хозяина Далёкого края. Без надобности было.

Хуа Линь со смешанными эмоциями смотрела на Хао Фана — хозяина Далёкого края.