«Алый рассвет поднимался, неся с собой свет нового дня». * * *

С кувшином вина Хуа Линь сидела на заднем дворе. Спать не хотелось. Пробовала, сон не пришёл, а мучить себя бессмысленно. Одевшись, Хуа Линь прихватила вино и вышла.

Непонятное укрыло после поездки в город. Тягость в груди вино не заглушало, тёплый воздух не топил невидимую преграду.

В голову лезли нежеланные воспоминания и ненужные мысли.

— И в этой и в той, — прошептала Хуа Линь, поднеся кувшин к губам.

Ничего не менялось. Что в прошлой жизни одна была, что в этой. Проклятье — быть одной, что ли? Страну предала, убила родных, принесла смерть невинным в жизни, которую не помнила?

Игры богов? Испытывают, на сколько хватит жалких сил цепляться за жизнь? Разве в этом был смысл? Что в прошлой жизнь просто тянулась, что в этой — шла. В обеих жизнях ни родных, ни любимых. У Син Юя хоть память о семье была и есть, у Чжу Сюя — о дорогом человеке хоть статуэтка. Хуа Линь во второй раз доставалась жизнь без родных. Ни памяти, ни воспоминаний. Ничего нет. И вроде смирилась, но временами проявляла себя болезненная правда. Она тонким когтем скребла, причиняя боль, но убить раз и навсегда не убивала.

Хуа Линь сделала глоток. Кисло-горькое вино каплями сорвалось с подбородка, впитываясь в светло-серую, без должного света схожую с белым, ткань с алыми языками по самому низу.

Выпуститься из детского дома, поступить в университет, получить диплом, найти работу и на этом закончить жизнь. В этой жизни вроде нет ничего из прошлой, и в тоже время — всё вместе. Хуа Линь перешла на размышления о том, как может закончиться эта жизнь. Вариант с достигнутым бессмертием она, как обычно, приберегла напоследок. Так сказать, сгладить острый осадок от других вариантов. Перезвон разнёсся по двору. Кто-то поднялся и шёл по тропе к двору Юньцзянь. Поставить барьер, который служил звонком, — лучшее решение за последние полгода.

Сделав глоток и закрыв кувшин, Хуа Линь поднялась. Если пришёл Син Юй, она покажет ему Красавца и Комочка. Всё равно планировала завтра взять их с собой к старине Цзяну, вместе бы решили, как лечить братьев меньших. Не может же Красавец голым ходить, а Комочек на тоненьких лапках трястись.

Старина Цзян не пришёл бы. Если, конечно, ничего срочного. Но даже при таком раскладе должна школа полыхать. Не меньше ситуация.

Кувшин остался стоять на второй ступени сверху.

— Какие злые ветра занесли их, — буркнула Хуа Линь, заметив идущего ко двору Юньцзянь Чжу Сюя. За его спиной маячил старейшина Лю и спокойный на первый взгляд Жэнь Лунь.

— Выходи, — шикнул на неё старейшина Лю.

На подходе к калитке Хуа Линь расслабленно размотала ленту с запястья, завязала низкий хвост и сейчас стояла в распахнутой калитке.

— Давай быстрее, — выходил из себя старейшина Лю.

Хуа Линь затянула ленту и сложила руки за спиной.

— Нам нужно в лес Ао, — не стал ходить вокруг да около Чжу Сюй.

— Пропусти. Живо! — старейшина Лю зло сверкал глазами. Смешной. — Она смеётся?

Бедный. Даже лицо вытянулось. Всю злость вмиг растерял.

— Мы пройдём через твой двор, чтобы не тратить много времени на обход, — заговорил Жэнь Лунь. — Пустишь?

Хуа Линь подняла голову, лениво скользя взглядом по вечернему темнеющему небу. До чего же абсурдный вечер. Такого количества приходящих даже в день наказания девяти учеников не было. Странный день. Неужели, переступив порог одного, другое сваливается на голову неожиданно? В таком случае ничего не надо. Пусть глава, соученики, старейшины и ученики продолжают обходить гору Е. Хуа Линь мелко кивнула. Да, только сегодня, завтра всё станет по-старому. Сама возведёт покосившуюся стену. Нечего шастать в чужую жизнь. В её жизнь.

— Чего с ней разговаривать? Она ненормальная, — необычно тихо взревел старейшина Лю.

— Шицзе, — быстрым шагом Син Юй обошёл Жэнь Луня и старейшину Лю. За ним шёл Сун Вэнь.

— Старина Цзян приглашает завтра к себе, — с ленцой проговорила Хуа Линь. — У меня есть к тебе кое-какая небольшая работёнка.

— Хорошо, — Син Юй шагнул к ней. — Несколько учеников пропали…

— Слушала, — выдохнула Хуа Линь, переводя затуманенный усталостью и вином взгляд.

— Другие ученики говорят, что обсуждали недавно лес Ао, — продолжал Син Юй.

Снова интерес к этому лесу от учеников. Кто разжёг интерес в них? Один сказал, десяток завелись и разнесли.

— Мы обыскали везде, осталось проверить лес Ао.

— Я не пойду искать, — Хуа Линь провела рукой по волосам.

— Не надо, просто разреши нам пройти, — Сун Вэнь с надеждой посмотрел на неё.

Приподняв уголки губ, Хуа Линь усмехнулась:

— Ученики сделали крюк, а учителя — на прямик. Какой пример подают.

Старейшина Лю подлетел к ней, по пути оттолкнув Син Юя.

— Это дети, — взревел он, хватая за ворот тончайшего чёрного халата поверх светло-серого, почти белого, второго слоя одеяния. Старейшина Лю скривился.

— Старейшина Лю, — холодно одёрнул Чжу Сюй, делая шаг к ним.

Но старейшина Лю отскочил от Хуа Линь, как от проклятой, кривясь.

— Мы места себе найти не можем, бегаем не в себе, ищем учеников, чуть ли не землю роем руками, а она распивает.

— Завидовать плохо, — протянула Хуа Линь, отступая.

Ничего серьёзного. Для неё — так точно. Своими силами справятся.

— Шицзе, — Син Юй с мольбой взглянул на неё.

Вот зачем ему это надо? Зачем это унижение, беготня с помощью? Ученики учителя Лу — высокомерные детишки, они нуждаются в серьёзной встряске или в потрясающей взбучке.

Приглушённый звук удара донёсся позади.

Хуа Линь обернулась, отмахиваясь.

— Как угодно.

Она прошла на задний двор, оттуда — в покои. Перевёрнутый столик, разлетевшиеся миски, лужица воды, рассыпанная крупа.

— Красавец, ты силён, — Хуа Линь приметила попугая на балдахине. Он висел вверх тормашками, зацепившись за ткань. А Комочек забился в угол кровати.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Приведя в порядок комнату, Хуа Линь вышла. Никого не видно. Ушли в лес Ао.

Легкий звон оповестил о пришедшем.

— Проходной двор, — вздохнула Хуа Линь.

Пришедшим оказался взволнованный Ан Ханьсюй.

— Госпожа Хуа, — он прошёл через распахнутую калитку. Никто из пяти мужчин не додумался закрыть за собой.

— Чего тебе? — с лёгким раздражением Хуа Линь посмотрела на пришедшего.

— Сяотин в лесу Ао.

— Уже ушли искать.

— Найдут? — сколько же сомнений в голосе Ан Ханьсюя.

— Подождёшь и узнаешь, — развернулась Хуа Линь.

Головная боль именно в этот момент решила атаковать её.

— Вы же знаете этот лес, помогите, — бросился за ней Ан Ханьсюй.

С чего вообще он такое решил? Что за чушь?

— Пожалуйста, помогите.

— Дождись главу с учителями и старейшиной. А там проси уже, — прервала его Хуа Линь.

— Почему Вам всё равно? — неожиданно задал Ан Ханьсюй. — Почему Вы настолько чёрствы к другим?

Ответа он не получил.

Почему всем жизненно приспичило пристать к ней? Вроде нормально держали дистанцию. Хуа Линь прошла на задний двор. Срочно нужно возвращать удобное расстояние, так гляди, на шею сядут и управлять начнут.

Хуа Линь села на верхнюю ступень, поставила локоть на колено, подпёрла подбородок ладонью и прикрыла глаза. В голове, кроме надоедливой тупой боли, ничего. Пусто и тихо.

Когда Хуа Линь открыла глаза, стояла ночная темнота. Приятная прохлада ласкала кожу. Первое, что увидела, — толпу.

— Нашлись, — тихо протянула Хуа Линь, взмахнув рукой. Множество маленьких круглых светящихся частичек поднялось над землёй, освещая путь. На столбах зажглись фонари.

Холодное выражение лица Чжу Сюя Хуа Линь считывала, как внутреннее недовольство вперемешку со злостью.

— Спасибо, — Чжу Сюй остановился в паре шагах от крыльца.

— Всех нашли? — Хуа Линь перевела взгляд на подошедшего Син Юя.

— Всех, — кивнул тот. — Спасибо. Шицзе.

Хуа Линь с ленцой отмахнулась.

— Раз так, освободите мои апартаменты.

— Что нужно сделать? — зыркнул на притихших учеников Жэнь Лунь.

Хуа Линь насчитала шестерых.

— Извините нас, — в разнобой заговорили ученики.

— Всё?

— Извините нас за то, что мы пробрались на гору Е, разгуливали по лесу Ао, — только по кусочкам Хуа Линь догадалась, о чём говорили ученики. Могли бы выбрать одного, и он бы говорил, зачем недружным хором?

— Мы больше так не будем.

Хуа Линь еле заметно кивнула. Был вариант лучше, чем довериться словам и глупо потом хлопать глазами, когда случай повторится. Она поднялась.

— Кстати, Сяотин — кто из вас?

Ученики переглянулись.

— Не мы.

Хуа Линь изогнула брови. Они её за кого принимают? В их представлении она глупее камня?

— Сяотин не пошла с нами, — с заиканием проговорила ученица, смотря исключительно под ноги.

Она не пошла, а Ан Ханьсюй её найти не смог. Что-то не так. Несколько вариантов: либо ученики не договаривали, либо Ан Ханьсюй напутал, либо Сяотин обошла всех и сейчас не пойми где.

— Не пошла или развернулась и ушла? — Хуа Линь сложила руки за спиной.

Ученики переглянулись.

Хуа Линь всё поняла.

— У-ушла, — ученица ниже опустила голову, а рядом ученики устремили взгляды кто куда, но только не на старших.

— До леса дошла?

— Дошла.

— В лес не вошла?

— Не вошла.

— Никто больше её не видел?

— Не видел.

— Врёте?

— Врём. Нет! — спохватились ученики.

Хуа Линь изогнула брови. Какой смысл врать, когда сдал себя? Надежда, что никто не успел услышать, осознать? Глупо, очень глупо.

— Сяотин не входила с нами в лес, — взял на себя смелость парень, стоящий впереди всех.

Но могла вполне себе войти одна.

— Мы проверили, никого больше не нашли, — Жэнь Лунь хмуро посмотрел на учеников.

Лес большой, и весь его обыскать трудно, сложно, по времени затратно. К тому же на горе не воспользоваться мечом как транспортом передвижения по воздуху. Мечи попросту не поднимаются. А пешком слишком долго, даже с численностью поисковиков, пришедших сегодня.

— Это вроде все пропавшие, но мы ещё раз проверим учеников, — пообещал Сун Вэнь.

Хуа Линь кивнула. Ей всё равно. Пусть хоть в ряд выставят всех учеников и по списку отмечают.

— Остаться жить решили? — проворчал старейшина Лю. — Будем возвращаться или продолжим землю мять?

— Да, возвращаемся, — Чжу Сюй первым направился на выход.

— Син Юй, сделай мне одолжение, — поймала за локоть младшего Хуа Линь.

Зачем ждать утра, если можно раньше приступить к лечению.

— Ты упоминал, что выхаживал животных, — припомнила Хуа Линь, Син Юй кивнул. — Минуту.

Когда она вернулась, на заднем дворе остался только Син Юй.

— Принимай на лечение, завтра приду проведать, — Хуа Линь протянула Комочка.

— Какой худой, — Син Юй осторожно взял котёнка на руки.

— И вот ещё, — Красавец цеплялся за чёрную тонкую ткань и не спешил отпускать её из лап.

— Я с птицами не очень, — растерялся Син Юй, смотря на попугая, что висел вверх тормашками на широком рукаве.

— Хорошая возможность восполнить пробелы, — Хуа Линь взяла Красавца, легким движением погладила по голове и протянула Син Юю, который с сомнением смотрел на неё.

— Ладно, — сдался Син Юй. — Кусается?

Он потянулся к Красавцу.

— Не знаю, — пожала плечами Хуа Линь. — Пока не ловили за кусачим преступлением.

С улыбкой Хуа Линь передала Красавца.

— Я пойду, — Син Юй прижал к себе Комочка и осторожно сжимал Красавца, который уставился чёрными бусинками на Хуа Линь.

— Завтра увидимся, Красавец, — пообещала она.

Син Юй скрылся за поворотом дома. Прикрыв глаза и медленно втянув воздух, Хуа Линь подняла голову к тёмному небу. Вскрик разрушал тишину.

Шуршание травы первым оповестило о приближении. Только благодаря фонарям Хуа Линь разглядела бегущего, а точнее двоих.

Лапы Комочка утопали в траве, а Красавец — по клюв. Они точно плыли в тёмно-зелёном море.

— Прости, — послышался голос Син Юя.

Хуа Линь подняла голову, устремив удивлённый взгляд на точно провинившегося Син Юя. Он тёр то одну руку, то другую.

— Укусил? — ошарашенно выдохнула Хуа Линь, опуская голову на Красавца, что подобрался к ступени лестницы и пытался забраться.

Син Юй кивнул.

— Оба, — и стыдливо убрал руки за спину.

— Вы чего, дети? — Хуа Линь взяла Комочка и Красавца, смотря с прищуром на каждого. — Бунтуете? А кто, если не старшие, позаботятся о вас? Здоровье на первом месте, запомните.

Вздохнув, она кивнула.

— Ладно, спасибо, похоже, мне придётся завтра их самим нести.

— Тогда до завтра? — у Син Юя вышло с сомнением.

— До завтра, — помахала пальцем Хуа Линь и прижала к себе Комочка, а Красавца почесала легонько по шее. — Что такое? Характер показываете?

Тихий смех утонул в тишине. «Светлячки» погасли.

Хуа Линь присела на ступень, отодвигая кувшин и ставя на свои ноги Комочка и Красавца.

— Вот к утру вы приняли бы уже лекарство, а так курс лечения начнём намного позже. Дети есть дети.

Комочек ударил лапой по руке. Хуа Линь игриво повалила его и почесала по светлому животу. В этот момент Красавец поднялся на плечо, хватаясь за ткань.

— Маленькие, — с улыбкой проговорила Хуа Линь. — Чуть не забыла, — спохватилась.

Сложив руки в заклинание, она направила золотисто-розовую стрелу в тёмное небо. Барьер накрыл гору Е.

— Теперь никто шастать не будет по дому, и вы никуда далеко не убежите.

Подняться по лестнице подножья ещё выйдет, а вот ступить в вишнёвый молоденький сад у двора Юньцзянь не получится, что уж говорить про сам двор. Теперь ученики не будут посягаться на лес Ао. Они попросту не попадут.

Хуа Линь игриво подняла Комочка и поцеловала его в носик, тот попытался укусить, получая в ответ тихий смех.

— Пора спать, — Хуа Линь взяла Красавца, что приютился на плече, Комочка и поднялась. — Завтра продолжим.

Непонятное мелькнуло в дали. Хуа Линь устремила прищуренный взгляд вдаль. Секунда. Чёрные глаза распахнулись.

— Дырявые сапоги, — выдохнула Хуа Линь. Быстро занесла Комочка и Красавца в покои, вылетела из них, не закрыв плотно двери, сбила кувшин и бросилась за помощью. Только приблизилась к повороту поместья, как из леса Ао донёсся хлопок. Хуа Линь развернулась. Фиолетовое облако поднялось над деревьями.

— Только этого не хватало, — прошептала Хуа Линь.

Далёкий оборвавшийся крик прибил к месту.

Учитель Лу просил не допускать выхода тёмной энергии из леса Ао. В ином случае беда накроет не только школу Сяофэн, не только город, но и весь заклинательский мир с людским.

Учитель Лу детально, с заметками, прописывал, как бороться с тёмной энергией. Что, как, каким образом. Всё детально, пошагово.

В заметках учителя Лу говорилось, что фиолетовое облако накрывало гору перед тем, как уничтожить её и оставить лишь маленькую, носившую имя «Е».

Трава шелестела под ногами, чёрная лёгкая ткань слетала с одного плеча, лента съехала, с приближением к лесу Ао ветер бросал в лицо грубые фиолетовые крупинки.

Со взметнувшейся руки в небо полетела золотисто-розовая стрела. Ударившись о барьер, стрела распалась на мириады светящихся слабым свечением лепестков.

Мрак окутал Хуа Линь. Чудом не влетела в ствол.

Фиолетовое облако оседало, оно тянулось к одному месту.

Надежда осталась на поляне перед лесом: Чжу Сюй с остальными видели фиолетовое облако и посланный сигнал, они должны прийти и, как старшие с опытом, всё исправить, починить, решить.

Острое ударило по лицу. Зажмурившись, Хуа Линь оттолкнула хвойную ветку. Хвойные густым забором закрывали путь. Хуа Линь проскочила промеж двух…Чудом затормозила и ухватилась за ветку. Выжженный овраг, в центре острый фиолетовый искрящийся и потрескивающий, утопающий больше, чем на половину, кристалл, тело в светлом ханьфу близко к неровному краю, на котором еле удержалась Хуа Линь.

Фиолетовая пыль струйкой тянулась и исчезала в кристалле. Он медленно увеличивался в размерах.

Встав ровно на ноги, Хуа Линь призвала Цзиньлянь. Ловко направила конец к телу, золотой конец плети обвился вокруг талии. Хуа Линь потянула на себя, осторожно прислонила ученицу к стволу. Сяотин, ученица, что всегда крутилась рядом с Ан Ханьсюем.

Выдохнув, Хуа Линь приложила пальцы к вискам Сяотин. Поток энергии теплом согрел кончики.

Громкое, короткое потрескивание. Вздрогнув, Хуа Линь обернулась.

Кристалл торчал из земли на половину.

Стон донёсся со стороны Сяотин.

— Подъём, — Хуа Линь схватила и потянула ученицу вверх. Та растерянно хлопала ресницами.

— Что происходит?..

— Беги за старшими, — стряхнула её Хуа Линь. — Что нужно сделать?

Сяотин расфокусированно посмотрела на неё.

— Позвать старших.

— Вперёд! — Хуа Линь толкнула её туда, откуда сама пришла.

Чуть не рухнув, Сяотин побежала. Её из стороны в сторону вело, но бежала.

Хуа Линь повернулась к погибели, облизнула губы, сжала крепче Цзиньлянь. Строчки записей учителя предстали перед глазами. Ни одно свечение не способно выжечь.

Светлая энергия способна сдерживать, погашать, уничтожать тёмную.

Золотая молния обрушилась на тонкую воронку, втягивающуюся в кристалл. Яркая вспышка ослепила, мощный толчок пошатнул.

Очередная молния пришлась по треснувшей воронке. Вспышка, толчок, треск. Вспышка, толчок, нарастающий треск.

Вдохнув раскалённый воздух, Хуа Линь сжала выскальзывающую Цзиньлянь. Веки закрылись ещё при первой вспышке. Она ничего не видела, но чувствовала, как острые частички фиолетового облака градом падали, не сумев воссоединиться с кристаллом.

По щеке текло, капало с подбородка, падало и исчезало.

Язык прошёлся по пересохшим и потрескавшимся губам. Солоноватый привкус попал в рот.

Толчок.

Сжав челюсть и Цзиньлянь, Хуа Линь решительно отправила вперёд своё духовное оружие. Золотисто-розовое свечение искрилось, собираясь на кончике. Оно обрушилось на кристалл.

Сквозь закрытые веки ярчайшая вспышка проникла, волна сбила с ног, треск оглушил. Всё потеряло очертания.

Ресницы дрогнули. Хуа Линь прикрыла глаза. Темно. Она перевернулась на спину. Тёмное небо полем расстилалось. С уголка глаз по виску скатилась прозрачная капля. С окровавленных губ сорвался вздох облегчения.

Закончилось. Жива.

Хуа Линь сжала Цзиньлянь. Плеть, точно продолжение руки, придавала уверенности и спокойствия.

— Не… только для… наказания… — с хлюпаньем проговорила Хуа Линь и резко перекатилась на живот, выплёвывая тёмный сгусток.

Слабость придавливала к земле. Перебарывая себя, Хуа Линь села на колени и повернула голову в бок. Деревья повалило, чудом не придавив её, фиолетовые осколки гасли.

Учитель Лу был прав: светлая энергия всегда одерживала победу над тёмной.

Хуа Линь усмехнулась и вытерла стекающие слёзы. Руки дрожали. С трудом сев в позу лотоса, Хуа Линь сложила их в заклинание. Зачистить, чтобы спать спокойно. Золотое свечение окутало Хуа Линь, сорвалось с рук, пронеслось, точно выпущенной стрелой, пронзило осколки, разбивая их в пыль и не оставляя ни частички.

«Плохой ученик запомнил наставления учителя».

Выдох беззвучно утонул в лесной тишине.

Конец. Теперь точно конец.

Пошатываясь, Хуа Линь поднялась. Спокойствие разливалось в груди. Справилась без чужой помощи, уничтожила кристалл. Кристалл проявил себя, и она смогла уничтожить погибель человечества.

Хуа Линь отступила. Вернуться. Пусть с остальным разбираются старшие. Она справилась с главным, а на них уборка и наведение порядка.

Усталость, сколько ни старалась, не могла согнуть к земле.

Хуа Линь медленно двинулась вперёд, провела по лбу и поднесла к глазам. Алый развод. Придётся побеспокоить старину Цзяна, или, на худой конец, как бы ни хотелось, придётся наведаться в Яое. Работёнка для лекарей. Хуа Линь тихо хмыкнула. Ничего, она вроде как спасла всех, потерпят и выполнят свою работу.

Запоздало Хуа Линь услышала свист, разрезавший тишину. Подняла голову. Чёрное, сливающееся с темнотой вокруг, и блеснувший кончик.

Порыв утянул назад.

Грудь и спину пронзила боль. По горлу мощным потоком вырвалась алая, горячая кровь. Хрип пронзил тишину.

Хуа Линь зажмурилась, откинула голову на ствол и схватилась за торчащее древко стрелы в груди. Разрывающая боль разлетелась от груди до кончиков пальцев, затуманивая голову. Собственный крик не слышался. Древко двигалось, проскальзывая из окровавленной руки. Стрела глубже входила в тело, распадаясь на приносящие нестерпимую боль части.

Новый поток хлынул по горлу. Опустив голову, Хуа Линь зажмурилась.

Боль поглотила целиком. Ничего не существовало, кроме неё.

Прозрачная солёная влага смешивалась с горячей алой, капая с бледных губ и подбородка.

Стрела распалась целиком. Боль последними волнами вспыхнула и стала утихать.

Приоткрыв глаза, первое, что увидела Хуа Линь — полоску света. Вставало солнце. Утро пришло сменить ночь.

«Одна. Я снова одна».

Хуа Линь прислонила голову к стволу. Вокруг оврага полегли могучие деревья. И она, слабая, ничтожная издавала прерывистые вздохи.

— За что? — сорвалась с дрожавших губ, прозрачные капли прочертили дорожки, утопая в чёрных, точно шёлк, волосах.

Тусклый свет в чёрных глазах слабо колыхнулся.

Серое, точно туман, змейкой проскользнуло в траве, вскарабкалось острыми коготками на колени и тихо мяукнуло.

— …

Из открытого горла ни слова не прозвучало, только бульканье.

«Комочек».

Котёнок прилёг, устремляя ясно-голубые глаза в потухающие чёрные.

Когтистые лапы зацепились за чёрную лёгкую ткань, попугай вскарабкался на плечо, прижавшись к шее.

«Красавец».

Хуа Линь слабо улыбнулась.

Не одна.

Веки дрогнули. Голубые глаза размылись. Чёрные глаза закрылись.

Алый рассвет поднимался, неся с собой свет нового дня.

Конец 1 Тома.