Алленвудская федеральная тюрьма, штат Пенсильвания

Вечером Френсис привели в одну из комнат для допроса. Со времени последнего разговора с агентами ФБР ее охватило странное чувство апатии и полного безразличия почти ко всему. Даже посещения ее адвоката и старого друга Гарольда Пиррса приносили мало радости. Все ее мысли были поглощены двумя вещами, во многом взаимоисключающими друг друга. Она настроилась и дальше противодействовать всем попыткам американского гестапо, как про себя Джанет прозвала ФБР, вытащить из нее признание, но с другой стороны где-то там, далеко за холодными стенами тюрьмы, находилась ее дочь. Гнусный тип, этот спецагент Фостер, явно сумел найти ее болевую точку. При одном имени этого подонка ее охватывала ярость, но усилием воли женщина подавила желание выйти из себя. На том и строился их расчет, напомнила она себе. Невозможно бесконечно переносить стресс - рано или поздно наступит слом и вот тогда человека можно брать голыми руками. Френсис твердо решила для себя, что обязана сделать все, чтобы оттягивать этот момент как можно дольше. Внутри одна из ее половин - слабая и немощная - постоянно ныла о том, насколько лучше будет для нее во всем сознаться. Так ей удастся не поломать жизнь своей дочери. Однако другая половина - сильная и несгибаемая - всякий раз одергивала ее, хлестала по щекам, заставляя взять себя в руки. Теперь эти противоположности вступили в неискоренимое противоречие, разрывая Френсис изнутри, но она не могла позволить федеральным ублюдкам взять над собой верх, о нет. Джанет безжалостно отгоняла от себя всякие мысли сдаться и даже просто продержаться некоторое время, а затем покорно склонить голову с оправданием в духе "я хотя бы попыталась" - для нее такое было равносильно оттянутому предательству. Она не могла позволить себе найти оправдание своей слабости и слому ее воли ФБР. Малышка Элизабет? При одной мысли о ее судьбе у Френсис сердце обливалось кровью, но стремление избежать слома карьеры своей дочери не давало ей права поступиться своими принципами.

"Должен же быть какой-то выход... Должен, я знаю, должен"

На помощь русских она не рассчитывала - даже не потому что им могло быть наплевать на ее судьбу, Френсис знала, что это не так, просто ее воспитание и жизненный опыт научили рассчитывать на свои силы.

Скрипнула дверь и внутрь вошел охранник вместе с спецагентом Фостером, державшим в руках небольшой кейс.

- Добрый вечер, миссис Френсис, - почти добродушно произнес Фостер. Впрочем, его тон не мог обмануть женщину, о чем он сам прекрасно догадывался. Спецагент сел за стул и снова посмотрел на нее своим пронзительным взглядом. Как отметила про себя Джанет, даже имитация добродушия у него выходила неважно. - Вы уже лучше себя чувствуете?

Ответа не последовало. Фостеру показалось, что нервные испытания, отсутствие макияжа и тюремная форма состарили ее лет на десять, не меньше. Женщина демонстративно отвернулась в сторону и спецагент усмехнулся, одновременно открывая свой кейс.

- Зря вы так, - заметил Фостер, - мы ведь вам не враги, если уж на то пошло. Более того, у нас с вами очень много общего.

От последних слов Френсис немного покривилась - сравнение с этим гамадрилом показалось ей до омерзения оскорбительным.

- Да, да - и не стоит кривиться, - кивнул головой спецагент. - Вот вы всю жизнь работали на свою страну, так много сделали для нее. Вы выполняли свою работу, а я делаю свою. Моя заключается в том, чтобы ловить преступников и дать им нанести вред нашей общей с вами стране. К сожалению, порой даже самые лучшие представители общества оступаются и совершают поступки, которые и стране, и обществу наносят огромный вред. Иногда такие действия делаются ими сгоряча, непреднамеренно и являются следствием роковой ошибки. Но чаще...

Он повернулся к Френсис с пачкой карточек. Его глаза сузились.

- ...чаще они действуют с полным осознанием своих поступков. Вот вы, найдя в расчетах ошибку, стремитесь ее устранить? Конечно, да. В противном случае ни одно изобретенное вами устройство не смогло работать. Что вы тогда делаете? Верно - перепроверяете все расчеты, пока не находите ошибку и, затем, исправляете ее.

Он нагнулся чуть вперед и немигающим взглядом посмотрел на заключенную.

- Вот и я, миссис Френсис, исправляю ошибки. Не математические, разумеется, а социальные. После работы над ошибками ваше устройство начинает работать лучше и страна начинает работать лучше, когда устраняются социальные сбои. - Фостер усмехнулся. - Как видите, у нас общего гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд.

В этот момент ей захотелось высказать все, что она думает о нем и его "устройстве", но вовремя себя отдернула - фэбээровец элементарно хотел вывести на разговор, прочитав ее досье. Френсис это прекрасно понимала и решила не поддаваться на уловку. Несколько секунд спецагент внимательно смотрел на женщину, изучая ее реакцию и поведение, но затем аккуратно разложил на столе двадцать четыре карточки размером семь на десять сантиметров. Это привлекло внимание Джанет и она удивленно посмотрела на стол.

- Ведется запись допроса Джанет Френсис, - сообщил Фостер для диктофона. - Время местное, семь часов сорок девять минут пополудни, четвертое ноября две тысячи шестнадцатого года. Помимо обвиняемой присутствует специальный агент Джон Фостер, он же и ведет допрос. Итак, миссис Френсис, здесь, - указал пальцем Фостер на карточки, - имена тех, с кем вы так или иначе контактировали. Пожалуйста, расскажите в общих чертах, что вам известно об этих людях.

Действительно на каждой карточке были написаны полные имена всех, с кем женщина тем или иным образом связывалась, вступала в переписку или имела общие дела, включая ее сотрудников. К счастью, отметил про себя Фостер, установить ее контакты не представлялось сложным. В силу своей специальности сидевшая напротив него женщина вела довольно-таки изоляционистский образ жизни, редко связываясь со своими родными, за исключением дочери, хотя и не так часто, как ей того хотелось бы. Круг лиц из числа ее напарников был также ограничен; как правило, ей доставались небольшие высокопрофессиональные коллективы специалистов для выполнения конкретной задачи. К слову, напомнил себе Фостер, это и стало одной из причин ее отказа от перевода на более высокие посты. Там не было науки, зато куда больше административно-организационной работы, столь противной и ненавистной многим ученым. Во всяком случае, так говорилось в ее досье, но и личный опыт спецагента полностью подтверждал написанное в нем.

Взяв со стола самую левую карточку в первом ряду, Френсис прочитала имя "Стивен Хаксли, старший лаборант центра оборонных исследований корпорации "Фьюче Текнолоджи"". Равнодушным голосом она начала перечислять все, о чем ей было известно.

- Со Стивеном мы познакомились пять лет назад, после того как он защитил свою диссертацию по биофизике в Массачусетском технологическом институте. Насколько я помню, представители "Фьюче Текнолоджи" связывались с ним еще до того, как Стив закончил свое обучение - настолько одаренным он был. Поэтому в его появлении в исследовательском центре лично я не видела ничего удивительного...

Старший спецагент внимательно слушал все то, о чем говорила Френсис, хотя по большому счету его не особо интересовало, что именно она ответит. Той же самой позиции придерживались сотрудники ЦРУ и ФБР, следившие за мониторами в другой комнате, куда выводилось изображение со встроенных в стол скрытых камер, о существовании которых ни Френсис, ни ее адвокат не знали. Все четверо сотрудников спецслужб внимательно следили за программой распознавания, фиксировавшей реакцию зрачков допрашиваемой женщины.

- Пока я не видел ни одной девиантной реакции, - отметил вслух приглашенный психолог. Он поправил очки и щелкнул пару раз мышкой, отфильтровывая алгоритмы анализа.

- Насколько точен такой метод? - поинтересовался Боб Харрис, наблюдая за выстраивавшимися графиками на втором мониторе. Он в этих вещах ничего не смыслил.

- Стопроцентной гарантии не существует, - ответил психолог, продолжая проводить лишь ему одному известные манипуляции на компьютере, - но современные методы способны существенно сузить район поиска.

- Такие мы уже применяли, - отметил сотрудник ЦРУ, стоявший сзади психолога.

- И как, помогли? - повернулся к нему Боб.

- Да, - коротко бросил в ответ цээрушник.

- Надеюсь, этот случай не станет исключением.

- Посмотрите! - воскликнул психолог, следивший за реакцией женщины. Он увеличил изображение верхней части ее лица. - Следите за выражением ее зрачков.

При описании очередного человека ее глаза вначале расширились, демонстрируя узнаваемость прочитанного имени, но затем вдруг зрачки быстро сузились и женщина слегка прищурилась.

- Такое наблюдалось прежде? - уточнил второй цээрушник и наклонился к монитору. Его, как и остальных, крайне заинтересовала реакция допрашиваемой.

- Она перебрала уже четырнадцать карточек с именами, но ничего подобного не происходило, - ответил психолог и повернулся к остальным. - На подсознательном уровне ей словно не хочется видеть имя этого человека, как будто он ей сделал что-то плохое или у нее с ним была какая-то договоренность. Возможно, она даже чувствовала от него угрозу.

- Чье имя она прочла? - спросил первый цээрушник.

- Секунду, - сказал Боб и проверил свой список, - Сэмюель Джон Морган. Ее бывший муж. Все ахнули.

- Отчего у нее может быть такая реакция? - удивился второй цээрушник. - Хотя...

- Он ее бросил, - пояснил Боб, прокрутив в голове ее досье. - Все дело в специфике работы Френсис. Она мало времени уделяла своей семье, дочь толком не видела мать, вот мистер Морган и подал на развод, добившись в суде, чтобы их несовершеннолетняя на тот момент дочь Элизабет жила вместе с ним. Френсис не стала подавать апелляцию. Сейчас мистер Морган женат на некой Саманте Морган, в девичестве Робертс, которая его на двадцать лет моложе.

- Да, моя бывшая не отличалась таким спокойствием, - фыркнул второй цээрушник.

- В целом, это может объяснить неприязнь миссис Френсис к своему экс-супругу, - задумчиво почесал подбородок психолог. - Одно дело, просто уйти, а другое - к более молодой особе. Возможно, подсознательно она считает это предательством, хотя, скорее всего, даст отрицательный ответ, если спросить ее об этом.

- Да, тогда подобная реакция вполне объяснима, - согласился Боб.

- Само собой, любые невербальные сигналы не могут быть интерпретированы совершенно однозначно, - поспешил пояснить психолог. - Существует отличная от нуля вероятность ошибки, поэтому результаты исследования сугубо вспомогательные и без других зацепок у вас вряд ли что-то получится вытащить из нее.

Сотрудники спецслужб переглянулись и промолчали. Вся трудность как раз и заключалась в отсутствии каких-либо зацепок. Но проблема еще была и в том, что если им в ближайшее время не удастся их найти, то придется либо Френсис отпускать на свободу, либо предъявлять обвинения в неосторожном обращении с секретными сведениями. Конечно, ничто не мешало осудить и за это, если ее адвокат не найдет какую-нибудь очередную лазейку в законодательстве и не вытащит свою подзащитную из рук ФБР. Нет, сказал себе Боб Харрис, у нее не было шансов. Внутренние инструкции с места работы Френсис запрещали переносить секретные данные на каком-либо носителе вне территории исследовательского центра, за что ее уже можно упечь на пять лет за решетку. Вопрос был не в этом. Требовалось как можно быстрей выявить всю агентурную сеть русских до тех пор, пока она не нанесла еще больше ущерба его стране. Безусловно, связники и контакты от этого агента были наверняка отсечены Москвой - у Боба практически не оставалось сомнений в том, что русские уже знали о задержании своего агента. Харрис понимал всю необходимость вытащить из этой Френсис нужную информацию. Любым доступным способом. Будь у него полномочия и два часа наедине с ней, то бывший морпех Харрис вытянул бы из нее все до последней капли. Его инструкторы еще в Афганистане показали ему несколько действенных приемов пыток, точнее, допросов, поправил себя агент ФБР, уж тогда бы она раскололась как гнилой орех. Но все эти препоны и ее адвокат... Пиррс вызывал у него чувство близкое к ненависти. Он помнил, как на одном из судебных процессов один из этих адвокатов сумел отмыть насильника и убийцу одиннадцатилетней девочки и закон оказался бессилен. С тех пор Харрис твердо решил для себя, что никогда не станет защитником в суде.

Агент скрестил руки на груди, наблюдая вместе с остальными за тем, как женщина взяла со стола предпоследнюю карточку и все заметили ее реакцию. Она была точно такой же, как и реакция Френсис на имя своего бывшего мужа.

- Заметили?! - воскликнул первый цээрушник. - То же самое! Надеюсь, запись ведется?

- Само собой, - фыркнул психолог и вывел на один из экранов увеличенное лицо женщины. В верхнем левом углу появилось изображение обоих глаз. Программа просканировала сетчатку в онлайн-режиме и отобразила динамику изменения зрачка, включая скорость, величину, максимальный и минимальный размер. Психолог приблизился к монитору.

- Хм, она хоть и пытается подавить в себе волнение, но ей это удается, прямо скажем, плохо.

- Что вы имеете ввиду? - спросил Боб, рассматривая разноцветную спектрограмму сетчатки обоих глаз Френсис. - Данная реакция аналогична реакции на ее бывшего?

- Очень похоже, - отозвался психолог. - Что за личность привела нашу дорогую миссис Френсис в состояние такого нервного возбуждения?

- Кэтрин Хейл, - произнес все это время молчавший второй агент ФБР, а заодно напомнил, что он здесь находился не в качестве мебели. - Сорок пять лет, не замужем, владеет небольшим магазином одежды в Вашингтоне.

Он оторвался от своего блокнота и поднял взгляд на остальных.

- Самое преступное в ее жизни были несколько штрафов за парковку в неположенном месте.

Харрис обратился к психологу.

- Значит, у нас только два кандидата, если судить по результатам теста?

- Если предварительно - да, - ответил тот. - Для проверки понадобится некоторое время, вдруг мы чего не заметили, но пока выделяющаяся реакция проявилась только на двух личностях. Причем, если в первом случае мотивация для такой реакции более чем очевидна, то во втором я затрудняюсь ответить. Может быть, во взаимоотношениях между мисс Хейл и миссис Френсис есть нечто большее, чем написано в вашем досье?

- Вы намекаете на...

- Я просто советую собрать как можно больше информации об этой особе, прежде чем делать какие-либо категорические выводы. Но, полагаю, вы и сами об этом знаете.

- Хорошо, - ответил Харрис и взял рацию. - Джон, похоже, у нас кое-что есть.

Слова напарника балтиморский спецагент прекрасно расслышал в скрытом микронаушнике в левом ухе, но не подал никакого вида.

- Что ж, миссис Френсис, - подытожил он по окончании теста, - я благодарю вас за ответы. Надеюсь, на другие наши вопросы вы станете отвечать столь же развернуто.

На его лице отразилась вежливая улыбка, от которой Френсис едва не стошнило - спецагент вызывал у нее стойкое отвращение вперемешку с враждебностью. Его слова об Элизабет словно раскаленной иглой вонзились ей в память. Она ничего не ответила ему и вновь отвернулась в сторону. Фостер лишь мельком взглянул на арестантку и, собрав все карточки в свой кейс, он встал и направился к двери. Снаружи ее открыл охранник и внутрь вошла массивная фигура Гарольда Пиррса в дорогом костюме ручной работы. Он презрительно-вежливо кивнул спецагенту, на что тот ответил короткой фразой:

- Миссис Френсис в вашем распоряжении, - и добавил: - Пока.

Пиррс проигнорировал колкость спецагента и быстро подошел к женщине.

- Как ты, Джанет? - спросил он.

- Спасибо Гарольд, - ответила Френсис, выставив руки вперед, глядя как охранник надел на нее наручники. Вдвоем они повели женщину к ее камере, где Пиррс со своей подзащитной остались наедине.

- Они предъявят мне обвинения, Гарольд? - минуту спустя спросила Джанет, растирая запястья, с которых охранник снял наручники.

- Для затягивания времени - да, - признался адвокат с некоторым сожалением в голосе и присел на край койки. Его мясистое лицо излучало обеспокоенность судьбой женщины, казалось, в большей степени, чем как к простому клиенту. - Но что-то мне подсказывает, у них есть какие-то зацепки на тебя. Впрочем, и у меня есть чем удивить прокурора.

Она посмотрела в глаза Пиррсу.

- Где... где будет проходить процесс по моему делу? - спросила Джанет.

- В Александрии. Созовут специальный суд. Если у ФБР будет достаточно доказательств, конечно. У меня там есть подвязки - один хороший знакомый работает в суде старшим прокурором и кое-чем мне обязан.

В этот момент Пиррс прервался и отвернулся с некоторым смущением на лице и Джанет это сразу заметила. Поколебавшись несколько секунд, она, присев рядом, взяла его за руку и спросила:

- Все в порядке, Гарольд?

Адвокат поднял удивленный взгляд.

- Прости, - сказал он, - видимо, своими действиями я создал у тебя неправильное впечатление, хотя в незавидном положении находишься ты, Джанет. Извини меня.

- Тебе не за что извиняться, Гарольд, - удивилась женщина. - Я даже не знаю, как смогла бы продержаться все это время без тебя. Так что скорее мне нужно попросить у тебя прощение за то, что втянула в такую ситуацию.

- Что ты! - махнул рукой Пиррс. - Это моя работа, тем более если моим клиентом стала ты, то я обязан...

Но вновь адвокат запнулся и с некоторым волнением, подбирая слова, произнес.

- Послушай, Джанет, я должен у тебя кое-что спросить. - Гарольд посмотрел ей в глаза.

- Конечно, спрашивай.

- Ты мне доверяешь?

- Само собой, Гарольд, но почему ты спрашиваешь?

- Мне тяжело это произносить, но... у тебя были контакты с представителями иностранной разведки? Просто скажи "да" или "нет". Даю слово, все останется между нами.

Он увидел, как глаза Джанет вспыхнули и она отвела взгляд в сторону. Стало заметно, как в мимолетную секунду ей захотелось что-то сказать и Джанет слегка приоткрыла рот, но словно некая могучая сила заставила ее замолчать. Глаза женщины заблестели.

Пиррс все понял.

Теперь ему не был нужен прямой ответ, произнесенный вслух. Все стало понятно без слов и внутри у него возникло странное чувство, которого он никогда не испытывал прежде. Весь его опыт и воспитание требовали от него беспристрастности, объективного отношения к своим обязанностям, но здесь дело касалось Джанет, которую он так давно знал и испытывал к ней самые теплые чувства. Возможно, тут крылось нечто большее, но Гарольду, считавшему себя далеко не трусливым человеком, никогда не хватало смелости признаться себе, что его подлинное отношение к Джанет выходило за рамки сугубо дружеского.

Пиррс подбадривающе похлопал по ее руке своей массивной ладонью.

- Все будет хорошо, Джанет, - сказал он и добродушно улыбнулся, как это умел делать только Гарольд. Он с радостью заметил на лице Френсис робкую ответную улыбку - первую за все время с момента ареста.

Ново-Огарёво, резиденция Президента России

Встреча была сугубо неофициальной, поэтому никакой прессы просто не могло быть. Руководитель Администрации Первого Лица страны Фёдор Александрович Соловьев был взволнован и напряжен. Даже глава государства не видел его таким последние пару лет. Они встретились в рабочем кабинете за брифинг-приставкой личного стола Квачкова.

- Чай будешь? - спросил Президент, наливая себе ароматный напиток из фарфорового расписного чайника, заблаговременно поставленного обслуживающим персоналом на поднос.

- Благодарю, но лучше кофе.

- Ах да, я забыл, какой ты кофеман, - сказал Квачков и насыпал во вторую чашку пару ложек молотого итальянского кофе. На то чтобы заваривать его по всем правилам ни времени, ни желания не было, хотя привычка Квачкова делать данную процедуру самостоятельно у него никуда не делась еще со студенческих времен. Президент налил в чашку кипяток и передал ее Соловьеву.

- Благодарю, Михаил Алексеевич, - ответил он, принимая двумя руками изящное изделие с изображением российского герба.

Президент сел напротив и, сделав первый глоток, спросил:

- Итак, я слушаю.

Соловьев отпил кофе и, покачав головой, причмокнул:

- Отличный кофе. Но я касательно дела агента, о котором говорил на заседании начальник ГРУ.

- Ты о провале СВР? - уточнил Квачков.

- Да, - подтвердил руководитель Администрации и сделал новый глоток. - Идея провести обмен мне представляется весьма заманчивой.

Квачков пристально взглянул на свою "правую руку", но так, чтобы Соловьев на это не обратил внимание. Последнее сообщение директора ФСБ у него не выходило из головы, а ведь на данный момент никаких новостей относительно источника утечки ему не сообщили, что приводило его в состояние определенного нервного напряжения. В столь важный момент один из окружения Президента фактически сдал главу государства и глазом не моргнул. Значит, подумал Квачков, появились те, кто посчитал его тонущим кораблем, с которого нужно убегать, как последней крысе. Впрочем, тут же решил для себя Президент, кризис содержит в себе и много возможностей. Например, появится совершенно конкретный повод устроить прополку грядок от сорняков. Вопрос был в том, кто конкретно решил пойти на столь подлую по отношению к Первому Лицу государства игру. Но скоро я об этом узнаю, напомнил себе Президент, всматриваясь в черты округлого лица Соловьева.

"Кто же решил меня сдать? Уж не ты ли, Федя?"

- Только не начинай про поднятие рейтинга - сейчас не самое время для подобного риска.

- Верно, - кивком подтвердил Соловьев, - пока не время.

Президент приподнял брови.

- То есть - "пока"?

Руководитель Администрации одним большим глотком допил кофе и отставил чашку в сторону.

- Все упирается в успех или провал ГРУ в Зоне. Если Управление сумеет ликвидировать пси-источник, то позиции Дэмпси могут укрепиться, так что вернуть нашего агента, как это не покажется странным, вполне отвечает и нашим интересам, и Дэмпси.

Заметив на лице Квачкова некоторое недопонимание, Соловьев поспешил пояснить.

- Если мы сумеем добиться обмена, то администрация может выставить собственный провал как победу. У нас содержится достаточное число тех, кого Вашингтон давно пытался вернуть - так почему бы на сей раз ему не ответить взаимностью?

Квачков отрицательно мотнул головой.

- Там не согласятся. Насколько я понимаю, уровень агента слишком высок, чтобы его отпустили даже в обмен на нескольких своих.

- Зато у ГРУ в распоряжении есть доказательства американского участия в тайных операциях в Зоне, чего Конгресс явно не одобрит, если узнает, - сказал Соловьев и с хитрецой на лице добавил: - От нас.

- Не напрямую? - уточнил Президент.

- Безусловно, - закивал Соловьев. - Там, кончено, все поймут, но формально никаких претензий выдвинуть не смогут.

Квачков сосредоточенно нахмурился, пытаясь собрать в одно целое мысли, возникшие под влиянием предложения Соловьева. Вступать в конфронтацию с Вашингтоном ему не хотелось, хотя он отдавал себе отчет в том, что эта самая конфронтация настала давным давно и последний случай с этой сетью пси-излучателей ее кульминация. Кроме того, благодаря агенту удалось вскрыть замысел американцев, а вот это уже был аргумент. Однако препона заключалась совсем в другом.

- И все-таки я не совсем понимаю твоей уверенности в успехе, - с сомнением в голосе произнес Президент и подул на кружку с чаем. Он любил растягивать удовольствие от наслаждения этим напитком. - В предвыборной кутерьме их внимание сосредоточено на ином. Нажми мы на Дэмпси сейчас, и он воспримет такой шаг как игру на стороне своего противника Палмера, а победа последнего все еще далеко неочевидна.

- Совершенно верно, Михаил Алексеевич, - согласился Соловьев и поудобней устроил свое массивное и нескладное тело на стуле. - Вот тут-то мы и объясним им всю выгоду от нашего предложения.

Следующие пятнадцать минут руководитель Администрации Президента расписывал суть основной идеи. За эти четверть часа мнение главы государства из умеренно-скептического трансформировалось в осторожно-оптимистическое.

- Единственно, что может реально помешать, так это провал миссии отряда ГРУ, - подытожил Соловьев. - В таком случае позиции лично Дэмпси серьезно укрепятся и "партия войны" получит возможность начать агрессию против Ирана и финансирование для этого.

Наступило молчание. Квачков задумчиво провел рукой по своему лицу, пытаясь оценить предложение Соловьева. С другой стороны, подумал Президент, если он спасет агента, то заручится дополнительной поддержкой спецслужб - фактически их провал станет шансом предстать в роли эдакого спасителя.

"Они мне будут обязаны"

Однако свои мысли Квачков давно научился скрывать, а его "покер фейсу" сумел бы позавидовать профессиональный картежник. Некоторое время он рассматривал одну из своих элегантных ручек-роллеров, подаренных ему несколько лет назад на одном из приемов в Кремле. Его не покидала мысль о предательстве и принимать поспешное решение он не хотел. Сопоставив все известное, Квачков рассудил, что лучше всего ответить на этот вопрос после того, как он узнает имя утечки информации. Вот тогда и будет смысл давать ответ. В конце концов, где гарантии, что утечка шла не от Соловьева? В таком случае, продолжал рассуждать про себя Квачков, чувствуя на себе выжидательный взгляд руководителя своей Администрации, его могли элементарно провоцировать на ухудшение и без того испорченных отношений с американцами для повышения вероятности использования пси-оружия против него. У Квачкова практически не оставалось сомнений, что после Ирана оно будет использовано не для развязывания войны с Россией, а именно для точечной ликвидации ее Первого Лица. Такой вариант никак не входил в планы Квачкова и теперь все, кто так или иначе могли быть причастны к игре на стороне автоматически зачислялись им в персональный черный список.

- Хорошо, я подумаю над твоим советом, Фёдор.

Соловьев уловил во взгляде своего начальника какую-то подозрительность, хотя это могло быть лишь следствием обыкновенной усталости. С этими мыслями он попрощался с главной государства и в сопровождении сотрудников резиденции отправился к выходу. Он не знал, что негласно за ним и еще десятью чиновниками высокого ранга следили в общей сложности несколько десятков человек. Сам же Квачков посмотрел на часы и, посетовав на поздний час, отправился в свою спальную. Впрочем, заснуть в эту ночь ему удастся только под самое утро.

Контроль радиоэфира (закрытая частота) /дешифровка записи/

"Пегас": - Здравствуй, Владимир Васильевич.

"Слон": - И тебе не хворать. Как все прошло?

"Пегас": - Ты что же, не веришь в мои-то способности?

"Слон": - Хватит. Я серьезно.

"Пегас": - Ладно-ладно, разбухтелся... В общем, все сделано. Уверен, наш общий знакомый заглотнул наживку, едва не поперхнувшись, хе-хе.

"Слон": - Он - профессионал, не забывай об этом.

"Пегас": - Так и я не пальцем деланный...

"Слон": - Угу. Не сомневаюсь. Теперь слушай внимательно. Контакты обрубаем и не отсвечиваем. Отложи любые визиты туда на неопределенный срок. Это ясно?

"Пегас": - Не беспокойся. Ты главное сам не дай маху, а то...

"Слон": - Оставь при себе свои советы.

"Пегас": - А я тебе говорю - расслабься. Лучше свали на кого-нибудь из своих замов работенку да денька на три езжай поохотиться. Кстати, один наш общий знакомый лося прикормил в своих угодьях и уже пару дней как зовет.

"Слон" (неразборчиво): - ...сам разберусь. Давай.

Стенограмма записи произведена оперуполномоченным ДКРО СКР ФСБ

Дорофеевым Ю. Е.

Р е т р о с п е к т и в а 4 ноября, 3.04 мск . В недрах Зоны

Заброшенная постройка советского периода таила в себе скрытую угрозу, о которой никто в принципе не мог заранее знать. Когда после команды главного Серегин, будучи проводником, первым влетел внутрь строения с двумя другими оперативниками, ощетинившимися оружием, будто из каждой щели могла исходить угроза, он провалился куда-то под бетонный пол. Точнее, Серегин думал, что под ногами был бетон - на деле все оказалось куда коварней. Гнусная аномалия-имитатор, о существовании которой полковник только слышал да читал в отчетах разведгрупп, перекроила все полуразрушенное помещение, а под ним создало некие странные проходы различной геометрической формы, совмещавшиеся с заброшенными подвалами и коммуникациями, уходившими в неизвестном направлении. Атака хищного леса серьезно подкосила уровень внимания всех в группе, включая и самого Серегина, из-за чего сразу распознать ловушку не удалось, да к тому же все детекторы как один ни писком не обмолвились о наличии новой аномалии. Только когда "бетонные" плиты под ногами на проверку оказались рыхлой биомассой, стало ясно, что положение оперативников намного серьезней, чем представлялось ранее.

Внизу царила полнейшая тьма и только наличие ноктовизора на шлеме позволило Серегину осмотреть место, куда он провалился. Он задрал голову наверх и обнаружил, что до поверхности его отделяло не менее десяти метров, а образованный туннель, через который Серегин и рухнул вниз, перекрывался странной органикообразной пленкой, кое-где в виде огромной паутины соединявшейся между своими разными частями. В образованном туннеле большая часть этих внушительный нитей теперь висела оборванными лохмотьями, из чего Серегин сделал вывод, что именно они и уберегли его от верной смерти или, что хуже, перелома костей, но с сохранением жизненных функций. Вот это намного страшней, чем смерть; погибнуть просто - вот ты был, а вот тебя не стало, зато умирать парализованным посреди мрачной и сырой пещеры несоизмеримо более жутко и мучительно. Удивительно, но лианоподобные слизкие нити быстро срастались вновь, становясь еще толще и, кажется, прочней. Никто точно не знал, зачем имитатор в форме огромной пленочной биомассы подвергал реконструкции заброшенные объекты. Серегину давно приходилось слышать, что таким способом это существо, или кем оно было на самом деле, заманивает в ловушку людей, которые ошибочно думают о постройке как о достаточно прочной конструкции, чтобы в ней переждать Выброс или бурю. Каким-то неведомым образом существо-аномалия запоминало форму наиболее целых строений и как могло восстанавливало их с помощью вещества своего бесформенного тела-колонии. Стоило признать успех такой хитрости и уже не один сталкер попался на эту удочку. Сам же механизм чем-то напоминал некоторых насекомых, которые были похожи на цветы, но как только жертва приближалась к такому "цветку" хищник хватал ее. Естественно, в случае аномалии все было намного сложней и каким-то образом эта странная биомасса умудрялась перестраивать даже прочные неорганические строения и копировать их вид, "запомненный" неизвестно каким образом.

Серегин рассматривал уходившие вперед несколько ответвлений туннелей, но точно не представлял себе, куда они могли вести. В зеленоватом цвете ноктовизора биомасса расползлась на стенах странными узорами, покрывавшими их поверхность.

Откуда-то сверху раздался окрик и Серегин немедленно на него отреагировал.

- Я здесь!

- Мы спустимся к тебе, сталкер! - послышался знакомый голос главного.

- Нельзя! - отозвался Серегин. - Запутаетесь в этой пленке - только ухудшите наше положение.

- Твое предложение? - спросил главный, не став спорить.

- Я постараюсь выдерживать северное направление. Идите туда же - в нескольких десятках метров или больше должны быть еще проходы вниз. Попробую оттуда найти выход.

- Твою же мать! - послышался сдавленный возглас на английском языке. - Ладно, сталкер, сделаем по-твоему!

Сориентировавшись по компасу, полковник определил нужное направление и двинулся туда. Только сейчас он обратил внимание, что весь пол был залит сточными водами приблизительно чуть выше щиколотки. В это время года, да еще в Зоне, дождей всегда предостаточно, поэтому наличие грязной воды здесь не вызвало удивления. Дозиметр показал двукратно превышающий норму уровень фона, но это куда меньше пугало по сравнению с горами какого-то старого хлама, начиная от зараженных полусгнивших костюмов пожарников, сваленных тут в кучу аж с восемьдесят шестого года, и заканчивая канистрами вперемешку с остатками бытовой сантехники, которая порой фонила сотней миллирентген в час. На поверхностях странно пульсировала и медленно шевелилась биомасса, выделяясь своим светлым оттенком через прибор ночного видения. Почему-то на секунду Серегина посетила идея дотронуться до этих нитей, сплетавшихся в причудливые узоры на стенах с облупленной за три десятилетия краской, но он вовремя отдернул протянутую к ним руку.

"Нахрен", - промелькнуло в голове полковника.

Ситуация становилась все более тревожной. Доносившиеся сверху звуки отдавались в голове вместе с собственным учащенным сердцебиением и тяжелым дыханием. Темные коридоры, тянувшиеся в разные стороны, словно являли собой сосредоточение тьмы. В какое-то мгновение эта тьма поглотила все внешние звуки и наступившая гробовая тишина действовала на нервы сильнее рева чудовища из аномального тумана, в который полковник угодил несколько дней назад. Вообще, не прими он стимуляторы по настоятельству главного группы, то давно бы свалился от усталости и лишь благодаря препаратам все еще мог держать концентрацию на нужном уровне. Все его инстинкты обострились и отзывались повышенным вниманием на любой подозрительный шорох. Перекрикивание с главным могло привлечь совсем ненужный интерес, но иного выхода не было - рации здесь работали до неприличия плохо, а потерять проводника американцы не могли.

По прошествии нескольких минут со времени разговора с главным теперь Серегин старался идти как можно тише. Даже если возможные здешние обитатели услышали его, то это не давало повода продолжать шуметь. Полковник старался ставить ногу на носок с последующим переносом массы тела на ступню, причем выносимую ногу он ставил так, чтобы в любой момент ее можно было поднять. Задача усложнялась наличием воды под ногами, из которой полковник старался доставать ноги медленно, без резких движений, чтобы не создавать всплесков и, направляя автомат туда же, куда смотрел, он продолжал неспешно продвигаться вглубь очередного прохода. Пару раз ему пришлось завернуть для выдерживания правильного направления, попутно рассматривая потолки и стены, где не осталось ни одного места, не украшенного жутковатыми узорами. Впечатление усиливали не уходившие из головы полковника воспоминания о том, что ему довелось услышать об этой аномалии-имитаторе, хотя до сих пор она никак себя не проявила с агрессивной стороны. Все детекторы не подавали каких-либо признаков угрозы от нитевидных узорчатых образований, а значит если все это считать ловушкой, то довольно странной, подумал Серегин, переводя автомат из стороны в сторону. Ведь какой смысл впускать внутрь жертв без последующего умерщвления? Ждать, пока те сами обессиленные падут? Но тогда кто за ними приходит?..

Ответить на свой вопрос Серегин не успел из-за возникшего впереди явно рукотворного чернеющего коридора, в который переходил образованный аномалией подземный туннель. Глянув перед собой, полковник заметил, что уровень воды дальше был куда выше - не ниже пояса, из-за того, что коридор были ощутимо ниже туннеля. Инстинктивное желание поискать другой проход ему пришлось в себе подавить после того, как он сверился со своим компасом. Чертыхнувшись про себя, Серегин с некоторой брезгливостью, от которой, казалось, дано избавился, зашел в мутную черную воду. К счастью она не фонила, но от этого легче не становилось, зато воображение рисовало сюрреалистические образы, вызванные страхом, застывшим во внутренностях увесистым куском льда. Серегин знал, что любой, кто говорит, будто ему не страшно в Зоне, заведомо лжет как сивый мерин. Здесь в принципе не может быть не страшно. Вопрос в том, кто кого - ты свой страх одолеешь или он тебя. Вот такая простая дихотомия. Продолжая выискивать через прицел автомата любую подозрительную деталь, полковник подловил себя на том, что все-таки слышал какой-то посторонний звук. Как он ни старался, но шум от вдыхаемого через фильтры воздуха и всплесков воды существенно мешал его расслышать, однако в голове укоренилась твердая уверенность преследовании кем-то, двигавшегося в такт его шагам. Тогда резко и неожиданно развернувшись, полковник направил назад свое оружие. Никого. Чувства обострились до запредельных величин и сейчас он из себя представлял ходячий пеленгатор угроз, нащупывающий их буквально собственной кожей. В спине что-то неприятно закололо и свело мышцы, как будто прикоснулась чья-то холодная рука, но полковник все же продолжил свое движение, сделав намеренно рваным темп ходьбы, с непредсказуемыми остановками и разворотами назад. Скребущее чувство, словно кто-то передвигался синхронно с ним, никуда не пропало; напротив, Серегин практически окончательно убедился в правоте собственного предположения. Страх железной хваткой сдавил все внутри и на какое-то время - с ощущением которого в подземельях происходило нечто совершенно странное - Серегину показалось, будто от жуткого перенапряжения он просто упадет в обморок. И тогда ему в голову пришла идея. Не останавливаясь, полковник нащупал у себя пару небольших железок, используемых для обнаружения аномалий. Достав из подсумка одну из них, он вдруг резко остановился и с размаху запустил ее метров на десять назад. Вещица завершила свой полет громким всплеском и буквально через мгновение где-то между Серегиным и упавшим дальше во тьме предметом что-то резко шевельнулось, вызывав фонтан брызг черной воды.

"Сука!", - опешил Серегин, глядя как из-под воды нечто невообразимое бросилось в сторону кинутой железки.

На долю секунды полковника словно парализовало страхом. Огромным усилием воли он сумел выйти из оцепенения и бросился наутек, умоляя всех богов Зоны не подкинуть ему какую-нибудь непроходимую аномалию. Бежать по пояс в воде быстро не удавалось при всем желании, а плыть исключалось в принципе. Неведомое чудовище явно осознало обман и ринулось в обратную сторону на звуки с трудом передвигающегося человека. Серегин, понимая, что здешняя мразота двигается явно быстрей, развернулся и открыл огонь по жуткой темной массе, нырнувшей под воду. Не останавливаясь, идя спиной вперед, он дал очередь в сторону существа, на что оно ответило звуком, напоминающим бульканье, переходящим в змеиноподобное оглушительное шипение. Так продлилось секунды три, пока какофония звука вдруг резко не оборвалась. На лице полковника застыли широко открытые глаза, которыми он высматривал через ноктовизор темнеющий проход. Взбаламученная вода уже почти успокоилась, когда прямо из воды тварь как бы прыгнула на потолок и... разделилась надвое. Серегин не верил своим глазам, пытаясь переварить увиденное им через прибор ночного видения. Трехметровое вытянутое туловище существа с множеством конечностей создавало впечатление чудовищного гибрида гигантской многоножки и миноги. Особенно это сходство усиливали две головы на разных концах туловища с огромными по полметра округлыми ртами. Больше Серегин разглядеть не успел из-за того, что тварь каким-то невероятным образом вдруг разделилась надвое и расползлась в стороны. Опешив, полковник сделал две коротких очереди навскидку, но без малейшего толку. Тогда он с удвоенным темпом ринулся по пояс в воде как можно дальше от этого проклятого места. Бешенное молотилово главного мотора в груди усиливалось жутким ощущением удушья от нехватки воздуха из-за противогаза. То и дело, оборачиваясь назад, Серегин что есть сил продвигался через мрачные заброшенные коридоры, а сзади с короткими перерывами доносились омерзительные хлюпания, на которые полковник периодически отвечал одиночными выстрелами. Попасть в тварь, точнее в тварей, в подобных условиях да еще на бегу можно было только случайно, но даже звук глушенных выстрелов придавал хотя бы каплю уверенности. Нечто жуткое двигалось по стенам вслед за ним и спина полковника сейчас превратилась в уловитель угрозы, исходившей от чего-то непередаваемо гнусного и омерзительного. Теперь полковнику казалось, будто хищное существо уже не стремилось настигнуть его одним стремительным броском. Изданное им бульканье с переходом в шипенье при попадании пуль могло свидетельствовать об усвоенном уроке тварью, инстинктивно ощущавшей способность жертвы к упорному сопротивлению.

- Твою же..!

Неудачно ступив, Серегин едва не упал, споткнувшись об очередную кучу хлама под водой, вероятно, из обваленных кусков стен и ржавых труб. На смотровое стекло противогаза попала какая-то грязь и, подняв ноктовизор, он на секунду осознал весь ужас ситуации. Без прибора его обволокла такая непроглядная темень, что, казалось, ее можно было физически ощущать. Вытерев грязь рукой, он быстро натянул ноктовизор назад и дал короткую очередь в сторону преследователей последними патронами в магазине. Нажим пальца на защелку - и готово. Серегин на ходу вставил новый рожок, одновременно прислушиваясь к звукам сзади. Последующий визуальный осмотр ничего не дал: существо либо отступило, либо затаилось и пока себя никак не выдавало. Первый вариант был отброшен как вопиюще маловероятный, зато от второго у полковника забегали мурашки по коже и лишь увиденное впереди не дало впасть в окончательно отчаяние. Дальше по коридору с боковыми дверями, ведшими в затопленные комнаты, показалось разветвление - одно в виде поворота уходило куда-то налево, а второе...

"Лестница!", - образ известной конструкции вспыхнул в голове светом надежды. Словно почуяв изменения эмоционального фона человека, нечто сзади издало ужасающее шипение. Серегин обернулся и увидел, как одна из половин существа со скоростью бегущего трусцой человека ползла к нему по вертикальной стене. Открыв по ней огонь на ходу, полковник почувствовал слева от себя знакомое шевеление. Осознав свою ошибку, он попытался уйти в сторону, но нечто тяжелое и омерзительное впилось ему в левый бок. Серегин вскрикнул от ощущения, словно своей округлой пастью тварь пыталась сразу сотнями зубов прокусить сверхпрочный материал его защитного бронекостюма. Другая половина твари плюхнулась в воду с явным намерением прийти на помощь своей "сестре". Полковник взревел, чувствуя отсутствие сил для долгого сопротивления, итак поддерживаемых стимуляторами. С размаху он врезал по существу прикладом и, развернув автомат стволом к присосавшейся мерзости, Серегин сделал несколько выстрелов в скользкую массу, которая вдруг разжала свою пасть и нырнула под воду. Наконец, стал окончательно ясен смысл процесса разделения монстра - пока одна его часть отвлекает, другая подкрадывается сбоку и затем набрасывается.

"Теперь вы меня не облапошите. Хер вам!"

Собрав в кулак все силы, полковник сумел за считанные секунды преодолеть оставшиеся метры, отделявшие его от ступеней. Хватаясь за перила левой рукой, он с огромным трудом полез наверх. Уход от погони подземного существа серьезно изнурил Серегина, который ко всему прочему тащил на себе рюкзак и оружие, но все же с пыхтением он продолжал подниматься наверх, позабыв обо всем на свете, кроме главной цели - выбраться отсюда. Снизу послышался уже знакомый шипящий звук и, бросив взор в сторону первого пролета, полковник увидел, как тварь - вновь объединенная в одно омерзительно-целое - словно перетекала со стен на лестницу и наоборот прямо к нему. Раскрылась чудовищная округлая пасть с сотнями крючкообразных зубов, чью силу испытал на себе бок Серегина, нывший все время после укуса.

- Назад, падла! - заорал он и открыл прицельный огонь по существу, ползшему в трех метрах под ним. Пули явно достигли своей цели и тварь вновь разделилась пополам с какими-то противоестественными дергающимися движениями. Обе половины с невиданной прежде легкостью поползли по стенам, приведя Серегина в состояние, близкое к паническому. Сделав над собой сверхусилие, он рванул наверх так быстро, насколько мог. Мысль бросить вниз гранату он даже не рассматривал - пролеты находились в аварийном состоянии и взрыв в замкнутом пространстве мог обрушить всю конструкцию с фатальными последствиями для полковника. Вдыхая спертый, но очищенный воздух, он, наконец, добежал до самого верха в надежде увидеть спасительный проход. Все указывало на близость поверхности и надежда на это просто окрыляла. Лестница закончилась и впереди показалась дверь, путь к которой вел через заброшенное помещение с кучей разломанных стеллажей и строительного мусора. Ломанувшись вперед, полковник взялся быстро перескакивать через весь этот хлам, пока не добрался к двери, но дернув ее на себя, он лишь вырвал проржавевшую ручку.

- Дьявол!

Беглый осмотр помещения привел к обнаружению нескольких окон, ведших наружу, но защищенных решетками. Недолго думая, Серегин с размаху двинул ногой в дверь. Безрезультатно - как будто снаружи ее что-то наглухо блокировало. Подбежав к одному из защищенных железной решеткой окон, полковник со всей силы дернул на себя прутья, но также безуспешно. Оставалось только взорвать препятствие.

"Нужна минута, еще одна сраная минута!"

Вдруг впереди показались спецы в знакомых ему хамелеонных костюмах, спешивших из ночной тьмы Зоны прямо к нему.

- Сюда!!! - что есть мочи крикнул Серегин. - Я заблокирован!!!

Но еще до того, как бойцы группы успели подбежать, полковник почувствовал мощнейший удар, сбивший его с ног, словно шар кеглю. В голове раздался адский звон и сознание полковника покинуло его. Последнее, что успел почувствовать Серегин, было то, как нечто упруго-слизкое обвилось вокруг торса и рывком уволокло его назад в непроглядный мрак.

***

Мутная пелена застилала сознание, порождая в нем совершенно бредовые и бессмысленные образы. Из его далеких уголков доносился шум, словно тысячи голосов стенали в невыносимых страданиях. Мыслеобразы вихрем кружились в голове, не складываясь в нечто целостное и логичное, обрываясь и сливаясь в очередной поток безумия, что огромными молотами выбивало в голове хаотичные звуки, сводившие с ума. Но вдруг сквозь туман и провалы во тьме начала проступать некая структурность, заставившая крутящееся безумие замедлиться, уступая место все новым, более устойчивым образам. Постепенно каждый такой образ превращался в подобие пазлов, собиравшихся друг с другом. Они вытеснили доселе царивший хаос и один за другим соединялись в некую картину, уже имевшую общий смысл и не лишенную внутренней структуры, как уступавшее ей теперь безумие. Наконец, смысл и четкость полностью вытеснили мрак и хаос, заставив понять, что кроме них есть еще и реальность.

Медленно открыв глаза, Серегин постарался сконцентрировать внимание на чем-то конкретном и постепенно картинка становилась все более четкой. Удивительно, но вокруг разливался тусклый свет, исходивший невесть откуда, но почему-то не внушавший спокойствия. Полковник лежал в какой-то липкой луже в окружении темных силуэтов, которых пока еще не мог распознать. В одно мгновение он вспомнил последние события и с ужасом неподвижно замер.

"Где эта тварь? И где я сам?!"

Субъективно он ощущал, что провел в этом омерзительном месте относительно недолго, но поручиться за это не мог. Слегка пошевелив пальцами на руках и ногах, он убедился в способности двигаться, а значит, шанс на спасение у него еще оставался. Пришедшая искорка облегчения вмиг потухла, когда ему, наконец, удалось рассмотреть ближайшие предметы. Одним из них оказалась полуразложившаяся туша огромной плоти, пойманной, по всей видимости, жуткой сколопендрой на поверхности и притянутой, как и он в это логово. Вокруг лежали трупы разной степени сохранности прочих обитателей мутафауны, но их принадлежность определить не получилось. Само же место напоминало внушительную пещеру пока еще трудноопределимых размеров из-за положения "лежа", в котором застыл Серегин, опасаясь привлечь внимание. Подняв глаза, он наконец-то сумел рассмотреть источники фосфоресцирующего свечения. Ими были уже знакомые пульсировавшие нити, сплетенные в диковинные узоры, покрывавшие практически всю поверхность этого странного места. Вдруг сбоку дернулось что-то громоздкое, заставив вздрогнуть полковника. Знакомое гнусное шипение выдало в источнике звука ту самую тварь, которая гналась за ним в подвале. Стиснув зубы, Серегин пытался не издавать лишних движений, когда почувствовал, как по его ноге проползла массивная туша и свернулась перед ним в кольцо. Предельно медленно полковник правой рукой стал незаметно нащупывать рукоять пистолета в кобуре - если не получится грохнуть эту паскуду, то хотя бы живым тварь его не возьмет, решил он. На сей раз ее удалось получше разглядеть: сегментированное тело черно-коричного цвета имело с полтора десятка пар ног, подобных тем, какими обладали насекомые, хотя к таковым существо явно не относилось, на что указывали две безглазые головы с круглыми пастями. По-сути это был какой-то омерзительный симбиоз двух существ, которые вели себя как одно целое в зависимости от обстановки и, рассматривая его, Серегину удалось наполовину вытащить пистолет из кобуры, но движение существа вынудило мгновенно замереть. Тварь, переливаясь матовым отблеском своего сегментированного туловища, вдруг снова разделилась на две части, как это проделывала раньше. Они расползлись в разные стороны и... Полковник обомлел. На их месте в туше еще одного обитателя Зоны, чей вид он не смог опознать, возникли три шарообразных полупрозрачных объекта размером с футбольные мячи.

"Яйца! - догадался Серегин. - Эта падла откладывает в трупах яйца!"

Понимание того, что зоновское отродье выберет именного его в качестве следующей кормовой базы для своего гнусного выводка вызвало в полковнике приступ тошноты. Зверски захотелось вытащить пистолет и открыть огонь по слизистым шароподобным образованиям и бежать куда угодно, лишь бы оказаться как можно дальше от всех здешних ужасов, но опыт подсказывал, что нельзя поддаваться панике, провоцируя чудовище на атаку. Если уж автоматные очереди несильно ему навредили, то с пистолетом шансы попросту равнялись нулю. Оставались гранаты, не сдетонировавшие, когда тварь тащила его сюда. С ними шансы увеличивались, но для этого, как понял Серегин, нужно было выждать и в нужный момент действовать. Однако только сейчас, наблюдая за полупрозрачными шарами и шевелящимися в них червеподобными эмбрионами, он понял, что упустил из вида саму тварь. Одновременно с этим Серегин ощутил, как все его тело начало затекать, давая сигнал к смене позы. Медленно, будто в режиме слоумоушена, полковник повернулся с живота на бок, как вдруг снова почувствовал знакомую омерзительную тяжесть. Одна из половинок взобралась своими острыми насекомообразными конечностями на него, от чего Серегину показалось, словно из его легких выкачали весь воздух, а волна неотвратимого страха набежала с такой мощью, из-за чего он просто лишился всякой возможности пошевелиться. Перед смотровым стеклом противогаза возник напоминавшую тупой обрубок голову одной из двух частей твари и с все тем же булькающе-шипящим звуком открылась полуметровая пасть с десятком кольцеобразных рядов кривых зубов, блеснувших в мутном свете. Полковник уже держал пистолет в руке, как вдруг тварь повернулась куда-то назад. Из-за ее массивного тела Серегин не сразу сумел разглядеть причину, сумевшую встревожить жуткое создание. В какой-то момент вся пещера осветилась странным свечением, которого полковнику еще никогда в своей жизни не доводилось видеть и "сколопендра" вдруг как по велению сползла с его тела и пошла навстречу источнику света.

От увиденного далее Серегин в изумлении просто окаменел.

Оно сияло. Оно шевелилось в каком-то завораживающем колыхании. Оно двигалось то плавно, как морской прилив, то рывками, преодолевая даже малое расстояние неестественно быстро. Оно создавало совершенно невероятный звуковой фон, из-за которого в пещере стоял гул и странная вибрация, чье происхождение лежало вне понимания залегшего на дне хлюпкой жижи человечка. Тот не моргая, заворожено наблюдал за чем-то, названия которому еще не придумано. У существа - или аномалии, что, впрочем, было совсем неважно - отсутствовала стационарная форма. Последнее обстоятельство затрудняло определение его размера, хотя в своем наиболее стабильном состоянии существо представляло собой пятиметровый силуэт неправильной формы. Оно менялось, создавая совершенно немыслимые образы - от медузоидных щупалец до более четких очертаний с панцирем, вдоль которого шел как будто набухший, гипертрофированный мозг, тянущийся от одной части туловища к концу другой. У этого существа или явления возникало то четыре, то десять, то шесть конечностей, которыми оно цеплялось за свод пещеры метрах в пятнадцати над землей. Все его тело покрывалось чем-то вроде трещин, откуда и шло странное сияние. Создание не обладало головой или подобным органом, будто его изменчивое тело в себе совмещало все нужные функции. В какую-то секунду застыв на месте, существо запульсировало своим вытянутым мозгоподобным органом, изменив окраску от темно-желтого до ярко-красного цвета. Обе половинки твари внизу как по команде встали ровно под свисавшим существом, непрерывно менявшим свой облик. Его "мозг" в отличие от остальной части "тела" сохранял свой вид, хотя о морфологии организма или чем оно было, равно как о целесообразности его действий оставалось только догадываться. Серегин ощутил, как непрерывно сопутствовавший гул словно бы изменил свою тональность, став более низким и едва слышным для человеческого слуха, уходя куда-то в область инфразвука. Завибрировал детектор полковника, выданный ему американцами еще в начале рейда. Он повернул руку и ошалел: все сигналы электромагнитного происхождения зашкаливали, а область экрана безостановочно мигала красным цветом. Это был все тот же сигал аномалии, в которую они угодили наверху, убегая от хищного леса, только усиленный в сотни раз!

"Матерь Зона... Источник... Это источник аномалии!", - полковника проняло до самых костей. Когда-то от матерых сталкеров он слышал о существах Зоны, способных создавать аномалии, но ни с чем подобным ему доселе не приходилось сталкиваться. Однако то, что произошло дальше Серегину не могло присниться даже в самых безумных ночных кошмарах. Какой-то животный, первобытный страх пронзил все естество полковника, от чего ему захотелось кричать, но из пересохшего рта вырвался лишь хрип. Притянувшая его сюда тварь вновь срослась в одно цело и вытянулась почти на всю свою высоту, застыв в S-образной форме. Так продолжалось несколько секунд пока ее вдруг не заколотило как от приступов эпилепсии. Ее тело дергалось в каком-то антиприродном такте, одно созерцание которого сжимало внутренности от ужаса.

Тварь начала трансформироваться.

"Такое невозможно, - лихорадочно повторял про себя Серегин, - невозможно!"

Но словно нарушая все законы физики и биологии, существо превращалось в нечто кошмарное. Из туловища выделились две длинные когтистые конечности увеличивавшиеся в размерах до тех пор, пока не достигли под два метра длины. Одной из них тварь схватила лежащий гнилой труп мутанта и засунула в верхнюю округлую пасть, поглощая все новую биомассу. Пожирая окружавшую ее плоть, оно постепенно увеличивалось в своих размерах. Сегментированная верхняя половина теперь преобразовалась до неузнаваемости, превращаясь в серо-черную голову с костяным жабо, с торчащей в разные стороны полдюжиной острых отростков. Посреди нее открылась вертикальная пасть монстра, откуда вылезла вторая пасть, а из той - еще одна. Последняя с ужасающими зубами капканом захлопнулась и задвинулась во вторую, а та в первую. Нижняя часть туловища, бывшая минутой ранее второй половиной "сколопендры", расчленилась на четыре уродливые лапы с полуметровыми саблевидными когтями. Теперь его рост был не менее восьми метров, а сами метаморфозы сопровождались жутким хрустом, шипением и треском, как помесь гремучих змей с тысячью цикад, что усиливало чувство страха. Изменения прекратились лишь когда цвет "мозга" пульсировавшего в пятнадцати метрах над землей существа стал вновь темно-желтым. Общий звуковой фон теперь еще сильней исказился и больше напоминал невыносимый писк, от которого голова Серегина едва не лопнула. В этот момент, стоявшая внизу тварь-метаморф, опустилась на все шесть своих чудовищных конечностей и, словно получив команду, метнулась куда-то в сторону. За все это время Серегин даже не шелохнулся, прижав к себе свой пистолет, который теперь больше напоминал насмешку над защитой и безопасностью. Он поднял глаза и заметил, как светящееся существо-источник аномального поля резко метнулось по потолку в противоположную сторону той, куда засеменил метаморф. Серегин закрыл глаза. Его разум отказывался поверить в увиденное и полковник ощутил, как оставалось совсем немного до того момента, когда он лишиться рассудка. Ему казалось, что безумие, из которого он вышел минутами ранее, теперь не виделось чем-то страшным и пугающим, ведь реальность, в которую он вернулся была еще кошмарней. В таком неподвижном ожидании он провел неизвестно сколько времени, пока, наконец, где-то внутри себя не раздался крик, в котором квинтэссенцией здравого смысла прозвучала только одна фраза:

"Убирайся отсюда!!!"

Серегин заставил себя открыть глаза.

***

Через свои панорамные очки ночного видения с четырьмя объективами Колби мог видеть много деталей даже на большом расстоянии, хотя теперь он не был уверен, что сейчас ему хотелось замечать все происходящее. С момента, когда стучавший в решетку проводник вдруг отлетел куда-то внутрь и нечто вытянутое и мерзкое утянуло его, прошло не менее пяти минут. Тогда от увиденного Колби едва не пришел в ступор, но выучка дала о себе знать и он немедленно отдал команду остальным членам "трех семерок" обосноваться на крыше, организовав оборону. Определив Спектра-три за главного, Колби отправил большую часть группы к внешней пожарной лестнице, уцелевшей несмотря на все катаклизмы Зоны. Тем временем сам Ален вместе с четырьмя отобранными людьми взломали решетку, ставшую помехой для проводника. Другим способом проникнуть внутрь было гораздо сложней из-за обвалившегося куска крыши и полуразрушенной стены, завалившие входную дверь и часть оконных проемов. Один из бойцов взял специальный компактный гидравлический домкрат и вставил в решетку. Раздалось сдавленное шипение и, казалось, прочные железные прутья без труда раздвинулись в сторону, образовав внушительный проход. Вытащив приспособление, внутрь поочередно пролезли все пятеро из отобранной Колби поисковой группы. Встав на пол, Ален осмотрелся. Обшарпанные стены и груды старого мусора могли стать самым заурядным зрелищем в Зоне, если бы не следы на земле. Один из бойцов указал жестом на брошенный автомат и тянувшийся куда-то направо потек, словно по земле протащилось что-то слизкое.

"Идем по следу", - жестом дал команду Колби.

"Принял", - ответил боец, шедший впереди и прихватил с собой оставленное оружие проводника. Шуметь воспрещалось - любой шорох мог быть сигналом для здешних обитателей. Теперь все участники временно созданной минигруппы осматривали каждый угол. Последний из них контролировал тыл на случай сюрприза от твари, утащившей с собой проводника. Колби понимал всю ценность времени и потеря даже одной секунды была непозволительной роскошью - существо могло убить русского и тем самым поставить под угрозу выполнение всей миссии.

"Гребаное ЦРУ!", - вспыхнуло в голове у Алена, но тут же взял себя в руки. Не хватало выйти из себя, подумал он, продолжая идти по следу. Неожиданно черно-серый потек в цвете очков ночного видения вдруг завернул на стену.

"Твою же мать!", - воскликнул Колби, рассмотрев сбоку проход в шахту лифта. Вдвоем они осмотрели ее, в то время как трое других остались их прикрывать. Заглянув вниз, выяснилось, что шахта тянулась метров на пять ниже уровня земли - куда-то глубже фундамента. Причем вместо дна, где обычно валялись ржавые амортизационные пружины и прочий хлам, спуск больше походил на вырытый в земле туннель, заворачивавший дальше вбок. Значит, заключил Ален, место, куда существо уволокло проводника создано не людьми, а сам уходивший в подземный мрак проход, возможно, создан местной аномалией-имитатором. Насколько он помнил, подобные проходы часто заселяли мутанты и реагировали весьма агрессивно на появление чужаков. Кроме того, командира "трех семерок" беспокоила реакция детектора - он все еще сообщал о том, что они находились посреди неизвестной аномалии.

"Спускаемся", - показал Ален и подозвал к себе оперативника. Из его рюкзака он достал сложенный трос и, быстро размотав его, один из концов с карабином передал другому оперативнику, закрепившему его в отверстии в стене. Туда быстро воткнули анкер, через проушину которого и привязали трос. Дернув его пару раз, боец показал большой палец вверх.

"Вниз!", - скомандовал Колби, глядя как стоявший рядом оперативник закинул через себя оружие и нырнул в отверстие шахты лифта. Единственное, что облегчало задачу спуска была полутораметровая ширина прохода, благодаря чему на все про все ушло секунд двадцать, когда очутившийся на дне прохода боец соединил пальцы руки в жесте "о'кей". Перед тем как спуститься самому, Колби дал новые команды.

"Я - спускаюсь. Вы оба - за мной. Ты - остаешься здесь".

Последний жест адресовался бойцу с позывным "Спектр-одиннадцать", на которого возложили задачу прикрывать их и, если понадобиться, позвать на помощь. Вообще по всем правилам командир не должен был рисковать собой для спасения проводника - для этих целей им назначались конкретные члены группы, но важность русского вынуждала Колби лично принять участие в его поисках. В конце концов, проводник добровольно не скажет точный маршрут, поскольку считает, что в нем отпадет необходимость, если он досрочно выдаст местоположение сверхразлома. Командир "трех семерок" кожей ощущал недоверие исходившее от Скифа - как русский себя назвал. Он не доверял им ни секунды, опасаясь стать бесполезным и, с точки зрения Колби, такое поведение было вполне разумным. В конце концов, тех двоих агентов им пришлось устранить, напомнил себе он, хотя на счет проводника у него было прямо противоположное предписание.

Отпустив трос, Ален спружинил ногами и мягко коснулся земли. Вытащив свой автомат, он махнул двум бойцам наверху, показывая, что пока все чисто. Пойдя вслед за шедшим впереди напарником, Колби остановился, когда тот указал рукой на землю. Командир чуть присел и обнаружил ту же самую слизеподобную органическую массу, которая тянулась сверху. Практически не оставалось сомнений, что неизвестная тварь именно этим путем утащила проводника. Дождавшись, когда остальные двое оперативников спустились, Колби положил руку на плечо впередистоящего, тем самым давая команду продолжать движение. Туннели были ниже человеческого роста, из-за чего спецы вынужденно шли вприсядку, что особенно неудобно с учетом переносимой экипировки и оружия. Кое-где Колби оставлял зарубки ножом на стенах для облегчения поиска пути назад. Местами стены туннеля покрывались сетчатым рисунком пульсировавших нитей и, будучи без уверенности на счет отсутствия опасности в этих образованиях, Колби посредством жестов запретил прикасаться к ним даже ценой усложнения передвижения. Сам туннель уходил дальше вниз под небольшим углом, а полное отсутствие ветра указывало на закрытость нерукотворных коммуникаций либо же другие выходы элементарно находились слишком далеко от группы. След неизвестной твари продолжал тянуться и дальше, показывая путь, которым надо было идти.

"Стоп!", - неожиданно поднятый вверх кулак впередиидущего дал однозначный сигнал встать как вкопанным. Секунды растянулись в тягучую массу, заставляя чаще биться сердце, но Ален не стал уточнять причину остановки. В такие моменты лучше выждать, если нет возможности проверить причину настороженности шедшего перед ним напарника.

"Два прохода. Движение. Угроза", - жесты оперативника Колби расшифровал почти мгновенно и пересказал тем, кто шел сзади.

"Движения нет", - через несколько секунд добавил первый оперативник и Колби дотронулся до его плеча. Команда возобновить движение была понята незамедлительно и осторожно все четверо бойцов двинулись вперед с ощущением напряженного ожидания чего-то неизвестного. Стесненность замкнутого пространства, помноженная на общую усталость порой приводила воображение в состояние перевозбуждения, строя перед глазами ходока такие видения, которые пугали ничуть не меньше, чем фактор прямой угрозы для жизни, но подготовка и ощущение упертого в плечо приклада оружия придавали некоторую уверенность. Неожиданно нарукавный экран Алена замигал, сообщая о наличии помех высокой интенсивности, вызванных неким аномальным источником. Выходило, словно они продвигались к эпицентру аномалии, в которую попали перед атакой хищных растений. Догадка вспыхнула в голове раньше, чем все факты успели соединиться в одно целое, но у Колби не оставалось выхода, кроме как продолжать поиски. Дальше проход расширился с последующим раздвоением, что, впрочем, не помешало вычислить путь, которым существо уволокло проводника из-за продолжающегося следа от слизи, однако ощущение подозрительной безопасности от отсутствия признаков преследования тварью вскоре вмиг улетучилось. Откуда-то сзади донесся грохот, как будто обрушился проход и четыре оперативника почувствовали незримую волну смертельной угрозы. Колби все понял и, плевав на конспирацию, рявкнул:

- Вперед, вперед!! Не останавливаться!!

Грохот сзади нарастал, нагоняя в полуприсядь бежавших бойцов.

- Сэр, впереди разветвление! - сообщил шедший перед ним оперативник. - Один из проходов шире и выше. Нам нужно к нему - мы не сможем быстро передвигаться в полусогнутом положении. Оттуда есть шанс встретить противника в четыре ствола.

- Принято, сворачивай! - скомандовал Колби, у которого ударами молота отдавалась в голове:

"Он мертв, он мертв"

Ален понимал, что источник настигавшего их звука не оставил шансов Спектру-одиннадцать. Свернув налево, четверо оперативников отбежали от разветвления метров на шесть и, развернувшись, направили свое оружие назад, откуда доносился странный грохот, как будто на большой скорости приближалось сразу несколько крупных животных. Колби сглотнул, всматриваясь в ночной прицел своей винтовки. От нервов он сильней обычного сжимал рукоять, готовый открыть огонь по любому, кто высунется из прохода. Шум приближался и вот уже, казалось, секунды отделяли их от мига, когда нечто неведомое выйдет из-за поворота. Приготовившись встретить неизвестного противника во всеоружии, четверо оперативников обнаружили, что звуки резко стихли, хотя и не исчезли совсем.

- Оно куда-то завернуло, - шепотом предположил один из оперативников, держа наготове оружие.

- Нет, - сквозь зубы ответил Колби и показал пальцем наверх: - Оно над нами.

Сверху из-за вибрации на них посыпались мелкие камни и пыль - нечто явно пробиралось где-то выше. Тогда с огромной осторожностью оперативники вернулись к развилке и только сейчас обратили внимание, что в некоторых местах вверх и вниз отходили другие округлые проходы разной ширины. Подойдя к тому, который вел вниз, Колби остановился. Уходя под углом в недра странного лабиринта, в него тянулся знакомый след слизи.

- Нужно спешить, - сказал он. - Если проводник еще жив, мы должны найти его раньше, чем оно.

"Если жив", - повторил он про себя, глядя как один из его бойцов спустился в туннель.

***

С дрожью в руках Серегин медленно приподнялся над лужей, в которой неизвестно сколько пролежал. Увиденное настолько шокировало, что даже повидавший виды полковник не сразу смог взять себя в руки. Слегка пошатываясь, он огляделся. Практически сразу же он сумел найти один из входов в пещеру, через который уползло светящееся существо, но тот был недосягаем, зияя в пятнадцати метрах над землей и уводя неизвестно куда. Идти за метаморфом, как про себя прозвал изменившуюся тварь Серегин, он не стал бы и под расстрелом. Вход, через который существо ушло по "приказу" светящейся бесформенной мерзости, начинался в самом конце пещеры. Кряхтя от ушибов, полковник натянул рюкзак, который практически не пострадал, если не считать налипшей гадости на его прочной водостойкой ткани, и побрел между грудами трупов всевозможных обитателей Зоны, уготовившую им судьбу попасть в эту бойню. Ему даже думать не хотелось о смраде, источаемой этой гниющей плотью и мысленно воздал хвалу Зоне за противогаз и запасные фильтры к нему. Попытка связаться по рации провалилась из-за толщины стен и, как догадывался полковник, большой глубины пещеры. Зато исходившего от нитевидных образований света в целом хватало, чтобы разглядеть ее внутреннее "убранство" и с некоторым облегчением Серегин заметил еще несколько ходов. Все они оказались довольно широкими, в полтора средних человеческих роста, хотя, как прикинул полковник, ходы могли зауживаться. Осмотрев поочередно каждый из них, Серегин обнаружил странный след из какого-то слизкого вещества. Оно словно бы подсохло, но вполне однозначно указывало на свое происхождение.

"Здесь проползла сколопендра", - догадался полковник, хотя и не знал, этим ли путем она затащила его или нет. Решив, что если пойти сюда, то появится шанс выбраться наружу, он осторожно вошел внутрь туннеля. Тут света оказалось значительно меньше, поэтому пришлось воспользоваться ноктовизором, чтобы видеть, куда вел неизвестный путь. Из головы полковника до сих пор не выходила картина, навсегда запечатленная в его памяти в своих мельчайших и самых жутких подробностях. Осознание того, что порождение Зоны и каких-то безумных, извращенных законов природы сейчас бродило где-то здесь сжимало холодной хваткой страха. Как та светящаяся тварь смогла вызывать столь радикальные изменения в строении его тела? - вопрошал себя Серегин. Словно какой-то неизвестной силой или полем оно ускорило его эволюцию в тысячи раз. Но как? Изменения идут от поколения к поколению в течение миллионов лет, но здесь же... Здесь эти изменения произошли в одном существе за считанные минуты. Значит, заключил Серегин, тут совсем другой механизм, возможно, схожий с тем, благодаря которому Зона сумела создать, казалось, невозможные организмы. Вот только светящаяся тварь как будто усовершенствовала его и при одной мысли об этом у полковника по спине пробежали мурашки.

"Тогда это объясняет изменения леса, когда он стал хищным"

Догадка подтолкнула его к выводу, который сразу ошарашил.

"Мы не выберемся отсюда просто так... - подумал Серегин, держа перед собой пистолет. - Американцы... Они должны отправится за мной, без меня им не найти сверхразлом, а времени его искать самим у них нет. Я должен рассказать об увиденном"

Стук его сердца, казалось, могли услышать даже на поверхности - нервное напряжение никуда не ушло и адреналин впрыскивался в кровь в удвоенном объеме. Он достал гранату на случай, если тварь настигнет его - уж лучше умереть при взрыве, чем поедаемым жутким созданием. Шаг за шагом он продвигался вперед, понимая необходимость каким-то образом подняться и с огромным облегчением полковник заметил, как появились проходы, тянувшиеся в разные стороны, в том числе и наверх. Их осмотр показал, что большей частью из них воспользоваться не удастся из-за слишком большого угла, под которым отдельные проходы уходили ввысь. Прикинув, полковник выяснил, что только по двум из них возможно забраться наверх и, не теряя времени, он начал карабкаться, цепляясь за любые выступы и неровности. На преодоление около четырех метров понадобилась пара минут, когда Серегин с пистолетом наготове вылез из полутораметровой ширины прохода. Оглядевшись по сторонам, он не заметил признаков какой-либо опасности и по рации сделал несколько тоновых сигналов в надежде, что его теперь услышат, но ответа не последовало. Выругавшись про себя, Серегин пошел дальше, высматривая в зеленоватом фоне прибора ночного видения признаки любой угрозы, как вдруг расслышал дрожание земли. Полковник обернулся назад, но никого не заметил, однако ощущал, как где-то поблизости двигалась массивная туша. Казалось, волосы на голове встали дыбом при одной лишь мысли столкнуться с шестипалым монстром, но накатившее ощущение страха прервалось треском рации и секундой позже послышались обрывки фраз.

- ...киф, это Спек... дин, прием. Повто... это Спектр... при...м.

От неожиданности, Серегин едва не подпрыгнул, продолжая идти в противоположную сторону от той, где раздался подозрительный шум. Шепотом, он дал ответ:

- Говорит Скиф, я внутри сети ходов, положение определить не могу. Глубина не меньше двадцати метров, как понял, прием?

- ...нял тебя. Поста...ся найти... повторяю, найд... след на земл..., как ...нял, прием?

Искажение связи в целом не помешало уловить смысл сказанного. Серегин четко произнес:

- Искать след на земле. Вас понял и... Спектр-один, как слышно, прием?

- Слы... хорошо, при...

- В этих проходах охотится новое существо. Опасность - чрезвычайная, как понял, прием?

Секунд пять продолжалось молчание, когда в наушниках, наконец, послышался голос командира группы:

- По...л. Прод...жай искать след, кон... свя...

Отжав тангенту, полковник продолжил все дальше отступать вглубь ходов, пытаясь прикинуть, в какую сторону ему следовало идти. Ранее найденный им след оборвался, что указывало на достаточно большое время с момента, когда он был оставлен существом. Серегину показалось, будто тварь до своих мутаций втащила его совсем иным путем.

"Черт... я ни хрена не помню!"

Где-то впереди что-то ухнуло. Полковник резко замедлил шаг, продолжая идти в неведомо кем созданном проходе. Его пистолет был направлен вперед и чем дальше он шел, тем сильней его обуревал страх.

Шаг. Еще шаг.

Вдали, в самой гуще темноты, прибор ночного видения выхватил нечто, вынудившее Серегина остановиться. Впереди показалось какое-то движение и внутри него все похолодело. Тень дернулась в его сторону, заставив отступить назад бывшего военстала. Это было оно. Растопырив в стороны свои лапы, метаморф упирался ими в стены и, отбрасывая назад вырванную огромными когтями из стен землю, он помчался за своей жертвой. Доли секунды хватило Серегину, чтобы броситься наутек, практически не разбирая пути. Он мгновенно понял, что увеличенная в размерах тварь не сможет двигаться за ним где угодно, а значит...

"Нужен самый узкий проход!", - спасительная мысль вспыхнула подобно маяку во время шторма. Он бежал, ощущая за своей спиной бег чудовищной твари. Сомнений у полковника не оставалось - мерзость его настигала. Он судорожно менял направления, заворачивая в, казалось, бесконечном лабиринте туннелей и ответвлений, но найти подходящих размеров проход так и не удавалось. Страх выдавливал всякое ощущение надежды, с каждой секундой уступавшей место чувству безнадеги и обреченности.

- С-су-у-ка-а-а... Ну где-то же должен быть этот гребаный туннель!

Тварь настигала и ее скачкообразные прыжки слышались совсем близко. Каждая секунда приближала к смерти и уже когда отчаяние, казалось, достигло своего апогея, Серегин заметил приблизительно метровой ширины проход, уходивший куда-то вверх. Сгруппировавшись, он что есть прыти сиганул в него и, упираясь в стены руками и ногами, пополз как можно дальше наверх. Забравшись на высоту в свой рост, он почувствовал снизу удар. Издав совершенно оглушающий рев, тварь втащила свою уродливую голову в туннель, но ее безглазая морда с торчащими во все стороны уродливыми отростками не могла дальше пролезть. Тогда тварь открыла свою огромную вертикальную пасть с вогнутыми внутрь зубами, откуда выдвинулись еще одни челюсти, а из них стремительно выбросились третьи внутренние глоточные челюсти-капканы и сомкнулись частоколом зубов в считанных сантиметрах от ног Серегина. Изловчившись, он уперся спиной и ногами в стену, а затем направил вниз пистолет и наугад произвел три выстрела. Раздался новый звук, которого он еще не слышал от твари. Глянув вниз, он понял, что тварь вытащила голову наружу.

- Получила, паскудина! - рявкнул полковник и с удвоенным рвением полез наверх.

***

- Откуда шел звук выстрела?! - шикнул Колби и вместе с остальными напряг слух.

- Похоже, оттуда, - показал один из оперативников в левый проход. - Точно сказать нельзя из-за переотражения.

- Все туда! - рявкнул Колби и добавил: - Спектр-один-четыре, продолжай отмечать проход вместо меня, иначе не выберемся.

Затем, нажав тангенту на рации, он сообщил:

- Скиф, как меня слышно, прием?

***

На этот раз слова главного Серегин расслышал четко и ясно. Как только он смог выбраться из прохода, то немедленно дал ответ:

- Слышу отлично, Спектр-один, - сказал он, продолжая идти быстрым шагом - на большее сил не хватало. - Похоже, мы на одном уровне. Эта... тварь... Она гонится за мной, прием.

- Понял тебя, Скиф. Кажется, мы тебя слышим, иди в том же напра...

Дослушать ему не удалось из-за грохота сзади. Оглядываться полковнику не пришлось; причину шума он и так знал. Выдавив из себя остатки сил, Серегин, подобно спринтеру на коротких дистанциях, рванул с места. Усталость и первобытный ужас словно уговаривали остановиться, сдаться на волю судьбы, но какая-то другая половина вопреки всему требовала бежать вперед. Тварь с утробным шипением и рычанием стремительно сокращала дистанцию и в какой-то момент он просто закричал:

- Я здесь!!! Где вы, мать вашу?!!

Буквально влетев в очередной поворот, от неожиданности он едва не потерял дар речи. Впереди навстречу ему бежало четверо оперативников, один из которых во все горло крикнул:

- НА ЗЕМЛЮ!!!

Команду Серегин понял мгновенно и, буквально перевернувшись в полете, рухнул вниз аккурат на свой рюкзак. Одновременно с этим над ним раздались глушенные очереди из четырех стволов, к которым секундой позже добавились выстрелы из пистолета полковника. Пули впивались в тело существа, вырывая из него куски черной плоти. Тварь остановилась под плотным и сконцентрированным огнем оперативников и свернулась в кольцо, подставив кускам металла свою защищенную спину. Все шесть его вытянутых "рук" в бешеном ритме заставили внушительное тело изогнуться и, выгребая когтями из стен кучи земли, тварь убралась прочь во мрак неисчислимых туннелей. Звон гильз, "плевки" выстрелов винтовок и грохот стрельбы из пистолета слились в единый поток шума, от которого с потолков сыпалась земля. Чудовище явно получило серьезные увечья, потому как на месте, где оно стояло, остались потоки крови - черной в приборах ночного видения.

- Уходим отсюда! - крикнул Колби, схватив Серегина под руку, и помог ему подняться с земли. Один из оперативников передал полковнику его автомат и впятером они спешно кинулись ко входу. На стенах были оставлены стрелы с помощью баллончика с краской, хорошо различимые через приборы ночного видения. Колби взял их для использования в пещерах, вход в которые, в соответствии с разведданными, должен начинаться из сверхразлома. Благодаря пометкам, обратный путь занял значительно меньше времени, хотя никто и не помышлял расслабиться - тварь могла напасть из любого входа, каких в здешнем лабиринте было великое множество.

- Сюда! - показал рукой один из оперативников, и пятерка поочередно полезла в один из ходов, ведший наверх под небольшим углом. Сил у Серегина осталось совсем немного и он практически каждую секунду мысленно не давал себе упасть и остаться посреди этих бесконечных туннелей. Вот уже показался и знакомый след слизи - более свежей, а потому заметной - вдоль которой оперативники бежали к заветному выходу. Последнюю пару десятков метров пришлось двигаться в полуприсядь, но для полковника эти неудобства показались сущим пустяком на фоне пережитых испытаний. Туннель резко завернул вверх и шедший впереди оперативник с оружием наготове подошел к отверстию. Он выглянул и, убедившись, что опасности нет, обратился к Колби:

- Чисто, - сказал оперативник и взял висевший трос.

- Поднимайся медленно - если тварь жива, то может притаиться наверху.

- Понял, - подтвердил он и, упираясь ногами в стену, на руках поднялся по тросу. Уже наверху, оценив обстановку, оперативник подтвердил, что все чисто и остальная четверка за считанные минуты вылезла наружу. Дольше всего провозились с Серегиным - тот от усталости едва сумел подняться и только с помощью тех, кто уже выбрался из шахты лифта, в которую переходил туннель, ему удалось выбраться. Как только все оказались на поверхности внутри входа в сооружение, к Алену обратился один из оперативников.

- Командир, - произнес он и указал куда-то в сторону. - Тебе нужно это увидеть.

Объяснять ничего не пришлось. Чуть в стороне на полу и стенах остались кровавые потеки и разбросанные куски тела. Обезглавленная половина туловища с вывернутыми кишками лежала в противоположной стороне от ботинка, из которого торчал обломок кости ноги и рваное мясо. Левая рука, будто вырванная с огромной силой, лежала чуть дальше по коридору. Оружия нигде не было видно.

- Спектр-одиннадцать... Твою мать!

Он отвернулся и немедленно связался с остальной группой.

- Стпектр-три, это Спектр-один, красный код, возможна атака второго уровня, прием?

После короткой паузы последовал ответ.

- Спетр-один, это Спектр-три, принято, подтверждаю, прием.

Спина Колби взмокла.

- Спектр-три, повторите, прием.

- Спектр-один, это Спектр-три, мы... окружены агрессивной формой жизни. Поднимайтесь на крышу здания, но снаружи соблюдайте предельную осторожность, прием.

- Это Спектр-один, ясно, скоро будем. Конец связи.

Ален обернулся к остальным.

- Выдвигаемся.

- Стойте, - вступил Серегин, переводя дух, - здесь есть еще что-то.

- Уточни. Ты имеешь ввиду не ту тварь, что гналась за тобой?

- Она... тварь, которую мы отпугнули... она была другой.

- Что ты несешь, проводник? - раздраженно спросил Колби, которого бесило все непонятное. - В смысле - другой?

- Тут есть нечто, способное изменять другие существа. Я не знаю, как это объяснить... Оно как бы излучает поле, улавливаемое нашими детекторами. Сам видел, как это существо заставило трансформироваться тварь, утащившую меня в свое логово. Ее вы и видели. Это... это было немыслимо. Словно, существо вызвало в нем ускоренную эволюцию. Не мутации в поколениях, а изменило саму тварь! Не знаю, как объяснить. Я заметил, что детектор засигналил сильней рядом с ним. То поле, в которое мы попали, когда нас атаковали хищные растения, излучается тем существом.

На несколько секунд Колби задумался.

- То, что ты говоришь - невероятно, хотя кое-что объясняет. Как выглядит то существо?

- Трудно сказать, - признался Серегин, - меняет свою форму, светится и у него огромный орган вдоль спины или чего-то вроде нее. Мне показалось, он выполняет роль мозга и излучателя, но я не уверен.

- Смотрите! - крикнул один из оперативников, высматривая через прицел ночного видения темноту вдали от здания. Остальные немедленно задрали свои ноктовизоры и прильнули к прицелам. На секунду Колби подумал, что у него проблемы с техникой, но приглядевшись, он изменил свое мнение в немом изумлении. Не далее чем в сорока метрах чернеющий массив леса шевелился подобного колоссальному валу из огромных червей, тянущихся во все стороны. Некоторые из них чудовищными змеями пытались подползти к зданию и только элементарная нехватка длины не позволяла им дотянуться к группе из пяти человек, укрывшихся в нем.

- Не верю своим глазам, - медленно произнес кто-то из оперативников.

- Как и все мы, - сказал Колби и обратил внимание на загоревшийся красным цветом встроенный в рукав экран. - Интенсивность излучения увеличилась.

Он обернулся к Серегину, который уже отпрянул от прицела.

- Если этот... лес ожил из-за существа, которое ты видел, значит, его надо убить. Мы окружены этими хищными деревьями, как и сообщил Спектр-три, поэтому иного выбора у нас нет. Пока забетонированный участок территории не дает лесу приблизиться к нам, но кто знает, во что он дальше превратится?

- Но как? - спросил один из оперативников. - Нужно найти способ выследить тварь...

- Внизу есть что-то вроде небольшой пещеры, но я не уверен, что существо обитает там, - вклинился полковник. - Искать же его в этих лабиринтах бесполезно.

- Согласен, - кивнул Колби. - Идеи?

- Может, взорвать эти туннели? - предложил Спектр-один-четыре. - Я заметил, как от выстрелов и наших криков своды проходов начали осыпаться. Похоже, там сработал тот же эффект, как и в пещерах - от громких криков она может обрушиться.

- Разумно, - согласился Серегин. - Обвалим эту клоаку - и появится шанс прибить существо-излучатель. Во всяком случае, ничего лучшего я придумать не могу.

- Идея принята. Вот только как узнать, где будет существо - вдруг оно выберется наружу?

- Не думаю, - с сомнением покачал головой Серегин, - весь мой опыт мне говорит о некой связи во всем этом. Аномалия-имитатор и существо-излучатель... эволюционного поля - лучшего названия придумать не могу - живут как бы в симбиозе. Существо каким-то образом усиливает имитатор и тот создает для него все эти пещеры. Видели узоры из пульсирующих нитей? Вот это они и есть. Оно здесь создало себе логово, а живность используется как средство защиты. Кто-нибудь заметил, пропадал ли сигнал детектора с момента, когда мы попали в хищный лес?

- Не уверен, но думаю, что нет, - ответил Колби. - Ты полагаешь...

- Я думаю, постоянная генерация поля требует больших затрат энергии. Причем, настолько огромных, что вряд ли оно само создает эту энергию.

- Думаешь, оно выполняет роль некого проводника этой энергии? - предположил Ален.

- Возможно, ответил Серегин. - Складывается впечатление, будто тварь черпает ее и использует для своих целей. Но откуда - только Зона знает. Может из каких-нибудь свернутых пространств, а может еще как. О чем-то подобном давно докладывали на одном из совещаний. Но сейчас главное не это. Если существо-излучатель стоит за всеми изменениями организмов, то без поля они или погибнут или впадут в какую-нибудь спячку. Ведь если бы они не нуждались в такой подпитке, то почему существо-излучатель не "выключается" хотя бы на секунду?

- Кажется, я тебя понял, - ответил Колби и посмотрел через раздвинутую решетку в сторону шевелящейся огромной массы чудовищной растительности. - Мы в состоянии отследить максимум интенсивности излучения?

- Да, - ответил Спетр-один-четыре, - мы сможем узнать направление по электромагнитным помехам. Они создаются неизвестным полем существа.

- Значит там, где интенсивность будет выше всего и нужно установить заряд. Понадобятся гранаты и снаряды для гранатометов. Всем: трос не отцеплять, выходим наверх!

Выбравшись из раздвинутой решетки, все пятеро метнулись в сторону внешней пожарной лестницы, попутно отстреливаясь от толстого лианоподобного растения, гибкий ствол которого был усеян множеством зубастых челюстей. С крыши трехэтажного здания им помогли огнем засевшие бойцы группы "три семерки", вынудив "лиану" отдернуться назад, вглубь клубящейся и непрерывно шевелящейся массы. Тремя минутами позже на крыше сооружения пятерка выживших смогла оценить свое положение в полной мере. Чудовищный лес полностью окружил строение, фактически исключив любую возможность выбраться из ловушки.

Подбежал оперативник с позывным Спектр-три и, показав в сторону шевелящейся массы, произнес:

- Рад, что вы живы.

- Спектр-одиннадцать, - сказал Колби. - Джон погиб.

- Дьявол! - шикнул Спектр-три и покачал головой, но ситуация требовала концентрации и Ален спросил:

- Как ведет себя лес?

Оперативник быстро вернулся из своих мыслей и выдал сжатый доклад.

- Пока он не приближался, за исключением своих длинных отростков, но если вся эта дрянь найдет способ добраться сюда, то нам конец.

- И все же у нас есть шанс, - ответил Колби и вкратце пересказал, что ему стало известно.

- Но как такое возможно? - с предельным удивлением спросил Спектр-три после услышанного и посмотрел через прицел в сторону невиданного врага.

- Неизвестно, - ответил Колби. - И у нас нет времени выяснять. Нужно собрать пару десятков гранат и несколько выстрелов для гранатометов.

Спектр-три повернулся к нему лицом, укрытым за маской противогаза, но ничего не ответил и вместо этого подозвал остальных. Каждый из оставшихся бойцов выделил по гранате, а также с полдюжины осколочно-фугасных выстрелов к безоткатным переносным гранатометам AT4 калибра восемьдесят четыре миллиметра. Собранные боеприпасы оперативно уложили в отдельный рюкзак так, чтобы минимизировать риск детонации при возможном ударе.

- Нужно минимум трое для выполнения задачи, - сообщил Колби и повернулся к оперативнику с позывным Спектр-один-четыре. - Включая того, кто там уже был.

- Я все сделаю, - ответил боец.

- Вы двое пойдете с ним, - указал командир "трех семерок" на двух других оперативников и помог одному из них одеть рюкзак с взрывчаткой. Закончив, Ален дал последние установки. Пришлось повысить голос из-за начавшейся грозы и дождя; хищный лес практически не издавал звуков, что прибавляло жути к его зловещему шевелению.

- Как только определите приблизительное местоположение существа, устанавливайте таймер на десять-пятнадцать минут, не больше. За это время вы должны успеть покинуть лабиринт и выбраться наружу к нам. Тем временем мы постараемся отогнать хищную растительность и уйти как можно дальше от здания, чтобы не задело. Вопросы?

Вопросов не последовало и три оперативника рьяно отправились к пожарной лестнице, приделанной к стене. Сверху по отработанной схеме их прикрыли бойцы, отстреливая любые отростки, тянувшиеся из массива леса к трем пробегавшим оперативникам. Получая порции пуль, извивающиеся как ужи на сковородке "лианы" отдергивались назад, но через какое-то время вновь тянулись в сторону здания. Минутой позже в наушниках раздался знакомый Колби голос:

- Это Спектр-один-четрые, мы спускаемся, прием.

- Говорит Спектр-один, принято, будем ждать вас с восточной стороны здания, прием.

- Вас понял, восточная сторона здания, конец связи.

Оперстал улегся на крыше, высматривая вместе с остальными любую угрозу. Подходы к зданию контролировались со всех сторон так, чтобы ни одна тварь или человек не мог подобраться к ним. Впрочем, наличие хищного леса практически исключало любую другую угрозу с земли - взбесившиеся растения под действием чудовищного поля уничтожат кого угодно, подумал Ален. Он не был уверен, что к ним смогли бы сейчас пробиться даже на танках - столь несокрушимо смотрелась вся эта колышущаяся масса. На секунду он обернулся в сторону проводника, лежавшего вместе с остальными на прогнившем рубероиде крыши под нещадно лупящем потоком воды, выливаемом с неба Зоны.

"А он оказался хорош", - признался себе Колби, доселе испытывавший некоторые сомнения по поводу проводника, даже несмотря на информацию о нем в досье. "Пока сам не схожу в рейд - не поверю" - так всегда говорил Колби и никакие заверения со стороны о ком-либо и прочие хвалебные отзывы не были для него авторитетом. Только проверка Зоной могла его убедить и никак иначе. И этот Скиф ее успешно проходил.

Ален заметил движение внизу и плавно нажал курок. Три пули точно попали в щупальцевидный отросток двадцатиметровой длины. Тот дернулся и пружиной сжался назад, в дебри аномального леса.

"Вся надежда на вас, парни, - подумал Колби, глядя как кошмарный лес сокращал дистанцию. - Пока не стало поздно, надо выбираться, иначе лес нас просто зажмет в ловушке. Его любой ценой нужно отодвинуть".

Командир дал команду:

- Спускаемся!

***

Проникновение в подземные проходы заняло на сей раз меньше времени, чем вначале, когда они в первый раз попали сюда, отметил про себя Спектр-один-четыре, для своих известный как сержант Броуди. Он шел впереди, высматривая на встроенном в рукав защитного костюма гибком экране усиление интенсивности поля существа, а выстроенный режим локализации позволял идти в том направлении, где детектор фиксировал рост мощности сигнала. Какое-то время он не выдавал каких-либо признаков наличия флуктуаций или резкого повышения интенсивности поля, но проходя через очередной поворот нарукавный экран загорелся красным фоном.

"Мы близко" - жестом сообщил Броуди и остальные пошли за ним. Он был практически уверен в том, что тварь, у которой они отбили проводника, могла находиться где-то рядом, а потому смотреть приходилось в оба. Сами поиски оптимального места закладки продолжались минут десять, пока в переплетении сразу шести ходов трое оперсталов не обнаружили максимум интенсивности поля.

"Здесь" - показал Броуди и затем пальцем ткнул сначала вверх, а потом вниз. Остальные все поняли: существо-излучатель находилось либо под ними, либо сверху.

"Закладываем заряд" - "сообщил" Броуди и помог снять рюкзак с гранатами и зарядами, который нес его напарник. В сумме в нем было сложено без малого под десять килограмм взрывчатки, поэтому с большой осторожностью сержант выложил содержимое и складировал его как можно ближе друг к другу. Под них он положил специальную многоцелевую мину M2 таким образом, чтобы ее округлая кумулятивная воронка оказалась направленной вверх и при детонации нанесла огромный урон стене прохода с одновременным подрывом остальных боеприпасов. Выставив таймер на пятнадцать минут, Броуди двум другим оперсталам, прикрывавшим его все это время, сообщил о готовности.

"Уходим!" - махнул он рукой в нужную сторону и одновременно с ним выдвинулись его бойцы, но для бежавшего впереди это стало фатальной ошибкой. Из отверстия прямо в потолке высунулись огромные руки с саблевидными когтями, которыми местная тварь схватила оперативника и своей выдвижной челюстью впилась ему в шлем.

- Не-е-ет! - только и успел крикнуть Броуди вместе с другим оперативником, отлетевшим в сторону стены, и вскинул ствол. Но было поздно. Капканоподобные челюсти монстра сомкнулись на шлеме оперативника с такой силой, что его смяло как пивную банку, а вместе с ним и голову бойца. Брызнула кровь и тварь втянула обмякшее тело в уходивший наверх проход, пока двое остальных подбежали к отверстию, одновременно выпустив туда по магазину.

- Твааарь!! - закричал оперстал и вставил второй рожок, но Броуди остановил его рукой.

- Хватит, его больше нет. Нам надо уходить.

Повторять не пришлось - оперстал быстро собрался и, кивнув, побежал вместе с сержантом.

***

Ситуация осложнялась тем, что и оставаться внутри здания нельзя и далеко уйти от него - тоже. Суммарный огонь из двух десятков стволов и взрыв нескольких гранат вынудил часть хищного леса отступить. Своими чудовищными извивающимися "ветвями", увенчанными многочелюстными пастями, они приблизились настолько, что никакого другого выхода, кроме как их отгонять не осталось.

- Следите за их щупальцами!! - крикнул кто-то, но Колби не узнал голос и короткими очередями продолжил отстреливать тянувшиеся к нему колоссальные отростки, оканчивавшиеся чудовищными зубастыми наростами в форме уродливых угловатых голов. Ими хищные растения пытались ухватить кого-то из оперативников и порой атаковали группу "три семерки" сразу десятками ветвей-щупалец, делая молниеносные выпады.

- Ааааааа!!! - чей-то крик услышали все оперативники и, повернув головы, они увидели, как одно огромное зубастое растение, похожее на гигантскую трехголовую змею, выхватило одного из бойцов и подняло над землей на высоту пятиэтажного здания. Крики продолжались до тех пор, пока в тело оперстала не впилось еще штук пять таких же чудовищных отростков, с каким-то беспощадным остервенением разорвавших его тело на куски. За считанные секунды от человека ничего не осталось и Колби с рычанием в голосе дал новую команду:

- Сконцентрировать огонь по одному сектору!! Используйте все, что есть!!! Спектр-три, бросай термические гранаты!!!

Сомнений у Алена не осталось: еще несколько минут и лес прижмет их к зданию и тогда ничего не останется кроме как залезть внутрь его и быть похороненным под обломками после взрыва. Группа проигрывала битву лесу, который сумел прижать их почти у самого сооружения - до него оставалось не больше десяти метров.

Бабах! - рванула термическая граната, умело брошенная кем-то из группы, заставив чудовищный лес отступить метров на пятнадцать назад. К счастью, бороться с ним нужно было только на конкретном участке шириной под двадцать метров - остальные хищные ветви-щупальца не доставали до оперативников.

- Не снижайте темп, нельзя им дать нас зажать!! - во все горло орал Колби по рации на общей частоте. О соблюдении конспирации и говорить не приходилось, но с другой стороны, даже если кто-то и услышит выстрелы, то узнать их происхождение, а тем более лично выяснить, он точно не сможет. Глушители для большей эффективности стрельбы давно сняли и два с лишним десятка очередей слились в непрерывную канонаду, периодически заглушаясь взрывами гранат, от которых плотоядная растительность резко отдергивалась назад в гущу шевелящейся темной массы. Вот одна из жутких пастей налету схватила брошенную гранату и утащила ее далеко вверх, где и рванула, разбросав кучу ошметков.

- Лес отступает! - крикнул кто-то, но Колби знал, что это ненадолго. По его прикидкам, они уже потратили до половины своего боекомплекта и продержаться им удастся не более десяти-пятнадцати минут.

- Где же вы?! - прорычал он про себя, отстреливая очередную хищную лиану.

***

Вдвоем Броуди и его напарник бежали как ошпаренные и пролезли в полутораметрового диаметра туннель с ловкостью пантеры. Подлетев к тросу, Броуди моментально подсадил второго оперативника и тот отработанными движениями полез наверх. Сам сержант прыгнул следом, подтягиваясь на руках и помогая себе ногами. И раз, и два! - отсчитывал про себя он, уже видя над собой протянутую ему руку бойца, как неожиданно расслышал снизу гнусное шипение и низкий утробный рык. Глаза Броуди расширились. С нечеловеческой скоростью он еще быстрее полез наверх. Оставался какой-то жалкий метр, когда сержант протянул руку своему напарнику и... Чудовищная боль пронзила все его тело. На миг в глазах у него потемнело, но все это уступило место пещерному страху, прошившему его словно удар молнии. Последовал сильнейший рывок и будто в замедленной съемке Броуди видел, как его напарник буквально лег на землю с протянутой в шахту лифта рукой. Его вопль показался столь далеким, как если бы их разделяли сотни метров, но через секунду ужасающая реальность вернулась невыносимой болью. Четыре метра Броуди пролетел быстрее, чем при свободном падении и жуткий хруст его собственных костей был тому подтверждением. В мгновение все его тело парализовало и единственное, что он ощущал было то, как нечто потянуло его с огромной скоростью - легко, словно сержант был тряпочной куклой, а не крепким мужиком с четвертью центнера экипировки. Через все еще работающие очки ночного видения он продолжал беспомощно наблюдать за сменяющимися кадрами бесконечных проходов, которыми его тащила мерзкая тварь куда-то к себе в логово. Тело сержанта непрерывно билось о стены и камни и только из-за все еще частично функционировавшей нервной системы он ощущал чудовищную боль внутри. От отчаяния Броуди застонал. Это был стон попавшего в ловушку зверя, инстинктивно ощущая свою обреченность и...

Поворот. Еще один - и чудовище затащило сержанта в какую-то огромную пещеру, тускло светящуюся от множества узорчатых нитей, облепивших все ее стены. Паралич Броуди не давал ему приподняться и оглянуться, но шеей он все же мог вращать. Тогда, повернув свою голову, он увидел горы полуразложившихся трупов десятков существ и саму шестипалую тварь, которая и притащила его сюда. Она подползла к нему и открыла свою пасть, из которой поочередно выдвинулись еще две и с жутким шипением последняя из них вгрызлась в ногу сержанта, с омерзительным хрустом вырвав ее по коленный сустав и заливая кровью все вокруг. Сержант ничего не почувствовал. Оно заживо пожирало его. Броуди казалась, будто он физически ощущал, как волна чистого безумия накатывала на него, подобного приливу на Гавайях, где он когда-то занимался серфингом. Весь ужас заключался в том, что у него оставались две гранаты и пистолет в кобуре, но полная беспомощность не давала даже пошевелить рукой. Стиснув зубы, сержант закрыл глаза и постарался представить себе пляжи Гавайев, но у него ничего не получилось и когда он открыл глаза, то увидел его. Не было никаких сомнений: оно - то самое существо-излучатель, о котором говорил русский проводник. Продолжая дергаться от вырванного из него куска плоти, сержант улыбнулся. Разум его окончательно уступил безумию и теперь весь кошмар представлялся чем-то совсем другим, не от мира сего. Меняющаяся форма существа казалась ему красивой и даже захватывающей. Оно зачарованно переливалось и пульсировало своим вытянутым мозгом.

"Это прекрасно", - такой была последняя внятная мысль Броуди, прежде чем где-то над пещерой прозвучал гром, от которого ее стены и своды рухнули градом камней и обломков, навсегда отправив сержанта во тьму.

***

В наушниках раздался голос оперативника, но в запале боя он не сразу понял, что тот орал в гарнитуру.

- Сейчас взорвется!

Ален повернул голову назад и увидел, как один из трех бойцов направлялся к ним, едва успев отбежать от выпадов огромных отростков хищной растительности.

- Где остальные?! - выкрикнул Колби, увернувшись от очередной зубастой мерзости. Он уже знал ответ.

- Их больше нет, - на выдохе сказал боец и присоединился к остальным. Его слова услышали все. В этот момент частота атак хищных растений увеличилась и теперь бойцов атаковали сразу десятки щупальцев-ветвей, пытавшихся ухватить их и затащить в кошмарную чащу.

- Они напирают! - орал Спектр-три. - Если то, что ими управляет не сдохнет, нам всем конец!

Ален не успел ответить и пригнулся от неожиданного звука взрыва за спиной. Он обернулся назад. Все здание с чудовищным грохотом провалилось под землю, подняв в воздух клубы пыли и дыма. Подземный взрыв, как и рассчитывал Колби, действительно сумел обрушить сеть туннелей, в считанные секунды образовав гигантский котлован, куда провалилась железобетонная груда сооружения, ставшая могилой для трех его человек. Земля под ногами еще несколько секунд ходила ходуном как от небольшого землетрясения. Удивительно, но постройка лишь частично развалилась и почти целиком ушла ниже уровня земли.

- Смотрите, они больше не шевелятся! - крикнул кто-то из оперсталов и все обернулись. Невероятная в своем устрашающем виде огромная масса аномалофлоры теперь застыла на месте. Кое-где длинные ветви-щупальца с жуткими челюстями на концах безжизненно падали на землю, сваливаясь в одну огромную груду тошнотворной органики.

- Получилось! - раздался голос Спектра-три. От удивления оперативники пооткрывали рты и застыли на месте. Оглядевшись по сторонам, им всем стало заметно, как огромное кольцо хищного леса теперь с хрустом опадало и это зрелище поражало своей грандиозностью. Возвышавшиеся на двадцать и более метров чудовищно видоизмененные деревья рухнули на землю, давя и ломая своих более мелких сородичей. Так продолжалось пару минут пока, наконец, треск и гул не прекратился, зафиксировав смерть очередного безумия Зоны. Наступила зловещая тишина.

Продолжая наблюдать за невиданной прежде сценой гибели целого массива гигантского коллективного организма, Колби скомандовал двоим из группы.

- Вы оба - проверьте!

Оперсталы осторожно подошли к одному из огромных отростков, направив в его сторону свое оружие, но сгруппировавшись таким образом, чтобы в любой момент отпрыгнуть назад. Впрочем, как выяснилось буквально через несколько секунд, в этом не было никакой необходимости; по всем признакам огромный ствол, усыпанный десятком зубастых ртов овальной формы, был мертв, хотя стопроцентной гарантии дать никто не мог. Надев глушитель, один из бойцов выпустил в него короткую очередь, однако безрезультатно - древовидное существо было либо мертво, либо впало в какое-то состояние, сродни анабиозу.

- Никакой реакции, - доложил второй из оперсталов.

- Ясно, - ответил Колби. Его все еще продолжало колотить от выброса адреналина. - Спектр-три, доложить о потерях.

- Четверо погибли. Из них трое внизу, под зданием, один в бою с растениями. Несколько человек получили незначительные ранения.

Чувствуя, как внутри все свирепело, Колби закинул за спину автомат и, найдя глазами проводника, направился к нему. Серегин еле стоял на ногах, но все еще продолжал держать в руках свой автомат. Лишь в самый последний момент он заметил, как к нему подошел командир группы и одним отработанным ударом ноги свалил его прямо на один из неподвижно лежавших отростков. Не успев оправиться, полковник дернулся назад, но увидел перед собой дуло пистолета. Ледяным голосом с металлическими нотками Колби отчеканил каждое слово:

- Либо ты назовешь координаты сверхразлома либо умрешь. Здесь и сейчас.

Продолжая тяжело дышать через свой противогаз, Серегин некоторое время смотрел в частично скрываемое противогазом лицо оперативника. Лишь его глаза были видны через смотровое стекло, в которых горела неподдельная ярость. Полковник понимал неизбежность этого момента и весь вопрос заключался лишь где, когда и при каких конкретных обстоятельствах его постарались бы заставить под давлением выдать самую главную информацию. Но теперь он поймал себя на мысли, что скрывать ее дальше просто не имело смысла. Полковник устал за последнюю неделю. Очень устал. В какой-то мере ему уже было наплевать и на себя, и на исход операции. Даже безжалостный взгляд американского оперативника его не страшил, хотя в другой раз все было бы по-другому. В то же время нечто внутри Серегина подсказывало, что командир группы не нажмет на курок.

- Пятьдесят один градус, тридцать две минуты, пятьдесят восемь целых и три десятых секунды северной широты. Двадцать девять градусов, тридцать шесть минут, пятьдесят пять целых четыре десятых секунды восточной долготы.

Колби продолжал смотреть на проводника немигающим взглядом, держа палец на курке. У него еще не было таких больших потерь на первом этапе операций. Он мог убить этого агента и, наверное, должен был. Нажми он курок - и никто из остальных членов группы не расскажет командованию об этом. Тело проводника можно уничтожить в любой подходящей аномалии и все концы в воду. Внутри сошлись в невидимой битве сразу две противоположности и ни одна из них не хотела уступить другой. Палец чуть сильней надавил на курок, а рука все также твердо держала пистолет. Осталось сделать выбор и Колби с удивлением обнаружил, что стал перед ним в который раз. Поколебавшись, он уже понял, какое решение примет двумя секундами позже.

Н а с т о я щ е е. Вашингтон, округ Колумбия

Работа в офисе ФБР кипела, не переставая - возложенное задание руководством не могло ждать, поэтому оперативная группа работала в две смены по двенадцать часов. Главным атрибутом помещения, где велась практически любая оперативная деятельность, была висевшая белая доска с прикрепленными фотографиями всех лиц, которые подозревались в связях с разрабатываемым объектом. От фотографии с изображением умного и волевого лица одной немолодой женщины тянулись начерченные синим маркером стрелки к нескольким другим фотографиям, полученным за последние пару дней. Один из спецагентов внимательно смотрел на все эти снимки, словно пытался в них увидеть упущенную ранее связь.

- По этим двум у нас что-нибудь есть? - спросил он своего напарника, сидевшего за столом и что-то усердно искавшего в базе данных в ноутбуке. Тот поднял голову и кивнул, мол, не расслышал.

- Двое сотрудников из группы, которой она руководила, - с раздражением уточнил стоявший у доски спецагент. - Проснись, Майк.

- Ах да, извини. От такого количества информации у меня голова плохо соображает... По этим двум ничего нет. Только у того, что помоложе, Эванса, кажется, были проблемы с выплатой ипотеки, но, судя по документам, он разобрался с этой историей еще три года назад. Второй так и вовсе невинен, как Мать Тереза.

Он откинулся на спинку стула и ручкой почесал висок.

- Мы практически так ничего и не смогли накопать, верно? Хоть бы одна зацепка...

Ответить ему стоявший спецагент не успел из-за вихрем влетевшего в кабинет третьего сотрудника, прикрепленного к оперативной группе.

- Сэм? - с удивлением одновременно вскрикнули оба фэбээровца.

- Не ожидали тебя увидеть так скоро, - признался сидевший сотрудник.

- Кажется, у нас кое-что есть, - запыханно произнес Сэм и положил на стол распечатку. - Только что получил ответ на запрос из налоговой службы о Кэйти Хейл. Пришлось выдумать историю о финансовых махинациях.

- И? - хмыкнул стоявший возле доски спецагент и подошел к столу.

- Сами смотрите, - ответил Сэм и дрожащими руками протянул нужный лист сидевшему коллеге. - Вот!

Взяв документ, тот быстро пробежал по нему глазами.

- Не вижу ничего особенного, - произнес Майк, оторвав взгляд от распечатанного листа. - Да ты в конце посмотри, - нетерпеливо сказал Сэм и платком вытер взмокший лоб.

- Так и здесь ничего такого нет... Хотя... Джеф, взгляни.

Сбоку встал напарник и два взгляда застыли на двух самых нижних строках. Вместе они еще раз прочли отрывок, на который обратил внимание Сэм.

- Постой-постой, - скороговоркой произнес Джеф и ткнул пальцем в лист. - Когда это случилось?

- Четыре года назад, - ответил Сэм. - Тогда никакого магазина у нее не было, зато висел долг за дом.

- Сколько? - уточнил Майк.

- Шестьдесят тысяч.

- Неслабо, - присвиснул Джеф и, выпрямившись, скрестил руки на груди. - Источник?

- В том-то и дело, что я так и не нашел откуда мисс Хейл могла взять столько денег сразу! - развел руками Сэм.

- То есть ты хочешь сказать, что на тот момент у нее не было даже своего дома, а спустя всего четыре года она обзавелась бизнесом и объяснить, как она сумела добиться такого успеха мы не можем?

- Именно так, Майк, - кивнул Сэм. - Но и это еще не все.

Он достал из внутреннего кармана пиджака флэш-карту. Сэм протянул электронный носитель Майку.

- Здесь запись с камеры видеонаблюдения недалеко от ее магазина. Ее установили всего месяц назад и направлена она как раз в ту сторону улицы, где находится вход в магазин Хейл.

Взяв из рук флэшку, Майк вставил ее в USB-разъем и через полминуты все внимательно уставились на экран, на котором был запущен ролик, записанный с камеры наружного наблюдения.

- Начни с момента времени четыре часа сорок шесть минут, - сказал Сэм. Майк немедленно навел курсор куда надо и щелкнул мышью. Спустя несколько секунд в кадре появилась женщина, которая сначала некоторое время рассматривала стоявшие бутики на правой стороне улицы. Качество изображения было достаточно высоким, чтобы без особого труда рассмотреть ее лицо.

- Так это же Джанет Френсис! - слегка вскрикнул Джеф.

- Да, - подтвердил Сэм, - смотрите дальше.

Чуть позже женщина на видео перешла на другую сторону авеню и после некоторой заминки вошла в бутик Кэйти Хейл.

- Значит, за последнее время у них был контакт, - заключил Майк.

- Верно, - кивнул Сэм и выпрямился. - Она пробыла там около сорока минут.

Майк быстро щелкнул на проигрывателе и вот уже Френсис с пакетами уходит из бутика в противоположную от камеры сторону.

- Думаешь, информация Фостера подтвердилась? - спросил Джеф и повернулся к Сэму.

- Не знаю, но совпадение действительно довольно странное.

- Ты все еще веришь в совпадения? - усмехнулся Майк. - Давно пора понять, что совпадение - это вовремя не выявленная закономерность.

- Тут ты прав, - согласился Сэм и налил себе в кружку с кофе воды из электрочайника. - Но нам нужны доказательства. Кто знает, почему эта Хейл сумела найти шестьдесят штук? Вдруг ей эти деньги подарил какой-нибудь объявившийся состоятельный родственник или тайный воздыхатель, а она не задекларировала этот доход. Преступление? Да. Но к нашему делу оно может не иметь никакого отношения.

- Согласен, - кивнул Майк, вертя пальцами ручкой. - Нужно проверить всех ее родственников, которых... - Он посмотрел в досье. - Их не так-то уж и много - двоюродный брат в Арлингтоне и дядя из Лонг-Айленд. Последнему семьдесят шесть лет и он проводит остаток своих дней в доме престарелых под опекой социальных служб. Больше никаких сведений о ее родственниках нет.

- В любом случае она должна обосновать происхождение такой круглой суммы денег, - сказал Джеф, засунув руки в карманы брюк.

- Это верно, - согласился Майк, - но сумеем ли мы доказать, что она и есть тот самый связник - вот, в чем вопрос. Впрочем, полагаю, нам есть, что сказать Фостеру.

Остальные двое согласно кивнули.

Штаб-квартира СВР, Ясенево

В эту ночь, как понял Василий Клюев, не спал не только он. По пути домой по закрытой линии с ним связался лично Директор Службы внешней разведки Евгений Фадеев и, как и предполагал второй человек в системе ГРУ, обсуждение вопроса не требовало отлагательств. Поэтому Клюев дал команду своему водителю развернуться и ехать в здание, в котором до распада Советского Союза располагалось Первое главное управление Комитета государственной безопасности - всемогущей спецслужбы, служившей верой и правдой своей стране до самого ее распада. Четверть века назад огромная структура точно также, как и некогда могучая единая Родина, пала жертвой предательства в высших эшелонах власти стаи врагов народа, которые ради шкурных интересов стать собственниками развалили сверхдержаву, о чем напомнил себе Василий Александрович. Он никогда не простит им сотворенное с его страной и сожалел, что четверть века назад не обладал нужными полномочиями. Хотя, что могла сделать военная разведка, не имевшая агентуры внутри Советского Союза? Все ее аналитические отчеты - как всегда наивысшего качества - в конечном итоге уходили в пустоту, потому что там, наверху, почти не осталось никого, кто мог адекватно оценить всю тяжесть положения страны и рассмотреть среди перестроечной смуты грядущую катастрофу, которой еще не знала история. Ветер перемен не принес того облегчения, которого ждали многие дезориентированные граждане огромной страны, напротив, последовавшие изменения обернулись кошмаром, тянувшимся вот уже двадцать пять лет. Тотальная разруха едва ли не во всех сферах жизни новой России под шепот иностранных "советников" преподносилась лжецами новой эпохи как благо, ввергая великую страну в дебри непроглядной тьмы. В одно мгновение черное стало белым, а белое - черным. Все, во что верили миллионы, вдруг было названо ложью, Идея справедливости оказалась попрана, а во главе всего стал культ денег и наживы. Удивительно, подумал генерал, как быстро люди деградируют, если их поставить в систему лживых ценностей. Огромные массы в считанные годы из могучей созидающей силы превращались в разобщенное, атомизированное стадо - озлобленное, униженное и нищее. А ведь всего-то, чего смогли добиться внешние и внутренние враги Советского Союза, так это лишить народ и его элиту цели. Ведь что есть человек без цели? Ничто. Пустая оболочка, обломанная ветка, упавшая в бурный поток воды и мчащаяся по течению - авось к берегу прибьет или затянет в водоворот. А что есть общество без Цели? Кошмар наяву. Если саморазрушение одного человека на фоне миллионов можно не заметить, как микроскопическую флуктуацию, случайный выброс на социальном графике, то когда без цели остаются миллионы их созидательная сила постепенно сменяет свой знак с плюса ни минус и превращается в саморазрушение. Безыдейное общество как человек в состоянии невесомости - не знает где верх, а где низ - он не понимает, куда ему двигаться, не ясно от чего нужно отсчитывать направление. Точно также без системы координат человек не понимает, куда ему идти, где он находится. Лишив целое общество системы отсчета и великой Цели, оно перестало понимать, что есть хорошо, а что плохо, критерии добра и зла становятся размытыми и нечеткими. То, что раньше по всем правилам и нормам было табуировано, теперь же само стало нормой. В этом и состояло самое чудовищное преступление перестроечной шушеры и их идейных наследников в постперестроечное время - они лишили людей Цели и системы координат, лишили образа будущего, без которого никакое подлинное развитие невозможно в принципе. Кое-кто теперь пытался ввести в заблуждение массы, утверждая, будто патриотизм - это и есть та самая идея. К сожалению, как успел убедиться Клюев, такая примитивная ложь и подмена понятий сумела проникнуть в сознание очень многих людей, в числе которых были и его знакомые. Они элементарно не понимали, что патриотизм не задает образ будущего, он, если угодно, энергия. Не имея идеи, своего проекта развития, а значит и цели, энергия не имеет точки приложения, вектора и цели, куда ей следует двигаться. Любовь к своей Родине условие необходимое, но совершенно недостаточное для того, чтобы страна и ее народ развивались. Для этого нужна великая Цель, Смысл, которые задаются Идеей. Без нее никакое развитие немыслимо. Но Клюев твердо знал, что Россия найдет в себе силы выйти из того тупика, в который ее затягивала безыдейность и те, кто был заинтересован в сохранении текущего status quo. Пока нужный момент не настал и генерал это понимал, но он твердо для себя решил, что в час "Х" не останется в стороне, когда потребуется действовать и вернуть своей стране, своей Родине ее будущее.

За этими мыслями Клюев не заметил, как машина с МКАДа подъехала к первому КПП при въезде к зоне ограниченного допуска, где он быстро прошел процедуру идентификации. Поднялся шлагбаум и машина с тихим гулом проехала на территорию комплекса зданий Службы внешней разведки. Генерал напомнил себе, что уже давненько не заезжал сюда и обратил внимание на два башенных крана рядом с высоченным двадцати двух этажным корпусом штаб-квартиры. Впрочем, определить какое именно сооружение возводилось на территории разведслужбы он не смог из-за перекрывавших вид строений и деревьев. Подъехав к главному входу основного здания, Клюев вышел из машины и попал внутрь штаб-квартиры, а еще через несколько минут вошел в просторный кабинет Директора. Евгений Федорович Фадеев лично встретил своего коллегу из военной разведки и после обмена рукопожатием они в неформальной обстановке сели рядом за длинным столом, за которым могло свободно уместиться десятка два человек.

- Чаю, Василий Александрович? - спросил Фадеев.

- Спасибо, но я бы предпочел перейти к делу, - произнес заместитель начальника ГРУ. - Если честно, сейчас мне не хочется ни пить, не есть.

- Понимаю, - закивал головой Фадеев, - сам такой же. Тогда, полагаю, нам есть, о чем поговорить.

На какую-то секунду Клюеву показалось, что во взгляде серых глаз Директора читалась тяжесть от перипетий последних дней. Генерал и сам ощущал нечто подобное, когда дело касалось его агентов, ведь на кону стояла жизнь человека, который оказался пойманным контрразведкой враждебной страны. Конечно, Клюев прекрасно понимал, что обнаружение агента СВР стало следствием действий ГРУ, которое совершенно непреднамеренно навело на след агента американские спецслужбы, однако это ничего не меняло. ГРУ было в долгу у своих коллег с Ясенево и для них вызволение агента являлось делом чести, как и для политической разведки. Естественно, при условии, если это вообще возможно, напомнил себе Клюев, и вздохнул.

- Мне буквально полчаса назад звонил Президент, - сообщил Фадеев.

- Ну и каково мнение Верховного? - взволнованного спросил Клюев, вмиг ощутив прилив сил от вызванной к жизни словами Фадеева надежды на возможность спасти человека.

- Мне дан прямой приказ заняться делом ее освобождения, - сообщил Директор и в раздумьях чуть запрокинул голову вверх.

- Ее?! - еще больше удивился генерал и на пару секунд застыл с отвисшей челюстью. Только потом он спросил: - Агент - женщина?

- Да, - утвердительно кивнул Фадеев, - и мы не знаем где она сейчас находится. Пока в СМИ информация об этом еще не просочилась, но это дело времени. Поэтому я вам говорю сейчас.

Клюев сцепил пальцы рук и некоторое время смотрел куда-то в сторону, погрузившись в глубокие раздумья. Евгений Федорович не нарушал вдруг образованную тишину, словно боялся помешать ходу мыслей генерала.

- Кем она работала? Хотя... - Клюев отрицательно покачал головой. - Не отвечайте. Сейчас в этом нет уже смысла. Лучше спрошу о другом. Известно ли что-нибудь о ходе расследования в отношении нее?

Фадеев с сожалением развел руками.

- Только самое общее. Дело ведет ФБР, но в сотрудничестве с ЦРУ. Местоположение ее мы скоро узнаем, вот только что это даст?

Свой риторический вопрос Директор больше адресовал себе и отвернул взгляд в сторону. Помолчав, Клюев спросил:

- По вашему мнению, у нас есть шанс ее вытащить оттуда?

- Скорее всего, нет, - с сожалением признался Фадеев и опустил взгляд. - С учетом ее уровня подготовки, знаний и выданной нам информации... Если докажут вину ей будет грозить смертная казнь.

Сглотнув, Евгений Федорович посмотрел в глаза генералу.

- За десять минут до того, как я вам позвонил, Президент лично выразил надежду, что нам удастся найти способ вытащить женщину из рук ФБР.

Он чуть пристально посмотрел на второго человека в иерархии ГРУ.

- Насколько я понимаю, Управление обладает некоторыми сведениями, способными серьезно помочь в данном вопросе, верно?

Теперь очередь отвернуть взгляд настала за Клюевым и он некоторое время размышлял над сказанным. Обсуждая эту тему с его прямым начальником Кириллом Остаповым, они оба пришли к выводу о необходимости помочь коллегам из Ясенево, но в то же время такой жест неизбежно вынуждал поделиться частью совершенно секретной информации, что тяжело давалось любой спецслужбе.

"Мы в долгу перед ними", - напомнил себе Клюев и сделал утвердительный кивок головой. Согласие он ранее получил у начальника военной разведки.

- Можете на нас рассчитывать, Евгений Федорович. Я лично займусь этим делом.

- Надеюсь, вы понимаете необходимость некоторых подробностей для нашего плана...

- Разумеется, - остановил его рукой Клюев. - Предлагаю создать совместную группу для анализа всей информации, чье использование поможет вызволить эту женщину.

- Безусловно. Я дам соответствующее распоряжение, - согласился Фадеев. - Понадобится тесная координация с Кремлем и МИДом. Вероятно, идея вытащить агента была вложена в голову Президенту Соловьевым - тот умеет находить очень удачные моменты.

- Соглашусь с вами. Кстати, думаете, стоит признавать ее нашим человеком?

Фадеев отрицательно покачал головой.

- В этом нет смысла. Здесь логичней использовать классическую схему. Они заявят на весь мир, что поймали "крота", мы, естественно, все будем отрицать. Затем начнутся подковерные переговоры и вот тут-то понадобятся наши аргументы. Так должно быть в теории. Но...

Директор замялся.

- Но? - повторил Клюев и выразительно посмотрел на него.

- Наверху хотят использовать наш козырь до выборов в США.

Глаза генерала округлились.

- Так ведь до них осталось три дня! - вскрикнул он. - Да и разве Дэмпси это понравится? Или вы...

Клюев осекся. Он все понял и вихрь мыслей завертелся у него в голове с ураганной скоростью. Фадеев все это время молча наблюдал за реакцией генерала, давая ему переварить услышанное.

- Вот поэтому аналитическая группа должна быть создана как можно скорее, - произнес Директор. - Придется разбудить Колесникова, если, конечно, он сейчас спит, а не ворочится от бессонницы после смены часовых поясов.

- А как же риски? - генерал скрестил руки на груди. - Если американцы смогут протянуть время, а Дэмпси победит, то он тем более откажется передавать ее нам.

- По нашим оценкам, он будет уязвим даже если агента не удастся вытащить до дня выборов и в случае победы действующего президента США. Там сейчас такая катавасия, что риск обнародования подобной информации для них будет не менее опасен, чем пуля, убившая Кеннеди. В общем, похоже, нам с вами, Василий Александрович, нескоро удастся вдоволь поспать.

- Признаюсь, о том, что такое "выспаться" я начал подзабывать, - сказал Клюев, пока его мозг подобно компьютеру прорабатывал варианты, но одновременно с этим умозаключения привели к новому вопросу.

- Тогда последнее, Евгений Федорович. Что если они еще не знают о причастности этой женщины к работе на нашу разведку? Я имею ввиду отсутствие у них улик для обвинительного приговора? Ведь в таком случае мы же сами ее выдадим.

- Вы совершенно правы, товарищ генерал. Только пришить к делу они это не смогут. Можете не сомневаться: даже если ее адвокат сумеет провернуть какую-то очень выгодную досудебную сделку, то покинуть страну ей не дадут. Любым способом. К слову, мы доподлинно не знаем, что с ней сейчас происходит и есть ли у нее доступ к адвокату.

Все еще пребывая в сомнениях, Клюев не стал все высказывать вслух. В конце концов, не будь той женщины все их усилия пошли бы насмарку.

- Хорошо, Евгений Федорович, - согласился Клюев. - Управление сделает все, что в его силах. К утру я подготовлю список людей. Думаю, трех человек от нас будет достаточно?

- Да, несомненно и... спасибо вам.

- Пока не за что, - встал генерал. - Я немедленно займусь этим.

- Все равно спасибо, - еще раз поблагодарил Фадеев генерала и уже после того, как они попрощались, Директор вслед ему сказал:

- Генерал, не сочтите за труд - передайте от меня благодарность Кириллу Петровичу.

Клюев кивнул.

- Непременно, - произнес он и вышел за дверь.

Оставшись один, Фадеев еще с минуту просидел за компьютером, молча обдумывая содержание беседы, а затем по закрытой связи набрал номер нужного человека.

 Загородная резиденция президента США Кэмп-Дэвид, штат Мэриленд

 Роберт Дэмпси удобно расселся на кресле, водрузив ноги на мягкий табурет. Он любил покой, когда его никто не отвлекал от дел насущных. И без того предвыборная пора всегда выматывала так, словно его заставили пройти курс подготовки "морских котиков". Дэмпси на себе успел испытать всю нагрузку предвыборной гонки четыре года назад, когда впоследствии занял пост главы исполнительной власти. Больше всего он не любил теледебаты, особенно с этим Палмером, будь он не ладен, подумал президент. Этот сукин сын умел подмечать каждый прокол и представлять его едва ли не катастрофой национального масштаба. Даже, на первый взгляд, однозначно позитивные действия Дэмпси его противник обставлял в таком свете, что слушателям казалось, словно действующий глава Белого дома устроил пир во время чумы. Достаточно было вспомнить, как Палмер лихо провел его с миграционным вопросом, который раньше ставили Дэмпси в заслугу. Тот просто поместил эту тему между двумя проколами действующей администрации и все посчитали, будто на фоне этих неудач решение проблемы нелегальных мигрантов смотрелось так, как если бы президент занимался не тем, чем надо. В итоге общественность восприняла козырный туз, каким Дэмпси и его предвыборный штаб считали борьбу с миграцией из Мексики, как решение второстепенной задачи в ущерб первостепенным, например, реформе медицинского страхования. В итоге рейтинг Дэмпси упал на четыре процента, а победителем в последних, третьих по счету, дебатах признали его оппонента.

Сейчас президенту не хотелось думать обо всем этом - голова и так гудела как самолет. Его семья уже пошла спать, вымотанная непростым днем, в котором они сопровождали президента на очередной встрече с избирателями - поддерживать мнение о Дэмпси как о безупречном семьянине также входило в правила игры. Это никогда не давалось просто, подумал он, и открыл одну из папок, лежавших на небольшом деревянном столике рядом с телефоном правительственной связи. Последние сводки, тщательно подобранные и составленные для него на основе данных всего огромного разведывательного сообщества США, не вселяли никаких позитивных эмоций. Да что там: практически все, прочитанное им за предыдущие несколько месяцев, давало повод как минимум для нешуточного беспокойства. Отпив чая из белой фарфоровой кружки, стоявшей на все том же столике, Дэмпси раскрыл документ, еще не зная, что его ждет.

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО. СРОЧНО

НЕ ПОДЛЕЖИТ ПЕРЕДАЧЕ ПРЕДСТАВИТЕЛЯМ ИНОСТРАННЫХ ГОСУДАСТВ

ОТ: МИНИСТЕРСТВА ОБОРОНЫ Ч. ДУГЛАСА

КОМУ: ПРЕЗИДЕНТУ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ АМЕРИКИ Р. ДЭМПСИ

4 НОЯБРЯ, 2016

Отчет об экспедиции в сектор "Омикрон" и общая оценка обстановки

1. Собранная группа экспертов по установлению причин катастрофы в лаборатории корпорации "Нью Солюшен", отправленная в сектор "Омикрон" 4 октября, не вернулась. Никаких сообщений перед своим исчезновением группа не посылала. Входившие в ее состав все пятьдесят четыре человека, на данный момент числятся пропавшими без вести. Поисковая операция силами морских пехотинцев не дала результатов. Более того, трое военнослужащих погибли при невыясненных обстоятельствах. У шести выживших наблюдаются серьезные психические расстройства, причем квалифицированные психиатры, обследовавшие их, единодушно сходятся во мнении, что никто из них за время своей многолетней практики не сталкивался ни с чем подобным. По окончании обследования было назначено лечение, но спустя трое суток четверо из солдат, подвергшихся неизвестному типу воздействия, одновременно покончили жизнь самоубийством. Один из них сумел найти кусок стекла и перерезать им горло каждому из своих сослуживцев, после чего сделал то же самое с собой. Как показал анализ видеосъемки с камеры наблюдения, никто из троих не оказал ни малейшего сопротивления, из чего делается вывод о добровольном согласии уйти из жизни. Остальные военнослужащие, принимавшие участие в поисковой операции в секторе "Омикрон", практически без исключения страдают тем или иным типом заболеваний, не поддающихся классификации. На данный момент они помещены в карантин с круглосуточным наблюдением. Их состояние варьируется от средней степени тяжести до терминального состояния с критическими нарушениями витальных функций.

2. Использование пилотируемой авиации над сектором "Омикрон" привело к падению пяти военных вертолетов и двух самолетов-разведчиков. Количество погибших, включая экипажи и операторов, составляет тридцать четыре человека. На момент написания доклада обнаружены все регистраторы данных полетов. Предварительный анализ параметров полетов всех потерпевших крушение летательных аппаратов не выявил ничего, что можно было бы отождествить с техническими неисправностями и тем самым дать разумное объяснение катастрофам. С учетом большого опыта у экипажей представляется крайне маловероятным наличие во всех случаях человеческого фактора в качестве причины, приведшей к падению сразу семи летательных аппаратов. Соответственно на текущий момент принято решение ограничиться использованием разведывательных спутников, спутников дистанционного зондирования Земли и беспилотных летательных аппаратов. До тех пор, пока не будут выяснены причины крушений, применение пилотируемой авиации прекращено.

3. Учитывая скорость деградации обстановки в секторе "Омикрон", обращаем внимание, что при сохранении текущих темпов его расширения к середине 2017 года площадь поражения неизвестной формой аномальной активности составит до двадцати тысяч квадратных километров. В связи с этим предлагается аккумулировать все сведения, полученные разведывательными службами в Чернобыльской аномальной Зоне (ЧАЗ), для их тотальной систематизации и подготовки стратегии действий правительства Соединенных Штатов на случай дальнейшего распространения аномальной области. С учетом возможных последствий, угрозе следует дать наивысший приоритет. Для исследования аномалии и реагирования на ее проявления предлагается создать Особые мобильные группы (ОМГ) на базе Министерства внутренней безопасности и Министерства обороны при координации с другими ведомствами. На основании заключений аналитических докладов, считаем необходимым переподчинить новообразованные структуры напрямую Президенту Соединенных Штатов для исключения бюрократических проволочек и максимизации эффективности ОМГ. Оперативный штаб предлагается сделать мобильным с учетом склонности аномальной территории к спонтанному расширению по аналогии с ЧАЗ. На текущий момент выбор оптимального места для его расположения остановлен на городе Миннеаполис, который географически наиболее близок к сектору "Омикрон" из всех крупных городов и агломераций. Отчет о количестве необходимых средств, требуемых для функционирования ОМГ, будет подготовлен до конца текущего месяца.

4. Разрабатывается план по срочной эвакуации Президента, членов Администрации и Конгресса на случай выхода ситуации из-под контроля и критического увеличения сектора "Омикрон" вплоть до границ Вашингтона. Предпринимаются все меры для недопущения утечки информации в СМИ о возможных рисках с целью избежать паники среди населения. Тем не менее, мы исходим из того, что в связи с масштабностью катастрофы общественность в определенной мере узнает о степени ее угрозы. Однако это не означает отсутствие какой-либо возможности взять под контроль любые попытки распространения критически важной для национальной безопасности информации. В течение месяца Министерством обороны будет подготовлен развернутый план действий в сфере информационной безопасности. Кроме того, предлагается план по развенчанию сформированного мема "Черная Среда", который среди населения устойчиво ассоциируется с а) катастрофой неизвестного происхождения (а потому еще более пугающей); б) беспомощностью властей в деле взятия ситуации под контроль; в) недоверием к властям, как местного, так и федерального уровня. Перечисленные аспекты способствуют усилению панических настроений в обществе, подталкивают к акциям гражданского неповиновения и противодействию представителям власти. На текущий момент ситуация не вышла за пределы критических значений, однако содержит очень высокий потенциал для усиления. В связи с этим предлагается план мероприятий по отвлечению внимания широкой общественности, в том числе для этих целей может пригодиться нынешний информационный фон вокруг эскалации военно-политической обстановки на Ближнем Востоке. Подробный план действий будет представлен в течение двух недель.

5. С учетом текущих тенденций и не поддающихся объяснению явлений в секторе "Омикрон" критически важно оценить возможные последствия для международных отношений. Как известно "Черная Среда" привела к эффекту обвала ключевых фондовых индексов, включая Доу-Джонс и Насдак, что уже негативно сказалось на стоимости акций ряда крупнейших компаний. Страны-участницы группы G7 выразили крайнюю обеспокоенность относительно положения в Миннесоте, особенно экологической обстановкой, а также рисками, схожими с теми, которые на протяжении десяти лет все человечество испытывало на себе после образования ЧАЗ. Госдепартамент вырабатывает тактику действий на случай запросов со стороны иностранных государств, но без новой стратегии в деле нивелирования последствий политического характера в связи с возникновением сектора "Омикрон" заверять наших союзников в том, что ситуация находится под контролем не представляется возможным. В настоящий момент в режиме наивысшей секретности все ведомства, отвечающие в той или иной мере за внешнеполитическое направление, прорабатывают возможности для создания впечатления у наших союзников полного контроля над ситуацией и преувеличения степени угрозы последствий инцидента в лаборатории "Нью Солюшен". Как минимум указанные действия помогут уменьшить политические риски в ближнесрочной и среднесрочной перспективах. С другой стороны наибольшие риски скрываются в угрозах стратегического уровня. Если область заражения продолжит распространяться дальше и предыдущие оценки окажутся неверными, то в таком сценарии вопрос следует поставить иным образом. В самом экстремальном варианте рассматривается экспансия сектора "Омикрон" с поглощением не менее семидесяти процентов территории Соединенных Штатов и это не предел. В таком случае все более актуализируется план действий под кодовым названием "П е р е р о ж д е н и е", связанный с целым рядом мер, необходимых для выживания американской нации и ее доминирования на Земном шаре даже если географически ее местоположение будет отличаться от нынешнего. Анализ возможных рисков на данный момент находится в стадии подготовки.

Министр обороны, генерал Чарльз Дуглас

Отложив документ в сторону, Дэмпси улегся в свое кресло и закрыл глаза. Он понял невысказанный смысл последнего предложения в докладе. Успех текущей операции в Зоне определял намного больше, чем казалось американскому президенту раньше и теперь он это видел со стеклянной ясностью. Суть прочитанного напоминало безумие в чистом виде, нечто совершенно абсурдное, как из сценария третьеразрядного фильма ужасов.

"Неужели все это - реальность?", - спросил себя Дэмпси, находясь в полудреме. Его охватило странное ощущение усталости от предвыборной гонки, целой горы дел и одновременного нежелания идти спать из-за волнения, охватившего после прочтения документа. Тяжело, как после изрядно выпитого скотч-виски, он все же встал и вышел из дома. Ему просто хотелось постоять и подышать холодным, сухим воздухом, наполнявшим кровь кислородом. Как он уже давно заметил, после этого его сон был намного крепче, но сейчас он достал телефон из кармана и по специальному защищенному каналу связался с другим человеком, который, как знал Дэмпси, тоже не спал.

- Слушаю вас, господин президент, - через десять секунд в телефоне раздался на удивление спокойный голос.

- Ты уже прочел доклад, Уильям? - спросил Дэмпси.

- Если вы о подготовленном Чарльзом документе, то да, я его прочел, - все тем же ровным голосом ответил Рид.

- Тогда я не могу понять твое спокойствие, - с нотками раздражения произнес Дэмпси, заметив, как чуть дальше в темноте леса скользнула тень сотрудника Секретной службы. - Или тебя не смутил последний абзац?

- Разумеется, господин президент, - заверил его Рид, - но хотел бы напомнить, что это все-таки отчет и пока все детали нам неизвестны...

- Но хватит и того, что уже известно, - перебил его Дэмпси, - все зависит от успеха...

Он осекся, чуть не позабыв, что про такие вещи не следовало распространяться даже по закрытой линии связи.

- В общем, ты понял меня, Уильям.

- Несомненно, сэр, - бодро ответил Рид и по звуку из телефона Дэмпси показалось, что директор Национальной разведки куда-то сел. - Ситуация под контролем, а любые неучтенные факторы мы немедленно сумеем купировать.

- Посмотрим, - сомнительно фыркнул президент. - Как прошла поездка?

Настало короткое молчание и несколькими секундами позже Рид ответил:

- Приземлись вполне удачно, а дальше все следовали по оговоренному пути, но чтобы не тревожить знакомых я их пока не набирал.

Условные фразы Дэмпси автоматически переводил в уме, пока в голове не сложилось что-то вроде "группа внедрения вошла в сверхразлом, но по причинам конспирации она продолжает сохранять режим радиомолчания".

- Продолжай сообщать мне о том, как все проходит.

- Само собой, сэр.

Дэмпси отключил телефон и защищенный канал разъединился. Наступила звенящая тишина и сорок четвертый президент США поежился от неожиданно холодного ветра, который прогнозировался метеослужбами по всему Восточному побережью. Он зашел внутрь и с наслаждением ощутил тепло, исходившее от камина. Взяв пульт, президент включил телевизор и сразу же попал на новости, шедшие по "Си-Эн-Эн". Там ведущая - блондинка с искусственной улыбкой и профессиональной дикцией - рассказывала о самых важных происшествиях за день.

- ...в центре Нью-Йорка собрался тридцатитысячный митинг демонстрантов, недовольных действиями нынешнего правительства и, в частности, президентом Робертом Дэмпси, которого обвиняют в экономических провалах последних лет. Кроме того, протестующие выкрикивают лозунги, направленные против сокрытия информации о катастрофе в лаборатории "Нью Солюшен". Предлагаем, послушать требования митингующих.

Кадр меняется и уже с камеры вертолета становится видна колонна протестующих, тянущаяся от Седьмого авеню к Таймс-сквер. Новый кадр и репортер подходит с микрофоном к одному из толпы. Человек скрывает свое лицо за маской. Репортер протягивает к нему микрофон и задает вопрос:

- Скажите, зачем вы вышли сюда? Каковы ваши требования?

Мужчина оборачивается и отвечает:

- Я скажу вам, какие у меня и у всех нас требования! Наше лживое правительство скрывает от своего народа правду о событиях в той лаборатории! Они опять испытывали неизвестные технологии, доставали артефакты из Зоны и думали, что у них все под контролем. Да хрена с два! На земле наших предков, основавших здесь целую страну, в Черную Среду возникла раковая опухоль, а эти сволочи даже пальцем не пошевелили, чтобы не допустить этого! Посмотрите, что происходит со странами Восточной Европы. Рядом с ними возникла черная дыра, в которой пропадают сотни человек ежегодно! А из нее к нам тянут эти никому неизвестные артефакты. По всем каналам уже пять лет крутят рекламные ролики о громадном скачке для всего человечества, про супер-пупер аккумуляторы, новое топливо, продление жизни и прочая чушь! Если все это и появится, то владеть им будет кучка жадных мультимиллиардеров и прирученные ими политики, в том числе и наш так называемый президент!

Мужчина повернулся в камеру и, ткнув в нее пальцем, сказал:

- Слышишь меня, Дэмпси?! Меня тебе не обмануть! Я знаю, что ты такой же чернорабочий, как и все твое окружение и тебя они используют как презерватив, а потом за ненадобностью выбросят в урну! Все твои распоряжения преступны и направлены против Соединенных Штатов и попирают все принципы, заложенные отцами-основателями нашей страны! До-лой Дэм-пси! До-лой Дэм-пси! До-лой Дэм-пси!

Стоящая рядом толпа мгновенно подхватила новую кричалку и уже через несколько секунд тысячи глоток орали в унисон одно и то же - "долой Дэмпси!". Кто-то кинул камень и разбил витрину и тут же в дело пошли резиновые пули и слезоточивый газ. Где-то со стороны сотен полицейских, устроивших заслон в несколько рядов, выехала машина с водяной пушкой и мощным напором струи отогнала с полсотни человек. Трансляция прервалась из-за того, что в эфир успело проскользнуть несколько нецензурных выкриков в адрес главы правительства.

Роберт выключил телевизор и с тяжелой головой побрел в спальню. Он уже сто раз видел подобные обвинения в свой адрес и был к этому готов. Когда-то один из его помощников верно подметил, что почти половина страны будет его ненавидеть независимо от того, что и как он делает - правильно или нет, неприязнь во многом иррациональна, а потому с ней ничего не поделать. Главное просто пытаться честно выполнить свою работу.

- Дорогой? - раздался голос Первой Леди, проснувшейся от шагов своего мужа.

- Да. Спи милая.

Он разделся и залез под одеяло, согретое теплом тела женщины, с которой он был в браке уже без малого тридцать лет.

- Все в порядке? - спросила она сонным голосом.

- Все в порядке, - ответил он, почувствовав, как она прижалась к нему.

"Просто честно выполнять свою работу", - подумал Роберт и подловил себя на мысли, что вопрос был поставлен неверно. Его следовало задать так: правильную ли работу он делает или тот тип из репортажа был в чем-то прав? Дэмпси захотелось глубже поразмыслить над этим и постараться взглянуть под другим углом на терзавшие его вопросы, но нежная рука Первой Лели легла ему на грудь и больше ему не хотелось думать обо всем этом. Президент закрыл глаза и забылся тревожным сном.

Сектор ответственности ОДКБ

 Четырнадцатая военная база седьмого приграничного участка Чернобыльской аномальной Зоны

На базе царил настоящий переполох, хотя дело не дошло до панических форм проявления своего беспокойства, однако новость о не возврате вертолета, на котором вылетела группа Егорова, была из разряда катастрофических. Второй раз потерять группу за последнюю неделю Селезнев просто не мог - лучше самому шагнуть в жарку, чем вновь пережить нечто подобное. Худшее заключалось в том, что помимо вертолета с группой глубинной разведки не вернулся и еще один вертолет, участвовавший в операции по отвлечению противника. С радаров они пропали с разностью в пятнадцать минут и до сих пор ни одной весточки от обоих вертолетов не поступало.

Генерал Селезнев не находил себе место и в штабе ходил из угла в угол, как лев в клетке. Ни Павлов, никто либо другой пока не мог ему сейчас помочь и вся надежда оставалась на сеанс экстренной связи. Несмотря на режим полного радиомолчания, установленный для группы, в крайних случаях группа "Миротворец" могла выйти на связь, но только через передачу кодированного сигнала, содержащего условную фразу. О смысле этих фраз знало всего трое человек, включая и самого Селезнева, но до сих пор никаких указаний от них не было получено.

"Если все участники "Миротворца" погибли, то это станет катастрофой такого масштаба, что все предыдущие неудачи нам покажутся сущими пустяками", - размышлял Николай Федорович и напряженно ожидал шифровки. Провал не только даст преимущество главному врагу, но и лишит возможности реализации Плана, который они втроем с Клюевым и Остаповым договорились реализовать любой ценой и способом. Да, он был исключительно рискованным, но никакого другого выхода не просматривалось на данный момент. Главное же заключалось в том, что не использовать такой шанс было бы не просто непозволительной глупостью, а преступным кретинизмом.

"Не-е-ет, - мотнул головой Селезнев, - мы в нашей истории теряли слишком много возможностей, чтобы разбрасываться своими шансами направо и налево. Но я верю в своих парней, они должны выжить, просто права другого не имеют!"

Конечно же, это были нервы, но с другой стороны разведчики и сами знали о ставках на кону, отдавая себе отчет в том, с чем им придется столкнуться при выполнении своей миссии.

"Любой ценой", - напомнил себе Селезнев.

Сев за стол, он своим личным шифром набрал текст новой шифрограммы, которая должна быть отослана в Москву и попадет на стол начальнику ГРУ, а оттуда к министру обороны и затем лично к Президенту. В ней он отошлет одно из двух сообщений - либо о крушении вертолета с неизвестными последствиями, либо о крушении, но с указанием продолжения выполнения задания группой. В первом случае его карьере мог наступить конец, хотя Селезнева вопрос своего трудоустройства сейчас абсолютно не интересовал. На кону были жизни нескольких десятков человек и, что еще главнее, будущее России. Просчитать наперед политические последствия сообщения о срыве задания практически невозможно. Точнее, гнев Квачкова и Ночь Длинных Ножей гарантирована, но дьявол, как известно, в деталях...

Завершить свои догадки на сей счет он не успел из-за стука в пневмодверь его палатки.

- Войдите, - отозвался Селезнев и внутрь скользнул высокий и худощавый офицер из спецсвязи.

- Разрешите, товарищ генерал? - спросил он.

- Что у вас? - спросил Селезнев, все еще погруженный в свои мысли.

- Срочная шифрограмма из Центра. Лично в руки.

- Хорошо, давайте, - ответил генерал и принял из рук офицера запечатанный конверт. - Вы свободны.

Отдав честь, связист вышел, плотно закрыв за собой пневмодверь.

Осмотрев конверт, Селезнев обнаружил, что тот был тщательно опечатан и не вскрывался. Аккуратно открыв его, он достал оттуда сложенный листок с текстом в виде пятизначного набора цифр, ключ к которым был только у самого Селезнева. На дешифровку он потратил следующие десять минут и после окончания внимательно и вдумчиво прочел полученный текст. Под конец прочтения генерал почувствовал, как его глаза поползли на лоб.

"Очередная мразь сдала", - с ненавистью подумал он, всматриваясь в распечатанный документ и в этот момент ему захотелось лично придушить того, кто сделал утечку. Самое скверное заключалось в том, что сообщить "Миротворцу" об этом не было никакой возможности. Разумеется, группа подготовила контрзасадные меры, хотя Селезнев прекрасно отдавал себе отчет, что степень слаженности отшлифовать не удалось на занятиях по боевой подготовке в аномальных условиях из-за критической нехватки времени. Кроме того, одно дело догадываться о вероятной засаде, а другое дело знать о ней точно. Засевшая в верхах власти тварь могла усугубить и без того чрезвычайно сложное положение группы, сдать их с потрохами и ни секунды об этом не пожалеть.

"Ну почему они не сказали об этом два часа назад?!", - голова Селезнева гудела. Два часа - и у них мог появиться хотя бы шанс внести коррективы.

- Твою же мать! - генерал с силой ударил кулаком по столу и в этот момент у него родилась идея.

"Стоп. Если в операции должен быть лично заинтересован сам Президент, значит..."

- Ты не отвертишься, слово русского офицера даю, - злобно процедил сквозь зубы Селезнев и тут же написал текст, который затем зашифровал личным кодом. У него родилась отличная идея.

Вашингтон, округ Колумбия

Возвращение из тюрьмы заняло больше времени, чем они думали, да и сама поездка, казалась, выжала из них силы, словно невидимыми тисками. На предложение Фостера перекусить в круглосуточной закусочной пусть и в такое позднее время, Боб охотно согласился. Из-за последних дней, в которых было мало сна, но много тяжелой рутинной работы, связанной с деятельностью Бюро, у него под глазами появились мешки, на что указал его непосредственный начальник, после того как официантка средних лет с мизантропическим выражением лица и столь же черствым голосом приняла у них заказ.

- Ты и сам выглядишь не лучше, - возразил Боб, когда официантка отошла. Они сели в самом углу забегаловки, чтобы им никто не мог помешать.

- Есть такое, - согласился Фостер и потянулся было к пачке сигарет, но вовремя заметил значок, запрещавший курение в этом месте. Покривившись, он отдернул руку назад.

- Что еще успели накопать наши парни? - спросил Фостер, рассматривая внутреннее убранство обычной закусочной, коих было великое множество в крупных городах. Боб чуть наклонился вперед и приглушенным голосом ответил:

- Мы практически уверены, что эта Кэтрин Хейл та самая, кто нам нужен. Происхождение ее денег нигде не указано...

- Это ничего не значит, - перебил его Фостер и подал знак, чтобы Боб замолчал. Подошла официантка с подносом, откуда отработанными движениями поставила две кружки кофе и сэндвичи.

- Благодарю, - произнес Фостер и, дождавшись, когда она уйдет, продолжил. - Я не спорю с тем, что появление шестидесяти тысяч долларов не может произойти само собой, но пока мы не проверим все варианты предпринимать какие-либо действия на ее счет у нас нет прав.

Второй спецагент замолчал и вцепился зубами в разогретый сэндвич, который, впрочем, оказался вкуснее, чем выглядел. Фостер видел, как у напарника явно назревал какой-то план и блеск глаз выдавал его с головой. Сделав небольшой глоток ароматного напитка, Джон дождался, пока Боб проглотит откусанный кусок хлеба, сыра и бекона, и спросил:

- На проверку понадобится довольно много времени и не факт, что нам удастся доказать связь между ней и Френсис.

- Верно, - согласился Боб и запил проглоченный кусок горячим кофе. - Поэтому нужно сделать по-хитрому.

Он тщательно подбирал слова, пытаясь как можно доходчивей донести суть своей идеи до старшего спецагента из Балтимора, сидевшего перед ним. На пересказ фабулы он потратил не более пяти минут, но по окончании Фостер остановил его рукой.

- Из этого ничего не выйдет. Для такого нужен ордер, а никто нам его не выдаст.

Глаза Боба загорелись пуще прежнего, когда он перешел к главной части, оставленной по закону жанра на самый конец.

- Для того, что бы ее расколоть нам он и не понадобиться.

- В смысле? - брови Фостера поползли вверх.

- В прямом. Мы сообщим наверх тогда, когда одна мадам согласиться дать показания.

- Но как мы этого от нее добьемся? - удивился Фостер, хотя каким-то шестым чувством начал догадывался, к чему клонит его более молодой напарник.

Пересказав вкратце суть идеи, Боб внимательно наблюдал за реакцией начальника оперативной группы.

- Втайне от руководства? - переспросил Фостер и отрицательно замотал головой, протянувшись к чашке с кофе. - Мы выйдем за все рамки и только хуже сделаем. Одна ошибка - и на нас повесят всех собак, а кроме того мы подставим все ФБР, да и от журналюг, если история всплывет, просто прохода не будет. Они нас с дерьмом смешают. Директор на такое не подпишется. Я уже знаю, что он скажет, подойди мы к нему с таким предложением. "Ищите более веские улики и не тратьте попусту мое время".

- Шеф, я не об этом, - сказал Боб и отложил вторую половину недоеденного сэндвича в сторону. - Мы возьмем все риски на себя.

- Нет, - мотнул головой Фостер, - спецоперации санкционируются либо самим Директором, либо его заместителем и тебе это прекрасно известно. Без серьезных оснований там нас и слушать не станут. Нужна более тщательная проверка.

- Я согласен, что дело рискованное с многих сторон...

- И это еще слабо сказано, - хмыкнул Джон и сделал очередной глоток.

- ...но сам подумай, Джон, если мы раскроем это дело, то главная заслуга будет принадлежать Бюро, а не ЦРУ, которое, я уверен, ведет свое параллельное расследование на основе того, о чем им известно от их наблюдателей, включенных в оперативную группу.

- Это ты верно подметил, - согласился Джон, но все еще испытывал большой скепсис на счет предложения напарника. Харрис с экзальтацией продолжал.

- Если мы сможем провернуть это дело, то не только утрем нос ЦРУ, но и выставим Бюро в самом лучшем свете - как раз перед президентскими выборами. В любом раскладе мы будем в выигрыше, поскольку в случае успеха Дэмпси сможет записать на свой счет эту победу и даже использовать в предвыборной гонке. Один твит в соцсетях о героической поимке русской шпионки и наличии доказательной базы, как его рейтинг серьезно скачнет вверх - вспомни последние выборы. Если выиграет Палмер, то и здесь для Бюро одни плюсы - кандидат от демократов когда-то и сам начинал полицейским. Вес ФБР серьезной вырастит и у Палмера будет дополнительный аргумент считаться с нашим мнением.

Фостер допил кофе и отставил чашку в сторону, которую вскоре унесла официантка.

- А теперь давай взглянем на твое предложение под другим углом, - сказал Джон и скрестил руки на груди. - Представим себе ошибочность наших выводов - в конце концов, они основаны на весьма неоднозначной методике и записи с камеры наблюдения, которая ничего не дает сама по себе. Вдруг выяснится, что миссис Хейл получила свои деньги хоть и не совсем чистым с точки зрения закона путем, но все же не имеет отношения к делу о передаче секретной информации иностранной разведке. Что тогда? Без ордера, да еще если это где-нибудь всплывет... О последствиях даже не хочется думать. Здесь уже попахивает политикой, Боб. Адамс нас с тобой поджарит до состояния пригоревшего тоста и вышвырнет из Бюро пинком под зад, а мне до пенсии осталось не так-то уж и много.

- Зато в случае успеха ты сможешь возглавить региональное управление, а там - кто знает? Таких людей с руками оторвут в центральный аппарат и тогда место заместителя директора в здании Гувера тебе обеспечено.

Фостер все понимал. Боб сам метил на его место, а потому и подталкивал его на резкие шаги. Кивнув головой, как бы в раздумьях, он уставился на тарелку со своим сэндвичем, к которому так и не притронулся. Вот только подставлял спину не он, а Фостер и последнему это не нравилось. С другой стороны в предложении напарника был определенный резон.

- Послушай Джон, - продолжал Боб, - я понимаю, о чем ты думаешь. Я готов взять всю инициативу на себя. Хочешь, сам проведу операцию вне ведения от тебя - без письменного приказа. Провал будет на мне.

- Провал будет на нас, - парировал Фостер. - Не забывай, кто возглавляет группу. Я отвечаю за выбор подчиненных.

- Совершенно верно, - кивнул Боб и залпом допил остывший кофе. - Но я практически уверен в успехе. Ты же профессионал и понимаешь, что стольких совпадений за раз просто не бывает. Эта Хейл единственная из всех, кого мы проверили, обладает внушительной суммой денег, происхождение которой неизвестно. Ни один из ее близких или дальних родственников, которых немного, не в состоянии был дать ей такие деньги. Да, разумеется, существует шанс, что кто-то взял взаймы или просто подарил, о чем не осталось следа в записях налоговых служб и так далее, но, согласись, все это смотрится слишком подозрительно.

- "Подозрительно" - не аргумент в суде. Но ход твоих мыслей я прекрасно понял.

Фостер вздохнул.

- Так или иначе, но мне придется переговорить с Адамсом. В таком деле не надо спешить.

- Согласен, однако обстоятельства...

- Постой, - прищурился Фостер, - но ведь и у нас аргументация достаточно весомая, не правда ли? В смысле у нас есть человек, с которым контактировала обвиняемая в шпионаже. У нее ранее появился крупный доход, происхождение которого не было задекларировано. Чем не повод для проверки?

- Думаешь, этого будет достаточно для Директора? - с плохо скрываемой надеждой в голосе спросил Боб.

- Я далеко в этом не уверен, но сейчас ситуация крайне щекотливая и что-то мне подсказывает, что Директор Бюро, как давний и верный союзник Дэмпси, постарается выстелиться перед ним особенно в такой момент. Вполне возможно, президент даст свое согласие.

- Когда ты свяжешься с Адамсом?

- Как только доем свой сэндвич и только из своего офиса по закрытому каналу. Директор, скорее всего, спит, но ради такого дела вполне согласится переговорить.

- Значит, решено - я возьмусь за подготовку плана и после разрешения могу приступить.

- Но только сначала представишь его мне и всей группе, - встал Фостер. - Договорись с парнями о наружном наблюдении. Мне нужно знать о ней все - от того, какой рукой она чистит зубы и принимает ли антидепрессанты, заканчивая распорядком дня.

- Будет сделано, босс, - ответил Боб, бросив на стол двадцатидолларовую банкноту. Была его очередь платить.

Ново-Огарёво, резиденция Президента России

В этот раз встать пришлось значительно раньше, чем привык Президент России, день которого обычно начинался с семи утра. По его личному распоряжению в экстренных случаях разрешалось звонить ему напрямую, если сообщение относилось к чему-то чрезвычайно важному и нехорошее предположение полусонного Михаила Квачкова подтвердились.

- Слушаю, - промямлил Президент, поднеся трубку к уху. - А это вы, Юрий Павлович... Что случилось?

За следующие две минуты сон Президента как рукой сняло. Более того, по мере рассказанного министром обороны внутри него вскипала самая настоящая ярость, которую он лишь с трудом в себе удерживал.

- Что... что известно на текущий момент? - сглотнув, еле выдавил из себя Квачков и слез с кровати. Он просто не верил своим ушам.

- Если кто-либо выжил и имеет возможность связаться, то на такой случай у них есть право нарушить режим радиомолчания и дать о себе знать уловным кодовым сигналом, - по-генеральски четко произнес на другой стороне министр Шитов.

- А если нет? Что если никто не выйдет на связь, но выживет? Значит, мы ни сном, ни духом не имеем ни малейшего представления о том, жива ли группа или нет, могут бойцы продолжать миссию или все погибли там?!

Потихоньку свирепея, Квачков незаметно для себя повышал тон, хотя причина его гнева была скрыта отнюдь не в министре обороны, сидевшем на другом конце линии, обливаясь потом.

- Вашу мать! - Президент перешел на крик. - Это же наш единственный шанс!! Так какого черта не были предусмотрены все риски?!!

- Михаил Алексеевич, предусмотреть все невозможно, тем более, когда речь идет о Зоне. Судя по нашим данным, крушение наступило в так называемых Северных территориях, где аномальная активность вообще не поддается прогнозу и сильнее, чем где бы то ни было еще...

- Хватит искать оправданий!! - зарычал Квачков, плюясь в трубку. - Мне нужно знать, живы или нет члены группы и способны ли они продолжать выполнять задание! Вам это ясно?

- Так точно, товарищ Верховный главнокомандующий.

- Тогда выполняйте! - Квачков бросил трубку телефона правительственной связи и пошел умываться. Его голова ему напоминала Царь-колокол, в который со всего размаха ударили многотонным тараном. Открыв кран, он набрал в ладони холодной воды и выплеснул себе в лицо. Квачков посмотрел в зеркало, где отразилось его усталая физиономия, казалось, впитавшая в себя все переживания, в том числе и скрытые, накопленные за многие годы пребывания на самых высоких постах государственной службы. Несколько секунд он наблюдал, как по его лицу стекали капли воды - от лба по носу, а затем к подбородку, откуда падали в раковину. Теперь у него в голове все сложилось в одну целостную картину.

"Меня пытаются убрать, - эта мысль неприятно обожгла все внутри, - какая-то тварь сдала меня с потрохами и чужими руками хочет устранить. Ну, мрази..."

Он снова набрал в руки воды и вылил ее себе на голову, лихорадочно пытаясь сообразить и найти верное решение в сложившихся обстоятельствах. Квачков резко поднял взгляд и посмотрел в свое отражение, в котором появился недобрый оскал.

- Хрен вам, - почти спокойно выругался Президент. - Думали меня можно так просто обложить и отдать на съедение западным шакалам? Думали медведь ранен и стая волков разорвет его на куски? Вот, значит, как? Ну что ж, еще увидим, кто кого.

Закрыв журчавшую воду, глава государства вытерся белоснежным полотенцем и вышел из ванной. Первым делом он добрался до телефона, который соединял его с самым главным кабинетом на Лубянке и сделал нужный вызов.

- Доброе утро, точнее ночь, Михаил Алексеевич, - послышался голос Директора ФСБ.

- В самом деле - доброе? - зло съерничал Квачков. - Если у нас каждое утро будет таким "добрым", то удивительно, как нас еще не постигла судьба Каддафи или Хусейна.

- Я не совсем вас понимаю...

- Слушай меня, Толик. Мне буквально несколько минут назад звонил Шитов и сообщил одну пренеприятнейшую новость. Оказывается, вертолет, сам знаешь с кем, рухнул при выполнении задания.

Несколько секунд понадобилось собеседнику на той стороне понять, что именно имел ввиду Президент.

- Вы считаете между этим и утечкой есть какая-либо связь?

- А вот ты и ответь мне на этот вопрос, - с нажимом процедил сквозь зубы Квачков. - Кто у нас занимается контрразведкой? Ты. Вот и узнай, кто пытается подорвать национальную безопасность страны и подключи моих людей из Службы безопасности. Это ясно?

- Так точно, Михаил Алексеевич.

- Ваши чекисты сумели вычислить источник, откуда сифонит, как из пробитого шланга?

- Кое-что есть, но это лучше обсуждать не по телефону. Даже защищенному.

- Хорошо, жду тебя через два часа в Кремле.

Квачков положил трубку, не дослушав ответ Директора ФСБ. Приведя себя в порядок и одевшись, он связался со своим помощником и сообщил, что хотел бы сегодня раньше начать решение оперативных вопросов по типу просмотра документов и подписания срочных бумаг. Поскольку он встал на два часа раньше, то разговор с правительством был отложен на потом, зато полчаса спустя он смог сделать то, что помогало хотя бы ненадолго отвлечься от горы мыслей, тяготивших его практически постоянно с момента вступления в должность Первого Лица, а именно потягать тяжести в спортзале и затем минут двадцать проплавать в бассейне под бдительным взглядом охраны из ФСО. Сорока минутами позже у него состоится разговор с правительством в режиме селекторной связи и только затем кортеж с обязательным атрибутом спецсигналов выедет на трассу и направится в сторону самой известной официальной резиденции Президента России.

Штаб-квартира ГРУ, Хорошевское шоссе, Москва

Обсуждение состоялось в кабинете Клюева, куда и были приглашены все, кто и должен был войти в специальную аналитическую группу от нескольких ведомств. Со стороны СВР присутствовал заместитель Директора по операциям Александр Владимирович Гаврилов и еще двое человек. От ГРУ, помимо самого Клюева, находилось два полковника, в чью задачу входило совместно изучить содержание материалов, полученных группой оперативников в Зоне. В итоге за широким столом уместились все шестеро человек со следами нехватки сна на лицах.

- Итак, товарищи офицеры, - взял вступительное слово заместитель начальника ГРУ, - рад вас приветствовать в нашей обители, надеюсь, совместная работа двух ведомств, направленная во благо России, окажется плодотворной. Не люблю патетики, однако считаю нужным сказать, что поставленная задача вызволить агента, да еще и женщину, попрошу заметить, является для нас всех делом чести. Важнейшая проблема состоит в отсутствии у нас информации о том, что известно американской контрразведке и что она способна предъявить этой женщине. Коллеги из СВР, - Клюев сделал вежливый кивок в сторону Гаврилова и его сотрудников, - дали нам имеющеюся у них информацию на нее, точнее ту ее часть, оглашение которой даже в рамках нашего ограниченного коллектива не поставит под угрозу проведение операций или агентов - действующих или готовящихся в настоящий момент. Каждый здесь обладает соответствующим допуском, о чем имеется необходимое распоряжение с самых верхних инстанций.

Все согласно кивнули.

- В таком случае, предлагаю приступить к совместной работе, надеюсь, она будет плодотворной и не даст женщине закончить жизнь через ввод смертельной инъекции. Если кто-то еще желает высказаться в качестве вступительного слова - прошу сделать это сейчас.

- Позвольте мне, - поднял руку Гаврилов и получил согласительный кивок от Клюева. - Сложность положения агента Джанет Джоаны Френсис вынуждает нас задастся самым главным вопросом - возможно ли вообще ее освободить путем обмена, с учетом важности выданной ею информации? До моего последнего разговора с Директором Фадеевым я был убежден в отсутствии такого способа. Однако его слова заставили меня если не изменить свою точку зрения кардинальным образом, то хотя бы рассмотреть тот мизерный шанс, который могут нам дать сведения ГРУ. В таком случае, чем наша уважаемая военная разведка может поделиться, что смогло бы столь диаметрально изменить ситуацию?

Поднеся ко рту кулак, Клюев основательно в него прокашлялся.

- В ходе одной из операций, - начал он, - Управлению удалось добыть электронные носители, ранее принадлежавшие представителям довольно известной частной военной компании MPRI. Они вели разведывательную деятельность в аномальных территориях Зоны. Характер данных позволяет сделать вывод о сборах наемниками информации о пси-излучении Альфа-источника. Надеюсь, здесь все посвящены в суть того, что обозначается этим названием? Хорошо. В общем, разведывательные структуры США использовали частников для решения своих задач в обход прямого запрета Конгресса проводить какие угодно исследования аномальных объектов без контроля с его стороны. Причина тому - известный инцидент Черная Среда, в ходе которого, по сути, возникла новая мини-Зона с потенциалом к расширению. Поэтому любые попытки действовать правительством на стороне, вне контроля Конгресса, будут восприняты им как прямое нарушение его запрета, что чревато крупнейшим политическим скандалом в современной американской истории. Как вам известно, особой пикантности ситуации добавляют выборы восьмого ноября и любое обнародование таких сведений способно критически повлиять не только на избирательную программу действующего президента, но и на всю систему в целом, даже если Коллегия выборщиков предпочтет демократа Тома Палмера. Политическое землетрясение будет ощутимо настолько, что даже новый президент ужаснется любых перспектив обнародования известных нам фактов. Каково ваше мнение на этот счет, коллеги?

Сидевший справа от Гаврилова в костюме высокопоставленный сотрудник СВР с залысиной на голове и худощавым интеллигентным лицом подался чуть вперед.

- Что-либо определенное можно сказать только после детального анализа той информации, которой Управление будет готово с нами поделиться. До того момента любые предположения в духе "возможно-невозможно" напоминают гадание на кофейной гуще. Мало конкретики.

- Верное замечание, - согласился Клюев и достал из своего портфеля несколько толстых папок с грифом "совершенно секретно". - Это, - положил он документацию на стол, - шесть оригиналов снятой информации нашими техниками. Копии в любой форме и виде, равно как и передача кому бы то ни было лицам, не входящим в нашу группу - строжайше запрещены. Вынос за пределы штаб-квартиры - тоже. На все про все у нас с вами двадцать четыре часа, после чего мы должны подготовить предварительный доклад директору СВР. Старшим аналитической группы с согласия Фадеева и Остапова назначен я. Надеюсь, на сей счет ни у кого нет возражений?

Все отрицательно замотали головами. Тогда Клюев встал, чтобы подчеркнуть важность слов и одновременно подытожить короткую вводную встречу.

- Товарищи офицеры, в нашу задачу входит выявление той информации, которая по нашему коллективному согласию, возможно, будет использоваться в качестве инструмента давления на нынешнюю американскую администрацию в деле обмена агентами. Необходимо не только выявить все уязвимости позиции ее стороны с расчетом принудить к выгодным для нас действиям, но и убедить наше политическое руководство в том, что оказанное нами давление не приведет к эффекту "сорванной резьбы" - когда чрезмерное усилие дает обратный результат. Я в вашем распоряжении - круглосуточно, но любые серьезные вопросы обсуждать только у меня и нигде больше. Коллегам из СВР будут выделены соответствующие помещения для работы и отдыха. Рекомендую связаться с родными и предупредить их, чтобы в последующие несколько дней вас не ждали. Вопросы?

- Пока нет, - ответил Гаврилов, вытащив одну из папок и положив в свой кейс. - Остался один момент. Как на счет координации с МИДом?

- Только после принятия решения о том, как и каким образом мы будем доставать Френсис. Предварительный список наших "кротов", отбывающих сроки в России уже подготовлен, вот его и надо будет отрабатывать. Однако помните: первый шаг за нами - дипломатия подключится чуть позже.

- А признание ее российским агентом? - спросил полковник ГРУ с красными мясистыми щеками.

- Исключено до момента, пока не будет полного согласования по обмену, - пояснил Клюев. - Пока официально мы будем все отрицать. Если вопросов больше нет, то предлагаю приступить к делу.

Возражений не последовало и присутствующие офицеры разведки, отдав честь, покинули кабинет Клюева, оставив того в одиночестве. Некоторое время, перед тем как приступить к работе, он походил по своему кабинету, пальцами разминая виски. Вероятно, подскочило давление, подумал Василий Александрович, и с облегчением обнаружил, что простое упражнение позволило снизить головную боль, преследовавшую его всю вторую половину дня.

"Сказывается недостаток сна", - напомнил себе Клюев, но тут же с сожалением подумал, что возможность как следует выспаться у него появится нескоро. Тогда вернувшись за рабочее место, он связался со своим непосредственным начальником.

- Доброй ночи, Кирилл Петрович, не отвлекаю?

- Говорите, - пробурчал начальник ГРУ, наверняка спавший на диване своего кабинета, как догадался Клюев.

- Работа началась, Кирилл Петрович. Будут ли новые указания?

После непродолжительного молчания и сопения в трубку, глава ГРУ сказал:

- Нет, пусть работают. Если появится что-либо по группе - докладывать немедленно.

- Слушаюсь, товарищ генерал.

- И еще... зайди ко мне. Надо кое о чем поговорить. Ты знаешь.

- Понял, через пять минут буду.

Клюев повесил трубку. Предстояло обсудить вторую часть Плана.

Офис директора Национальной разведки Либерти Кроссинг, штат Вирджиния

Перечитав документ, предназначенный буквально для считанного числа высокопоставленных лиц в иерархии американской правительственной машины, Уильям Рид положил его обратно в папку и запер в специальном сейфе, в котором хранились настоящие клондайки бесценной информации. Доступ к ней, казалось, наделял какой-то сверхъестественной силой, от осознания и владения которой создавалась иллюзия, будто можно свернуть горы, сдвинуть материки и обратить вспять реки. Слово, которое было выделено в тексте, как будто само по себе наделено чем-то скрыто-могучим - причем настолько, что от одной мысли об этом захватывало дух.

"П е р е р о ж д е н и е", - мысленно прожевал слово Рид. А ведь оно действительно имело буквальное прочтение и во многих отношениях было отнюдь не метафорой или красивым словцом. Они знали о нем, подумал Уильям. Пускай и под другим названием, но точно знали. Те, кто устроил его на этот пост, обладали разведывательными возможностями сопоставимыми, а порой и превосходящими возможности государства. Он все это видел как на ладони, но реализация плана напрямую зависела от действий нескольких десятков человек в Зоне. Последний вчерашний сеанс связи прошел удачно, но с тех пор от них не было ни единой весточки, а значит, они либо погибли, либо продолжают миссию, но не могут по какой-то причине выйти на связь.

Рид нервничал и непрерывно ходил из угла в угол, то и дело поглядывая в окно, из которого открывался вид на далекие огни шоссе, проходившего в нескольких сотнях метров от X-образной формы здания, которое возглавлял Рид. Он ждал звонка. Пару раз сверкнула молния и как по чьему-то заказу полил дождь. Уильяму показалось, будто его прохлада дошла даже сюда, в его кабинет на самом верхнем этаже.

Раздался звонок и от неожиданности Рида даже передернуло. Он повернул голову в сторону телефонного аппарата, не решаясь подойти к нему. Наконец, набравшись решимости, Рид все же сделал несколько шагов по направлению к телефону и поднял трубку. Несколько секунд понадобилось для синхронизации двух абонентов, после чего последовал сигнал, оповестивший о том, что линия защищена.

- Директор слушает, - каким-то не своим голосом сказал Рид.

- Здравствуй, Уильям, - послышался вкрадчивый голос на другой стороне. - Надеюсь, не помешал делам государственной важности?

- Нисколько, - с нарочитой небрежностью ответил директор Национальной разведки, пропустив завуалированную колкость в голосе абонента.

- Это хорошо, Уильям, а то я на секунду подумал, что своим бесцеремонным звонком отвлек тебя от чего-то очень важного, например, от мониторинга одного мероприятия. Ты ведь понимаешь, о чем я говорю, Ульям?

Рид закрыл глаза. Почему-то от этого голоса у него часто начинала болеть голова. Перед глазами возник бледный образ собеседника с ледяным сканирующим взглядом, от которого Рид немедленно пришел в себя.

- Я уже говорил - нам известно, что заброс прошел успешно и группа прошла большую часть пути, но все что произошло после этого мы не в состоянии отслеживать.

В трубке раздался тихий вздох.

- Понимаю, понимаю, - сказал "бледный" на той стороне с тенью фальшивого сожаления. - Безопасность превыше всего. Кстати, ты уже получал доклад с подписью министра Дугласа?

"Как ты узнал?! Ах, черт... Они тоже подключены к этому делу"

- Уильям, ты меня слышишь?

- Да, просто задумался.

- Я подумал, ты бросил трубку. Понимаю, тебе было нелегко узнать, что допуском обладаем и мы, но, как ты помнишь, правительственный контракт достался нам. Однако проблема - выполнение плана, указанного в документе Пентагона, напрямую зависит от успеха сам знаешь в чем. Так что, дорогой друг, ставки повышаются.

- Понимаю, - сглотнул Рид. Ему казалось, будто в горле возник ком размером с мяч для гольфа. - Мы держим ситуацию под контролем. Насколько это вообще возможно.

- В самом деле? - послышалась усмешка. - Что на счет той женщины, которая делилась весьма чувствительной информацией с нашими старыми противниками?

- От предательства никто не застрахован, - вяло парировал Рид и ослабил галстук.

- О да, это ты верно подметил, - нравоучительным тоном заметил собеседник. - Надеюсь, больше таких неожиданностей не возникнет в нашем общем деле?

- Не должно... - пробормотал Рид, но вовремя исправился. - Нет, не возникнет.

- Хорошо, Уильям, это очень хорошо. В противном случае, еще одна такая оплошность и мне с моими коллегами может показаться, словно мы сделали ставку не на того человека.

Настала короткая, но весьма красноречивая пауза. В этот момент Рид хотел испариться и улететь куда-нибудь облаком. Наконец, на другой стороне ледяной голос прервал возникшую тишину.

- Все наилучшего, Уильям. Дай знать, если станет известно больше. При личной встрече, разумеется.

- Конечно... - едва успел сказать Рид, но характерный сигнал дал понять, что канал разъединился. Он посмотрел на телефонную трубку и не положил, а бросил ее на место. У него сложилось впечатление, будто его намазали тонким слоем на хлеб и сожрали, ни разу не подавившись. Рид ненавидел такие ситуации - да чего там, ничего подобного с ним вообще не случалось. ЦРУ хотя бы контролировало свои операции, но "Багряный рассвет" выбивался из всего, что оно делало ранее, автоматически означая неведение его, Рида. Паттерсон как назло молчал, хотя что он мог ему сказать? В любом случае, получи он сведения от "трех семерок", Рида немедленно проинформировали бы из Лэнгли. А пока Рид мог только ждать и уповать, что Зона в этот раз не окажется столь безжалостной, какой она бывает.

Чуть взяв себя в руки, директор Национальной разведки вспомнил, что неплохо было бы поинтересоваться, как там проходит расследование по делу этой Френсис. Ему кровь из носу нужно показать его покровителям свою ценность. Взгляд на часы - почти полночь. Рида это нисколько не смутило и он набрал хорошо известный ему номер.

- Пол? - спросил Рид двадцатью секундами позже.

- Доброй ночи, Уильям. Чем обязан?

- Надо бы встретиться.

- Тогда подъезжай ко мне, заодно познакомишься кое с кем.

- Вот даже как? Хорошо, считай я уже в пути.

Положив трубку, Риду понадобилось менее минуты, чтобы собраться и в сопровождении охранника покинуть громадину здания Либерти Кроссинг, а затем на бронированном автомобиле отправиться в Вашингтон под аккомпанемент разыгравшегося дождя.

Чернобыльская аномальная Зона Группа специального назначения глубинной разведки "Миротворец"

Пилот не выжил. При падении вертолета ему сломало ногу, причем окровавленный обломок кости прорвал штанину, и смерть от потери крови стала вопросом считанных минут. Труп пришлось как можно быстрее утилизировать в ближайшей "жарке", чье полуторатысячеградусное пекло превратило тело пилота вместе с экипировкой в обугленный ошметок, который некоторое время спустя будет либо развеян ветром, либо рассыплется и вместе с дождем и радиоактивными частицами впитается в землю Зоны. Следом в "жарку" отправились и его принадлежности, а затем все оставшиеся в живых бойцы группы спешно покинули место катастрофы. Хотя сордесы не имели обыкновения залетать в чащу лесов - там их способности к координации резко снижались, поэтому эти кровожадные твари выбирали места попросторней - однако разведчики как один понимали жизненную необходимость наибыстрейшим образом покинуть место падения. Меткий четко видел, что вероятность здесь наткнуться на враждебный передовой разведотряд одной из группировок ничтожен - дойти сюда могли себе позволить только очень опытные ходоки в количестве не менее десяти человек. Исключением оставались фанатики, но фактор их наличия приходилось всегда учитывать. Смерть пилотов и двух грушников явно омрачила всех, но никто не выдавал своих эмоций, которых, впрочем, нельзя было заметить под шлемами и противогазами. Меткий сожалел, что из-за падения его рация сломалась и он вовремя не смог предупредить остальных о необходимости бежать к "шипучке" с самого начала, но от такого никто не застрахован. Теперь рация погибшего грушника досталась ему. Егоров не сказал сталкеру ни единого слова, но ему все также было не по себе.

Из-за высокой плотности аномалий группа выстроилась в колонну по одному, разделившись на подгруппу управления и два дозора, тыльный и головной. Между "ядром" группы Егоров добавил еще один промежуточный дозор, установив предельное расстояние в три-четыре метра, чтобы даже через приборы ночного видения разведчикам не составило труда обнаружить своих напарников. Самого Меткого поставили в "голову" как наиболее опытного ходока, в чьи задачи входило не только своевременное опознание аномалий, но и выдерживание направления, хотя помимо него этим занимался еще и рядовой Назаров, известный как Араб. Спецгруз, к счастью не пострадавший при падении, Валет нес в самом середине ядра группы для максимальной защиты. Сам Егоров непрерывно следил за всем, что происходило вокруг, в конце концов, это были Северные территории, дикие земли, уход в которые был для сталкеров чем-то вроде плохой приметы - часто ходоки оттуда не возвращались и легенды, связанные с этими загадочными местами множились с пугающей, сверхъестественной скоростью. Тем временем, моросивший доселе дождь довольно внезапно прекратился, оставив после себя под ногами хлюпающую квашу, серьезно мешавшую бесшумному продвижению. За час хода, как ни странно, разведчикам удалось продвинуться довольно далеко и, несомненно, это было связано с грамотным выбором маршрута. Вот только Меткого с остальными такая легкость серьезно смущала, ведь, как им всем было известно, Зона просто так ничего не дает - ни хабара, ни прохода. Мрачные, изувеченные неизвестными аномальными силами деревья словно подтверждали нехорошие догадки разведчиков, склонившись над ними в молчаливых угрожающих позах. Их жуткие черные ветки будто тянулись к людям, чтобы в удобный момент тут же схватить и утянуть в непроглядную тьму, когда внимание ходоков хоть на мгновение притупится. Направляя стволы автоматов из одной стороны в другую, через очки ночного видения бойцы выискивали малейшие признаки угрозы, способной в Зоне появиться оттуда, откуда ее совсем не ждешь. Меткий прислушивался к писку детектора в наушниках, то и дело посматривая на свой нарукавный экран и останавливая весь дозор, однако кроме довольно мощных "жарок" и "мясорубок", коими здешняя местность была на редкость плотно забита, ничего не фиксировалась. Исключением были появлявшиеся фонтаны "тесел", которые могучими молниями вышибали искры аж на сотню метров вверх. В такой момент происходил довольно мощный электромагнитный импульс, хватавшего для нарушения работы всего, что в себе содержало электронику. К счастью, контейнер с ядерным зарядом от таких воздействий по большей части был более менее защищен, но все же рисковать никто не хотел. Постоянно приходилось маневрировать между аномалиями и одновременно не подходить слишком близко к ним и путь сталкеров-разведчиков словно обладал какой-то своей злой волей, пытаясь их направить так, чтобы усложнить им жизнь.

"Зона, - прошептал злобный внутренний голос. - Это она. Ты знаешь, Меткий. Те четверо - лишь первые, кто должен пасть и отдать свои ничтожные жизни в качестве платы за надругательство"

"Ты не можешь этого знать, - возразил другой голос Меткого, - тебя вообще не существует. Ты лишь плод моего воображения, иллюзия. Ты - ничто"

"Да, да, да, - ехидно хихикнул злобный голос. - Продолжай и дальше себя в этом убеждать. Но с каждой новой смертью ты и сам убедишься в моей правоте. Все твои старания оттолкнуть меня будут заведомо обречены на провал. Кстати, о н о будет первым, кто тебя заставит поверить"

"Что? О чем ты?"

Ответа на свой вопрос Меткий не услышал из-за чудовищной тени, сиганувшей над ним и еще двумя разведчиками, вихрем скрывшейся в гуще ночного аномального леса.

"Что это было?!" - "спросил" Меткий жестом.

"Я слышал. Направление на десять часов" - "ответил" второй разведчик, указав рукой в нужную сторону.

"Принял"

По цепочке сообщение о новой угрозе передали остальным, но Егоров скомандовал продолжать идти намеченным маршрутом. Возможно, подумал он, их выследил мутант, но вот только странно, что он дал о себе знать и при этом не напал. Может, испугался? Через остальных бойцов Егоров приказал замедлить ход. Концентрация просто зашкаливала, а пульс подскочил как от прыжка с парашютом.

"Здесь кто-то есть", - твердил себе майор, высматривания через прицел ночного видения каждый куст. Он пожалел об отсутствии возможности использовать портативные дроны - слишком высокая плотность леса, аномалий и огромное число кустарников делали их бесполезными. То же самое касалось и портативных радаров; в таком дремучем лесе скрыться проще простого. Пока же оставалось предельно внимательно мониторить всю обстановку вокруг. Ветер и свойственные любому, даже аномальному, лесу звуки заглушали и одновременно маскировали потенциальную опасность, о чем все помнили, а потому вдвойне внимательно выискивали любу мелочь. Вот шедший рядом боец едва успел отпрыгнуть от подозрительного вида нароста неправильно форы, который с приближением к нему вдруг выпустил черные нити, толщиной в три пальца. Они молниеносно дернулись в сторону разведчика и не будь у того хорошей реакции да надежного напарника в лице майора, эти щупальца могли схватить его.

"Смотри под ноги!" - жестом показал Егоров и разведчик кивком подтвердил. Оплошность могла стоить ему жизни.

С каждой новой сотней метров держать строй получалось все сложней. Порой хаотично и непредсказуемо появлявшиеся одиночные аномалии, мешали вплоть до того, что приходилось менять порядок передвижения и лишь затем выстраиваться как изначально задумывалось. Шедший впереди Меткий непрерывно атаковался тревожными мыслями в такой частоте, что в какой-то момент подумал, будто это связано со стимуляторами, которыми его напичкали перед заданием, но внутренний сталкерский инстинкт говорил, нет, кричал ему совсем о другом. И не ошибался.

***

Подобно самой смерти существо неслось между чащобой сумрачного леса, с легкостью оббегая крупные деревья и с фантастической, поистине невероятной ловкостью избегая любые аномалии, которые ему встречались на пути. Двуногий дал абсолютно понятное задание - найти других двуногих и вернуться назад. Одному уничтожать их могло быть слишком опасно - опыт давно сделал зарубку в памяти об умении двуногих отбиваться, поражая его невидимым оружием, причинявшим боль и увечья. Как правило, существо легко переносило эти раны, которые на нем заживали быстрей, чем на ком-либо другом, но понапрасну рисковать глупо, а существо не было глупым, отнюдь. Оно знало двуногих достаточно хорошо для охоты на них и призывало неслышимым ни для кого кличем своих младших братьев, которые в нужный час приходили на помощь целыми сотнями и тогда им был по силам любой противник. Но не сейчас - они спали в глубоких норах и станут активными значительно позже.

У существа был странный договор между тем двуногим, которого оно воспринимало как своего хозяина. Каким-то образом тот умел прикасаться к мыслям существа и принуждать - безо всякой силы и очень ненавязчиво - к взаимодействию. Он находил ему других двуногих - столь излюбленную пищу существа, которой кормил его хозяин с тех пор, как оно себя помнило. Поэтому ничего другого есть оно больше не могло - только человечину...

Тварь остановилась и встала на задние лапы, сделав глубокий вдох своим вытянутым крысиным носом, в сотню тысяч раз более чувствительным, чем у человека. Достаточно нескольких запахов и в мозгу существа восстановилась трехмерная картина мира - целая реальность, недоступная многим другим обитателям леса. С ними существо поступало только одним способом - убивало, а кровавые ошметки помечало своим особо пахучим секретом, отмечая тем самым всю территорию. Но его цель только двуногие, кроме тех, с которыми был его хозяин. От них исходило странное поле, сходное с полями населявших эти земли тварей и почему-то к ним у существа не возникало чувство враждебности. Зато другие двуногие, не отмеченные этой невидимой печатью, становились для него целью и добычей. Так было и сейчас. Пара глубоких вдохов и существо снова встало на четыре лапы и ринулось сквозь кустарники. Его мощная и необычайно жесткая шерсть защищала от колючих веток и ядовитой растительности, способной убить в считанные секунды любого двуногого, но почти не причиняла вреда существу. Иногда оно с ловкостью пантеры взбиралось на самые высокие и прочные деревья, откуда лучше всего открывался вид. Только очень толстые ветви могли выдержать его массивную тушу, состоящую из канатов мышц и массивных костей. Запах вел его с безошибочной точностью, подобно радару указывая направления на тех, кто по воле хозяина должен был умереть. Существо знало, что хозяин шел где-то далеко позади. Каким-то неизвестным существу образом хозяин имел представление о его местоположении и всегда находил его. Сам же зверь никогда не предавал его.

В какой-то момент ветер донес до сверхчувствительного обоняния существа знакомый запах двуногих. Скормленный ранее их сородич усилил способность выявлять представителей его вида и теперь даже считанные частицы из миллиардов позволяли мозгу существа безошибочно опознавать свою добычу, а для нее такой вердикт мог означать только одно - смерть. С ловкостью, какой еще не знала земная биологическая история, массивный зверь шмыгнул с самого верха пятидесятиметрового мутадерева и мягко приземлился на землю, не издав шума, способного привлечь внимание добычи. Он точно ощутил присутствие существ, причем не одного, а сразу многих, шедших одним скопом. Если бы на человеческий язык оказалось возможным перевести мысль, возникшую в мозге существа, то приблизительным аналогом могло стать только одно слово - пир. Но зверь не мог броситься атаковать двуногих из-за отсутствия команды от хозяина. Только он способен отдавать приказы начать действовать, вызывая в крови зверя еще больше адреналина и азарта. Ощутив тепло двуногих, зверь перенастроил свои рецепторы на восприятие инфракрасного излучения, высматривая их через заросли во мраке зоновского леса. Массивную фигуру существа довольно трудно замаскировать в колючем и ядовитом кустарнике, но ему это удавалось с относительной легкостью, ведь это был его мир, его охотничьи угодья. В какой-то момент зверь настолько увлекся преследованием двуногих, что не заметил, как подошел слишком близко к ним - буквально на расстояние короткого прыжка. Неожиданно одна из целей сделала резкий крюк, заметив впереди подозрительное колыхание в воздухе, известное существу как место, способное сильно обжечь. Сообразив, что двуногий может выйти ему за спину, а слева находился источник боли, зверь решил пробежать вперед, но вовремя заметил еще оного двуногого, который непременно обнаружил бы зверя, окажись тот перед ним. Счет шел на секунды и существо сгруппировалось, сумев максимально напрячь свои стальные мышцы, и что есть силы прыгнуло вверх. Преодолев десятиметровый отрезок, оно мягко, как кошка приземлилось на влажную землю. Зверь чувствовал, как двуногие были немного встревожены и даже что-то успели заметить в этой темени, но это не имело значения. Сделав еще несколько глубоких затяжных вдохов, он сумел определить, где сейчас находились другие двуногие, где был его хозяин. Бесшумной тенью существо засеменило к нему.

***

О неизвестной форме аномальной фауны Егорову доложили мгновенно, но майор приказал продолжать движение вперед, удвоив свое внимание. Крушение вертолета и последовавшие испытания серьезно сказались на запасе сил, но его бойцы и не такое переживали. Впрочем, одернул себя Анатолий, это было лишь только началом. Больше всего его волновала возможность противника знать маршрут, которым они сейчас шли и весьма ограниченные варианты действий в случае, если с ним придется столкнуться. Фактически справа от маршрута стояла едва ли не стена всевозможных аномалий, которые регистрировались детектором и любой уход через них автоматически означал потерю половины личного состава, уже поредевшего за время хода. Главное же заключалось в повышенном риске для груза, чье повреждение исключало выполнение поставленной задачи. На такое Егоров пойти не мог. Вся ответственность, которая лежала сейчас на нем, требовала от него выполнить миссию во что бы то ни стало. Для верности он исходил из предположения о знании противником маршрута его группы, а значит, инициатива принадлежала ему. Это больше всего бесило, поскольку враг выбирал место, время и способ для атаки. Если у врага имелись минометы и что-нибудь крупнокалиберное, то шансы выжить у его группы стремительно падали к нулю. Сейчас не было смысла проклинать командование в связи с недостатком времени для подготовки к операции; майор все прекрасно понимал. Они попали в дряную ситуацию, когда отсутствовал критически важный ресурс - время. Сколько дел на свете проваливалось из-за его нехватки и Егорову совсем не хотелось пополнять накопленную статистику.

Высматривая каждую неверную тень, Егоров услышал в наушниках два коротких тоновых сигнала. Это был сталкер, давший понять о наличии впереди скопления аномалий. На общей частоте командир шепотом произнес:

- Всем: схема один-один.

Каждый из бойцов все понял незамедлительно. Головной дозор замедлил шаг, дождавшись пока подгруппа управления практически настигнет их, а "тыл" наоборот подтянется к ней. Теперь двигаться пришлось в колонну по одному с минимальным расстоянием между членами группы. Это было решение Меткого и иного пути просто не оставалось. В любой другой ситуации дистанция в три метра, с которой теперь шли бойцы могла показаться самоубийственной, ведь одна скоординированная атака противника в таком случае способна уложить как минимум половину группы, но Зона - необычное место. Продвинутые детекторы довольно эффективно выявляли известные аномалии и выдавали приблизительные контуры опасного воздействия на гибкие нарукавные экраны, однако сталкер им не доверял. Он прекрасно знал, насколько коварными могли быть здешние аномалии и то, что прибором считалось допустимым для человека могло закончиться разбросанными внутренностями в радиусе десятков метров. Так что хренушки, рассудил Меткий, высматривая через прибор ночного видения какую-то неестественную конвекцию в воздухе, как будто само пространство то сжималось, то становилось похожим на какой-то жуткий пузырь, то затягиваясь в неописуемый узел.

"Странно, - подумал сталкер, - напоминает чем-то мясорубку, но явно не она. Точнее, не совсем она"

Узнавать суть отличия Меткому совсем не хотелось, в чем с ним были полностью солидарны остальные разведчики, ступавшие за сталкером след в след. От этих гравипространственных ловушек можно ожидать чего угодно, поэтому лучше перестраховаться. Показывает детектор эпицентр и окружность в семи метрах от него? Значит, возьми с запасом раза в два больше. Вся эта странная пространственная вакханалия выплясывала с каким-то рванным непостоянством, порой докатываясь даже до того, что находившаяся под ней земля вдруг с какой-то пугающей легкостью вырывалась и возносилась на высоту семиэтажного здания. Зависнув там, этот кусок земли даже и не собирался падать назад, словно показав изумленным разведчикам, что ему наконец-то удалось освободиться от оков его матери-Земли и воспарить над ней. Но разведчики лишь осторожно обошли это жутковато-восхитительное проявление наплевательского отношения Зоны к законам мироздания, от которого пробегала дрожь по спине, и с прежним упорством продолжали держать свой путь. Пройдя еще с полсотни шагов вперед, разведчики обратили внимание, как под ногами то и дело появлялись странные пятна, которые через приборы ночного видения просматривались лишь под определенным углом - слегка наклонивши голову. Вроде идешь - все в порядке, но поставил ногу на такое место, как тут же по самое колено войдешь. Меткий знал: достать такого человека нетрудно, вот только что с ним потом будет лишь Зона знает. Может и ничего - продолжит топтать ее землю, а может и ноги лишиться, когда она почернеет углем и иссохнет, как у мумии. Ни Меткому, ни Егорову не надо было объяснять, чреватость забега по такой местности в случае угрозы, а потому они решили сбавить в темпе и выйти из "пятнистой области" медленно, но верно. Двадцать три разведчика не отклонялись от линии, продвигаемой их главным проводником, зная, что ему можно доверять - проверено Зоной, а такой знак качества больше не получишь нигде в целом свете. Сам же Меткий вновь ощутил знакомое любому сталкеру чувство - странную помесь усталости, адреналина, спертого от противогаза воздуха и какого-то необыкновенного азарта, нигде более не встречаемого. Это не тот азарт, возникающий на войне между снайперами, нет, тут все впечатления замешивались ощущением чего-то неведомого, от которого колени тряслись, а все тело пробирал странный тремор. И было что-то еще, непередаваемое, нечто такое, способное ощутить лишь тот, кто на себе испытал Зону. Невероятно, но Меткий почувствовал себя в родной стихии, как рыба, сначала выброшенная на берег во время шторма, но затем попавшая с приливом назад в океан, однако времени полностью осознать сей удивительный факт у него просто не было. Сейчас он стал машиной, следовавшей программе под названием "выжить и выполнить".

***

Ему было неведомо, что очень схожая задача стояла и перед другими людьми. Отряд людей-призраков, ставших частью Зоны и поклонявшихся ей подобно божеству, снизошедшему на эту грешную землю, продвигался сквозь густую чащу растительности. Их способностям к скрытому передвижению в аномальных землях завидовали все, кто успел с ними иметь дело. Что автоматически означало их смерть, поскольку поклонявшиеся Зоне практически никогда не брали в плен и если оставляли кого-то в живых, то для таких целей, в сравнении с которыми даже смерть покажется наградой и избавлением. Нет в Зоне того, кто не знал поклоняющихся Зоне, именуемых чаще всего просто фанатиками. Экклезиарх хорошо знал об этом и порой находил забавным, что их так называли. Иногда они работали над созданием такого образа - безжалостного и бескомпромиссного. Он вселял страх в сердца врагов, а потому те были уже наполовину повержены и если для усиления пущего эффекта понадобиться живьем содрать кожу с десятка-другого боевиков группировок, то так тому и быть. Они любили на дронах присылать на базу видеозаписи с изображением морально и физически изувеченных командиров разведподразделений, которые будучи изуродованными, признавались в преданности к фанатикам и принимали безоговорочно их власть над собой, попутно призывая каждого из своих бывших соратников добровольно сделать подобный акт самоотречения от всего прошлого и перейти на сторону Тех, Кому Благоволит Зона. Число таких пропагандистских роликов росло и командование "Долга" и прочих группировок предпринимали самые жесткие меры по борьбе с распространением пропаганды фанатиков среди сталкерской среды, ведь многие действительно переходили на их сторону. Успехи зонопоклонников вели к росту их влияния, а общий ореол насилия и вседозволенности пугал, но и неизменно прибавлял популярности этой неизвестной и фанатично преданной Зоне группировке, которая, в соответствии с местным фольклором, обладала какими-то сверхъестественными способностями.

Сбоку раздалось шевеление, но Экклезиарх уже знал, чем оно вызвано. Зверь медленно подошел к нему и ощутил на своей могучей спине с длинной чрезвычайно жесткой шерстью прикосновение руки хозяина. Экклезиарх все понял. Вживленный радиопередатчик под кожу зверя зафиксировал его передвижение и изданные им сигналы, обозначавшие присутствие чужаков. Он не имел представления о вооружении противника, но проанализировав, пришел к выводу, что группа заблудших и не ведавших подлинный замысел Зоны не могла быть просто передовым отрядом какой-либо группировки.

"Здесь кто-то более подготовленный к испытаниям Зоны", - заключил Экклезиарх. Значит, и экипировка у них должна быть, соответствующая - для глубинного рейда, не меньше.

- Йорн, - подозвал он иерарха, командира второго отряда.

Огромный фанатик подошел к своему командиру, облаченный в бронекюстюм наивысшей защиты.

- Мы готовы, - басом сообщил он через противогаз, защищавший от поднятых ветром радиоактивных частиц. - Зверь точно определил маршрут чужаков. Они идут вдоль вытянутой стены детей Зоны и не могут маневрировать. Любая попытка выскользнуть от нас через порождения нашей Матери обернется для них смертью.

- Твои слова наполнены мудростью, иерарх Йорн. Чужаки и в самом деле не смогут уйти от нас тем путем, о котором ты сказал. Значит, их ждет смерть от наших рук и ничто не сможет этому помешать.

Хозяин повернулся к уродливой морде твари.

- Мы обнулим их без шансов на спасение, а ты - глаза и уши нашего Братства - сыграешь в этом одну из ведущих ролей.

Он вновь похлопал по спине огромного зверя, почувствовав его энергетику непередаваемым шестым чувством, с чьей помощью наладил контакт с ним, когда тот был не больше кошки. Каким-то незримым образом, объяснение которому способно заставить сломать светлые головы по всему миру, Экклезиарх отдал приказ, хотя нет, это больше походило на просьбу к кому-то близкому и зверь ее понял, беззвучно уйдя во мрак леса. Махнув рукой, за главарем фанатиков выдвинулись пятнадцать братьев, тащивших на себе достаточно оружия, чтобы справиться даже с крупным отрядом противника.

- Йорн, - приглушенно обратился Экклезиарх к своей "правой руке", - на тебе обеспечение. Остальным - врубить "маяки". Действовать только в "ночниках" - без них отработаете по нам.

- Понял, командир, выступаем.

Повторять не пришлось. Поскольку заранее тщательно проработать схему засады не представлялось возможным - за отведенное заказчиками время искомую группу можно было в лучшем случае обнаружить - мудрить пришлось на ходу. Наблюдатели с хорошей ночной оптикой отправились на возвышенность, чтобы иметь хотя бы минимальное преимущество для отслеживания передвижения противника в лесу. Осторожно ступая в сторону маршрута противника, Экклезиарх уже держал в голове сразу несколько планов на случай, если их жертвы окажутся сильнее и хитрее, ведь каждый грамотный командир должен иметь сразу несколько планов на непредвиденные случаи. Как бы то ни было, у чужаков не должно быть шансов уйти и командир фанатиков жестом задал направление остальным ступать в сторону пути движения противника. Зверь умел видеть в инфракрасном диапазоне и научился определять своих и чужих, поэтому Экклезиарх не беспокоился на его счет. Главное, подумал он, чтобы зверь сделал свою работу, ведь от этого мог зависеть исход дела, но как опытный солдат (хотя фанатик и не вспомнил бы, когда в последний раз так себя называл) не мог полагаться только на помощь существа, прирученного им несколько лет назад.

"Заблудшие познают всю ярость Зоны, она вывернет их нутро нашими руками и положит край их святотатству"

Гнев и ярость сплелись тугим клубком в сознании Экклезиарха и он больше ни о чем другом не думал, кроме как о мести осквернителям Зоны.

"О, как же они поплатятся за разносимую скверну", - злобно ухмыльнулся командир и выставил вперед дозор.

"И да ниспадет на вас гнев Её!".

***

Филиппов никак не мог избавиться от ощущения, как будто в спине что-то покалывало, создавая мерзкий дискомфорт. Прямо за ним шел Валет, тянувший груз особого назначения, и задача капитана Филиппова заключалась в прикрытии носителя груза. Сам подыхай, но заряд должен быть сохранен любой ценой. Капитан высматривал левую сторону колонны, в которую собрались разведчики, буквально кожей ощущая угрозу, исходившую от здешнего леса. Он, как остальные, то и дело слышал ужасающие вопли кого-то или чего-то, ставшего жертвой очередного обитателя Зоны. Пару раз в темноте вспыхивали десятки злобных святящихся через ПНВ глаз, пристально наблюдавших за шедшими в полной тишине людьми, а затем, подобно привидениям, исчезавшим в ночи. С большим облегчением все обнаружили, что земля здесь уже не настолько разбухла от дождя и хлюпанье под ногами не создавало демаскирующего шума, но всем казалось, что притаившимся в темноте тварям было хорошо известно о группе смертников, шедших неведомо куда.

Тем временем Меткий следил за показаниями детектора, сверяя их со своим внутренним "прибором", в сталкерстве называемом чуйкой. Без нее он не смог бы и часа выжить в запретной земле и всегда ориентировался на нее, при всех прочих равных отдавая ей предпочтение перед электроникой. Его настораживало то, что чем дальше они уходили вглубь аномального леса, тем больше с нависавших над ними раскидистых уродливых ветвях свисали местами светящиеся жутковатые наросты, с которых изредка вылуплялись некие дичайшие гибриды рыб и мух, возносившиеся на своих перепончатых крыльях куда-то ввысь. Не дай боги Зоны, если какая-нибудь такая штуковина упадет сверху, напомнил себе Меткий. Быстрая смерть от подобных "подарков" большая удача, из-за чего автоматом он выцеливал не только по сторонам, но и вверх и вниз - никогда не знаешь, откуда появится опасность.

Раздался писк, который услышал только Меткий в своих наушниках и он тут же взглянул на нарукавный экран.

"Красный уровень? Твою мать!"

Он жестом показал остановиться и затем пояснил важность медленной ходьбы. Никто не стал спорить, понимая логику действий сталкера. Множество людей в одном месте могли привести к каскадному срабатыванию аномалий, плотно расположенных друг к другу. Пришлось брать левее, но более заросшими и труднопроходимыми путями, что существенно замедляло ход.

"Не дай Зона какая-нибудь "электра" или "гремучка" сработает - и здесь такое преставление начнется... только кости горелые останутся", - подумал Меткий, высматривая в темноте любое подозрительное шевеление. Второй разведчик, ушедший с ним в передовой дозор, ступал шаг в шаг за ним, не пытаясь устраивать самодеятельность. Раз ходока поставили в "голове" группы, значит и карты ему в руки. Сам, конечно, не плошай, но впередиидущий обладал каким-то невидимым особым статусом, даже если не был главным в иерархии любой группы, будь то простые сталкеры или отряд спецразведки. Все хорошо запомнили слова Меткого - Зона уравняет всех. У самого же Меткого было плохое предчувствие - ну как будто все не так. Вот вроде идешь по Зоне, да опасность, да, ситуация - не позавидуешь, но все же чувствуешь Зону, а сейчас...

"Может, это из-за того, что я за ее пределами побывал?", - промелькнуло в голове у бывалого ходока. "Нет", - решительно отмахнулся он. Причина была в чем-то другом и он пока не мог понять, в чем именно она заключена. Аномальные, невидимые ни в одном диапазоне области издавали какие-то странные, зловещие в своей непонятности звуки, словно где-то поблизости между собой переговаривались великаны на своем урчаще-гудящем языке, отзываясь друг другу на фоне молчания темного леса. Как назло дозиметры сильней застрекотали, указывая на наличие довольно большой радиационной аномалии, из-за чего Меткий сделал один короткий и два длинных тоновых сигнала на общей закрытой частоте. Команда была понятная всем: ускоряем ход, но с предельной осторожностью. Одновременно пришлось убирать с дороги колючие ветви, покрытые "амальгамой" - какой-то неизвестной токсичной мерзостью, знакомой практически всем бывалым бродягам по серебристой пленке, слегка фосфоресцировавшей в темноте. Действие субстанции практически не изучено, а потому играть в рулетку в духе "прожжет-не прожжет" бронекосюм никому не хотелось, из-за чего разведчики извивались ужами, лишь бы не набрать с собой таких отметин. Каждый разведчик кожей ощущал уязвимость их позиции, но альтернатива проходить сквозь невероятно плотные скопления аномалий показалась совершенно дикой; с тем же успехом можно сразу коллективно пустить себе пули в головы. Как напомнил себе Меткий, это еще ничего - восточней аномалий сейчас в таком количестве понабиралось после крайнего Выброса... Как мутагрибов после пси-шторма. Но его смущало другое: где все зверье? За время хода никого не повстречалось, кроме нескольких псевдособак и молодого кровососа, не умевшего пользоваться стелс-режимом, а потому быстро удравшего в чащу при виде численно превосходящего противника. Естественно, за исключением той неизвестной зверюги, но рассмотреть ее Меткий не успел. По своему опыту он знал, что просто так в Зоне ничего не бывает и на все у нее есть своя особая причина и этот случай не должен стать исключением. "Не просто так все твари от мала до велика попрятались по своим норам, ох не просто так", - размышлял сталкер, но все с тем же упорством продолжал ход.

Бойцы группы шли на предельно малом расстоянии для такого хода - толпиться в одном месте исключалось по всем правилам, не говоря уже о возможности всем скопом угодить в какую-нибудь гравихватку - и пиши пропало. Егоров ненавидел ночное время, как и все сталкеры. Ночью по неведомой причине, наверное, как-то связанной еще с доисторическими временами, происходило больше всего лиха и несчастий. Большинство хищников наиболее активны ночью, нападения часто свершаются именно в это время суток. Так вот если на Большой Земле это в обычае, то в Зоне Ночь есть нечто особенное и кошмарное. Размышляя об этом, командир группы уже не один десяток раз менял направление маршрута в тех рамках, какие он мог позволить, исходя из расположения аномальных полей, снятых разведслужбами. В этом аспекте Егоров координировал свои действия с головным дозором и в первую очередь с Метким, продолжавшим очень точно подмечать множество подозрительных мелочей, которые без должного внимания к ним имели свойство оборачиваться большими проблемами. Майор прилагал все усилия, чтобы действия группы не были шаблонными, затрудняя потенциальному врагу возможность их просчитать. Постоянный контроль местности на предмет наличия посторонних шумов и сканирование приборами (которое, впрочем, мало что давало) были неотъемлемой составляющей продвижения. Иногда, безо всякой системы, он вдруг давал команду и все замирали, словно статуи. Исключением были те моменты, когда Меткий жестами объяснял, что какой-то отрезок пути нельзя останавливаться ни при каких обстоятельствах. Как только от сталкера следовала команда "отбой", урывистые, хаотичные и короткие привалы Егоров возобновлял по собственному усмотрению. Команды по рации давались только в том случае, если жесты, передаваемые по цепочке могли занять слишком много времени в условиях засилья аномалий - только тогда и лишь специальными кодовыми сигналами раздавались указания либо от Меткого, либо от командира. К счастью, как отметили разведчики, несовпадение в одном лице самого опытного сталкера и командира группы пока не мешало выполнению миссии. Лишь пятерым из старой группы Егорова - Арабу, Валету, Ворону, Князю и Фаусту - была ясна сыгранность командира и сталкера, после их совместного задания.

Более всего Егоров, пробираясь через кустарники и какую-то мерзкую паутинообразную органику, опасался засады, хотя от места падения уйти удалось довольно грамотно. Оперативно все спецы двинулись по окраине шипучки, чтобы минимизировать риски преследования, если кто-то по какому-то неприятному стечению обстоятельств вдруг отказался бы где-то поблизости от места крушения. Мозг Егорова непрерывно продолжал анализировать. Управление всей группой он организовывал с максимальной скрытностью - исключение составляли все те же сигналы по рации, но без них обойтись не представлялось возможным, тем более в Зоне орудовало много народу, пользовавшихся радиопередатчиками, не говоря уже про всякие летательные аппараты различного назначения, излучавшие еще больше. Так что короткие тоновые сигналы могли вполне влиться в общий фон, хотя особо на это уповать не стоило. Наконец, отметил про себя Егоров, сработало правило - не было бы счастья, так несчастье помогло. Тянувшиеся плотными рядами аномальные поля по левую сторону от маршрута группы, создавали серьезные звуковые и электромагнитные помехи, служившие вполне себе неплохим прикрытием. Разумеется, майор о такой особенности знал, но при планировании данный фактор учитывался недостаточно, хоть и зря: мощности аномалий в Северных территориях были, как правило, существенно выше, чем у Периметра и маскирующие эффекты от них, стало быть, тоже усиливались. Поэтому группа призраком аномального леса продолжала двигаться вперед к своей цели и на какое-то мгновение Егорову показалось, что после крушения вертолета они продвигались в довольно терпимом темпе. Пока им это удавалось.

"Зона-мать, тебя никогда до конца не понять...", - додумать майор не успел из-за разрыва мины метрах в десяти от него.

- Охх!.. - вскрикнул он и тут же бросился на землю. В одну секунду последовал шквал огня такой силы, от которого все бойцы немедленно кинулись ниц, постаравшись спрятаться за любыми естественными укрытиями. Меткий сиганул за ствол ближайшего толстого дерева, мгновенно поняв, что их накрыли из засады.

"Сука! Кто-то сдал!", - уверенность в предательстве мгновенно укоренилась в его голове, как впрочем, едва ли не у всех остальных, но тут же уступила место желанию выжить. Мгновенно каждый из группы открыл огонь в ответ, в сторону звуков его выстрелов, поскольку из-за темноты и растительности противника не было видно. Прикинув, что враг сумел подобраться на сотню шагов, Егоров сразу же оценил ситуацию. Кто бы не напал на его группу момент выбран грамотно. С одной стороны бойцы зажаты плотно расположенными аномалиями, с другой они стеснены в движении - а значит и в маневре - особенностями местности.

- Проклятье! - прорычал майор.

Счет времени шел на секунды. "Головняк" вместе с Метким не прозевал момент и по направлению звука выстрелов дал залп тремя длинными очередями, практически сразу же опустошив свои "рожки". Ухнули три пулемета "миротворцев", ослабив прицельный огонь противника, зато в ответ прилетели "гостинцы" с ручных гранатометов, от взрывов которых даже через шлемы адски звенело в голове. Дружный огонь разведчиков, вероятно, помешал основательно выцеливать неизвестному врагу, в противном случае, как понял Егоров, у них уже были бы значительные потери.

- Всем в кольцо! - рявкнул по рации майор и бойцы немедленно взялись перестраиваться в боевой порядок для отражения атаки противника. Стрельба не прекращалась ни на секунду и со стороны врага снова ударили из минометов. Одна из мин упала совсем рядом с бойцом, ходившим в рейды с Филипповым, и взрывом его отбросило на несколько метров в сторону. Глянув туда, Егоров все понял - боец был мертв, о чем свидетельствовали оторванные руки и развороченный шлем.

- Ну, гниды! - прошипел сквозь зубы Егоров и попытался связаться с Филипповым, но этому помешали сразу несколько выстрелов из гранатометов, которыми накрыли группу. Лишь темнота и общий запал боя не дал противнику попасть в ядро "миротворцев", из-за чего выстрелы разорвались в зарослях позади них. Несколько бойцов получили легкие ранения, но все еще могли продолжать бой. От мощного энерговыделения мгновенно сработало с полдюжины жарок и электр, выдав чудовищный огненный вихрь, сопровождаемый непрерывно бившими молниями. Из-за этого видимость несколько улучшилась, но все же не настолько, что бы рассмотреть неведомого врага. Майор обратился к Филиппову.

- Ноль-второй, возьми пятерых и уходи в обход, мы их отвлечем на себя! - выкрикнул в рацию Егоров, не опасаясь риска быть услышанным противником из-за кодированного сигнала.

- Принял! - ответил капитан и, как успел заметить Егоров, кувырком перекатился к другому дереву. Майор из подствольника дал навесом выстрел и где-то впереди громоподобно бухнуло, слившись в единую звуковую вакханалию с выстрелами. Бойцы то и дело меняли свои позиции, стараясь не задерживаться на одном месте и подставляться под смертельные очереди врага. Ситуация складывалась критической: чем дольше противник держал бойцов в зоне поражения, тем меньше шансов у них было на спасение и продолжение своей миссии, что вообще являлось приоритетом номер один. Дополнительно ситуация усугублялась невозможностью вызвать наземное подкрепление или поддержку авиации из-за плотного аномального покрова, укрывшего поверхность земли от нее. Любое, даже самое высокоточное оружие здесь будет в равной степени опасно как для противника, так и для своих. Кроме того, никто не отдаст подобный приказ по соображениям конспирации и политической целесообразности, будь она неладна.

- Ноль-девятый, сними снайпера, прием!

- Сделаю, конец связи, - ответил лейтенант Чернов с позывным Ворон.

Боевая обстановка исключала отход или обход противника из-за стены аномалий и угрозы быть зажатыми между молотом и наковальней. Более того, несмотря на все старания бойцов, враг поливал их огнем, практически не снижая его плотность. Попытавшись оценить хотя бы приблизительное расстояние до противника, Ворон прополз на брюхе под прикрытием кустов до нового ствола и через прицел ночного видения осмотрел свой сектор. Пару секунд он ничего не видел до тех пор, пока в темноте не шевельнулась тень, которая короткой перебежкой решила добраться до ближайшего дерева. На этом маневре Ворон и подловил противника: выстрел - тело дернулось, и тут же упав, замерло на земле и оттуда уже не вставало. Лейтенант отполз за новое укрытие, заметив возле себя одного из своих, который из "Барсука" отрабатывал по полной программе. Через прицел Ворон продолжал охоту на врага, облегчая работу своим. Тем не менее, противник налегал с каким-то не свойственным для группировок ожесточением, обрабатывая позиции грушников всем, чем только было возможно.

- У меня контакт на час! - крикнул кто-то, и в ту же секунду туда ушло три автоматных и одна пулеметная очереди.

- Вижу! - ответил майор и тут же раздался "Тра-та-та!! Та-тах!!!"

Оценить потери со всех сторон не представлялось возможным, но среди своих Егоров уже насчитал двоих "двухсотых". Ничего не оставалось, кроме перехода к самым решительным действиям. Зажав тангенту, майор прохрипел:

- Всем, кто на позиции, прорываемся вперед! Херячьте по ним из всего, что есть - другого шанса не будет!!!

Полетели светозвуковые гранаты, которые с жуткими свистами и яркими вспышками давали мощный деморализующий эффект. Майор бросился вместе с остальными, оставив у себя за спиной Валета с грузом, который тоже не филонил и старался, при перовой возможности ответить очередью по супостату.

"Понеслась", - мелькнуло в голове Егорова, когда он в свой прицел снова поймал мишень и нажал курок.

***

Экклезиарх дал команду действовать двум снайперским парам, расположенным на левом фланге и они синхронно начали вести стрельбу по любой двигавшейся в их зоне поражения цели. В целом началом атаки он был доволен и противник наверняка понес потери, хотя и не такие как рассчитывал главный среди фанатиков. Теперь он окончательно убедился в том, что им противостояли настоящие профессионалы, которые не только не были ошеломлены неожиданной засадой, но и сумели в течение короткого срока времени организовать сопротивление. Жаль, подумал Экклезиарх, что не было лишнего часа-двух на подготовку по науке, иначе враг был бы встречен установленными минами, но заблудшие и не ведущие истины Зоны будут сокрушены и без них, решил он. По рации раздался голос одного из братьев:

- Один-один, как вам гости, не меньше десяти, дистанция шестьдесят, как понял?

- Принял, - ответил Экклезиарх и сразу прикинул, что огневая подгруппа не справляется с натиском противника и готовится отступать. Это не входило в планы Экклезиарха и он по рации немедленно скомандовал: - "Сова" твой выход, повторяю, "Сова" твой выход, действовать согласно "кардинал", как понял?

- Один-один, принял! - ответил Йорн, командир фанатиков из подгруппы обеспечения, усилив темп огня с помощью двух РПГ-7. Удар этой мощью зафиксировали наблюдатели в лице одной из снайперских пар, немедленно сообщивших, что эффект достигнут и противник замедлился в своем продвижении, но все еще пытается покинуть зону поражения. Вторая пара была ликвидирована неприятелем, о чем Экклезииарху успели доложить.

"Йорну надо прибавить", - прикинул главный. По закрытому каналу он дал команду:

- Один-три, поднажми! У нас трое "двухсотых"!

- Принято, сделаю, - ответил Йорн и дал отмашку работать боевикам с "граниками", которые немедля шарахнули в сторону наступавшего противника. Через несколько секунд почти одновременно рванули все выпущенные снаряды, но из-за темени и густой "зеленки" (впрочем, здесь растительность была скорее черного цвета) оценить степень точности попадания оказалось весьма сложно. Тем не менее, заблудшие, как успел отметить Экклезиарх, продолжали с яростным упорством прорываться к позициям братьев.

"У них нет другого выхода"

- Говорит один-один "лебедям": волчья нора, повторяю, волчья нора!

- Приняли, - отозвались по рации его бойцы и дружно взялись отступать короткими перебежками, а кое-где и ползком к заранее подготовленным позициям.

***

- Пригнись! - только и успел крикнуть майор, как в паре десятков шагов долбануло так, что даже через защитный шлем звон надолго остался в ушах. Соображать удавалось через раз, но усилием воли командир отряда ГРУ сумел восстановить управление своими людьми. По его оценкам, еще двое погибли под ливнем огня. Какая-та падла стреляла трассерами, одновременно указывая остальным нападавшим местонахождение основных сил грушников.

- Ноль-девятый, - связался майор с лейтенантом Черновым. - Видишь, по нам гасит снайпер?

- Так точно, подтверждаю, прием.

- Уверен, он засел на фланге. Его нужно снять, кровь из носу. Сейчас я нам дам команду долбануть по нему из чего-то тяжелого и он твой. Понял?

- Сделаю командир, - подтвердил Ворон и отполз под кустами, стараясь через оптику выискать приблизительную позицию говнюка. В этот момент один из грушников, откатившись от очередного "бабаха!" из миномета, будучи дезориентированным, решил пробежать до другого укрытия из переплетения толстых корней псевдодерева, но из-за контузии его действия были недостаточно быстрыми, что и стоило ему жизни. Невидимый снайпер метким выстрелом снес бойцу половину лица и тот безвольно рухнул на влажную землю. Егоров, заметивший это, издал про себя матерную тираду и выпустил длинную очередь в сторону, откуда пришел выстрел.

- Ноль-четвертый, как слышишь, прием?

- Ноль-четвертый на связи, - ответил Араб.

- Видишь, откуда лупит снайпер?

- Так точно, приблизительную позицию срисовал.

- Шарахни по нему, да как следует, как понял?

- Сделаю, конец связи.

Через несколько секунд куда-то во тьму улетел выстрел из гранатомета, оставив за собой яркий шлейф, вынудивший стрелка немедленно перекатом сменить позицию, потому как тут же в его сторону отработали вперемешку автоматные и пулеметные очереди. Но свою работу боец сделал: выстрел из гранатомета попал где-то совсем недалеко от места, куда противник посадил снайперскую пару, вызвав мощную вспышку, сопровождавшуюся диким грохотом.

Тем временем Ворон выставил сошки своей ВС-8 и через ночной прицел винтовки в какой-то момент заметил, как вдали сгорбленная фигура дернулась в сторону от взрыва, поняв, что ее обнаружили и дальше находиться на заранее подготовленном месте небезопасно. Задержка дыхания и мягкое нажатие курка между ударами сердца - прозвучал сдавленный глушителем "пуф!", и пуля со сверхзвуковой скоростью снесла кусок головы вражине, на чем его бренный путь и завершился. Второй из снайперской пары сумел скрыться, однако это уже не имело значения.

- Ноль-первый, цель поражена, как понял?

- Ноль-первый на связи, понял тебя, прорываемся дальше, отбой.

Наконец-то кто-то из парней сделали сразу два прицельных выстрела из "Вампиров" и два термобарических заряда впереди превратили участок двадцать на двадцать метров в надежно неживую область.

***

По рации Экклезиарх слышал предсмертные крики нескольких своих братьев и от злобы его просто распирало. Он с удвоенным запалом прошелся длинными очередями по заблудшим, сменив уже третий магазин. Если все продолжится в таком же темпе, то противник прорвется и весь план покатится к Зоне. Нанимателям нужен видеоотчет и желательно некий груз, да и готовы они заплатить втрое больше обычного. Значит, и отработать нужно по полной программе, напомнил себе Экклезиарх, метким выстрелом ранив еще одного заблудшего врага. У него оставался козырь, который было самое время применить. Найдя нужный радиопередатчик, он настроил его на особую частоту и нажал кнопку. Благодаря высокой мощности сигнала, его прием был возможен даже в условиях плотной растительности и практически мгновенно кодированный луч пришел на устройство, встроенное в массивный ошейник огромного существа, выжидавшего сейчас в тылу врага. Радиосигнал был немедленно преобразован в электрические импульсы определенной последовательности, которые дали существу одну единственную команду - убивать.

***

Вместе с еще пятеркой бойцов капитан Филиппов осторожно продирался сквозь мутарастительность, периодически налипавшую какой-то омерзительной зеленовато-черной секрецией на ткани защитных костюмов. Он понимал, что от его действий сейчас зависит очень многое и если его задача здесь и сейчас окажется провальной, то враг победит, а вместе с этим провалится вся миссия.

"Этому не бывать, Зона меня побери, этому не бывать!", - мысленно сжал кулаки капитан, продолжая высматривать все происходящее. Откуда-то справа доносилась стрельба и взрывы из ручных и подствольных гранатометов, освещавших местность на много метров вокруг. В эти моменты шестеро бойцов бросались на землю и не отсвечивали до тех пор, пока все вновь не поглощалось темнотой. Тогда грушники медленно вставали и короткими перебежками от дерева к дереву, от куста к кусту быстро перемещались, описывая широкую дугу от основного места боестолкновения. Во что бы то ни стало нужно было вычислить положение одной из групп противника, поддерживавшей огнем своих коллег, на которых явно возлагалась цель нанести максимальный урон разведчикам. Все оружие, которое несли Филиппов и его пятеро бойцов, было намерено глушенным и каким-то шестым чувством капитан знал, что до позиции засевшего врага осталось не более полусотни метров. Они были подобны теням - бесшумными, как поступь манула, и даже ветки гнусного вида корявых деревьев не ломались под действием тел грушников, шедших через них все это время.

"Быть тварью ползучей, никем не замеченной", - повторял про себя Филиппов фразу, услышанную от одного из офицеров еще на учебке. И действительно капитан ощущал тот самый момент, который приближался с неотвратимостью мчащегося на тебя поезда. Секунда, еще одна, третья и впереди показался враг. Несколько человек отстреливали свои магазины и одновременно поливали огнем из крупнокалиберных пулеметов позиции Егорова. Подход к боевикам прошел практически идеально - они настолько увлеклись отстрелом разведчиков, что явно позабыли о возможности выхода к ним во фланг или даже тыл. Филиппов жестом дал команду не открывать огонь - он должен был сосчитать количество противника и накрыть их всех сразу.

"Пять" - показал капитан остальным и убедился, что все его поняли. Остальным жестами он отдал команды:

"Мой крайний слева, ваши - двое в центре, на вас оставшаяся пара справа. Как поняли?"

"Поняли", - дружно подтвердили грушники и выбрали наиболее оптимальные позиции. Разобрав цели, Филиппов дал пальцами обратный отсчет.

"Три, два, один - огонь!"

Но все пошло наперекосяк после первых нажатий курка. По сути, успеть выстрелить сумел только Филиппов, ликвидировав короткой очередью одного из боевиков, но в ту же секунду откуда-то с позиций Егорова прилетел снаряд, рванувший метрах в десяти правее группы капитана. Взрыв оказался такой силы, что от ударной волны их повалило вместе с большей частью поросли, попавшей в радиус поражения. Осколками скосило двоих из боевиков, но ранило одного из бойцов Филиппова. Со звоном в ушах и ощущением, будто его пнул мастодонт, капитан попытался приподняться от такого "дружеского огня" и заметил, как двое из выживших боевиков дотянулись до своих стволов и открыли огонь почти в упор по разведчикам и строенной очередью сразили насмерть одного из них. Остальные, подхватив раненого товарища, рывком забрались за ближайший ствол дерева. Боевики ползком отстреливались, прикрывая друг друга огнем, постепенно уходили с явно подготовленной позиции. Нахождение Филиппова им оставалось неизвестным, поэтому у капитана появилось тактическое преимущество. По рации, он шепотом доложил Егорову:

- Ноль-первый, ноль-второй на связи, прекратите огонь по позиции на десять часов от вас, повторяю, прекратите огнь по позиции на десять часов, своих бьете, как понял, прием?

Через пару секунд с треском и помехами раздался знакомый голос командира:

- Гов...ит ноль-перв... вас по...л, прек...щаем ог...гь. Ноль-вто...й, долож...те ситу...ию, прием.

- Говорит ноль-второй, у нас по одному "двухсотый" и "трехсотый", из подгруппы прикрытия противника осталось двое, считаю необходимым их зачистить, как понял?

- Гово...т ноль... вый, те... понял, действуй, кон... связ...

Отжав тангенту на рации, Филиппов пошел в бок, стараясь идти за боевиками тем же путем, каким они отходили. Не исключено, что свой путь отхода они заминировали и нарваться на какой-нибудь "сюрприз" грушнику совсем не хотелось. Выйдя на связь, он дал остальным команду оставаться вместе с раненым на занятой позиции и сковывать противника, отвлекая его на себя.

"Эти двое - мои"

Снова заморосил мелкий дождь - столь же обыденная здесь деталь, как и стрельба или рычание тварей - в результате чего видимость снизилась еще сильней. Через прибор ночного видения Филиппов ясно различал довольно яркие маячки от двух боевиков, осторожно отступавших куда-то в темень, отстреливаясь от разведчиков, оставшихся там, где им велел капитан. Осторожно пробираясь между ветвями и мягко ступая между разбросанными сучками и странными прелыми листьями десятиугольной формы, он вскоре нашел идеальную позицию для своего выстрела. Глянув вперед, Филиппов заметил, как два боевика остановились метрах в двадцати вереди, прижавшись как можно сильнее к земле. Капитан прицелился и дал короткую очередь. Один из боевиков дернулся, но все же сумел перекатиться куда-то за дерево.

"Черт!", - разозлился сам на себя Филлитов из-за того, что не воспользовался как следует представившейся возможностью. Используя звуки стрельбы и взрывов в качестве прикрытия, он сделал перебежку, будучи уверенный, что в такой суматохе его точно не услышат. Аккуратно выглянув между кустов, он увидел, как один из боевиков лежал на земле, измазанный грязью и, как показалось Филиппову, продырявленный от пуль. Подходить к телу капитан не решился - это могла быть ловушка, ведь где-то поблизости находился его соратник, да и заминировать труп было плёвым делом. Сообразив, как добраться до очередного укрытия, он залез назад вглубь кустов и оттуда своим глушенным автоматом сделал короткую очередь в труп - на всякий случай, если "труп" вдруг окажется жив. Со стороны его бойцов, контролировавших местоположение своего командира, последовала очередь трассерами, обозначившими позицию боевика, который, как ни странно, никак себя не выдавал и не огрызался ответным огнем. По прикидкам капитана, расстояние до него было не больше тридцати метров и походу, как решил Филиппов, боевик просто бросил своего умирающего камрада, решив свалить заранее намеченным путем отхода.

- На связи, ноль-один-два, цель потеряна, повторяю, цель потеряна, как понял?

- Говорит ноль-второй, понял, продолжаю преследование, огонь прекратить, как понял прием?

- Есть прекратить огонь, конец связи.

Теперь каждый свой шаг капитан контролировал с предельной концентрацией - если нарваться на оставленную "монку" или еще какой гостинец, то сыграть в ящик можно аж за милую душу. Так что, грушник по прежнему действовал по сталкерскому принципу "спеши, не торопясь". Шаг за шагом он преследовал оставшегося боевика. Тот не мог никуда деться, понимая, что находился под прицелом. Любая его ошибка - и его бы вмиг прорешетили, но каким-то образом тому все же удалось скрыться. Капитан начал было подумывать о целесообразности дальнейшего преследования, особенно подойдя к тому самому месту, где противник был замечен в последний раз. Приглядевшись, Филиппов тут же обнаружил замаскированную всяким лесным мусором "ведьму" и тянувшуюся от ее чеки растяжку. Сработано грубо и явно под влиянием нехватки времени.

"Но что если..."

Додумать свою мысль капитан не успел, из-за того, что откуда-то сверху последовал мощный удар ему в плечо, от которого он не удержался на ногах и рухнул на землю, выронив из рук автомат. Перевернувшись на спину, Филиппов достал пистолет, но мощный удар ноги выбил оружие у него из рук. Стоявший перед ним в камуфляжного цвета костюме огромного роста боевик рванул в сторону автомата, но капитан, проявив изрядную ловкость, кинулся к нему и отбросил от оружия, на ходу достав свой боевой нож. Противник не растерялся и, достав свой нож, сделал разящий выпад с уклоном движения тела, пришедший в нож капитана, но безрезультатно. Грушник не спасовал и нанес ответную комбинацию из колющего удара обратным хватом с шагом вперед, но его противник оказался не из простаков и довольно легко увернулся от выпада, тут же перейдя в контратаку. Наблюдавшие за схваткой бойцы, оставленные Филипповым на позиции, опасались стрелять, боясь попасть в своего. Тем временем боевик обратным хватом нанес диагональный удар сверху-вниз, но на мгновение потерял равновесие, которое едва не стоило ему жизни, поскольку Филиппов увернувшись от него, сумел провести колющий удар в место под шлемом в защитный костюм. Боевик рефлекторно ухватился за пораженное место рукой, между пальцев которой проступила кровь. Он отшатнулся назад и капитан, решив дожать его, теперь и сам едва не попался на уловку противника, который лишь сымитировал серьезное ранение и, сделав уклон влево, рубящим движением ударил капитана по забралу противогаза, мгновенного его пробив. Филиппов почувствовал попадание холодного и влажного воздуха и с удвоенной силой взялся наносить комбинации из двух-трех ударов ножом, заставляя отступать врага все дальше и дальше, пока тот не уперся спиной в дерево. Как бы то ни было, но потеря крови сказывалась и движения боевика становились более вялыми и нескоординированными из-за потери сил, уходивших с драгоценной кровью. Ощутив, что противник уже не в состоянии эффективно продолжать бой, Филиппов нанес удар по его прибору ночного видения, разломав его вдребезги. Лишившись средства зрения, боевик выставил перед собой нож и отломал остатки своего ПНВ.

- Зона за меня отомстит! - крикнул он и сделал свой последний выпад, от которого Филиппов с легкостью ушел и вогнал нож в шею врагу по самую рукоять. Провернув ее, он выдернул свой клинок из уже мертвого боевика и внимательно осмотрел труп.

- Это фанатик, - практически сразу же догадался капитан и тут же доложил об этом на общей частоте.

- Внимание всем, говорит ноль-второй, группа поддержки противника ликвидирована, нападавшие опознаны - это фанатики, повторяю, нас атаковали фанатики, как поняли?

- Говорит ноль-первый, теб... онял, прорыв...ся к точ... "Икар", против... все еще оказыв... сопрот...ние, как п...ял?

- Вас понял. Есть еще кое-что. На них инфракрасные маяки системы опознавания "свой-чужой", как понял?

- Принято, кон... связи.

Соединившись с остальными из своей подгруппы, Филиппов вместе с ними поволок раненого разведчика к основной группе на помощь Егорову, которого продолжали обстреливать, хотя уже с меньшей интенсивностью. Однако они не знали, что противник обладал козырем в рукаве и сейчас тот в двухстах метрах от капитана бесшумно двигался к своей добыче.

***

Электрические импульсы определенной последовательности мгновенно дали команду существу, которое ее отрабатывало на протяжении годов. Хозяин научил его слушаться по средством этой странной вещи, которая в какой-то момент давала разную последовательность болевых воздействий, суть которых зверь четко заучил и сейчас от него требовалось только одно - находить и убивать чужаков. Сделав глубокий вдох, он смог уловить мельчайшие запахи практически всех, кто был на расстоянии полусотни его прыжков и тут же "переключил" свое зрение в тепловой режим. Его участки мозга в зависимости от времени суток и освещенности научились видеть в двух диапазонах, что давало ему огромное преимущество перед своими противниками.

Зверь передвигался скачками в такт шуму взрывов и срабатывавших аномалий, вида которых он перестал бояться еще в первые месяцы своей жизни. Хозяин его этому научил. Зверь хотел дать сигнал своим братьям, что тысячами засели в глубоких норах, но по завершении последнего Выброса они оказались слишком заняты поеданием своей добычи и набиванием животов долгожданной плотью, пусть даже если та окажется падалью. Сам же зверь давно отучился охотиться на мутантов, на которых посматривал с кокой-то брезгливостью и лакомился исключительно людьми, неугодными хозяину. Те, кого атаковать запрещалось, подсвечивались странным сиянием, видимым в ночное время, когда существо и брали на охоту. За нарушение правила хозяин был к нему строг и бил каким-то искрившими отростками, оставляя на его шкуре глубокие раны, перезатягивавшиеся уродливыми шрамами от ураганной регенерации. Существо фыркнуло, почувствовав, как взыграл адреналин, ударно выбрасываемый ему в кровь из его надпочечников. Оно ускорило свой бег, перейдя на трусцу, не слышимую уже в нескольких метрах - столь мягкой была его поступь, несмотря на массивное тело. Впереди показались три желтоватых пятна, не освещенных знакомым ему сиянием, а потому моментально попавших в персональный список на уничтожение. Но зверь был хитер и знал об опасности, исходившей от двуногих, если к ним отнестись с пренебрежением, уповав лишь на свою мощь и ловкость. Заметив, что впереди росли довольно высокие деревья с толстыми стволами и ветвями, зверь уже знал, как он подберется к своей добыче.

***

Когда началась атака неизвестного противника, Меткий с остальными из "головняка" своевременно обнаружили приблизительные позиции, немедленно отработав по ним из всего, что у них было. Команду Егорова все поняли и ни единого возражения не последовало; либо прорываться с боем и пытаться опрокинуть противника или хотя бы заставить его уйти. Альтернатива одна - стать кормом и удобрением для здешней аномальной экосистемы. Улучив момент и перекинувшись с другими бойцами командами, сталкер и двое других из дозора короткими перебежками пошли вперед, периодически открывая огонь по всему шевелившемуся впереди, за исключением направления, о котором доложил капитан Филиппов. По общему характеру боя и сообщениям, Меткий понимал, что им удалось переломить ситуацию в свою пользу и разведчики с потерями, но все же прорываются вперед, а, как теперь стало известно, фанатики, от которых у Меткого мурашки пошли по коже, лишились своего прикрытия и им без сомнения не оставалось выбора, кроме как отступать по заранее выбранному маршруту отхода. Впрочем их отход все еще прикрывал один или два снайпера - в этой катавасии хрен разберешь - а потому вынужденно приходилось больше ползти по грязи, нежели скакать подобно сайгаку от дерева до дерева. Как самый опытный из обнаружителей аномалий и прочей дряни Зоны, сталкер лез метрах в четырех впереди, зная, что за ним ползут его напарники. Тяжесть боя и общая обстановка свинцовой плитой давили на старателя, но он изо всех сил пытался не показать своей слабости и не дать своим камрадам подумать, что у того не хватит запала продолжить свой бой и выполнить задание.

"Давай же, сука, давай ползи, мать твою! Или ты решил здесь остаться на привал?"

Но другой, злобный голос, как из небытия воспрянул и с новой силой обрушился на него.

"Еще не понял, кретин ты, радиоактивный, что все это только начало? Зона дала тебе уже с полдюжины сигналов - остановись, кричит она тебе! Но вместо этого ты - что? Прёшь, как полоумный отнюдь не за те интересы, о которых думаешь. Ты здесь подохнешь, в этой грязи, в этом дерьме, в этой крови. Но ради чего, сталкер? Себе ответь, СЕБЕ!!!"

Отпустило. Ползти становилось невыносимо из-за плотности кустов, которые словно сговорились и дружно решили затруднить до невозможного продвижение вперед. Откуда-то спереди шандарахнуло из "Печенега", как понял Меткий по звуку выстрелов, что стало причиной быстрого переката в сторону. Прикинув, что в пяти метрах срослись в одно диковинное нечто сразу три типа дерева - то ли тополь с дубом и платаном, то ли еще в какой комбинации, но толщиной оно было обхватов в пять взрослых мужиков, а потому представилось довольно надежной защитой не только от попадания стрелкового оружия, но даже от чего-то помощней. Меткий показал жестами остальным о необходимости бежать только в момент появления интервала между разрывами снарядов и остальные его немедленно поняли. Недолгое, но томительное ожидание закончилось "бабахом" метрах в двадцати и, как по команде, все трое разведчиков бросились к спасительному трехдреву. Завершив свой разбег кувырком, Меткий присел на корточки и повернулся, чтобы убедиться в том, что двое остальных также благополучно добрались до укрытия, но лишь первый из шедших с ним в дозоре разведчиков сел рядом, последний даже не успел толком разогнаться прежде чем откуда-то со стоявшего рядом дерева на него спрыгнуло нечто косматое и невообразимое. Одним движением своих вытянутых челюстей оно вырвало грушнику голову, схватив его тело одной из своих конечностей с огромными когтями и эпическим прыжком сигануло назад, откуда спрыгнуло двумя секундами ранее. Толком разглядеть тварь не удалось и двое разведчиков на несколько мгновений просто ошалели от увиденного. Меткому показалось, будто в его горле возник свинцовый ком, а внутренние органы поменялись местами.

- Это, мать его, что еще за херота?! - воскликнул второй грушник. - Оно... оно забрало Макса...

Он повернулся к Меткому и схватил его за плечи, крикнув:

- Эта мразь убила Макса! Ты это понимаешь?!! Она убила Макса!!!

В такие моменты действовать надо быстро и четко, пока не наступила необратимая стадия. С размаху, но не слишком сильно Меткий двинул его по голове и, схватив за шиворот, подтянул к себе.

- Да, он мертв! Слышишь?! Макс мертв и этого не исправить, понял меня?! Ты меня понял?! Но ты жив!! И я жив!! Посмотри на меня!!!

Сталкер поднял очки ночного видения, чтобы разведчик мог увидеть его глаза.

- Посмотри! Ты видишь меня?!

-Д-да, вижу, - все еще сокрушенно, но уже спокойней произнес грушник.

- И ты живой! Хочешь остаться живым и выполнить задание? Да или нет?!! Отвечай!!!

- Да, да, я...я хочу, я... должен!

- Тогда встал боец и пошел за мной, ясно?!

- Да... то есть, так точно. Эта падаль ответит за Макса!

"Хороший знак", - отметил про себя Меткий.

Грохот взрывов заглушил их крики и сталкер рывком поднял на ноги разведчика. Опустив назад ПНВ, он осмотрел с автоматом все окрестности, где явно засела тварь.

- Прикрывай меня, - сказал Меткий грушнику и тот беспрекословно выполнил команду. Сам же сталкер вышел на связь по общей частоте и приглушенно передал сообщение.

- Внимание всем, на связи ноль-один-один, нас атаковал неизвестный вид мутанта. В совпадения не верю, возможно, он как-то связан с фанатиками. У нас один "двухсотый". Ждем приказа к дальнейшим действиям, как поняли?

Через несколько секунд прозвучал знакомый голос командира:

- На связи ноль-первый, уходите к точке сбора "Икар", как поняли, прием?

- Никак нет, - ответил Меткий, - группа и так понесла серьезные потери, если тварь пойдет за нами, то к фанатикам добавится и она и тогда вся миссия будет под угрозой.

Он переглянулся с разведчиком и получил от него утвердительный кивок.

- Ноль-первый, говорит ноль-один-один, уходите к точке "Икар", я с напарником постараюсь отвлечь тварь на себя. Такой я еще не видел, она очень сильна. Если сможем, увидимся на месте, как понял, прием?

- Говорит ноль-первый, отставить, уходите к точке "Ика...

- Ноль-первый, вас плохо слышно, прием, повторите, не слышу вас, прием!

Меткий снова посмотрел на своего напарника и понял, что тот его полностью поддерживает.

- Ноль-первый, если вы меня слышите, то мы оттянем на себя зверя, а вы двигайтесь к точке "Икар". Там ждите нас не больше часа, затем направляйтесь к цели, конец связи.

Сейчас ложь была необходимой и Меткий это знал. Вместе со своим камрадом он встал и по детектору определил максимальное скопление аномалий вдали от основного маршрута, которым до того шла группа "Миротворец", и двинулся в ее сторону. В предрассветный час темень казалась особенно густой, обволакивающей все предметы вокруг, что даже через ПНВ лес просматривался плохо. Меткий уже успел выработать систему передвижения: через каждые три шага он либо делал круговой обзор у себя над головой, либо осматривал через прицел верхушки ближайших деревьев. Раз новый хищник умел передвигаться по растительности не хуже орангутанга, то степень его угрозы возрастала на треть по сравнению с другими существами, которые, как правило, действовали на земле и это если не учитывать необыкновенную силу монстра, убившего профессионально подготовленного бойца словно играючи. Чувствуя присутствие напарника, сталкер продолжал движение к группе аномалий высокой плотности в расчете лишить зверя маневра и вынудить его спрыгнуть с деревьев, если, конечно, он все еще был там.

"Ну, давай поиграем в кошки-мышки, мразь", - со злостью подумал сталкер, заметив впереди искажение пространства, как если бы все предметы отразились в кривом зеркале, и вдвоем разведчики вступили в смертельно опасную область.

***

Вцепившись когтями в ствол высокого дерева, существо прекрасно видело, куда направлялись двуногие. С его пасти еще стекала слюна вперемешку с кровью одного из них - тот даже не успел дернуться, не способный оказать сопротивление зверю. Значит, инстинктивно догадался монстр, у тех двоих шансов было немногим больше, чем у их третьего сородича. Но те двое оказались хитры, заметил зверь и совершил пятнадцатиметровый прыжок к стволу другого дерева, вонзив в него свои массивные длинные когти. Тепловые силуэты двуногих тварь видела довольно отчетливо, хотя невидимые колыхания, создаваемые особыми областями, которые даже зверь всегда обходил стороной, искажали, а порой и полностью мешали преследованию. Они хитры, они знали, где прятаться. Но это им не поможет, "подумал" зверь и, напрягши свои стальные мускулы, рванул в сторону скопления аномалий.

***

Пульсации воздуха, будто кто-то невидимый то "вдыхал", то "выдыхал" само пространство, сопровождались странным неравномерным в своей громкости гулом пополам с шипением. Меткому были знакомы подобного типа аномалии, хотя отдельные разновидности он видел впервые. Они не имели свойств затягивать, как гравихват или карусель, но не дай Зона в них попасть и вот тогда никакая сила в целом мире уже не поможет. Меткий жестами давал команды второму грушнику, хотя разведчик и сам был толковым сталкером, раз его отобрали в спецгруппу, однако тот, как и положено грамотному ходоку, доверился Меткому, инстинктивно признав за ним более опытного камрада. Раздавшийся грохот где-то сбоку - расстояние по звуку определить не удалось из-за аномалий - привлек внимание обоих разведчиков и они одновременно присели на землю, направив в сторону звука свои автоматы. Нечто древнее, засевшее в каждом из них на генетическом уровне и тянувшееся со времен доисторических приматоподобных предков, немедленно сработало, заставив залечь, прикинуться частью пейзажа и не привлекать к себе внимания.

Как выяснилось, инстинкт не подвел и в этот раз.

Сквозь искаженную область грави-пространственной аномалии оба разведчика видели, как на землю откуда-то сверху из гущи высоких крон огромного мутадерева спрыгнуло нечто. Меткого передернуло, как от удара шокером. То, что он видел сейчас просто не могло существовать, нет, говорил внутренний голос, это лишь плод сталкерских легенд, но голос разума вовсю сигналил, что существо было реальным, как и аномалия, отгораживавшая их от него. Тварь в себе совмещала нечто от титанической крысы, размером с белого медведя или крупнее, но с удлиненными руками - чрезвычайно развитыми, с гигантскими острыми когтями. Его морда - о боги Зоны, ужаснулся Меткий, такого он не видел. С нее как будто содрали кожу, оголив мышцы массивной вытянутой головы с почти метровыми челюстями. Голова венчалась двумя вытянутыми ушами, сужавшимися к концам. Два огромных глаза даже через ноктовизоры, казалось, излучали безумие и жажду уничтожения. Косматое массивное тело покрывалось густой жесткой шерстью, местами выдранной и оголявшей жуткие раны - ни то от схватки с соплеменниками, ни то от аномалий или оставленные кошмарными радиационными ожогами, часто встречающимися среди мутантов. Оно поднялось на задние конечности на четрыхметровую высоту и явно втянуло в себя отравленный воздух Зоны. Теперь стал различим длинный, чисто крысиный хвост, который тварь использовала для удержания равновесия. Меткого снова прошиб пот, но на этот раз отнюдь не от беготни. Он понял, что именно стояло в десятке метров от ни них. Тварь и была тем самым "полководцем", о котором гласили сталкерские легенды, сверхкрыса, обладавшая огромными пси-способностями и координировавшая десятки стай и крысиных волков, которые по сравнению с этим чудовищем выглядели просто карликами. Естественно Меткий не мог судить об этом с полной уверенностью, но его чуйка говорила ему о его правоте и сталкер был готов побиться об заклад в верности его догадок. Он пригляделся и в ту же секунду понял правоту и другого своего предположения. На существе виднелся ошейник из неизвестного материала, охватывавший толстую шею существа.

"Оно управляется! - вспыхнула ужасающая догадка в голове. - Эта паскуда управляется фанатиками!"

Своими мыслями он не успел поделиться с камрадом, вжавшимся в землю и не издававшим даже малейшего движения, потому что существо повернуло к ним свою уродливую огромную голову. Оба разведчика просто физически ощутили, как монстр догадался об их присутствии и впервые издал свой громоподобный рев такой мощности, что, казалось, сама земля должна была провалиться под ним и сталкерами заодно. Его чудовищная пасть раскрылась значительно больше, чем на девяносто градусов, оголив два ряда длинных кривых зубов. Каким-то неведомым образом тварь сумела учуять разведчиков и теперь знала, где они находились. Лишь препятствие в виде аномалии не давало ему ринуться в их сторону и расправиться с двумя бойцами в считанные секунды. В наличии у нее способностей к этому, у разведчиков не было ни малейшего сомнения. Опустившись снова на четыре конечности, тварь легко, как будто не весила свою тонную или больше, шмыгнула куда-то в темноту, выйдя за пределы видимости ноктовизоров. Область с повышенной плотностью аномалий превратилась в смертельный лабиринт, в котором появились жертвы и охотник. Не оставалось никаких сомнений в том, кто какую роль занимал в этом жутком действе.

***

"Чертов сталкер! - яростно вспыхнуло в сознании Егорова, но майор тут же постарался себя взять в руки. - Он пытается увести существо от основной группы. Все верно, смелости ему не занимать. Главное держитесь там, осталось... Ах ты!.."

Совсем рядом рвануло и майор прижался к земле. Оставшиеся в живых фанатики оказывали яростное сопротивление, довольно неохотно отступая со своих позиций. Действия Филиппова серьезно подорвали боевые возможности противников, значит, ничего другого кроме как отступать им не остается, коль они знают, что к ним в тыл вышли наши парни, заключил капитан. Логика фанатиков в этом случае проста; выбираться по заранее подготовленному маршруту отхода до того, как атакованная ими группа не сумела окружить их, отрезав путь к отступлению. Оценить потери фанатиков ему было довольно трудно, однако, по его прикидкам, они явно превосходили потери грушников.

Тем временем, отстреляв по врагу из десяти стволов и наградив несколькими выстрелами из подствольных и переносных гранатометов за нападение на разведчиков, Егоров с остальными заметили, как сопротивление боевиков резко спало, что могло свидетельствовать о нескольких вариантах. Либо ими принято решение отступить, либо грушников заманивали в новую засаду, либо от последней атаки бойцов Егорова фанатики понесли критические потери и, наконец, банально при отходе попали в аномалии. Майор прекрасно понимал неподготовленность засады, иначе на пути следования его группы эти бесноватые зонопоклонники расставили бы им мин-ловушек по самое не хочу, да и боевиков могли собрать больше, хотя грушник знал ограничения на число используемых в одном рейде бойцов. В общем, тогда шансов на победу у фанатиков было бы гораздо больше. Значит, заключил Егоров, слив информации о передвижении группы "Миротворец" имел место буквально сразу после совещания на самом верхнем уровне и источник утечки находится или в руководстве ГРУ, либо еще выше.

"И это вероятней всего"

Фанатики снизили до минимума темп огня и лишь изредка периодически отстреливались, поэтому майор принял решение еще раз попытаться выйти на связь с Метким и зажал тангенту.

***

"Значит, Йорн мертв, - заключил Экклезиарх, координируя отход оставшихся бойцов, - да примет Зона его жертву".

Его отряд лишился больше половины личного состава, но у него имелись еще сюрпризы для заблудших. Обойдя вывернутый кусок земли взрывом мощной эксплозивной аномалии, вождь фанатиков подозвал своего связного и дал ему приказ. Боевик немедленно установил антенну с передатчиком и по каналу спутниковой связи отправил надиктованное Экклезиархом сообщение, пересланное на орбиту и ретранслированное на один из множества спутников связи американских ВМС. Данным каналом в полном секрете даже от высшего адмиралитета Пентагона пользовалось ЦРУ в качестве запасного канала связи с боевиками группировки Зоны, именуемой в сталкерской среде фанатиками. Каналом по договоренности разрешалось пользоваться только для совместных с Лэнгли операций и это был как раз тот самый случай. Кодовые слова в виде пережатого радиосигнала попали на пункт приема в Зоне другой группировкой фанатиков, находившейся на расстоянии двух километров от их базы, о чем знали только высшие иерархи в структуре крупнейшей и, как ни парадоксально, наиболее загадочной группировки Зоны. Сообщение было расшифровано личным ключом иерарха, в котором вкратце разъяснялась суть дела и уже через десять минут два отряда по двадцать человек в каждом пошли двумя маршрутами к указанным координатам. В любом случае, подумал Экклезиарх, у него всегда имелось несколько запасных планов и заблудшим, какой бы высокой подготовкой они не обладали, не полагалось остаться в живых. Кроме того, командир фанатиков был крайне заинтересован в том грузе, о котором сообщили заказчики, ведь акцентирование внимания на нем означало его очень большую значимость для них, а значит и для Братства, заключил Экклезиарх, глядя как связист сворачивает антенну спутниковой связи. Командир тех, кто поклоняется Зоне, понимал маловероятность преследования со стороны заблудших, поэтому дал приказ собраться всем оставшимся в живых бойцам в заранее оговоренной точке сбора. Он рассчитывал устроить противнику "молот и наковальню", да к тому же для этих целей у него был его питомец.

***

Голос майора Меткий с разведчиком узнали сразу, но несмотря на наличие помех, в целом его слова было возможно разобрать.

- На свя... ноль-пер...й, ноль-один-..ин, сообщ...те свои координ..., как п...ял, прием?

Говорить в этот момент Меткому хотелось меньше всего, но не ответить было нельзя. Шепотом он произнес в микрофон:

- Ноль-один-один на связи, мы в группе аномалий А-7 в четырехстах метрах к западу от "русла". Атакованы неизвестным видом мутанта, предположительно крысиный король, но в разы больших размеров. Вероятно, контролируется фанатиками, как понял, прием?

- На св..зи ноль-первый, тебя по...л, двига...ся к вам, постар...есь продер...ться до нашего при...да, как п...ял?

- Продержаться до вашего прихода. Вас понял, конец связи.

Меткий, посмотрев в сторону напарника, заметил его кивок головой, мол, все слышал и понял. Осталось самое "малое" - продержаться. Как раз в этот момент откуда-то справа что-то шевельнулось и двое разведчиков медленно привстали, чтобы переместиться в другое место. Скопление аномалий заполнило целую поляну, но не ограничивалось ею. Напарник Меткого дал знак отходить к той части, где аномалии переплетались с деревьями, но сталкер решительно пресек эту идею, указав на верхушки деревьев. Грушник все понял без лишних разъяснений, осознав, что там у чудища будет преимущество, ведь оно умело лазить по стволам не хуже примата, цепляясь за бронекору мутадеревьев своими огромными когтями. Последовал обмен жестами:

Грушник: Останавливаться нельзя, иначе смерть.

Меткий: Согласен. Двигаемся зиг-загами. Ждем подмоги.

Грушник: Наши действия, когда подмога подойдет?

Меткий (показывая на нарукавный экран): Мы знаем границы области. Ходим возле них. Помощь придет - мы выходим за границы. Вместе встречаем противника. Понял?

Грушник: Понял.

Меткий махнул рукой в нужную сторону, сверившись с картой и своим чутьем. Тварь бродила где-то рядом и даже ее попытки смягчить свои тяжелые шаги не могли скрыть ее огромную тушу. Царила странная, противоестественная смесь звуков - как если бы сразу трещали сухие ветки в костре, гудел реактивный двигатель истребителя на взлете, только гораздо тише, и слышалось какое-то почти живое урчание, беспрецедентно давя на психику, с учетом наличия какой-то жуткой твари поблизости. Передвигались оба разведчика с расчетом прикрывать друг друга; пока один пригнувшись шел вперед, второй контролировал тыл в поисках жуткого врага. Поворачивая между аномалиями, они то и дело пытались оценить наиболее вероятное место, откуда тварь могла на них броситься, но та словно читала их мысли и любые наиболее очевидные для атаки позиции оказывались свободными, что, впрочем, не означало, будто тварь ими не воспользуется. Сталкер сглотнул, выискивая безумные глаза существа, чей злобный взор усиливался в памяти неизбежно разыгравшимся воображением. Страх касался своей парализующей рукой, не давая делать лишнее движения, обманывая сознание, нашептывая ему лживые команды о больших шансах выжить, если откажешься от сопротивления и забьешься в какую-нибудь нору. О, как хорошо Меткий знал это коварное свойство страха и сколь же много бродяг погибло, поддавшись этой, на первый взгляд, благостной иллюзии безопасности. Но нет, твердил себе сталкер, удача поворачивается лицом только к тем, кто изо всех сил сам стремится выжить, а не уповает на везение и пощаду от врага. Он сделал над собой моральное усилие, поборов возникшее желание упасть на землю и залечь, в надежде, что тварь обойдет их стороной. Взгляд на грушника - к счастью спецназовец держался, хотя Меткий был уверен в его тяжелом психологическом состоянии. В такой ситуации быть от него вдалеке равнозначно быть мертвым.

"Держись, бродяга, Зона не должна тебя сегодня забрать"

Послышался гнусный смешок злобного голоса:

"Вот только Зона может с тобой не согласиться. Ну что, Меткий, подбросим жребий и узнаем, насколько Она готова играть с тобой и дальше или же мы подошли к закономерному эндшпилю? Итак, жребий коснулся земли и выпал он тебе стороной..."

Впереди показалось пустое пространство и Меткий решил направиться в его сторону, но вовремя был остановлен вторым разведчиком. Как оказалось, не зря. Именно туда прыгнула из тьмы вздыбленная огромная масса злобного существа, которое изобразило такой жуткий оскал, что, казалось, кровь застыла в жилах двух разведчиков. Они одновременно дали по нему очередями из автоматов, но лишь успели зацепить грозного врага, который сиганул к ним и оказался за "поворотом", образованным жаркой. Меткий заорал:

- Кинь туда любой предмет!!

Мгновенно оценив замысел сталкера, второй разведчик почти одновременно с ним запустил в колыхающуюся область повышенной температуры по одному автоматному рожку и, как выяснилось, в самый раз. Они оба успели отвернуться в сторону, когда тварь нескрываемо намеревалась кинуться в их сторону, но попавшие два предмета в жарку вызвали ее срабатывание и та с диким шипением вспыхнула с такой силой, что ее яростную вспышку должны были заметить все в радиусе десятков метров, чему могла помешать только плотная стена мутарастительности. Чудовищный жар обдал монстра сбоку, где зияла полуметровая язва от предыдущей травмы. Раздался раскатистый полурев-полувой, от которого в горле бойцов перехватило дыхание. С поднятыми очками ночного видения оба разведчика немедленно открыли огонь по монстру, нашпиговывая его могучее косматое тело пулями. Зрелище потрясало и ужасало: огромная горящая тварь металась из стороны в сторону, задевая собой некоторые аномалии, издавая звуки, по сравнению с которыми легендарное рычание кровососа могло показаться кошачьим мяуканьем. От боли, несомненно испытанной тварью, ее мотнуло и своим боком она попала в область воронки, отреагировавшей на такую наглость почти мгновенной ударной волной отбросившей массивного зверя на десяток метров в сторону.

И в этот момент началось самое хреновое в таких ситуациях.

Успел это осознать и Меткий со всех сил дернул за собой грушника, утаскивая его как можно дальше от места схватки. Радость от нанесенного монстру урона мгновенно сменилась шоком от возникшей цепной реакции аномалий, о которой в запале боя Меткий совсем позабыл. Ударная волна подхватила огонь пылавшей жарки и радиально отнесла его в сторону гравихвата, который с гиперзвуковой скоростью среагировал на внешнее возмущение, сжав все вокруг себя в точку до состояния наносингулярности и, сменив вектор своего развития, рванул с мощностью небольшой авиабомбы, чья ударная волна настигла двух разведчиков, заставив тех перелететь искрившую электру и рухнуть в лужу грязи, смягчившей падение. В этот момент аномалии срабатывали по эффекту домино, словно сотни мышеловок от щелчка одной, создавая невероятное зрелище. Теперь огненные, электромагнитные, гравитационные, ударные и прочие аномалии сливались в единую гибридную сущность, в огромный сверкающий молниями супервихрь, созданный, как догадался удиравший на всех парах Меткий, центральной мясорубкой, раскрутившей дефекты мироздания в одно царившее безумие. Боль в боках и, даже возможно, сломанное ребро, Меткому приходилось терпеть со стиснутыми зубами, поскольку альтернатива быть разорванным, расплавленным, удушенным и зажаренным одновременно его пугала куда больше, чем те мелочи, которыми сейчас казались боли в боках и ушибленная рука. Его напарнику при падении досталось намного больше и Меткий это заметил, когда тот резко сбавил в темпе. Тогда взяв его автомат, он подставил плечо своему камраду и потащил его в сторону леса. Оглянувшись назад, сталкер увидел, как мясорубка сумела полностью подмять под себя все остальные аномалии, впитав львиную долю их энергии. Теперь она напоминала огромную воронку смерча с той разницей, что ее начало шло не откуда-то из грозового мегаоблака, а с земли. Лишившись сил, Меткий устало положил разведчика на землю и лег рядом с ним на почтенном расстоянии от царившего аномального беспредела. Возникший чудовищный хобот-воронка хаотично извивался, достигнув в высоту не менее полсотни метров и втягивал в себя все то, что было ему по силам, включая землю и деревья. Невозможно сказать, насколько могло хватить мощности огромной комбинированной аномалии, но уж точно надолго, однако мнимое ощущение безопасности испарилось окончательно, когда Меткий увидел нечто поистине ошеломляющее. Каким-то неимоверным усилием чудовищная сверхкрыса вылетела откуда-то из эпицентра аномалии, которая ее выбросила могучей центростремительной силой, порой возникавшей на ее краях. Зверюга со стоном упала на землю и не подавала признаков жизни. Отвлекшись от безумного зрелища, Меткий обнаружил, как лежавший рядом грушник вдруг неожиданно снял с себя шлем и стащил противогаз. Подумав, что мужик рехнулся от выпавших на него испытаний, сталкер хотел было надеть на него хотя бы противогаз, но повернув на себя грушника, сталкер понял, в чем дело. Из его рта текла кровь и он хриплым голосом с жутким бульканьем произнес:

- Пхоже пробило легко...е... Уходи... я сам.

- Не дури, - отдернул его сталкер, но был оттолкнут назад последним усилием. В этот момент сзади послышалось утробное рычание и Меткий обернулся, заметив как чудище ожило и взялось отползать от аномалии в их сторону. Кошмар наяву был реален как сама Зона и сейчас он двигался в сторону сталкера. Чудовищный зверь, хромая, но уверенно шел с намерением добраться до своей добычи. Меткий понимал, что даже в таком состоянии монстр настигнет его за считанные секунды и, доставив из разгрузки гранаты, он их бросил в сторону твари. Описав в воздухе дугу, "эргэдэхи" по очереди легли рядом с монстром, но тот, видимо инстинктивно отскочил в сторону настолько, что осколки от прозвучавших двух взрывов нанесли ему минимальный вред. Однако сталкер не сдавался и открыл по нему огонь сразу из своего автомата и автомата разведчика, старясь выцеливать в омерзительно уродливую морду с содранной кожей. Пули кое-где прошибали череп твари, но к удивлению Меткого многие из них не причиняли ей особого вреда. Расстояние, разделявшее грушников от чудовища, неумолимо сокращалось и в сердце сталкера впервые за время операции возникло чувство обреченности. Остался последний рожок, который Меткий вставил в свой автомат и, наведя его в сторону грозного врага, нажал курок. Тварь не делала резких выпадов от выстрелов, вероятно, из-за травм, полученных при цепном срабатывании аномалий, и одновременно понимая, что ее жертвы никуда не денутся. Это конец, подумал Меткий, услышав щелчки, свидетельствовавшие об окончании патронов в обоих автоматах. Он взял в руки по гранате, приготовившись встретить свою судьбу.

"Жребий падает...", - промелькнуло в голове.

В этот момент откуда-то позади раздались сконцентрировавшиеся на монстре автоматные и пулеметные очереди. Тварь взревела и попыталась уйти, но с каждым попаданием теряла силы и постепенно отступала назад. Из-за деревьев вышли бойцы группы "Миротворец" и скоординированной стрельбой, подобно сыгранному оркестру, выбивали пулями куски плоти из тела существа. Чтобы оно не смогло вырваться, его окружили полукругом, загоняя тварь все ближе к бесновавшейся аномалии. Кто-то с безопасного расстояния сделал выстрел из подствольного гранатомета и снаряд рванул совсем рядом от существа. Тварь теперь представляла совершенно отвратительное зрелище, походя на уродливый комок шерсти, кровоточащей плоти, вываленных внутренностей, бугристых пятен ожогов, затягиваемых регенерацией. Одна из передних конечностей теперь плетью висела, перебитая массированным огнем, слившимся в единый рев смерти. Постепенно, чудовище отходило все дальше и дальше назад, теряя остатки сил, и даже данная Зоной способность к экстремально быстрому восстановлению при терминальных повреждениях уже не справлялась с навалившимся на него градом смерти и взрывов. Зверь дергался от прямого попадания пуль и осколков снарядов, пока в какой-то момент не достиг невидимой границы, отделявшей то, что аномалия не трогала и то, что должно было стать ее жертвой. Меткий, сидя на корточках и держа на руках разведчика, наблюдал как гигантский хобот-вихрь в какой-то момент, словно живой переключил свое "внимание" на существо, вынужденно приблизившееся к нему. Немедленно огромная вихревая воронка с ужасающим гулом расширила свою "пасть" до нескольких метров и, сделав нырок с высоты десятиэтажного дома, втянула умирающее существо в свою утробу. От зрелища всех передернуло, особенно когда монстр завертелся со все возрастающей скоростью, раскручиваясь до такой степени, когда различить его части тела уже не представлялось возможным. Достигнув, наверное, тысяч оборотов секунду зверя просто разорвало кровавым салютом, после которого от него ничего не осталось.

Победа была одержана, но, как выяснилось, не для всех.

Посмотрев на бойца, которого Меткий держал на руках, он понял по его застывшему взгляду, что тот был мертв. К ним подошел Егоров и, оглянув разведчиков, похлопал по плечу сталкера, выразив ему тем самым поддержку.

- Вставай, камрад. У нас нет времени.

- А он?.. - сталкер взглянул на безжизненное лицо разведчика.

- Предадим его тело аномалии и немедленно уходим.

Меткий скорее рефлекторно сделал согласительный кивок головой. Остальные помогли ему встать и подхватили тело своего мертвого товарища. От гигантской воронки, всасывавшей все вокруг, грушники спешно ушли, пока ее размеры и мощь не стали угрозой даже на столь значительном расстоянии. Времени на обсуждение и анализ не оставалось, поэтому тело было решено отдать гравианомалии - за секунду в мутной пространственной области размером с одноэтажный дом боец испарился, как если бы его и никогда не существовало. Часть его арсенала и средства связи перешли к остальным разведчиками. Меткому передали с полдюжины "рожков" к его автомату и тот на ходу распихивал их по карманам разгрузки пока вместе с остальными без остановки продвигался сквозь плотную растительность к назначенной точке сбора. Командир группы Егоров постарался сконцентрироваться на выполнении задания и абстрагироваться от смерти своих бойцов - иначе он просто бы не смог продолжать свою миссию. Гибель каждого из них не должна оказаться напрасной, а значит, его священный долг завершить ее успешно при любом раскладе.

На общей частоте он дал команду:

- Всем двигаться к точке "Икар", повторяю, двигаться к точке "Икар".

- Принято, - раздались ответы в наушниках майора.

Решение несло в себе огромный риск и командир "миротворцев" понимал это как никто другой. Отклонение от первоначального маршрута с учетом плотности аномалий и опасной возможности вывести из строя ядерный заряд могло стать роковым, как только - и если, поправил себя Егоров - они доберутся до конечной цели, но иной выход отсутствовал как таковой. Чтобы дойти до запасного маршрута требовалось продраться через такие дебри, что риск становился еще большим. Кроме того, противник хоть и отступил, понеся тяжелые потери, но все же еще мог представлять опасность и в этом майор был уверен, зная фанатиков с их наглухо отмороженными вожаками.

Группа, оставшаяся прикрывать Егорова, пока он с бойцами шел на помощь Меткому с другими разведчиками из уже бывшего головного дозора, двигалась к точке сбора параллельным курсом. В нее майор благоразумно поставил Валета, несшего на себе самый главный груз, уберегая его тем самым от чрезмерно близкого прохождения мимо особо плотных скоплений аномалий наподобие той, которую они успели обнаружить, найдя сталкера. Командир грушников оставался верен себе и непрерывно анализировал ситуацию в любых условиях и сейчас просчитывал варианты дальнейшего развития событий, наконец, придя к неутешительному выводу: фанатики приведут подкрепление.

***

- Подкрепление в пути, Экклезиарх, - сообщил один из братьев главарю зонопоклонников, когда они достигли точки сбора.

- Это хорошая новость, брат, и теперь заблудшие познают всю мощь нашего гне... ааххххх!

Внезапно огромный лидер фанатиков упал на колени, схватился шлем руками, словно его голова могла развалиться на части.

- Неееееееет!!! - заорал он и остальные подбежали к нему помочь, но он их отбросил с такой силой, что боевики разлетелись по сторонам, словно игрушки.

- Они... они убили его!! - проревел Экклезиарх и сорвал с себя шлем с противогазом. Его безумное лицо, лишенное практически всякого волосяного покрова, устрашило теперь даже соратников. Он посмотрел на свои могучие руки и медленно сжал их в пудовые кулаки. Сквозь зубы, лидер фанатиков, преисполненный чудовищной злобой и бешенством, прорычал:

- Они поплатятся за это... Клянусь Зоной, поплатятся!

В приступе ярости главарь схватил за горло стоявшего рядом боевика и подтащил его к себе. Выражение безумных глаз Экклезиарха сейчас казалось страшнее любых аномалий или мутантов.

- Этим святотатством они не нам нанесли вред и не всему Братству. Они подняли руку на Зону, на ее Суть и за это мы сделаем с ними такое, чего они себе даже и представить не могли. Ад? Не-е-е-ет, ад для них лишь пустое слово, миф. Но ад отнюдь не мифичен, о нет.

Главарь еще пристальней посмотрел на бойца, корчившегося в стальной хватке своего лидера.

- Мы покажем его им. Во всей ужасающей красоте.

Пальцы Экклезиарха разжались и боевик рухнул на землю, содрогаясь в приступах кашля и с трудом вдыхая спертый, отфильтрованный противогазом воздух.

Медленно, как бы подчеркивая всю важность своих следующих действий, главарь фанатиков надел свой шлем и противогаз. Достав тактический планшет, он быстро сориентировался на экране и прикинул местоположение противника. По карте с отмеченными аномалиями выходило, что заблудшие могли идти только в относительно узком коридоре фактически на запад от их прежнего маршрута. Американцы утверждали, что группа не могла отойти от изначального маршрута, который был приблизительно известен, а значит...

"Значит, я сумею стать наковальней, а братья станут молотом. Мы сможем их выдавить вот сюда. О да, там они узрят подлинный лик Зоны"

Главарь повернулся к одному из боевиков.

- Свяжись с братьями.

Тот кивнул и немедленно достал антенну для спутниковой связи. Перенастроив канал таким образом, чтобы его мог слышать только Экклезиарх, через пятнадцать секунд главарь услышал басовитый голос иерарха - лидера другой группы фанатиков.

- На связи Громобой, как слышно меня, прием.

- Говорит Мизантроп, слышу четко и ясно, прием.

- Говорит Громобой, противник оказал серьезное сопротивление. У него есть потери от пяти до семи человек. Его нынешняя численность оценивается не более чем в двадцать подготовленных бойцов. Возможны "трехсотые". Движется предположительно в направлении квадрата 51-30. Как понял?

- На связи Мизантроп, противник численностью до двадцати человек предположительно идет в квадрат 51-30. Тебя понял, прием.

- Задача: вынудить противника идти южнее. Действуем согласно коду "Сет", как понял, прием?

Наступило молчание, которого, впрочем, Экклезиарх, ожидал. Иерарх на том конце связи знал, что стоит за этим кодом. Даже фанатики, не боявшиеся ни смерти, ни боли, закаленные Зоной и одаренные ею, содрогались при мысли о том, что сейчас в целях конспирации ото всех, даже от "партнеров"-американцев, обозначилось кодовым именем древнеегипетского бога смерти. Признаться, и сам Экклезиарх внутри похолодел от собственного желания, но отступить назад уже не мог даже если бы захотел. Первобытный страх при одной мысли о том, через что он когда-то прошел и за что Братство нарекло его одним из своих наивысших титулов, проникал сквозь кожу и мышцы до самых костей, обдавая их могильным холодом. И все же главарь зонопоклонников заставил себя взять в руки.

- На связи Мизантроп, код "Сет", принято.

Голос иерарха привел Экклезиарха в чувство реальности и он немедленно ответил:

- Говорит Громобой, задача прижать противника к маршруту по схеме "Полоз" и не давать уйти на север, как понял?

- Принято, отбой.

Закрыв канал спутниковой связи, Экклезиарх подозвал всех к себе и полушепотом произнес речь:

- Слушайте братья. Мы обязаны загнать заблудших в утробу Зоны-Матери и заставить их узреть Её суть. Пускай же для тех, кто осквернил Зону своим появлением эта встреча станет последней, а финальные минуты их существования превратятся в бесконечное безумие. В нашем отряде осталось пятнадцать братьев и этого будет достаточно, чтобы зажать врага с юга. У него есть цель и вступать с нами в бой без особой на то необходимости он не будет. Нам же останется его подстегивать, как стадо под ударами хлыста, чтобы отряд заблудших шел в нужном для нас направлении и встретился со своей судьбой. Крепитесь братья, победа будет за нами!

***

Через километр от места схватки с тварью "миротворцы" соединились. Подсчеты потерь показали, что в бою группа лишилась пятерых бойцов и в совокупности с двумя погибшими от нападения сордесов выходило семеро "двухсотых". Кроме того, один из грушников получил серьезное ранение в грудь и в правую ногу, поэтому не мог продолжать идти своим ходом. Как следствие его несли шестеро бойцов, предварительно перевязав раны на скорую руку. Еще один боец получил легкие ранения и мог самостоятельно продолжать движение. Времени для создания носилок попросту не было из-за возможной близости врага, поэтому пришлось выстроиться в походный порядок, в ядро которого вошел Егоров, Валет с грузом, раненый и шестеро, которые его несли, а также еще трое бойцов. Остальные были распределены по дозорам. В головную тройку вошел Меткий, который, несмотря на ушибы и поврежденное ребро, взялся на роль проводника. Ситуация приближалась к критической, поскольку группа потеряла около трети личного состава, но вариантов не оставалось. Требовалось двигаться дальше с расчетом, что удастся выйти на искомый маршрут к сверхразлому. До выполнения миссии их никто не эвакуирует и эту суровую истину каждый в группе понимал со всей серьезностью.

По тропам нехоженым двигаться становилось все тяжелее. Надежда на то, что звуки боя отпугнут большинство тварей, повыбиравшихся из своих потайных нор, испарилась после того, как где-то вдалеке, в самой глуши аномального леса раздался очередной ужасающий вой, от которого ноги подгибались, а сердце выдавало чечётку. Стало светлеть, хотя рассвет в Зоне сильно отличался от того, что обычно понималось под этим явлением за ее пределами. Здесь он напоминал посерение неба, когда становилось видно чуть лучше, чем обычно, но, как правило, этот позитивный аспект компенсировался частыми туманами. Вот и теперь призрачная дымка поднималась от земли, сокращая дальность прямой видимости до десятка метров. Меткий пытался все время не упустить из виду аномалию, способную лишить группу ее головного дозора и даже усталость не могла помещать сталкеру заблаговременно их обнаруживать. Как знал любой мало-мальски опытный ходок, туман порой не только помеха, но и помощник, если, конечно, не зевать и подмечать все вокруг. Создаваемые многими аномалиями завихрения намного лучше проявлялись именно в тумане, который от них расходился то радиальными кругами, то огромным пузырем, поднимавшимся к уродливым кронам деревьев. Считая шаги и периодически сверяясь с картой нарукавного экрана, сталкер определил расстояние до контрольной точки "Икар"; та располагалась в семистах метрах на северо-запад. Передав жестами информацию другим разведчикам из дозора, Меткий вдруг остановился. Показав поднятый вверх кулак, он заставил и других замереть, как вкопанных в землю. Впереди слышались шаги не одного десятка пар ног, от чего у сталкера перехватило дыхание. Не оставалось сомнений в том, кому принадлежали шаги - вероятность появления какой-то другой группировки или спецподразделения, которое уж точно не стало бы поднимать такой шум, равнялась нулю или где-то около него.

"Быстро меняем позицию!", - "крикнул" жестами Меткий остальным из дозора. - "Выдерживаем направление на юго-запад!".

Один из них тут же отправился к ядру группы, не рискнув связываться даже по закрытому каналу - враг мог определить, что поблизости кто-то есть и тогда положение группы немедленно бы ухудшилось. Увидев приближение своего дозорного, вынырнувшего из кустов как лесной дух, Егоров все понял еще до того, как тот жестами объяснил характер угрозы.

"Ах ты ж мать-перемать... Они знают, где мы"

Тактическая обстановка сразу сформировалась перед глазами командира. Фанатики, получив информацию об их маршруте и условиях передвижения, сразу сориентировались и вычислили, куда грушники могли идти с наибольшей вероятностью.

"Кто бы ты ни был, сдавшая нас сука, если у меня появится хоть малейшая возможность, то я с тебя живьем скальп сниму"

Решение Меткого было единственно разумным в этой ситуации и командир на общей частоте немедленно скомандовал уходить в указанном сталкером направлении. Он уже прикинул, кого пошлет в подгруппу для отвлечения внимания от остальных "миротворцев", как откуда-то с южного или юго-западного направления - лес искажал звуки - раздались выстрелы.

"Срисовали нас"

***

Разведотряд из трех братьев принес Экклезиарху хорошую новость - они вычислили местоположение чужаков. Это не удивительно, подумал он, ведь его братья знали здешние места как свои пять пальцев, так что найти передвижение целой группы ходоков в заведомо известном квадрате для них не представляло большой сложности. Задачи атаковать заблудших у разведотряда не было - только обнаружить, доложить и отслеживать передвижение. Экклезиарх связался с группой "Мизантроп" и передал ей точные координаты заблудших. Теперь все братья знали путь, которым шли враги и оставалось только их подгонять в нужном направлении, на что и рассчитывал Экклезиарх. Выждав паузу, он вышел на связь с остальными:

- На связи Громобой, как слышно, прием?

- Говорит Мизантроп, связь в норме, прием.

- Не усердствуйте с преследованием, наша задача не заставить их обороняться, а идти куда надо, как понял, прием?

- Принято. Как мы поймем, когда остановиться? Конкретные границы неизвестны, прием.

- Говорит Громобой. Доверься мне и немедленно выполняй все мои команды, прием.

- Тебя понял, конец связи.

Завершив сеанс с "Мизантропом", главарь фанатиков приказал выстроиться полтора десяткам человек в линию и в таком боевом порядке фанатики выдвинулись в сторону группы противника. Менее чем в полукилометре северо-восточней еще два отряда по двадцать боевиков в аналогичном порядке зажимали грушников с другой стороны.

- Открыть огонь! - скомандовал Экклезиарх.

***

На самом деле обстрел начался сразу с двух сторон и, как успел понять Егоров, противник, похоже, совсем не старался скрыть свою численность, потому что стреляли сразу десятки стволов. Майор спешно рассуждал, что если разведка фанатиков сумела точно вскрыть передвижение "миротворцев", то спрятаться от них будет практически невозможно. Оставался один выход. Он подозвал Филиппова и спешно произнес:

- Слушай внимательно. Ты возьмешь носителя груза, раненого и еще четверых и с ними уйдешь к точке сбора.

- Но как же...

- Не перебивай. Твоя задача сохранить груз и продолжить миссию, даже если мы не выживем. Тебе ясно?

- Должен сказать...

- Я спрашиваю: тебе ясно?

Из-под забрала противогаза были видны только глаза Филиппова и в них Егоров все увидел.

- Есть командир, я все сделаю, - с трудом произнес капитан, понимая, чем все это может обернуться.

- Никакого отклонения от плана и геройства, если узнаю - сам голову с плеч сниму. А теперь марш с остальными к точке. Мы вас прикроем.

На общей частоте Егоров сообщил:

- Надо создать у противника видимость стойкой обороны минут на пять, не больше. Затем уходим в юго-западном направлении и постараемся оторваться от фанатиков. Вопросы есть?

Никто ничего не сказал.

- Все в "трилистник", устроим хороший камуфляж.

- Принято! - дружно подхватили остальные.

За считанные секунды бойцы перестроились и открыли огонь по всему, что двигалось впереди. Застрекотали автоматные очереди, к которым добавился целый оркестр из пулеметов. Противник отвечал тем же, хотя и не слишком рьяно, как заметил Егоров с остальными бойцами. Общую численность враждебных элементов майор оценил минимум в тридцать человек, а кроме того выстрелы прозвучали и с той стороны, где они встретились с предыдущей группой фанатиков.

"Устроим представление", - мелькнуло в голове майора и по рации он быстро скомандовал:

- Ноль-пятый, долбани из "Вампира". Остальным - используйте дымовые и светошумовые гранаты!

За считанные секунды многие десятки квадратных метров территории превратились в сплошную дымовую завесу вперемешку с огнем от взрывов снарядов. Грушники заняли укрытия и через оптику пытались отстреливать противников. Дополнительно играл на руку туман, благодаря чему разведчикам лучше удавалось скрывать передвижения. Однако буквально в первую же минуту боя сказался численный перевес неприятеля, сдерживать которого с каждой секундой становилось все трудней. Вдруг Егоров заметил Филиппова с Валетом с остальными бойцами, которые притащили раненного товарища. Как выяснилось позже, он уговорил своих камрадов принести его к командиру.

- Вы что, совсем охренели?! - вскрикнул майор, но тут же осекся, когда рука раненного взяла его за ладонь.

- Командир... - сдавленно произнес боец. Шлема и противогаза на нем не было. - Я остаюсь.

- Да ты в своем уме?! - ответил Егоров и пригнулся от взрыва легшего чуть вдали снаряда. - Отставить! Ты выживешь, ясно?! Мы спрячем тебя в схроне.

- Командир, я не дурак... нет никаких схронов, операция готовилась впопыхах. - Его лицо исказила гримаса боли. - У меня пробита нога и ранение в грудь. Я обуза. Так что дайте мне их задержать хоть на полминуты. Ты и сам знаешь, что я нежилец.

Он сжал руку Егорова. Майору нечего было ответить и он посмотрел на остальных. Разведчики тоже все понимали. Тянуть время было нельзя, поэтому майор просто молча кивнул.

- Как звать-то тебя? - спросил он.

- Серега, - слабо отозвался грушник.

- Спасибо тебе, Серега. Возьми с собой побольше этих ублюдков.

- Не сомневайся командир, сделаю.

Ему дали гранаты и мины. Вместо прощания все посмотрели в его сторону и молча в организованной спешке покинули позицию. Егоров сделал знак рукой. Капитан все понял, после чего используя низкую видимость и шум, он скрытно с Валетом и еще четырьмя бойцами пригнувшись, ушел к контрольной точке сбора.

"Еще хотя бы минуту продержаться и валим", - решил майор, стреляя больше не по конкретным целям, а имитируя перестрелку. Остальные, укрываясь где пришлось, отстреливались, экономя боеприпасы. Лежа на земле, Меткий заметил маневр Филиппова и, терпя боль в боку, несколькими очередями выпустил в сторону противника целый магазин, когда, наконец, Егоров сделал три тоновых сигнала по рации. Сигнал означал всеобщее отступление по заранее согласованному плану. Первыми отошел майор с шестью бойцами, затем с интервалом в пару минут ушла подгруппа обеспечения по главе с Вороном, прикрывавшая отход Егорова. Попутно он сумел установить пару "монок" для осложнения процесса преследования. Мины были замаскированы местной растительностью в тех частях пролазов между деревьями, где не росла какая-нибудь гадость в духе "дьявольского пуха" или той же "шепучки".

Оставшийся наедине с собой грушник посмотрел вслед своим камрадам и лишь крепче сжал гранаты в своих руках. Он чувствовал, как вместе с кровью вытекали и остатки жизненных сил, а потому решил действовать наверняка. Для этого разведчик снял свой рюкзак и запрятал в него почти все имевшиеся у него боеприпасы, а затем нашел место, где земля превратилась в грязевое болото и вымазался в нем с ног до головы. Звуки стрельбы приблизились и раненный грушник как можно быстрей повыламывал длинные ветки, которые распихал во все петли и карманы, пока не стал мало чем отличаться от псевдокустов, плотно поросших между огромными мутадеревьями. Выбрав функцию обезболивания, Сергей вкатал в себя содержимое всех ампул с нужным медикаментом, чтобы не потерять сознание во время своей последней миссии. Тем временем фанатики заметили прекращение огня со стороны разведчиков и тут же взялись осторожно сокращать дистанцию, пока основная часть "миротворцев" уходила в глубь чудовищного леса, не подозревая о том, что их отступление входило в планы преследователей.

***

Пройдя метров триста в гору, Филиппов остановился и вместе со своей подгруппой в монокуляр осмотрел позиции противника. Сомнений не осталось: им удалось выйти из-под атаки врага. Капитан подавил возникшее желание постараться снова провернуть выход в тыл и нанести боевикам немалый урон, но приказ командира и здравый смысл заставили его отказаться от этой мысли.

- "Уходим", - показал рукой он грушникам и все шестеро растворились в утреннем тумане.

***

- Зона с нами! - крикнул кто-то из фанатиков, поливая из "Печенега" огнем все, что находилось впереди. Ему вторили другие братья, но Экклезиарх их быстро успокоил.

- Не рваться вперед! - рявкнул он на общей частоте. - Пусть уходят, это станет их последним рейдом.

Он знал о приближении неизбежного для заблудших - того, что они познают очень скоро. Никаким детектором нельзя обнаружить ощущаемое присутствие Экклезиархом. Невидимая связь с этим находилась на каком-то запредельном уровне чувствительности и главарь фанатиков все сильнее чувствовал его присутствие. Тем временем братья цепью шли через лес, но не безнаказанно; группа главаря услышала взрыв "сюрприза" - кто-то из своих нарвался на заготовленную мину.

- Смотрите под ноги, они могли оставить еще, - рявкнул Экклезиарх по рации. Теперь его слышали и другие группы братьев. Тремя секундами позже он добавил: - Проходим еще сто метров в прежнем направлении и останавливаемся. Как поняли?

- Ясно, - раздались в наушниках главаря фанатиков ответы его боевиков. Экклезиарх продвигался все медленней, зная, что осталось недолго. Он посмотрел на детектор - в радиусе двадцати метров прибор не фиксировал наличие чего-то подозрительного во всех рабочих диапазонах, подтверждая личные ощущения фанатика. Двумя минутами позже Экклезиарх остановился и дал команду:

- Всем братьям: прекратить преследование. Дальше только наблюдаем.

Отжав тангенту рации, Экклезиарх всмотрелся в чащу леса, не зная, что успел стать объектом пристального внимания одного из тех, кого считал своей добычей.

***

Несмотря на притупленность боли, слабость казалось неимоверной, но Сергей понимал, что иного шанса у него не будет. Мимо него кто-то прошел и, открыв глаза, грушник заметил, как один из фанатиков в маскировочного цвета пятнистом бронекостюме продвинулся дальше. Благодаря веткам почти метровой длины, разведчик настолько сливался с окружавшей его местностью, что даже проходившие в двух шагах от него враги не отличали его от здешнего куста. Откуда-то сбоку, шагах в сорока от него, кто-то явно давал команду. Сергей напряг свой слух и убедился в этом окончательно.

"Значит, там их командир!"

Догадка привела к верной цепочке мыслей, конечный вывод которой грушник взялся воплощать при первой же возможности. Он знал, что кто-то должен прикрывать боевикам тыл, а значит, позади основного отряда могли идти еще боевики, поэтому Сергей с огромным усилием ползком передвигался от одного куста до другого, сливаясь с каждым из них будто брат-близнец. Сохранять тишину удалось лишь благодаря огромному накопленному опыту бойца, поэтому добраться к главарю здешних отморозков удалось относительно без проблем. Командир фанатиков выделялся своим богатырским ростом - настоящий гигант в костюме высшей защиты, отметил про себя Сергей, и окончательно убедился в его иерархическом уровне, когда тот отдал команду о прекращении преследования.

"Так вот ты каков, падла... Ну, гнида-переросток, ты ответишь за всех убитых ребят, я тебе слово даю"

Однако главарь как назло стоял в десятке шагов от грушника и застыл на месте, словно вслушиваясь в возникшую мертвую тишину. Прикинув, что с ранением в ногу добежать к нему не получится - его расстреляют в первые же секунды, а доползти к цели не получится из-за относительно свободного пространства, отделявшего от нее, Сергей застыл в ожидании. Ему не было известно, сколько введенные ему сервоинжекторами в кровь медикаменты окажутся способны сдерживать боль, но грушник инстинктивно понимал недопустимость утраты времени.

"Надо их расшевелить", - решил он и предельно аккуратно достал одну из "эргээнок". Выдернув кольцо, он зажал предохранительный рычаг. Бросать одну гранату в главаря Сергей не собирался - вероятность ошибки была слишком велика, а разведчик хотел действовать наверняка. С другой стороны кинуть гранату незаметно в окружении врага он опасался, ведь тогда противник его немедленно обнаружит и расстреляет из черт знает скольких стволов. Грушник видел, как возле дерева пригнувшись, стояло двое боевиков, а слева от него еще один, что-то выцеливавший впереди. Творящееся сзади оставалось вне зоны видимости Сергея, поэтому он боялся сделать лишнее движение, дабы не привлечь к себе внимание. Наконец, разведчик не забывал еще об одном аспекте. Если грязь, которой он себя покрыл, окончательно высохнет, то детекторы фанатиков зафиксируют превышение фона теплового излучения и вряд ли станут особо разбираться с происхождением его источника - разнесут в клочья.

"Ну же, сделайте хоть одно действие, отвлекитесь мудаки"

На связь с главарем вышел кто-то, что грушник понял по выхватываемым отрывкам фраз.

- Готовьтесь... в аду... уход... позже... ждите... связи.

Затем вожак сам связался и круговым жестом что-то показал остальным. Тогда осторожно посмотрев по сторонам, Сергей увидел, как фанатики засуетились, словно решили организовать здесь временный привал.

"Вот он шанс!"

Уловив момент, грушник что есть сил бросил гранату вперед - существенно дальше стоящего главаря, сделавшего в эту секунду шаг назад. Бабах! - и от взрыва фанатики инстинктивно попадали на землю, а те, кто был дальше отбежали в сторону. Самый главный из фанатиков кувырком приблизился к засевшему разведчику, на половину сократив разделявшее их расстояние.

"Настал час расплаты, паскуда!", - и с этой мыслью Сергей бросился вперед.

***

Взрыв стал неожиданностью для Экклезиарха и он кубарем через себя бросился на землю, но поднявшись на ноги, от удивления на мгновение просто оторопел. Куст в пяти шагах впереди вдруг встал и резко направился к нему на двух ногах. Тут же поняв, в чем дело, Экклезиарх дал очередью по "кусту" и попал куда-то в его центр, но за это время замаскированный противник сократил дистанцию между ними всего до двух метров и бросил вперед себя какой-то предмет, который вначале вождь фанатиков не успел рассмотреть. Инстинктивно Экклезиарх кинулся на землю в сторону от предмета, распознанного им секундой позже как рюкзак.

"Зона-Мать!", - застыло в голове у вождя фанатиков, прежде чем содержимое рюкзака рвануло так, что тело главаря отлетело не меньше, чем на десять метров в сторону...

...Время стало эластичным, каким-то вялотекущим. Оставшийся целым глаз затекал кровью, но все же Экклезиарх смог разглядеть свое тело. Ног и левой руки он лишился начисто - вместо них лежали кровавые лохмотья вперемешку с кусками бронекостюма, грязи и обломками веток. Грудная клетка была пробита осколком и, как понял своим умирающим сознанием вожак зонопоклонников, его легкие наполнялись кровью, которой он сейчас и захлебывался. Наполовину сорванный противогаз явил изуродованное лицо Экклезиарха, через которое проходил огромный шрам. Кожа лоскутом свисала со лба, но все это не скрывало какую-то безумную радость, исходившую от него. Напрягшись, он выжал из себя булькающим хрипом свою последнюю фразу:

- Во имя... Зоны... прими меня... Мать.

Подбежавшие к нему боевики взглянули на него и даже от мертвого вожака почувствовали какую-то скрытую силу, внушавшую страх и трепет. Но братья выполнят его последнюю волю или он их достанет даже из пекла. Они в это искренне верили.

***

Осознание того, что их просто загоняли пришло к Егорову слишком поздно, однако у него и его бойцов уже не было выбора. С трех сторон их окружали боевики и целые плантации аномалий и у грушников оставался только один путь - вперед. Ступать вглубь подозрительно редеющего муталеса становилось все легче, но одновременно с кажущимся чувством простоты возникало новое - неведомое и жуткое. Меткий шел впереди и вместе с командиром все также не мог отделаться от мыли, что не они уводили в сторону боевиков-фанатиков, а наоборот - их гнали в ловушку. Как будто подтверждая данное предположение, изувеченные деревья неожиданно начали уступать место полю мелких кустарников с десятисантиметровыми шипами, но и те со временем куда-то исчезли. У сталкера внутри бешено молотило сердце, хотя взятый темп ходьбы не мог вызвать такой эффект. Нет, подумал про себя Меткий, причина этому крылась в чем-то ином. Он задрал голову и посмотрел на небо - вся та же бесконечная гигантская туча укрывала лик Зоны от Солнца и снизу казалось, словно оно было испещрено мелкими и побольше точками вспышек разного цвета. Так вспыхивали и угасали аэроаномалии, как если кто-то могущественный запускал диковинные салюты. Но во всем этом, казалось, привычном с точки зрения сталкера пейзаже ощущалось нечто совершенно незнакомое, вызывавшее какие-то странные парадоксальные эмоции и пси-образы. Никогда, за все годы нахождения в Зоне, Меткий не испытывал ничего подобного. На всякий случай он взглянул на экран, решив, будто чувства стали его подводить и... ужаснулся: экран погас, выдав черный квадрат Малевича. Тогда сталкер повернулся к своему камраду, чтобы узнать у того, не случилось ли с его детектором то же самое, как вдруг обнаружил, что остался в одиночестве. По телу пробежал леденящий холодок, отдавший дрожью в конечностях.

- Что происходит? - вслух спросил Меткий, неожиданно заметив, как земля под его ногами превратилась в черную густую жижу. С ужасом он отпрыгнул назад, но по совершенно непонятной причине оказался не менее чем в сотне метров впереди. Ничего не понимая, сталкер попытался встать, но вдруг ощутил, словно бы тяготение Земли ослабло и вместо неловкого подъема он едва не совершил сальто назад. Вокруг начало происходить что-то немыслимое, от чего у Меткого закружилась голова. Он попытался связаться по рации хоть с кем-нибудь, но толу от этого оказалось ровно ноль. Случившееся дальше повергло сталкера в непередаваемый ужас. Все вокруг стало преображаться, видоизменяясь каким-то абсолютно произвольном образом, смысл которого решительно не просматривался. Окружавший лес из огромных кривых деревьев черного цвета с уродливыми наростами неправильной формы как будто бы оседал, уступая место чему-то совершенно новому. Эти образования с огромной скоростью спиралями и тетраэдрами вспучивались над землей, которая уже перестала быть собой, а вместо нее теперь растекалась стекловидная буро-коричневая масса, нестабильная и порождающая новые... Что? Образования? Формы? Структуры? Все это бессмыслица, решил сталкер, и с неожиданным вредом для себя сделал глубокий вдох, от которого едва не задохнулся. Решив, что противогаз повредился или забились фильтры, он быстро снял его и бросил на "землю", которая в туже секунду поглотила предмет. Следующий вдох показался Меткому таким, как если бы его кто-то пытался утопить. Сталкер с огромным трудом вдохнул то, что еще минуту назад он считал воздухом, теперь превратившимся в какую-то прозрачную вязкость. Ошалело и бессмысленно двигаясь из стороны в сторону, Меткий бродил в этом безумном месте с выпученными глазами и отвисшей челюстью. Он взглянул на небо и остолбенел; теперь оно напоминало гигантский купол, загадочно менявший свой цвет и форму, в один из моментов - если о моменте вообще имело смысл говорить - становясь то ближе, то дальше. Какое-то время спустя в небе показалось...

- О боги Зоны! - воскликнул Меткий. - Это же Солнце!! Солнце!!!

Радость от увиденной родной звезды на секунду заставила забыть его о царившем вокруг безумии и он протянул к нему свои руки и... достал до него. Шок и ужас слились воедино внутри сталкера, у которого в руках засиял желтый огненный шар, вдруг потускневший и рассыпавшийся кучей пепла, частицы которой - о Зона-Мать! - превратились в чудовищных насекомых, взмывших куда-то в сторону купола.

- Но как такое возможно?.. - ошалело спросил себя Меткий, с ужасом глядя на свои перчатки, в которых он держал целую звезду. - Оно же в миллионах километрах и в сотню раз больше Земли... Это... это бред!! Мираж!! Меня подвергли пси-воздействию и я нахожусь внутри внушенного мне бреда! Кто здесь?!!

Меткий опасливо повернулся, наведя в одну из сторон автомат, который немедленно начал плавиться у него в руках. Отбросив свое оружие, сталкер отпрыгнул назад, но каким-то абсурдным образом, возник где-то сбоку, как если бы направление потеряло всякий смысл.

- А-а-а-а-а-а-а-а! - завопил он отчаянным, совершенно нечеловеческим голосом. - Что со мной происходит?! Что происходит с миром?!! Где все?!!

Творившееся сдавливало и разрушало сознание всесокрушающей волной чистого безумия, ибо всякие логические действия потеряли любой смысл. Разум окончательно уступил место бессистемности и логической деструкции, все причины и следствия исчезли, испарились, вытиснились хаосом и антилогикой.

- Кто ты?!! - орал Меткий, убегая куда-то и не разбирая дороги. - Контролер?! Мозгоед?! Мыслеглот?! Или ты аномалия?!! Что происходит?!! Что со мной?!!

Однако инстинктивно нечто подсказывало Меткому: происходящее - не иллюзия, а какая-то совершенно безумная реальность, в которую он угодил. Невозможно было объяснить совершаемые действия вокруг, поскольку лишенное железной логики принципа причинности, все обессмыслилось.

Выдохнувшись, сталкер остановился и сел на корточки, закрыв глаза, но едва об этом не пожалел, так как перед ним поверхность, которая сейчас была каменной или из оникса вдруг взялась расти ввысь каким-то хаотичным нагромождением сталактитов, увлекаясь все дальше и выше, пробивая сиреневые недооблака, пульсировавшие в диком танце. Они распадались и либо продолжали свой полет в густом квазивоздухе, либо стремительно падали вниз, пробивая поверхность, в этом месте похожую на застывшее расплавленное стекло. Другие же осколки трансформировались в нечто живое, с десятками крыльев всевозможных форм. Эти твари парили над землей, распадаясь на две половины, из которых возникали такие же существа. Затем они подвергались каким-то запредельным эволюциям, изменяясь во всевозможные виды невероятных, невозможных существ. Некоторые из них, огромные в сотни метров (или километров? масштаб уже не имел значения), вспархивали своим хаотичным множеством органов с тысячами кошмарных глаз и отростков. Раздуваясь и закрывая половину купала, они величественно удалялись прочь за вогнутый горизонт, где горы имели изменчивую форму и в любой момент могли стать гигантским кратером. Все это Меткий видел. Он не понимал как, но видел, если все происходящее считать реальным, а не плодом наведенной пси-атаки мутанта Зоны. Постоянство окончательно исчезло, уступив изменчивости, не поддававшейся никакому объяснению, которое само по себе было лишено всякого смысла. Вырождение и прогресс растаяли, отдавшись порыву чистого безумия.

Меткий чувствовал, что долго так не протянет. Он не представлял, есть ли теперь время, навсегда ли останется этот хаос, но ощущал, что скоро сойдет с ума в самом буквальном смысле этого слова. Он не знал куда податься и как ему быть. Он стал испытывать жуткий голод и жажду, сменявшуюся то жаром, то холодом. Он выл и стонал, падал на стеклоземлю и сжимался в позу эмбриона, пытаясь хоть как-то удержать свой разум в голове.

- Я... я... человек... я... человек. Я разумен, я знаю, кто я и что я. Логика и разум не могут исчезнуть! Я мыслю, следовательно, существую...

Он повторял эти слова, держась за голову и стиснув до боли зубы. Он задыхался, с трудом втягивая внутрь своих легких ту субстанцию, в которую невесть как превратился воздух.

"Что со мной? Что со мной? Что со мной? Что со мной? Что со мной? Что со мной?.."

"Что со всеми?"

- Это ад? - вопросил он себя, когда заметил, как над ним возникла огромная тень. Сталкер перекувыркнулся, оказавшись визуально в полукилометре от того места, где секундой назад (минутой? часом?) лежал. Некие титанические существа плыли по землеподобной поверхности. Точнее можно было сказать, что эти с виду километровые (миллиметровые? парсековые?) колоссы с десятками ног и стольким же количеством шей, оканчивавшимися массивными зубастыми головами, использовали свои конечности, но на самом деле это были лишь опоры, внизу которых находились мириады отростков, хаотично двигавшихся и тянувших на себе всю эту махину. Но понятие массы в здешнем сюрреалистическом мире также не было. Все то, что казалось массивным и неподъемным можно было сдуть или откинуть, как это сделал Меткий с огромным бирюзовым валуном, от которого во все стороны исходили невероятно длинные тени. Опыт сталкера сейчас ему не помогал; все приобретенные в Зоне навыки за долгие и опасные годы, проведенные в ней, тут напротив только мешали, поскольку чуйка как-никак, но базировалась на каких-то закономерностях, а какой во всем этом был закон и смысл, если само понятие "закон" растаяло? Меткий обернулся, точнее он подумал, что обернулся, совершив оборот на чертову кучу градусов, но явно больше, чем на сто восемьдесят или триста шестьдесят. Здесь все это перестало иметь значения - и градусы, и их количество. Теперь многошеие гиганты врывались в магмаобразную поверхность, а из их спин выбирались огромные уродливые крылатые существа с десятком крыльев, жуткими пастями, откуда высовывались языки, сотни длинных языков, оканчивавшихся человекоподобными лицами. Эти монстры высматривали все вокруг и как только обнаруживали своих собратьев, рождавшихся из спин других колоссов, то немедленно вступали в жуткую схватку между собой. Ошметки их плоти и черной крови (красной? синей? зеленой?) разлетались во все стороны, создавая причудливые образования всех возможных геометрических форм. Битва продолжалась до тех пор, пока все твари не передохли и не распадались, а весь этот шмат безумного мира не свернулся в гигантскую спираль, которая уперлась в сферу, заменявшую небо, и всесокрушающим мегавихрем прошлась по пустыне, в которую трансформировался здешний невозможный ландшафт и лишь затем исчез за горизонтом.

Меткий укрылся в неверной тени какого-то серого предмета, оказавшегося на самом деле пузырем вспарившим вверх. Внутри него зародился какой-то бешеный огонь, как будто вспыхнула термоядерная реакция. "Пузырь" постоянно менял свою форму, но огненный ураган бушевал внутри него все то время (в настоящем? в прошлом? в будущем?), которое за ним уже безразлично наблюдал Меткий. Он молчал и больше не пытался что-либо произнести, боясь сделать даже шаг, ведь твердая поверхность на проверку могла оказаться сжатым газом или зыбучей массой мельчайших металлических частиц. В этом мире (Зоне? Сверхвселенной? Аду?) стоял непередаваемый гул и какофония звуков (или же тотальная глухота?). Меткий не мог сформулировать свои мысли. Любая, на его взгляд, здравая мысль превращалась в кошмарное сумасшествие, от которого он уже с десяток (сотен? триллионов?) раз спасся, сам не понимая как. Обхватив свои колени, сталкер сидел, точнее, слегка парил над теперь кипящей поверхностью и уже не изумлялся, почему он не падает в эту, казалось, бесконечную булькающую, пенящуюся массу. Страх настолько сковал его, что судорожные мысли просто носились в чудовищном хаосе, от которого Меткий с огромным трудом пытался их удержать в узде и окончательно не рехнуться. Посмотрев наверх, он с ошалением (или безразличием?) обнаружил каких-то неописуемых размеров образования симметричной или ассиметричной формы, неисчислимых измерений, сквозь которые неизвестным способом проходили целые мириады сеточных и трубчатых структур, к середине преобразовываясь в кольцеобразные изгибы с бесчисленными наростами всех возможных форм от сетчато-искривленных до напоминавших воронки, из которых расходились еще большее множество новых воронок. Вся эта конструкция, созданная или возникшая неизвестно как и (или?) по чьей-то абсурдной воле неизменно разрушалась, сплющивалась в гигантский спиральный диск, продолжая совершать некие сверхсложные (элементарные?) действия.

Меткий испытывал голод и попытался достать и съесть, что-нибудь из своих запасов. Открыв рюкзак, он достал одну из саморазогревающихся консерв и решил ее вскрыть, но вместо этого оттуда вылезла совершенно омерзительная тварь, напоминавшая сгусток крови с зубами. Отбросив в сторону консерву, растворившуюся в какой-то жуткой зелено-красной кислоте, тварь метнулась к Меткому и тот отошел вправо, но оказался сзади существа, увеличившегося до размеров слона, и попытался отбежать назад по еще твердой "земле". Гнусная мерзость прыжками метнулась за сталкером, который от происходящего безумия едва соображал. Обессиленный, Меткий бежал, уже плевав на безопасность, о которой в этом царстве шизофрении и психоразрыва не могло быть и речи. Вдруг из-за холмистого серо-бурого вздыбления ему навстречу кинулся один из грушников - тоже без противогаза и шлема, держась за голову и издавая звуки, похожие на мычание, хотя в здешней замене воздуха звуки могли искажаться. Возникшая вспышка радости в сознании сталкера немедленно сменилось чувством тотальной безысходности и отчаяния. По выражению лица разведчика Меткий сразу понял, что разум покинул камрада и бежавший ему навстречу человек обречен застрять взаперти своего сознания.

- Стой! - крикнул сталкер и попытался остановить бойца, но тот - Меткий едва не лишился дара речи - пробежал сквозь него. Когда сталкер набегу обернулся, то увидел, как кровавая тварь огромным скачком набросилась на бойца, от которого разлетелись только кровавые ошметки. Ужас окончательно застил сознание сталкера и подобно животному, он на четвереньках неуклюже стал передвигался, спотыкаясь о торчавшие выросты из металлической поверхности черного цвета. Дернувшись вперед, он оказался в стороне и на секунду ему пришла безумная мысль сделать самому майора Егорова. Наугад воткнув руку в металл, ставший какой-то нефтеподобной аморфной массой он слепил из нее, как ему казалось, нечто подобное человеку и... перед ним возник майор Егоров. Не существует тех слов, которые могли бы хоть на тысячную долю описать эмоции, испытанные в эту секунду сталкером. Егоров с таким же, как и у него безумно-шокированным выражением лица взглянул на Меткого и замахал руками, опасаясь, словно возникший перед ним облик знакомого человека мог оказаться очередным обманом сумасшедшего мира, но к своему величайшему изумлению Егоров обнаружил, что Меткий не исчез и не превратился в невесть что, а стоял как и раньше (позже?). Они схватили друг друга за плечи, словно каждый проверял реальность стоявшего напротив камрада.

- Я не могу больше... - сказал Егоров с застывшим ужасом в глазах. Он тоже был без маски. - Держусь, но не могу.

- Надо спрятаться, - выдавил из себя Меткий, боязливо оглянувшись по сторонам и заметил, как в перетекавшей волнами расплавленного метала сфере, теперь заменявшей небо, плавали облака некой-то студенистой массы и с чудовищной скоростью, практически мгновенно, бросались вниз и вбирали в себя все, что находилось под (над? возле?) ними. Сталкер заметил, что преследовавшая его тварь куда-то исчезла. Тогда вдвоем они с трудом добрались к подножью некой скалы, хотя ее вид исключал любые физические законы, которые в принципе не способны создать такое. Как бы то ни было сейчас двоим разведчикам эта парившая громадина из красного камня, по которому проходили разряды, показалась более менее надежной защитой от гигантской хищной студенистой массы. Во всяком случае, пока это была защита - в любой момент защита способна превратиться в угрозу, как уяснил себе Меткий. Они укрылись и попытались хоть как-то упорядочить свои мысли, что представлялось невозможным из-за полного когнитивного диссонанса, который был вызван существующим безумием. Разум категорически не справлялся с несоответствием между тем, к чему он привык и тем, с чем он столкнулся здесь, если слово "здесь" было вообще применимо к этому безумию.

- К-как т-такое в-возможно? - майора стрясло от чудовищного нервного напряжения. - Я н-не п-понимаю.

Меткий взглянул на него обессиленным взглядом человека, который подошел к грани, за которой уже на все плевать.

- Все увиденное - н-невозможно. Либо это коллективный б-бред, либо реальность с-сошла с ума.

Его самого колотило как от жуткого холода, хотя сейчас Меткий испытывал скорее жар, исходя потом под своим спецкостюмом. Командир повернулся к нему и в его серых глазах читался шок.

- Надо что-то сделать! - вскрикнул он. - Мы не сможем долго вот так... существовать!

Он беспорядочно замахал руками, как будто попытался таким способом лучше пояснить свою мысль.

- Что сделать? - полубезразлично-полуотчаянно спросил Меткий, глядя на то, как вдали сотни человекообразных существ рвали друг друга на части и тут же принимались поедать убитых. Он уже совершенно не задавался вопросом о причине, о том, "что?" и "как?". Все это не имело смысла.

Неожиданно вдали (или рядом?) показались знакомые силуэты трех разведчиков, которые заприметив своих, ускорились, но осторожно прощупывая "почву" под ногами. Когда они все встретились, то не выявили удивления или радости - на все это уже не было ни моральных, ни физических сил, а кроме того каждый уже понял, что в любой момент его камрад может непостижимым образом погибнуть или исчезнуть. Ближе выяснилось, что двое фактически несли своего товарища, который бился в конвульсиях, а из его рта исходила пена.

- Что с ним? - скорее рефлекторно спросил Егоров, нежели из реального желания узнать причину припадков своего бойца.

- Не знаем, - ответил за двоих один из разведчиков. - Был нормальным, но через секунду - бац! - и рехнулся.

Его голос был наглухо лишен какой-либо эмпатии, как будто речь велась о каком-то постороннем предмете, совершенно случайным образом оказавшимся рядом.

- Ясно, - равнодушно ответил Меткий, хотя ему ничего не было ясно. - Мы ему можем помочь?

- Не знаю, - ответили оба грушника.

Вдруг бойца с припадками задергало так, что все от него отпрыгнули в сторону, как от чумного, хотя даже бубонная чума на фоне творящегося смотрелась бы благодатью. Грушник срывал с себя защитную одежду, пока не остался полностью нагим. Все с опаской глядели на него и то, как его вены вздулись и прорвались кипящим расплавленным свинцом или чем-то подобным. Глаза бедолаги вытекли серой кипящей слизью, а он, задергавшись в предсмертной агонии, замертво упал на землю. Нечто превратило его тело в кислотоподобную субстанцию, которая, растворив все в радиусе двух метров, образовала провал - такой глубокий, что его дна не было видно.

- Надо уходить, - сказал Егоров и выпрямился во весь рост. - Здесь нас ждет смерть.

- А где нас не ждет смерть или безумие?! - вскрикнул один из бойцов. - Ты нам скажешь?!

Он агрессивно пошел вперед на Егорова, но майор мгновенно нанес ему хитрый удар в горло и сломал кадык, от чего разведчик зашатался и замертво упал на землю. Его тело начало затвердевать, темнеть и покрываться жуткой пленкой.

- Хватит! - гневно (или равнодушно?) рявкнул Меткий. - Неужели вы не понимаете? Мы так сами себя перебьем, если это место нас раньше не погубит. Здесь не работает разум и логика, это место... оно как бы чувствительно к нашим желаниям, но не основанным на здравом смысле, а скорее на хотении, которое этот мир может воплотить. Я, - сталкер показал на себя, - создал командира и он возник здесь. Я слепил его из куска грязи и... я не знаю как, но теперь он здесь.

- Что ты мелишь? - шокированно отодвинулся назад Егоров. - Я тут появился по своей воле!

- Да какая разница, по чьей воле! Важно, что это место - безумие в чистом виде и не поддается логическому осмыслению. Но если мы сумели повлиять на него или оно так... так "решило"... Дьявол, я не знаю, как это объяснить! В общем, мы сумеем заставить это место вернуть нас в нашу реальность!

- Ты лжешь, - оскалился Егоров и достал свой нож, - ты нас завел сюда и теперь впариваешь какую-то чушь!

Майор обратился к остальным и указал ножом в сторону Меткого.

- Он нас сюда завел. Он просто хочет жрать и ждет, как бы прикончить нас!!

- Ты бредишь, командир, - стараясь сохранять спокойствие, ответил Меткий. - Ты только что убил одного из своих.

- Что?!! - вскипел он. - Я?! Я не мог, это... это не я!

Майор оторопело переводил взгляд то с Меткого, то на других двоих грушников, которые молча встали рядом с Метким.

- Это ты командир, - произнес один из них и кивнул в сторону ямы на месте, где расплавился боец. Она уже начала зарастать.

- Нет, не он! - сталкер встал посередине (рядом? сзади?), между разведчиками. - Это место буквальным образом сводит с ума. Мы не должны поддаваться безумию, в котором оно нас топит!

В этот момент, упав на колени, майор бросил свой нож и схватил голову руками.

- Ты прав, ты... но это моих рук дело! Я знал его...

Меткий подбежал к нему и, присев рядом, взял за плечи своего командира.

- Нельзя больше об этом думать, мы должны... - Он запнулся, стараясь подобрать правильные слова. - Действовать нелогично, понимаешь? - Обернувшись к другим, он повторил вопрос для всех. - Понимаете? Нам неизвестно, где другие и что с ними, но наша задача выжить. Как угодно.

Парившая скала над ним вдруг стала распадаться на фрагменты и совершать какие-то неестественные вращения. Один из бойцов предложил уйти.

- Да, - сказал Меткий. Он сделал шаг вперед, но очутился где-то в совершенно незнакомом месте с красным вогнутым небом, которое где-то касалось поверхности океана, состоящего из бесчисленного множества червеобразных огромных отростков, заполнявших все пространство впереди. Меткий же стоял на корнеобразом гигантском гибриде дерева и какого-то полипа темно-красного-цвета, взметавшего свои окончания на сотни метров и километры ввысь. Эти колоссальные джунгли распространялись, куда глядели глаза. Кора, служившая заменой небу, где-то высоко потрескалась и из образованных щелей выползли другие странные отростки, огромные - еще больше тех, на одном из которых стоял Меткий, боясь пошевелиться и попасть в ловушку. Отростки снизу и сверху кое-где соединились, образовав некий загадочный симбиоз или чем там они являлись. Происходившее уже окончательно сводило с ума и чтобы сохранить рассудок Меткого вдруг осенила мысль.

"Делай все наоборот, в противовес логике и здравому смыслу: надо идти - значит воспари ввысь, надо перейти пропасть, значит прыгни в нее, если надо пойти вперед - сделай шаг влево"

И он прыгнул с огромной высоты древо-полипа и к своему ужасу обнаружил, что теперь шел по черной равнине, которая раньше была над головой. "Земля" и "небо" поменялись местами и огромные отростки, лезшие вниз из щелей коры, покрывавшей небо, теперь для Меткого росли ввысь и соединялись с лесом темно-красных древо-полипов. Чуть впереди показались безобразная туша какого-то существа, поедавшего вырост у самого основания. Почувствовав каким-то образом чужака, оно немедленно оторвалось от своей трапезы и устремилось к сталкеру. Передвигаясь огромными скачками, тварь стремительно сокращала дистанцию. Уродливые лапы были разных размеров, из огромной головы с тремя челюстями выползли щупальца, протянувшиеся к своей жертве. Меткий побежал так, как никогда прежде и едва проталкивал внутрь легких густой воздух, не понимая, как он еще не задохнулся, но расстояние, казалось, здесь не имело смысла, а потому сталкер осознал, что преодолевает гораздо меньше, чем думал и тогда он остановился. Его не занесло из-за нулевой инерции, вдруг исчезнувшей в этом мире, зато сталкер сделал то, что в обычной ситуации показалось бы самоубийственным безумием - он бросился навстречу существу. Тогда само пространство сжалось вокруг и вытолкнуло Меткого, который вместо того, чтобы попасть в челюсти желтоглазой твари начал стремительно падать куда-то в пропасть. Ранее весь окружающий мир превратился в одну невероятную гигапасть, где многокилометровые древо-полипы, воспринятые сначала сталкером как лес, являлись на самом деле частью чудовищного рта, вглубь которого и летел сталкер.

Падение очень близко походило на свободное. Инстинктивное ощущение необходимости точки опоры пополам с царившим хаосом заставило Меткого орать. Он чувствовал, как нечто мерзкое пытается выхватить его из тьмы, рассекаемую сейчас человеком. Внутри гигапасти размером с континент (планету? микроб?) само пространство вокруг сталкера оживало и становилось хищным. Из него к нему лезли невообразимые щупальца и отростки настолько кошмарного вида и формы, что лишь неимоверное усилие воли не позволило Меткому окончательно свихнуться.

Он летел и застыл.

Он был жив и был мертв.

Он был человеком и...

Крик изнутри Меткого вырвался наружу, когда он ощутил, что его руки и все тело сами по себе стали превращаться в нечто чудовищное, пытаясь срастись между собой.

- Мое лицо-о-о!.. - последнее, что выдавил из себя сталкер, остановившись у красной черты, отделявшей разум от необратимого безумия. Он физически ощущал изменения в себе, из-за чего начал неестественно дергаться. Вся его суть отказывалась верить и принимать новую реальность, а сама мысль о вечном пребывании в этом жутком состоянии в кошмарном мире, где законы природы отсутствовали как таковые, довела его до такого ужаса, что больше он не мог терпеть. Однако внизу, пролетая через омерзительные внутренности титанического существа (бога? дьявола? аномалии?), он не разбился, а заметил совсем другое. Поверхность, вместо того, чтобы приближаться как при падении, стала изгибаться, чему сталкер поразился. Инстинктивно он задвигал ногами так, как если бы пытался бежать и - о Зона! - он коснулся земли и теперь вовсю по ней мчался, но невыносимое состояние метаморфоз просто добивало. В какой-то момент он упал лицом на землю или чем бы она не оказалась и, задыхаясь, все твердил:

- Я - человек! Я - человек!! Я - человек!!!

Его пальцы погрузились в рыхлую почву, но неожиданно в нос шибануло знакомым запахом озона и гнилых листьев. Его руки все еще вжимались в липкую землю и били по ней с диким отчаянием. В последний раз Меткий решил взглянуть на окружающий мир глазами человека, как вдруг остолбенел: вместо всех ужасов, расплавленного металла взамен неба и тотального хаоса он ощутил настоящую гравитацию. Сталкер потянул носом воздух и тот свободно, без усилий вошел в легкие. Затем он посмотрел на свои руки в защитных перчатках и радостно воскликнул:

- Человеческие! Я... я все еще человек! Человек, человек...

От пережитого Меткий пролежал на земле неизвестно сколько и только затем с огромным трудом встал и просто пошел по лесу Зоны, не понимая толком где он и что он. Опешивши окончательно - и от того, что с ним произошло, и от невероятной перемены, - сталкер все повторял:

- Я - человек, я - существую, я - мыслю, я - знаю, кто я такой...

Больше волна безумия не накатывала, но жуткий тремор никуда не пропадал и лишь со временем постепенно сходил на нет. Раздался шорох и Меткий отпрыгнул в сторону так, словно его ошпарили кипятком. Из кустов шатающейся походкой вышел - сталкер не сразу поверил своим глазам - майор Егоров. Они пересеклись взглядами и в их сердцах возникло такое чувство радости, которое они не смогли бы передать никакими словами. Два разведчика встали рядом и сели на землю, опершись спинами друг на друга.

- Сработало, сталкер, - тяжело сказал майор некоторое время спустя. - Ты был прав.

- Еще есть живые? - устало отозвался Меткий, не выходя из полушокового состояния.

- Да, - сказал майор, но после паузы добавил: - Но не все.

- Где они?

- Ищут в округе тебя.

- Что со временем? - сглотнул сталкер. Он еще не до конца пришел в себя. - Сколько прошло реального времени?

- Не больше полутора часов, так что мы еще можем выполнить нашу мисси... Ах ты ж тварина!

Меткий не успел удивиться и лишь обернулся, когда майор подбежал в сторону псевдособаки, обгладывавшей лицо одного из погибших разведчиков. Она так увлеклась, срывая плоть с лица человека и обнажая кости его черепа, что не заметила, как Егоров набросился на нее и с бешенством стал резать ножом. Он наносил ей удары один за другим, пока наполовину не вымазался в ее крови. Под конец он разрезал ей брюхо и за вытянутые кишки оттащил труп псины в кусты. С невменяемым видом майор вернулся неровным шагом, но все же ему хватило сил на общей частоте дать команду собраться возле огромного дерева, закрученного гравианомалией в спираль, не примеченной Метким после своего возвращения из хаоса. Подойдя к трупу своего товарища, Егоров укрыл его найденным в одном из рюкзаков маскхалатом и произнес несколько слов, которые слышал только он.

- Майор, - обратился к нему сталкер, когда тот закончил.

- Слушаю, - не оборачиваясь отозвался Егоров.

- Там... в общем, там не было твоей вины. Просто знай это.

Повернувшись к Меткому, Егоров какое-то время внимательно смотрел на него, но вместо ответа подошел и протянул ему маску запасного противогаза с уже встроенными фильтрами. Меткий принял его из рук Егорова и майор помог сталкеру встать.

- Я не знаю, что это было, боец, но я и остальные вообще не хотим говорить об этом. Мы приняли общее решение. Ты с нами?

Меткий некоторое время смотрел на своего командира, но затем утвердительно кивнул. Аномалия или что-то другое, создавшее хаос каким-то образом прошла и интуитивно сталкер чувствовал, что выбранный путь освобождения из плена разрушения причины и следствия через ответ безумием на безумие оказался верным. Не оставалось сомнений, что фанатики, гнавшие их на убой, знали о существовании этого места.

Наконец, все грушники собрались и заодно поприветствовали сталкера, хотя двое бойцов все еще были в дозоре на случай, если противник был где-то поблизости, но, как они сообщили, никакой активности зонопоклонников не фиксировалось. Еще бы, подумал Меткий, ведь теперь они считают нас мертвыми. Никто не обмолвился ни единым словом о случившемся - слишком шокирующим оказалось испытание и ради сохранения перегруженного рассудка все просто молчали. Требовалось срочно отправиться к группе Филиппова, который вместе с остальными дожидался в контрольной точке сбора "Икар". Собрав все остатки вооружения и боеприпасов (как выяснилось, пропало только два автомата и один рюкзак, если не считать вещей погибших разведчиков), было подсчитано, что ресурсы для ведения боя сохранились. Вместо своего прежнего автомата Меткий получил А-545 с обвесом и пять рожков к нему, а также две эргээнки в придачу. Труп грушника майор решил сам отнести к аномалии и предать тело Зоне, но вернулся он подозрительно быстро и взялся немедленно устанавливать походный строй.

- Командир, что не так? - настороженно спросил Меткий, когда Егоров прошел рядом.

- Уходим отсюда и как можно быстрей.

- А труп? - уточнил сталкер, но тут же запнулся, заметив взгляд майора.

- Он уже не труп, - ответил майор так, чтобы его услышал только сталкер, у которого пробежали мурашки по спине. Оглянувшись назад, сталкер услышал злобное шипение из кустов, куда Егоров отнес тело бойца.

- Проклятье, - прошептал сталкер и выдвинулся в головной дозор, а за ним последовали оставшиеся бойцы основной части группы "Миротворец". Их стало еще на четверо меньше.

***

"Теперь ты знаешь уготованное тебе Зоной, сталкер. О, да. Она не хочет тебя убивать. Она сотворит с тобой нечто г о р а з д о хуже"