Подготовка проходила в условиях строжайшей конспирации. Никто на базе не имел представления, кем были крепкого телосложения бойцы, тренировавшиеся день и ночь на специально оборудованной площадке. Любому было понятно, что эти парни отправятся за Периметр для какого-то задания, но всякая конкретика оставалась тайной за семью печатями. Впрочем, руководство операцией основательно потрудилось, чтобы даже на базе с очень жестким и ограниченным допуском не создалось впечатление, будто всех оперативников задействуют сразу в одном деле. Кроме того, общее число лиц в команде обеспечения не превышало полутора десятка человек, но никто из них не имел представления о подлинной миссии группы для заброса за Периметр. Сама база располагалась на некоторой возвышенности и увидеть, что происходило за ее стенами практически исключалось, не говоря уже про открытие немедленного огня на поражение с дозорных вышек из крупнокалиберных пулеметов по любому, кто не имел доступа в этот сектор, а к нарушителям, если те оставались живы, немедленно выезжали мобильные группы быстрого реагирования, доставлявшие их на базу для допроса. Ее стены возводились из гамбиона - легкой каркасной сеточной конструкции, сделанной из стальной проволоки в виде короба трехметровой высоты. Изнутри их покрывали специальным геотекстилем, а каждая такая корзина-короб соединялась в складывающуюся секцию в количестве до семи единиц. Затем внутренний объем плотно заполнялся грунтом, выполнявшим защитную роль, поскольку толщина такой стены позволяла выдержать даже прямые попадания из крупнокалиберных артиллерийских систем. В свое время Пентагон заключил крупный контракт с компанией "Хеско Бастион", которая в больших количествах поставляла свою продукцию американскому правительству в разные горячие точки. В деле контроля Периметра им также нашлось применение. С учетом того, что гражданским самолетам запрещалось пролетать над Зоной и призональной местностью, а пролеты военной и разведывательной авиации здесь ограничивались международными договорами, то вскрыть происходящее внутри базы было делом крайне трудным.
Колби проверял снаряжение в закрытом ото всех ангаре. Доступом к нему обладали только командир базы и несколько человек из службы безопасности, имевшие весьма ограниченное представление о том, что творилось внутри. Ален бросил взгляд на сержанта Мёрфи, с которым был знаком по ряду операций в Косово и Афганистане, а затем еще полгода топтал землю в Зоне. С приближением миссии члены группы все меньше разговаривали между собой за исключением вещей, связанных непосредственно с делом. Их негласно все старались не касаться, где-то внутри себя считая обсуждение Зоны перед заброской чем-то сродни плохой примете. Сержант следовал общему настроению, но Колби кожей чувствовал, как тому хотелось высказаться. Сейчас внутри кроме них двоих больше не было никого - остальные проходили тренировки на стрельбище - и командир, уловив момент, задал назревший вопрос.
- Думаешь, у нас есть шансы? - прямо спросил Ален, проверяя отсутствие дефектов на хамелеонного окраса костюме высшей защиты.
Сержант поднял голову, оторвавшись от проверки оружия.
- Ты и сам знаешь ответ, - коротко бросил он и продолжил процесс разборки-сборки автоматической винтовки. Колби фыркнул.
- Я хочу услышать его от тебя, - твердо сказал он.
- Твою же мать, Ален! - рыкнул сержант, будучи одним из немногих, кто знал настоящее имя Колби. - Я считаю этот приказ полным дерьмом, как и ты!
Мёрфи выпрямился и уперся кулаками в бока. Накопленные за время молчания мысли прорвались наружу.
- Не знаю, чем тебя уговорили согласиться, но готов дать руку на отсечение, что тут дело не только в деньгах. Ведь сколько из группы выживет после такого рейда? А? Половина? Треть?
- У каждого из нас был выбор отказаться, - возразил Колби, продолжая осматривать спецкостюм. - Даже у нас с тобой.
Обойдя стол, сержант подошел к Алену и почти в упор спросил:
- Ты хоть сам-то веришь своим словам?
Колби повернулся и встретился с гневным взглядом своего напарника. Он не отводил глаз. - Значит, ты не считаешь успех возможным? - вопросом на вопрос ответил Ален.
- Шанс всегда есть, - процедил Мёрфи, - вопрос в том, кто доживет до момента, когда им сможет воспользоваться.
Его грубые черты лица, словно высеченные из гранита, сейчас, казалось, воплощали в себе некий упрек. Колби оставил костюм.
- Тогда зачем ты согласился, сержант? Всегда есть возможность сказать "нет".
- Не юли, командир. Тебе и самому известно. - Мёрфи прищурился. - Скажи: ты сам долго держался? Месяц, год? - Усмешка. - Молчишь. Я ведь прав, Ален, и ты это знаешь. Она - наркотик. Даже сильнее, чем война. Мы же с тобой сталкеры и этим все сказано. Твой отказ ничего бы не поменял - они бы нашли кого-то другого. Но ты согласился. Так же как и я и все остальные, несмотря на смертельный риск даже по меркам Зоны.
Колби отвел глаза, а такое бывало крайне редко. Он сделал вид, что не придал особого значения словам старого напарника, но сержант все понял и неспешно вернулся на свое место для продолжения прежнего дела. Каким-то шестым чувством Ален понимал, что в словах сержанта крылось зерно истины. Более того, они усилили сомнения и Колби почему-то все больше казалось, что даже судьба сестры и непрямая угроза раскрытия его новой личности не сыграли ключевой роли в принятии решения. Ощущение особенно усилилось после того, как он месяц назад впервые за долгое время прибыл к Периметру и в бинокль взглянул на Зону... Поразмыслить над этой темой он не успел из-за лязга затворов, когда внутрь ангара в полевой форме зашел высокий офицер из охраны и направился к Колби.
- Сэр, - отдав честь, обратился он к командиру оперсталов, - сообщили, что через несколько минут прилетают высокопоставленные гости. Вас вызывают.
Расспрашивать, кто и откуда не имело смысла, поэтому Колби с чувством некоторого раздражения из-за отвлечения его от важного занятия отправился за офицером. По пути он заметил взгляд Мёрфи - человека, который видел его насквозь, но Ален сделал вид, что не увидел, потому что все и сам понимал. Мёрфи был прав.
Пятью минутами позже на одну из площадок приземлился вертолет VH-60A, подняв целую бурю пыли. Командир базы и еще несколько помощников лично встречали новоприбывшего гостя, который вышел из боковой двери покрашенного в черный цвет вертолета с желтой боковой полосой, предназначенного для перевозки VIP-персон, имея для этого даже соответствующего уровня салон с системой специальной связи. Прикрываясь рукой от мощного потока воздуха, мужчина в дорогом пальто классического покроя с небольшим кейсом в руке спешно подбежал к приветствовавшим его офицерам и, практически не останавливаясь, они вместе устремились в сторону штаба базы. Последняя представляла собой составную блочно-модульную конструкцию, быстро собираемую и разбираемую в зависимости от конкретной ситуации. Практически все установленные на территории здания могли быть в кратчайшие сроки вывезены на случай, если произойдет скачкообразное расширение Периметра и прямо посреди базы появится какая-нибудь аномалия. Новоприбывшего в сопровождении охраны и лично начальника базы провели в комплекс двухэтажных административных зданий нейтрально-серого цвета, образовывавших кольцо, к центру которого радиально сходились переходы. В результате внутри имелся небольшой двор, куда выходили окна самых главных помещений, что исключало возможность их увидеть снаружи, будучи изначальной задумкой системы безопасности базы.
Ждать пришлось недолго и уже буквально через пару минут из коридора послышались шаги трех человек - Кобли это знал точно. Возле двери в кабинет торчали двое из местной охраны - пара здоровых верзил со стволами наперевес. Разумеется, внутрь не впустили; проход сюда кого угодно без разрешения запрещался, а Колби для них был лишь очередным наемником для заброса за Периметр - его подлинный статус на базе оставался известен только ее командиру, да и то лишь ограниченно, что было частью легендирования. Факт прилета кого-то сверху Колби не понравился. Как правило, ничего хорошего такие визиты не приносили. Он обернулся, когда из-за поворота вышли трое, направившись аккурат в сторону Алена.
- Сэр, - отдал честь Колби, вытянувшись по стойке смирно. Если играть свою роль, так играть.
- Вольно, - басом сказал широкоплечий офицер и подошел к двери кабинета. Ален уже знал этого громилу с проступившей лысиной и массивным подбородком. Им был офицер Разведывательного управления Министерства обороны - или сокращенно РУМО - полковник Маккристал. Шедший следом с охранником незнакомец в штатском произвел на Алена неприятное впечатление. Мелкие глаза с хитроватым прищуром и с тонким вытянутым носом придавали общему выражению его лица нечто крысиное. Тем временем полковник провел картой через считыватель сбоку от нее и уже на автомате набрал личный пароль. Щелчок - и дверь открылась, куда первого пропустили "Крысинолицего", как для себя обозвал Колби гражданского. Следом вошел Маккристал и уже затем сам оперативник. Закрыв дверь, полковник жестом пригласил остальных сесть на два заблаговременно принесенных стула, а сам, раздвинув пальцами жалюзи на окне, бросил короткий взгляд на небо. Вечный сумрак из-за аномально-стационарной гигатучи над Зоной был еще более густым, чем обычно. Покривившись, Маккристал сел на кресло.
- Джентльмены, мне доложили о некоторых изменениях в планах, для чего сюда и прислали вас, мистер Уоррен, верно? - задав вопрос, полковник достал внушительных размеров сигару, откусил ее кончик и положил в пепельницу. "Крысинолицый" откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу.
- Вы правы, полковник, - подтвердил Уоррен скрипучим голосом - столь же неприятным, как и его физиономия, отметил про себя Колби. - Наше руководство считает целесообразным сдвинуть сроки заброса.
Маккристал удивленно повел бровью и от спички из коробка на столе подкурил сигару.
- Вот как? - спросил командир базы, выдохнув густую струю, от чего и без того душный от повышенной влажности воздух наполнился горьковатым дымом. - А раньше ваше руководство поставить нас в известность не могло? У нас все-таки военная база, а не черт знает что.
- Увы, - развел руками Уоррен, - решение принято под влиянием форс-мажорных обстоятельств.
- Поконкретней, - с нажимом сказал полковник и снова затянулся.
- Скажем так. Искомый объект быстрее перейдет в активную фазу, чем мы предполагали. Больше подробностей я вам сказать не могу.
Маккристал усмехнулся и скептически покачал головой.
- Вы знаете, в чем проблема ЦРУ? - с хитрецой в глазах спросил полковник и Колби это заметил.
- Просветите, - холодно ответил Уоррен.
- Вы убеждены, будто вся планета вертится вокруг вас и все остальные должны под вас подстраиваться. Этим вы создаете очень много проблем. Ну вот сейчас. Вы же знаете, что стелс-вертолеты нуждаются в ремонте после своего последнего вылета за упавшим русским самолетом. Или вы считаете реальным ускорить наладку несущего винта с электроникой, поджаренной электромагнитным импульсом воздушной аномалии?
- Уверен, вы с этой проблемой справитесь, - на лице Уоррена отразилась притворная улыбка.
- Мы тоже на это надеемся. В противном случае можете забыть о доставке вашей группы по первоначальному плану. Либо, как вариант, пусть пришлют нам пару целых вертолетов прямо из 160-го авиационного полка спецназначения на базе Форт Кэмпбелл.
- Последнее исключено - и вам об этом известно, - ответил Уоррен, проигнорировав колкость полковника. - Относительно заброски - да, здесь подойдут и обычные вертолеты, но руководство ясно дало понять необходимость минимизировать возможности противника вскрыть высадку для чего и нужны Блэк Хоуки-невидимки. И об этом вам тоже известно, - напомнил Уоррен. - Откуда мы знаем, что русские не вскроют наш план и не перехватят группу?
Полковник замолчал, обдумывая сказанное.
- Ваша правда, - спустя некоторое время вынужденно согласился Маккристал. - Сколько у нас есть времени?
- Минус двадцать часов от первоначальной даты, - тут же ответил Уоррен, продемонстрировав приверженность секретности даже в этом.
Полковник поморщился. Он не был уверен, что техники сумеют справиться. Такой ход событий автоматически означал ускорение ремонтных работ, а за срыв начала операции руководство военной разведки Пентагона будет готово оторвать ему голову и принести на золотом подносе Лэнгли. Твою мать! - с гневом подумал Маккристал. Провал спишут на него, а он не обладал даже малейшей возможностью прикрыть себя. При самом худшем сценарии Вашингтону будет плевать на причины неудачи. Значит, найдут козла отпущения и кандидатура командира этой базы подходила как нельзя кстати.
- Хорошо, мы приложим все усилия для введения в строй техники, - заверил Маккристал. - Однако, надо полагать, вы сюда приехали не только и не столько для оценки технического состояния наших "птичек", верно?
- Мне нравится ваша прозорливость, полковник, - бесцветным голосом произнес Уоррен и повернулся к Колби. - Как продвигается подготовка оперативников?
Вид "Крысинолицего" в этот момент был еще более отталкивающим. За выражением своих пристально смотрящих мелких глаз цээрушник умело прятал эмоции и мысли. Колби с усилием преодолел возникшее отталкивающее чувство и четко доложил:
- Все тридцать человек, включая меня, находятся в оптимальной форме. В течение всего месяца сводной группой проведено семь рейдов для реадаптации оперсталов в условиях Зоны. Разумеется, группы набирались не более чем по шесть человек и в каждом отдельном случае проводилось отдельное легендирование. Никому из посторонних, кроме полковника Маккристала, неизвестно истинное назначение нашего пребывания здесь. Для всех мы наемники для разведывательно-поисковых рейдов средней дальности в секторе ответственности НАТО.
- Отработка пси-контроля велась?
- Да, результаты более чем обнадеживающие, - кивнул Колби и замолк.
- Но? - уточнил Уоррен, заметив на лице оперативника возникшие сомнения.
- Я все еще считаю отсутствие данных по конечному пункту назначения неприемлемым. Фактически мы поставлены в зависимость от одного источника, который, судя из того, что мне говорили, не особо вам доверяет.
Казалось, Уоррен был готов к подобному вопросу и потому неспешно разъяснил позицию своего ведомства.
- Начнем с того, что нам неизвестны точные координаты сверхразлома - последние расчеты дают слишком большой разброс и для обнаружения этого входа понадобится неделя, если не больше. Как вы понимаете, столько времени у нас нет. Зато наш источник зависит от нас, а кроме того обладает большим опытом выживания в Зоне. Он и приведет вашу группу к сверхразлому. Наконец, по оценкам управления, неизвестный участок маршрута составит не более двадцати процентов от его общей длины, если исходить из плана с учетом последнего Выброса.
"В задницу засунь себе свои оценки", - ответил внутренний голос Колби, но вслух сказал:
- Двадцать процентов в Северных территориях это много. Понимаете? Очень много. Каждый километр черт знает насколько увеличивает вероятность потерять кого-то из группы.
Цээрушник отрицательно мотнул головой.
- Эти двадцать процентов вы пройдете с очень опытным сталкером - не менее опытным, чем вы сами, - он сделал короткую паузу и чуть наклонился вперед. - Или вы думаете, будто мы в восторге от необходимости довериться проводнику?
- Я думаю, что вы сделали неправильно, не придумав запасной план, - возразил Колби. - Где гарантии, что расчет на вашу взаимозависимость сработает? Вы готовы сделать ставку всего лишь на одного человека и поставить под угрозу всю миссию?
- Будь у нас иной выход, то, можете не сомневаться, мы бы его использовали, - фыркнул Уоррен. - Вдумайтесь: он знает, что без нашей помощи ему не выбраться из Зоны и у него есть очень жесткие временные сроки. Какой резон ему нас обманывать, понимая, что любое подобное намерение мы бы заблаговременно вскрыли?
- Допустим, но если он элементарно погибнет?
- Такая возможность тоже не исключена. В таком случае вы займетесь самостоятельным поиском сверхразлома. К сожалению, мы поставлены в крайне жесткие рамки.
Уверенность, граничащая с самоуверенностью, "Крысинолицего" не нравилась Колби. Сколько раз планировавшие операции в Зоне службы прокалывались только на чрезмерной уверенности в своих силах и тщательно разработанном плане, не понимая то, во что они лезли. Это Зона решает, удастся ли выйти из нее или нет. Люди лишь в состоянии не сдохнуть по пути к цели и назад, если она позволит.
Видимо, уловив смысл размышлений Колби, цээрушник сменил тему.
- Есть ли дополнительные потребности в оружии, боеприпасах, экипировке, системах детектирования или связи?
- Нет, - покачал головой Колби. - Нам не хватает только одного - везения.
- Будучи наслышанным о ваших прошлых заданиях, вашего везения хватит и для других.
Тут о себе напомнил полковник Маккристал
- Не хочу мешать вашей беседе, джентльмены, но есть одна проблема.
- Какая? - удивленно вкинул брови Уоррен. Колби заметил, что тип из ЦРУ очень боялся любых проколов в подготовке операции.
"Такая ответственность... Еще бы"
- Нулевой сектор, - коротко бросил полковник. Он сидел спиной к тусклому свету, лившемуся из окна, от чего лица командира базы практически не было видно, а густой дым от сигары усиливал атмосферу таинственности. Остальные присутствующие вопросительно посмотрели в его сторону. - Он перемещается.
- Что вы хотите этим сказать? - взволнованно переспросил Уоррен, тем самым еще раз подтвердив, что знает о Зоне только по отчетам. У Колби он вызывал чувство отвращения.
- Изменение времени начала операции автоматически приведет к необходимости подыскать более подходящее место для точки рандеву, - пояснил оперативник.
Казалось, Уоррен побледнел. Его глаза растерянно забегали из стороны в сторону.
- Как это отразится на миссии? - выдавил он, наконец, из себя.
Маккристал перевалился в кресле и оно охотливо поддалось под его массивным телом, став более удобным для новой позы.
- Об этом я и говорил: вы слишком полагаетесь на свои планы и слишком мало задумываетесь о неучтенных факторах. - Он выдохнул густую струю серого дыма, от чего у остальных запершило в горле. - В том числе и тех, которые сами создаете своими изменениями.
- Хватит юлить, полковник! - с перерывом на кашель, прохрипел Уоррен. - Мне нужно знать, как это повлияет на операцию и могут ли русские вычислить нашу новую точку высадки.
Маккристал про себя усмехнулся. Ему нравилось видеть на взводе этого бюрократа, делавшего вид, будто у него все под контролем. Не спеша, видя как это раздражает сотрудника ЦРУ, полковник дал развернутый ответ.
- Нам нужно время рассчитать его новую локализацию. Специалисты утверждают, что система разработанных ими... Как их там? Хм... ахаотичных кажется... Да, ахаотичные уравнения не дают стопроцентного прогноза в определении местоположения нулевого сектора. Нам, как и вам, неизвестно, имеют ли русские представление о таком анализе, но даже если предположить, что имеют, им не удастся вычислить точку высадки. Первая причина тому вам известна - нулевые сектора появляются почти в ста процентах случаев в зоне ответственности НАТО и мы до сих пор не знаем почему. Вторая - даже если им станет известно, что мы собираемся использовать один из нулевых секторов для высадки, они все равно не узнают где и когда именно это произойдет. Нулевых секторов не меньше десятка, а к тому же нужно знать маршрут полета вертолетов и одного представления о расположении воздушных аномалий здесь недостаточно. Наконец, мы будем передвигаться скрытно - на малой высоте, с применением вертолетов с очень малой эффективной площадью рассеивания. Кроме того, план по дезинформации противника также готов для приведения в действие.
- Тогда в чем проблема? - все еще не понимая, переспросил Уоррен.
- Проблема не для нас - сокращение времени прогноза локализации нулевых секторов несильно повышает шансы их точного вычисления. Проблема для парней в Зоне. Им придется идти по менее удобным тропам. Если такие тропы вообще будут.
- Мы с этим разберемся, - заверил Уоррен. - Когда вы готовы предоставить обновленные данные?
- Понадобится несколько часов и вы их получите, - ответил Маккристал.
- Хорошо, - немного расслабился цээрушник, - думаю, мне будет, что доложить руководству. - Чуть помешкав, Уоррен добавил: - Полковник, я не хочу вас беспокоить, но не могли бы вы нас оставить наедине? Ваш кабинет самое надежное место на этой базе.
Стало заметно, как Маккристал напрягся от явного возмущения - невидимую пощечину едва ли не физически расслышал Колби и ему на секунду показалось, что полковник сейчас перелезет через стол и проломит голову цээрушникку своим увесистым кулаком. Однако командир базы с некоторой нарочитой медленностью тщательно затушил окурок сигары в пепельнице, встал и молча вышел из кабинета, громко хлопнув за собой дверью. Все это время Уоррен не издал даже писка, видимо ощущая готовность полковника сломать ему шею как тростинку. Как заметил Колби, в этом действии предельно характерно проявилось межведомственное противостояние между ЦРУ и Пентагоном, к которому относилось РУМО.
Словно ничего не произошло, Уоррен достал из своего кейса небольшую папку бумаг и протянул ее Колби. С некоторым удивлением Ален принял ее из руки цээрушника.
- Что здесь? - спросил он.
- Досье на вашего проводника. Несущественные детали опущены.
"Несущественные? Ну конечно", - подумал Колби.
- Главное разведывательное управление? - спросил он.
- Да. В целях конспирации раньше мы не могли вас ознакомить с ним.
Уоррен наблюдал, как оперативник читал сокращенную версию досье - о том, кем был агент в Зоне, пришлось умолчать, поскольку это не имело прямого отношения к делу. Оперативник внимательно рассматривал фотографии человека, распечатанные на листе формата A4 в профиль и анфас. Высокопоставленный офицер разведки знал, что у листавшего досье оперстала отличная фотографическая память.
- Опыт в Зоне? - спросил Колби, не отрываясь от прочтения.
- В сумме порядка восьми лет.
Колби поднял удивленный взгляд.
- Восемь лет? - переспросил он.
- Да, - кивком головы подтвердил цээрушник. - Чрезвычайно опытный. Думаю, у русских сопоставимого уровня оперативников в Зоне очень немного. Буквально единицы.
"Его опыт больше чем у двух таких, как я"
Колби закрыл документ и передал назад Уоррену.
- Однако вы ознакомили меня с фотографией проводника не только с целью проинформировать о его заслугах?
На лице Уоррена отразилось такое выражение лица, которое Колби было слишком хорошо знакомо. Казалось, будто от цээрушника повеяло могильным холодом.
- Вас встретит группа сопровождения с проводником. Выжить должен только он.
В этот момент сходство выражения лица цээрушника с крысой усилилось настолько, что Колби непроизвольно покривился, чего, впрочем, Уоррен не распознал. Его маленькие злобные глаза пристально следили за реакцией оперативника и, спустя короткую паузу, Колби произнес:
- Можете передать своему руководству, что здесь проблем не возникнет.
Ален заметил, как на мгновение на физиономии Крысинолицего промелькнула злобная ухмылка. Хотя, возможно, ему просто показалось.
Финальный инструктаж перед непосредственным началом операции "Багряный рассвет" прошел на базе РУМО в ангаре под личным контролем полковника Маккристала вместе с Колби. Ангар был набит профессиональными оперативниками, облаченными в футуристического вида защитные спецкостюмы, совмещавшие в себе одновременно бронежилеты и средства РБХ-защиты. Оружие им выдали таких образцов, какие производились в разных странах и кое-где встречались на черном рынке Европы, например пулеметы Mark 48, калибра 7.62x51 миллиметр. То же самое можно было сказать и о почти всем обмундировании, образцы которого реально встретить и внутри Зоны. Даже главный груз, без которого вся операция теряла смысл, создавался с тем расчетом, чтобы материалы, из которого он был изготовлен, имели неамериканское происхождение, кроме самой главной электронной начинки. Сюда же относились и средства маскировки, детекторы, антирадиационные принадлежности и защищенные планшеты. Третьим уникальным предметом американского производства являлся пси-пеленгатор и именно его вместе с главным грузом требовалось уничтожить в случае, если выполнение миссии станет невозможным. В остальном же доказать причастность группы к американскому правительству исключалось, попади она в плен или же если мертвые тела ее оперативников будут обнаружены в запретной территории. Наконец, после заброса запрещалась всякая радиосвязь с Большой Землей, кроме одного раза - при нахождении сверхразлома. В дальнейшем выход в эфир при помощи зашифрованной спутниковой связи был возможен только в случае успеха операции либо ее провала, что различало сообщения двумя условными словами.
Последовали финальные наставления от Маккристала и полковник вышел вперед:
- Поскольку посторонних из числа нелегальных элементов - а таковыми для вас являются все, кроме заранее оговоренных лиц - брать в плен запрещается, то вот вам три известные варианта поведения. Первый - вы уничтожаете любого, кто встанет у вас на пути. Второй - вас преследует численно превосходящий противник и задача сводится к уходу от него любым способом. Наконец, третий - всячески избегать встречи с кем бы то ни было, причем не только с людьми. Это ясно?
- Да, сэр! - последовал ответ из тридцати глоток одновременно.
- Все основные и запасные контрольные пункты вам известны. Финальную часть пути к цели "Браво" вы узнаете непосредственно на месте. Карты воздушных аномалий я лично проверил - никаких радикальных изменений в конфигурации их расположения не обнаружено.
Новость сама по себя являлась отменной потому, что никто не хотел прочувствовать на себе прелести попасть в жарку или гравихват на вертолете и с практически стопроцентной вероятностью погибнуть еще до начала самой миссии.
- Полагаю, вашему командиру есть что сказать, - Маккристал уступил место для Колби и тот вышел вперед. Ален не стал начинать духоподъемные речи, а лишь обратился к своим бойцам как к сталкерам.
- Парни, нам предстоит нелегкий путь. Северные земли - самая опасная часть Зоны. Мы пойдем одним из маршрутов, но далеко не факт, что нам не придется изменить его. Задание осложняется жесткими временными рамками, поэтому мы должны приложить максимум усилий не попасться в аномалию. Вы знаете: в Зоне нет гарантий и все может случиться. Идем на предельно возможной скорости. Меньше времени в пути - меньше шансов умереть. Любые неизвестные аномалии и прочие явления избегаем любой ценой. Уничтожение груза и пеленгаторов - приоритет при невозможности выполнить миссию. И еще: Зона в помощь.
- Зона в помощь! - хором ответили оперативники известным пожеланием, превратившимся за годы в своеобразную традицию.
Колби повернулся к Маккристалу:
- Сэр, группа готова.
Полковник окинул взглядом лица всех бойцов. Обращали на себя внимание их жесткие черты, а в глазах бывалых ходоков застыло внимательное выражение. Алену доводилось видеть подобный взгляд не раз. Сводная группа "Таск форс 777" - собранная из бывших рейнджеров, первого оперативного отряда "Дельта", "морских котиков" и специальных оперативных групп ЦРУ - официально не существовала. Собственно даже условное название "Таск форс 777" использовалось только при непосредственном общении или в зашифрованных сообщениях - документации об операции "Багряный рассвет" практически не велось и о ней знало предельно мало людей. Ален удовлетворенно покачал головой. Последовала финальная проверка, когда Колби лично проверил снаряжение всех бойцов, справился о наличии запасных сменных фильтров и степени защиты детекторов от воздействия электромагнитных и аномальных полей. Никаких претензий не возникло - все бойцы отнеслись к заданию с максимальной ответственностью. Попрыгав на месте, ни один из оперативников не выявил у себя демаскирующего шума. Обувь, как выяснил Колби, на каждом из них была достаточно хорошо разношена в последних рейдах малой дальности. Затем сержант Мёрфи проверил самого командира, убедившись, что тот также ничего не упустил. Оружие, как и пропитание, взяли в соответствии с продолжительными переходами в условиях Зоны, тем более что вторая фаза операции "Багряный рассвет" по задумке должна была продлиться намного дольше, чем первая, а значит и провизии должно быть достаточно. В дальнейшем предполагалось использовать заброс груза в нужную точку, но до того момента оперативникам предстояло довольствоваться взятым с собой. Весь вопрос заключался в том, сколько из его парней доживет до того момента и об этом думал не только Колби. Он заметил взгляд Мёрфи, все понимавший без слов, но сержант не стал демонстрировать свои сомнения. Игра началась и теперь нужно сделать свою работу.
Наконец, завершив осмотр и последние приготовления, Колби вышел перед строем:
- О'кей, все готово. Ну что, парни, если кто-то хочет высказаться, то лучше сделать это прямо сейчас. Или, может, у кого-то проявились недомогания или почувствовал эффект Зоны? - Молчание. - Отлично. Тогда скажу я. Мы готовы выполнить задание и нам предстоит задержаться за Периметром надолго. Не буду лгать: вы и сами знаете, что не всем суждено будет увидеть Большую Землю, но каждый из нас должен сделать все для этого. На нас рассчитывают.
Разумеется, Колби не знал всего и потому он практически верил в то, что говорил. Группа подвергалась тщательно продуманной манипуляции, не имея об этом ни малейшего представления. В пси-подавителях, которые и были главным ее грузом, имелась особая программа, имевшая наивысший приоритет. В ее функции входило ослабление поля подавления после того, как в нужный момент один из оперативников подаст соответствующий код, полученный через спутник после выхода группы на связь при условии выполнения первой фазы операции. Тогда кодовый сигнал изменит характеристики пси-изучения приборов, а контролируемый ими источник по расчетам должен будет испускать узконаправленные импульсы прямо на спутники. В такие детали оперсталов, естественно, не посвятили.
Закончив подготовку, сводная группа, сплоченная в многочисленных миссиях, была полностью готова выполнить задание.
Перед непосредственной погрузкой всех трех отделений, входивших в отряд "Таск форс 777", на базе сделали ряд действий, направленных на обман разведки противника. Сверившись со специальной таблицей, куда заранее занесли местное время пролета российских и некоторых иных разведывательных спутников, Маккристал прикинул, что у них будет порядка двадцати минут на всё. Полковник глянул на свои часы и дал команду суетившимся техникам, которые подкатили под фюзеляжи трех вертолетов радиоуправляемые платформы. Затем они раздвинулись и приподняли вертолеты настолько, чтобы их шасси оторвались от земли и, получив команду с дистанционного пульта в руках техника, платформы выкатились вместе со "своими" вертолетами на площадку перед ангаром. Аналогичным образом поступили с двумя остальными винтокрылыми машинами. По завершении в кабины вертолетов немедленно уселись летчики с операторами пулеметов в военной форме и шлемах с приборами ночного видения. Они не имели представления кого именно и с какой целью засылали в Зону - им за это не платили. Единственно, что стало понятно, так это чертовски долгий рейд в аномальных землях, который предстоял парням, проводившим погрузку в вертолеты, а значит, их миссия должна быть крайне важной и столь же засекреченной. Через раскрытые сдвижные двери оперативники загружали свое оснащение, включая главный груз - пси-резонаторы, разобранные и сложенные с максимальной компактностью для удобства транспортировки. Затем последовали рюкзаки с оружием, а уж сами спецы засели в последнюю очередь.
Окинув винтокрылые машины взглядом, Колби вспомнил, что лишь однажды летал на стелс-вертолетах и удивлялся необычной форме их корпуса, сделанного как бы из множества плоскостей для отражения излучения радара в разные стороны, не говоря про его состав, включающий углеродное волокно для поглощения радиоволн. Однако о главной особенности "птичек" почти никто не знал. В состав их радиопоглощающего материала добавили экспериментальный нанопорошок, созданный на основе деструкции артефакта из Зоны, обладавшего способностью к поглощению электромагнитных волн в разных диапазонах. Фактически он вбирал в себя радиоволны и через несколько часов переизлучал их в пространство с большей длиной волны, претерпевая странные структурные изменения, но буквально через пару суток порошок возвращался в свое первоначальное состояние. Важным было еще и отсутствие каких-либо побочных эффектов, свойственных "подаркам" из Зоны, что позволяло его использовать в военных целях. Таким образом, радиолокационная сигнатура вертолета уменьшалась до одной десятимиллионной квадратного метра и фактически делала его невидимым на несколько часов для любого типа радаров. Программа была настолько закрытой, что даже непосредственные эксплуататоры не имели представления, каким образом удалось достичь такого уровня малозаметности.
Наконец, все три отделения разместились в трех вертолетах и последним на борт зашел сам Колби. Махнув рукой полковнику Маккристалу, он сел внутри кабины, получив гарнитуру переговорного устройства. Поверка связи с кабиной пилотов - все в порядке, слышимость была четкой и без помех.
- Взлетаем! - скомандовал Колби и почувствовал, как стелс "Блэк Хоук" резко оторвался от земли одновременно с остальными двумя машинами. Каждый внутри ощутил то, как железные "птички" со скоростью сто метров в минуту набирали высоту, пока не достигли отметки в двести метров. Наушники защищали от гула винтов, хотя, как отметили многие, шум стелс-вертолетов был существенно ниже, чем от других моделей "Блэк Хоуков", используемых в спецоперациях. Пилот вертолета, где находился Колби, покачал винтокрылой машиной, давая понять, что начал движение, и тут же рванул вперед. За ним устремились два других вертолета, оставляя позади базу РУМО.
Командир экипажа - подполковник ВВС США - со странным чувством наблюдал приближение границы Периметра, за которым начиналась неведомая земля и хотя ему неоднократно приходилось участвовать в операциях по забросу в Зону парней по типу тех, что сейчас сидели в грузовом отсеке, у него всякий раз возникало странное тревожное ощущение, не предвещавшее ничего хорошего. Раньше ему везло: ни разу он не падал в Зоне и умел выходить из нее, а число вылетов в Зону у него равнялось числу вылетов из нее, и подполковник хотел сохранить такую традицию.
В закрепленный на гарнитуре микрофон на гибкой штанге он сообщил:
- Внимание, до перехода через Периметр одна минута.
Немедленно на экран электронный курсограф проложил маршрут до места высадки, корректировавшийся встроенными бортовыми детекторами аномалий. Толку от них было мало, когда полет длился на скорости под сотню километров в час, но они иногда давали нужные поправки в карту, заложенную детектором повышенного разрешения, умещавшийся на самолете дальнего радиолокационного обнаружения.
Где-то в дали в воздухе сверкнула электра, озарив местность на сотни метров вокруг. Пилот подумал, что таким образом Зона приветствовала их.
- Максимальная готовность! - раздалось в наушниках оперативников в каждом из трех вертолетов. - Фиксируется аномальная активность, будет болтать.
Из-за полностью закрывавшей небо гигантской стационарной тучи видимость серьезно ограничивалась и пилотам казалось, будто они подлетали к некой сумеречной области, похищавшей людей в царство тотального мрака, что в определенной мере недалеко от правды. Подполковник американских ВВС начал отсчет:
- Пять, четыре, три, два, один - прошли Периметр! Повторяю: прошли Периметр!
- Принято, командир, - ответил Колби и дал команду остальным: - Надеть шлемы и противогазы.
Все оперативники немедленно выполнили приказ, натянув защитные средства на головы, без которых в Зоне просто не обойтись. Каждый сделал первый вдох, проверяя как дышится через фильтры. Никаких нареканий не последовало, что означало хорошую подготовку и отсутствие поломок или разрывов. Теперь оперсталы сводной группы еще больше походили на футуристических киборгов в своих специальных защитных костюмах-хамелеонах, с вшитыми нитями, созданными на основе нанотехнологий. Девяносто процентов поверхности костюма меняло свой цвет подобно хроматофорам в коже хамелеона в зависимости от того, в какой среде находился его обладатель.
Тряхнуло. Вертолет совершал маневры обхода воздушных аномалий в соответствии с заложенным маршрутом, информацию о котором пилоты получили непосредственно перед началом операции. Колби закрыл глаза - старая привычка взять себя в руки перед началом важного задания сработала и здесь. Для другого человека подобное самоуспокоение в трясущемся вертолете, да еще с учетом всех обстоятельств, могло бы показаться чистейшим безумием, но только не для опытного оперативника, который проходил через подобное уже много раз. Ален вновь почувствовал, словно возвращался в родную стихию. Такое странное и одновременно противоречивое ощущение испытывали многие, кому доводилось пересекать Периметр; легкий тремор от смертельной угрозы и странное опьяняющее, почти наркотическое чувство, как будто Зона навеки овладевала сущностью сталкера, что более не мог найти себе места на Большой Земле...
Снаружи раздался звук, похожий одновременно на взрыв и странное шипение и в ту же секунду в наушниках послышался голос пилота:
- Идем через скопление термических аномалий - они срабатывают от завихрений лопастей винта и создают ударные волны, поэтому держитесь креп...
Договорить пилот не успел, потому как в этот момент снаружи что-то ухнуло с такой силой, от чего бойцы ощутили, как их желудки едва не подпрыгнули до самого горла. Не будь оперативники пристегнуты ремнями безопасности через бедра и грудь, то их бы просто разметало по грузовой кабине с гарантированными переломами костей. К счастью все обошлось без серьезных последствий. Ален первым делом бросил взгляд на рюкзаки с главным грузом, но беспокойство оказалось напрасным, потому что их закрепили к полу максимально надежно.
- Внимание! - раздался голос пилота. - До точки "Корнет" одна минута. Полная боеготовность!
Одетые, как и спецы в противогазы, оба оператора встали за свои шестиствольные пулеметы GAU-19 корпорации "Дженерал Дайнемикс" для защиты вертолета и всех внутри него с обоих бортов. Колби с остальными почувствовали снижение винтокрылой машины и сообщение пилота:
- Вижу "Корнет", - подполковник ВВС США начал выполнять несколько кругов возле места высадки.
- Стационарность нулевого сектора подтверждаю, - произнес второй пилот и добавил: - По детекторам - зеленый! Повторяю: код - зеленый!
- Принято, начинаю снижение, - сообщил командир вертолета и начал по кругу идти на посадку, переведя вертолет в режим планирования. Второй пилот всмотрелся вниз через приборы ночного видения - для этого времени суток стоял полумрак - и бросил взгляд на экран.
- Сэр, по аномалиям - ноль, наличие мутантов не зафиксировано. Вдали вижу трех человек.
- Понял, - ответил командир и взял рацию. - Говорит "Юпитер", вызываю "Браво-Лима-один", прием.
Спустя несколько секунд последовал ответ:
- Говорит Браво-Лима один, оскар-зулу-четыре, как приняли? - с некоторой заминкой произнес кто-то снизу.
- Говорит "Юпитер", вас понял, иду на посадку, конец связи.
Затем пилот по внутренней связи скомандовал:
- Приготовиться!
Кодовое сообщение "оскар-зулу-четыре" означало, что опасности нет и можно садиться. Направив вертолет против ветра, пилот спланировал до высоты в двадцать метров и мягко потянул ручку управления на себя, снизив поступательную скорость до нуля. Когда вертолет опустился еще на пятнадцать метров, подполковник плавно поднял рычаг "шаг-газ". Почти у самой земли второй пилот через свой ПНВ предельно внимательно осмотрел место посадки.
- Все чисто, - сообщил он, убедившись в отсутствии угрозы. Тогда командир стал плавно опускать рычаг "шаг-газ", пока вертолет не коснулся своими выдвижными шасси поверхности влажной земли. Это был сигнал разомкнуть лямки пристяжных ремней и оперативники немедленно разобрали свои вещи. Колби, сидевший ближе всего к дверям, взял свой рюкзак с оружием и раздвинул боковые двери. С другой стороны аналогичным образом поступил сержант Мёрфи.
- Вперед! - рявкнули они одновременно и руками махнули в сторону проходов. Оперативники глубинной разведки тут же организованно кинулись в оба проема. Как только они коснулись ногами земли, то сразу же метнулись на десять метров от вертолета и бросились на землю в полной боеготовности. Один из операторов пулемета перебрался в грузовую кабину и, убедившись, что в ней никого нет, он тут же доложил по внутренней связи:
- Высадка завершена, повторяю, высадка завершена! - и быстро сдвинул боковые двери с обеих сторон.
- Понял, взлетаю, - ответил подполковник и когда стрелок сдвинул двери, он приступил к набору высоты, заметив, что внутрь ветром задуло частицы, автоматически означавшее полный дозиметрический контроль и дезактивацию "птички" вместе с экипажем по прилету на базу.
Ротор ни на секунду не остановился, создавая мощный вихрь вокруг спешно покидавшего место высадки вертолета, вынудив оперативников смотреть в землю, чтобы поднятая вихрем грязь не замазала забрала их противогазов. Теперь пилоту предстояло сделать несколько обманных маневров для исключения даже минимальной возможности вычислить точку десантирования спецгруппы и уже затем на малой высоте отправиться в сторону Периметра. Вероятней всего, его прилет зафиксируют средства разведки ОДКБ, но это уже не будет иметь значения.
Как только вертолет набрал достаточную высоту, отряд перегруппировался и после команды Колби направился в сторону трех человек, ожидавших на окраине поляны. Сумерки в Зоне делали ее еще более зловещей и опасной, где сам воздух и земля представляли смертельную угрозу. Однако в этой части - локальном оазисе в радиоактивном кошмаре - уровень радиации был лишь чуть выше нормы. Направившись в сторону трех бойцов в защитной форме, отряд через тридцать секунд подошел к ним.
"У одного нет оружия? Наверное, это проводник", - провел оценку Колби.
На ходоке, что находился в середине, было заметно повреждение на шлеме, хотя и не критическое, но в целом его вид был довольно-таки потрепанный. Двое остальных в камуфляжного цвета бронекостюмах больше походили на представителей одной из нелегальных группировок, топтавших землю Зоны. Колби вышел вперед, опустив автомат - троицу контролировали его бойцы.
- Где он? - резко произнес Ален, уже зная ответ.
Один из тройки подтолкнул того, который стоял в середине, но сам не сдвинулся с места. Вид проводника говорил о его не самом лучшем физическом состоянии. Если это и есть тот самый агент, подумал Колби, то в ЦРУ в очередной раз облажались.
- Шлем и противогаз, - рявкнул он по-русски.
- Чего? - проводник явно не понял смысла вопроса, что не удивительно для сталкера, который скорее задохнется, чем расстанется со средствами индивидуальной защиты.
- Сними шлем и противогаз, - терпеливо повторил Колби.
После небольшой паузы стоящий перед ним ходок сделал все от него требуемое и Колби, вглядываясь в его лицо через прибор ночного видения, опознал проводника. Для окончательной уверенности, Ален четко произнес:
- Фокстрот шесть, четыре, один.
- Оскар три, семь, ноль, - тут же ответил проводник.
"Вот и встретились, полковник Серегин"
Идентификация прошла успешно. Колби повернулся к стоявшему рядом Мёрфи и сделал кивок головой, зная, что тот его увидел. Сержант тут же нажал на курок и очередь из автоматической винтовки "Хеклер Кох" прошила местного агента, как и его напарника. Звуков выстрелов никто не слышал из-за навинченных глушителей, и несколькими секундами позже все было кончено. Убедившись в смерти тех двоих, Ален обратился к испуганно озирающемуся Серегину:
- Полковник, полагаю, у нас есть общее дело, которое мы с вами должны решить. У вас нет возражений на этот счет?
Он пристально смотрел на проводника и тот, казалось, немного опешил от ликвидации сопровождавших его сталкеров.
- Не стоит терять время, - выдавил из себя проводник с явно натянутой уверенностью, но на Колби это не произвело впечатления и он спокойным голосом спросил, наблюдая за реакцией Серегина:
- Я надеюсь, вы не составите для нас проблем в нашем путешествии?
Как ни странно проводник довольно быстро взял себя в руки. Его лицо прямо-таки излучало решительность.
- Постараюсь сделать все от меня зависящее, чтобы каждый получил от него удовольствие. Колби едва не усмехнулся.
"А у него с чувством юмора все в порядке. В такой ситуации это многого стоит"
Колби кивнул головой и добавил:
- Мне нравится ваш настрой и вы абсолютно правы в главном: нам не стоит терять время.
Усталость, казалось, вытеснила все эмоции.
Сил едва хватало на продолжение пути в Северные территории - дикие и совершенно необузданные. Каждый шаг, каждое направление давались с каким-то чудовищным трудом, словно сама Зона обратила против сверхсекретного отряда оперативников всю свою ярость и злобу. Алену Колби, казалось, будто она понимала и каким-то неведомым образом знала об их конечной цели, увидев в ней угрозу едва ли не самой себе. Разумеется, по большей части все эти подозрения были лишь домыслами, не содержавшими в себе ни капли рационального. Другая же часть Колби - сталкерская - решительно усомнилась в рациональности, напомнив, что разум и Зона порой имели мало общего между собой. Первые несколько километров пути дались относительно легко. Отряд разбился на шесть групп по пять человек в каждой, что было наиболее логичным при продвижении в столь аномально-активной местности. Главным условием оставался контроль друг друга - если видишь, значит все верно. Команды шаг в шаг командир отдавал с самого начала, хотя соблюдать их оказалось весьма непросто. В целом же все это можно считать ничего не значащей мелочью. Даже мутанты редко донимали своими спорадическими нападками, хотя единожды удалось отбиться от кровососа, пораженного сконцентрированным огнем и не сумевшего ретироваться из-за утраченной способности переходить в стелс-режим от полученных ранений. В другой ситуации появление столь опасного существа могло стать катастрофой для отряда, но не в этот раз. Все участники были опытными ходоками, прошедшими спецподготовку в различных горячих точках, а уровень технической оснащенности и вооружения позволял отбиться даже от целой стаи мутантов или крупного, по зоновским меркам, отряда людей.
Кошмар начался позже.
Видимость упала довольно серьезно из-за скорых сумерек, не говоря про высокую плотность аномальной растительности, разросшуюся в Северных территориях. Теперь это давно не те сосны, дубы, осины да клёны с кустарниками - вымирание старых видов и замещение новыми произошло за считанные годы, объяснения чему не было найдено до сих пор. Все новые формы аномалофлоры отличались часто уродливым видом, весьма агрессивной системой биохимической защиты и были гораздо больше своих известных дозоновских предшественников. Колби терпеть не мог эту растительность, бывшую столь же враждебной, как и все в Зоне, а сейчас, вдобавок ко всему, вынудившую встать на незапланированный привал весь отряд. Для временного базирования было решено использовать довольно глубокий овраг, случайно обнаруженный передовой группой. Заросший какой-то колючей дрянью, случайно найти его крайне сложно - что человеку, что не особо сильному мутанту. Информацию обо всех подходах к такой временной базе довели до каждого из оперативников, а выставленные четыре наблюдателя устроились в наиболее оптимальных позициях для фиксирования обстановки на подступах к месту временной дислокации. С помощью подручных средств спецы сделали навесы для минимизации возможности обнаружить отряд с воздуха, а заодно защититься от дождя, который в Зоне не редкость. В результате, в случае обнаружения опасности приближения чего-либо по воздуху, весь отряд в считанные секунды замирал под настилом, походя на кучу веток и поваленных в овраг деревьев из-за Выброса или сильной бури. Если бы не остановка часов и странное, почти полное отсутствие мутантов обстановка могла показаться относительно безопасной. За последний час пути не было обнаружено никого крупней какой-то неизвестной разновидности древесной живности размером с лемура с огромными глазами для ночной охоты, которые в количестве трех штук с мерзким шипением при виде двуногих чужаков забрались куда-то ввысь леса из тридцатиметровых деревьев-гибридов. Кобли знал, что это был лишь самообман; ничем другим кажущаяся безопасность в Зоне быть не могла. Вопрос только в том, когда и как Зона даст об этом знать. В какой-то момент шедший рядом с Колби оперстал выровнялся с ним и показал на часы, встроенные в рукав его спецкостюма высшей защиты. Цифры на них замерли. Подумав, что электроника не выдержала влияния аномальных полей, Колби проверил время сначала у себя затем у остальных членов отряда на общей кодированной частоте. Как один все подтвердили замирание своих часов в одно и то же время, что полностью исключало случайный фактор. Детекторы молчали как рыбы и объяснить столь синхронный сбой у каждого из членов отряда, рассредоточенных на расстоянии в несколько десятков метров проявлением известных форм аномалий не представлялось возможным. Контроллеры также исключались - удержать в подчинении стольких человек для них было практически невозможно. Решив, что дело в электромагнитном импульсе, задевшем слабо защищенные по сравнению с другими устройствами часы, командир "трех семерок" сделал зарубку в памяти и поторопил остальных с обустройством привала. После установки временного пристанища Колби попытался выставить время, но ни ему, ни кому бы то ни было по неизвестной причине не удалось настроить свои электронные часы. Более того, как выяснилось, его механические аналоги (обязательный атрибут для глубинных рейдов из-за здешних аномальных выкрутасов) встали точно также и никакие действия не привели к их запуску. Вкралось странное предчувствие. Командир оперативников взглянул на мрачное небо - черное, с изредка пересекаемое молниями электроаномалий и короткими вспышками ни то жарок, ни то еще чего-то, невыясненного происхождения. Что-то внутри Алена скребло, словно предвещало некую беду, давило зудом тревоги. Наконец, он послал проверить наблюдателей - связываться по рации Колби не стал для снижения риска расконспирации - и после возвращения оперативника испытал приступ серьезного беспокойства.
- Сэр, Спектра-восемь нигде нет, следов - тоже, - встревоженным голосом доложил сержант Мёрфи, тяжело дыша в своем противогазе.
- Дьявол, - прохрипел Колби. - Поставь в известность остальных. Пусть разобьются по четыре человека и обследуют ближайшую местность. Если нас кто-то выследил, то нужно его найти и уничтожить, пока он или оно не перебило всех поодиночке.
Пятью минутами позже каждый в отряде был задействован в обследовании местности вокруг временной базы - даже русский проводник, которого командование приказало взять с собой. На вопрос Колби, известно ли тому с чем они столкнулись, русский не дал никакого ответа, сославшись на отсутствие сведений. Что ж, решил про себя Колби, надеюсь, в дальнейшем от него будет прок кроме знания конечного маршрута. Глянув на этого потрепанного сталкера с явно высокой военной подготовкой в условиях Зоны, Колби в очередной раз удивился тому, как руководство смогло довериться какому-то агенту, не имея возможности проверить точность его данных. Впрочем, заключил Ален, ЦРУ и этот агент были взаимосвязаны, ведь отказ последнего означал для него смерть, а для Лэнгли его преждевременная смерть означала длительные поиски входа в сверхразлом, времени на которые не оставалось. Кто-то наверху купно облажался, не сумев прикрыть свою задницу, хотя когда дело касается Зоны это неудивительно.
"Но разве кретины из Белого дома когда-нибудь ее понимали?", - с презрением подумал Колби и вдруг остановился, как вкопанный. Его четыреста шестнадцатый Хеклер-Кох был направлен вперед - туда же, куда смотрел его обладатель через ноктовизор. В пяти метрах происходило нечто невообразимое: тело пропавшего оперативника удерживалось парой двухметровых конечностей с тремя пальцевидными хватательными отростками. Сами же "руки" отходили от отвратительного вида существа чье изогнутое и вытянутое тело удерживалось за одну из веток еще четырьмя аналогичными псевдоруками на высоте двухэтажного здания. В какой-то момент один из концов вытянутого трехметрового тела раздвинулся ужасающей пастью с частоколом острых зубов, нижняя челюсть которой загибалась назад, а верхняя венчалась несколькими отростками, хаотично извивавшимися в разные стороны. Сделав неестественно быстрый выпад, тварь с жутким хрустом вцепилась в голову бойца.
- Мозгоед! - шепнул русский. Стоя рядом с Колби, он навел на существо серо-зеленого в ноктовизоре цвета свое оружие.
- Огонь! - крикнул Колби, вспомнив про эту коварную зоновскую мерзость. Содрогнувшись от выстрелов из четырех стволов с навинченными глушителями, тварь с удивительной легкостью метнулась на более высокую ветвь, бросив тело покойника. Передвигаясь всеми шестью конечностями, она сиганула на ветви соседних деревьев. Колби был уверен, что в нее успело попасть не менее десятка пуль, но они ей словно не причинили вреда.
- Оно здесь! - крикнул кто-то из подбежавших на помощь бойцов. Тварь перепрыгнула на другое дерево, издав холодящий кровь звук, похожий на невероятную смесь львиного рычания, мычания буйвола и шипение огромной змеи. Русский едва ли не первый бросился в погоню, выцеливая диковинное существо среди веток.
- Нужно его убить, иначе оно перебьет нас по отдельности! - крикнул проводник и подоспевшие бойцы в количестве еще пятнадцати человек с задранными вверх головами в противогазах принялись выискивать монстра среди аномальной растительности. Цвет и форма существа напоминали ветки деревьев, по которым оно передвигалось, и в момент замирания тварь немедленно пропадала из вида. Времени использовать тепловизор не было - да и не факт, подумал Колби, что порождение местной аномальной экосистемы не умело регулировать температуру своего тела. Впрочем, этого и не потребовалось. Сержант Мёрфи первый обнаружил существо: прильнув телом и двумя из шести своих псевдорук к стволу дерева остальные четыре оно растопырило в стороны, походя на ветки, и только подозрительная утолщенность ствола выдала тварь перед сержантом. Имея большой сталкерский опыт, Мёрфи быстро обнаружил уловку и, крикнув: "Оно здесь!", открыл огонь, но тем самым совершил непростительную ошибку. Вместо того чтобы удирать, тварь с огромной скоростью ринулась вниз, ломая все ветки. Даже тренировки сержанта не хватило для уклонения от стремительного броска мутанта. Чудовищные рукоподобные конечности протянулись к нему и, схватив, сжали с такой силой, что оперативник не смог даже пошевелиться. Выпущенный из рук автомат уже ни чем не мог помочь и последнее увиденное бывшим рейнджером было то, как вокруг псевдоголовы твари раскрылась уродливая кожаная складка, образовав некое подобие воротника. В ту же секунду в голове Мёрфи возник страшный звон, сопровождаемый невыносимой, парализующей болью. Сержант издал наполненный мучениями стон, сходя с ума от ощущения усыхания собственных мозгов. Эту дикую по своей противоестественности сцену заметили подоспевшие члены отряда вместе с Колби и проводником. Сержанту уже нельзя было помочь и, мгновенно оценив ситуацию, командир группы дал приказ:
- Гранатометом - огонь! Остальным - в укрытие!
Один из оперативников уже держал наготове одноразовый гранатомет и сверху нажал на кнопка спуска. Ухнул выстрел и снаряд с раскаленным газовым шлейфом устремился к цели. Бабах! - эпицентр взрыва пришелся в метре от твари, но пламя, ударная волна и осколки нанесли ей серьезные раны, отбросив в сторону.
- Добейте ее! - крикнул Колби, заметив, что тварь оставалась живой и вскочила с земли.
Почти три десятка стволов открыли огонь по уползавшему в глубину чащи шестирукому существу. Пули буквально вырывали куски плоти из него и с каждым выстрелом его движения становились все медленней, пока оно не перестало двигаться от полученных повреждений. Тогда осторожно, словно опасаясь возможности твари воскреснуть, что полностью не исключалось с учетом живучести аномальной фауны, оперативники подошли к трупу монстра. На его и без того отталкивающую внешность теперь и вовсе нельзя было смотреть без рвотных позывов. Изуродованная и кровоточащая груда мяса, с вывернутыми внутренностями безжизненно лежала на влажной земле, несомненно источая гнусное зловоние, которое, к всеобщему облегчению, никто не мог унюхать благодаря противогазам.
Последовали команды Колби:
- Вы двое - осмотрите тело твари, Спектр-три возьми еще пятерых и принесите сюда тела погибших.
- Есть, сэр, - ответили оперативники, немедленно приступив к выполнению приказа.
Командир отряда взглянул на часы и изумился: они работали словно никакой остановки и не было. Он взглянул на часы одного из бойцов и у того все было в порядке.
- Сталкер, - подозвал Колби проводника и тот послушно подошел. - Это пси-мутант?
- Да, - ответил русский. - Мозгоед. Очень редкий. Сам видел издали и только раз. Из-за него нам и казалось, будто часы остановились.
- Что за чушь? - усомнился Колби и повернулся в сторону мертвой твари. Проводник пожал плечами и добавил:
- Говорят, оно так свои жертвы обрабатывает - создает у них коллективные галлюцинации, пока те не начинают сходить с ума. В конечной стадии жертвы калечат друг друга либо падают в ступор. Тогда тварь делает что-то с мозгами, а тела поедает.
Колби покривился, заметив как притащили изувеченное тело Мёрфи и, глянув на то, что случилось с его лицом, командира спецгруппы замутило: голова погибшего иссохла, щеки и глазницы впали, а кожа покрылась жуткими трещинами. В какой-то момент один из державших тело бойцов сделал неосторожное движение и коснулся тела и тогда кожа с головы Мёрфи буквально слоями стала отходить. От неожиданности его труп бросили на землю, с ужасом глядя, как от головы остался только гладкий череп.
- Нам повезло, что мы сумели его обнаружить так рано, - проводник встал рядом с Колби. - Будь у нее больше времени - нам не жить.
Внутри Колби вскипала ярость, которую он с большим трудом сдерживал. Потеря двух опытных оперативников на первом этапе миссии являлось серьезным ударом. Ален обратился к стоявшим рядом бойцам:
- Слушайте команду. Трупы, включая тварь, уничтожить вместе с лишними вещами. Привал закончен. Я с главным грузом пойду в ядре отряда. Спектр-три - в передовой дозор, Спектр-семь - на тебе тыл. Оба возьмите по три человека. Расстояние от "ядра" - не более десяти метров. Рации использовать только в крайнем случае и лишь условными сигналами. Спектр-четыре, - Колби повернулся к стоявшему с боку бойцу, - оценка аномальной местности?
Один из оперативников достал защищенный планшет и на минимальной яркости, чтобы свет не был виден никому далее двух метров, с полминуты провозился с электронной картой. Наконец, он доложил:
- Концентрация - желтый уровень, степень угрозы для продвижения - умеренная. Оценка: продвижение возможно.
- Принято. Ты и проводник идете вместе со Спектром-три. Остальным: зачистить следы. Время на все - десять минут, затем выдвигаемся к оврагу с той же целью. По окончании выходим на изначальный маршрут с минимальной коррекцией до точки "Браво-два-один".
Спецы принялись за дело. Для ликвидации тел двух членов отряда и внушительного монстра понадобились все, кто не был задействован в дозоре - к счастью ближайшую гравианомалию запеленговали детекторами в ста метрах от места привала, с последующим ее использованием по прямому назначению. Ночью бросать в нее предметы или тела было особенно жутко, когда слегка искаженная область пространства после пересечения невидимой границы инородным предметом вдруг словно бы схлопывалась, вминая до состояния тени все, что в нее попадало. Уничтожение чего-либо в гравианомалиях являлось наиболее оправданным с точки зрения конспирации из-за отсутствия громкого звука при ее срабатывании: легкий хлопок - и двух тел погибших оперативников больше нет вместе с их защитными костюмами, частью оружия и прочими лишними вещами. Аномалия плевала на то, сколь прочными были предметы - экстремально усиленное гравиполе сожрало все, не подавившись. Очередь наступила за трупом мозгоеда, который, мешая ногами глубокую грязь промозглой земли, члены спецгруппы затащили с огромным трудом - как ни как веса в злобной твари было с полтонны. Однако на аномалию размер ее добычи не произвел никакого впечатления и невидимая могучая рука все также с жадностью вдавила в себя очередную жертву.
"Мерфи", - с горечью подумал Колби. Его напарник столько прошел, но очередная встреча с мерзостями Зоны стала для него последней. Оперативник покривился, но не мог позволить себе раскиснуть - здесь это было смерти подобно.
Требовалось как можно быстрей покинуть место схватки с мутантом до того, как сюда мог кто-нибудь наведаться. В здешних землях вероятность такого была невысока, но явно превышала нулевое значение. Овраг, где оперативники устроили привал, привели практически в то же состояние, в котором тот был до того, как они в нем остановились - никто не должен знать об остановке группы здесь. Даже потенциально. Нападение существа довольно сильно поменяло планы, поскольку использование глушителей не снизило шум от общей возни, жутких звуков твари и особенно взрыва. В ночное время враждебные элементы могли услышать и заинтересоваться, кто здесь появился, а наибольшую опасность представляли фанатики, которые были способны ходить в Зону даже ночью без особого риска. Эти психопаты обладали каким-то сверхъестественным чутьем аномалий, что являлось их несомненным преимуществом перед любыми другими ходоками. Колби знал это и принял решение любой ценой избежать столкновения с ними, поскольку численное превосходство такого противника могло сорвать выполнение их миссии, что было абсолютно недопустимо. Ален до боли сжал зубы и в очередной раз упрекнул себя в согласии возглавить это безумие. Теперь, высматривая через прибор ночного видения любое подозрительное шевеление, он шел в центре ядра группы, стараясь предельно сосредоточиться на маршруте и подавить в себе отягощавшие его мысли от событий последних часов. Опытный оперативник понимал, что текущие потери были только началом.
Прошел час после схватки с той тварью, прозванную русским полковником мозгоедом, и Колби нутром чувствовал, что операция пойдет не так, как планировалась.
"Долбанная самоуверенность ЦРУ"
Ему хотелось найти Уоррена и вбивать его крысиную физиономию до самого затылка, пока кулак не покроется кровью.
"Почему изменили сроки операции?! Уверен, начнись все позже, то можно было избежать встречи с этой тварью. Дьявол... Нахрена им понадобилось спешно брать под контроль пси-источник? Какой в этом смысл? Твою мать... Из-за их гребенной спешки я уже лишился двух парней. Мёрфи"
Мысль о старом напарнике каленым шилом вонзилась в мозг, но в этот момент он получил предупреждающий тоновый сигнал на общей частоте. Дав команду остановиться, Ален, переступая непонятные выросты на земле, подозвал одного из передового дозора.
- Что случилось? - шёпотом спросил он у оперативника.
- Мы... задетектировали нечто странное, - с отдышкой отозвался боец и достал на своем планшете запись с детектора. Увидев ее, Колби похолодел. В радиусе ста метров от детектора оперативника красным цветом локализовалась аномалия. Она то появлялась, то исчезала, будто аппаратура ее не могла постоянно регистрировать.
- Мы что, внутри нее? - оторопело переспросил Колби, уже зная ответ напарника.
- Да, и, думаю, уже давно.
Ален успел лишь отдать приказ дозорам вернуться к ядру группы, как вдруг заметил в своем ПНВ, что уродливые кривые и огромные деревья каким-то совершенно неведомым и непостижимым образом стали изменяться. Колби не верил своим глазам, но все происходило в реальности: искореженные Зоной стволы деревьев скручивались и сгибались, увеличиваясь в размерах. Часть из них опустила свои ветви к самой земле и они будто ожили и жуткими черными щупальцами двинулись в сторону оперативников. Где-то впереди раздался крик и Колби на общей частоте дал команду:
- Внимание, меняем маршрут! Всем двигаться к точке "Рок-семь", расстояние не больше трех метров!
Все три отделения слились в одну колонну и быстро ринулись в сторону контрольной точки, мешая грязь под ногами.
- Спектр-семь, потери? - связался Колби, но ответ был отрицательным. - Тогда чей это был крик?
- Это не из наших, - задыхаясь, сказал Спектр-семь, перед тем как откуда-то сверху нечто жуткое с молниеносной скоростью выхватило его в чернеющую высь.
- Оно здесь!!! - заорал один из оперативников, открыв куда-то вверх огонь из винтовки.
- Уходим, уходим, уходим!!! - приказал Колби всей группе. - Нельзя останавливаться!! Нужно покинуть аномальную область!!
Быстро, насколько вообще могли передвигаться бойцы с грузом весом в треть от их собственного, группа продвигалась вглубь неизвестной чащи, отстреливаясь от подступавшей к ней растительности. Чудовищные, совершенно невозможные трансформации претерпевала вся окружающая флора. Оперативники спотыкались и падали, атакуемые щупальцеподобными отростками, в которые превратилась здешняя мутировавшая растительность.
- Вижу впереди здание, дистанция сто пятьдесят! - сообщил Спектр-три. Колби немедленно дал новый приказ:
- Всем: двигаться к строению, пока нас здесь не сожрали!
Пробираясь между еще не измененной частью леса, оперативники снимали с себя ядовитый "пух", попадание которого на кожу вызывало невыносимую боль. Все пошло к чертям, лихорадочно думал Колби, и увидел впереди забетонированную площадку, черными разломами потрескавшуюся от времени, но еще не поглощенную аномальным лесом, а чуть вдали показалось двухэтажное здание. В какой-то момент Колби оглянулся назад и заметил, как откуда-то сверху к нему дернулось нечто мерзкое. Он сделал бросок в сторону и уже из положения лежа дал очередь по...
Он не поверил своим глазам.
Издавая злобное шипение, нечто зубастое с беспорядочно сращенными несколькими пастями едва не охватило ему голову. Вся эта мерзость крепилась к одной из огромных и длинных веток непрерывно меняющегося существа, бывшего некогда деревом. Сзади раздалось мощное стрекотание ручного пулемета и нескольких винтовок без глушителей, когда крупнокалиберные пули отрывали куски от уродливой твари и та с какой-то неестественной резкостью втянулась в шевелящуюся и превращающуюся в нечто невообразимое массу растительности, словно разворошенный огромный клубок змей. Колби кто-то подхватил сзади и он тут же вскочил, высматривая любую угрозу.
- Командир, здесь бетон! - Голос сзади Колби не узнал. - Они не могут дальше преследовать нас!
Ален выдавил из себя.
- Всем в здание, организуем там оборону!
Отряд потерял еще одного опытного оперативника, но никто и помыслить не мог, чтобы его отыскать. Чудовищный хищный лес теперь окружал группу со всех сторон
"...как заявил госсекретарь Майкл Келли, цитата: "Эскалация в регионе Ближнего и Среднего Востока обусловлена нежеланием Ирана отказаться от своих планов по обогащению урана для создания ядерного оружия, что с точки зрения национальных интересов США является недопустимым и представляет угрозу нашим стратегическим союзникам в регионе". Дальше госсекретарь добавил, что "реакция Вашингтона должна быть соразмерной текущим вызовам со стороны иранских клерикалов". По мнению многих аналитиков, военно-политическая обстановка в регионе Персидского залива стремительно ухудшается и последствия этого могут быть катастрофическими..."
Газета Вашингтон Пост (Вашингтон)
"...по утверждениям источников в ЦРУ, режимом аятолл в Тегеране уже разработан план по активизации терактов силами шиитских радикалов в Бахрейне, Саудовской Аравии и Израиле для, цитата, "упреждения возможной агрессии с их стороны". Как стало известно, уже последовал ответ министерства иностранных дел Ирана, в котором назвали подобные утверждения "голословными и направленными на подрыв региональной и глобальной стабильности", а всякие обвинения в адрес Тегерана начать подрывную деятельность "провокационными"..."
Газета Жэньминь жибао (Пекин)
"...по словам командующего Корпуса стражей Исламской революции Хассана Ширази, прямая агрессия "Большого Сатаны" с его "приспешниками" против Ирана станет "началом конца Запада". В то же время великий аятолла Мехди Занджани пригрозил "проклятьем на все времена" любому, кто присоединится к "крестоносцам и сионистам". Говоря о коллективном агрессоре, в случае начала войны, он призвал каждого мусульманина мира помочь "искоренить эту раковую опухоль с лица Земли". Также Занджани пообещал устроить "сущий ад" антииранской коалиции и отправить "сотни тысяч ее солдат их семьям в гробах". Реакция на высказывания рахбара со стороны Вашингтона, Иерусалима и Эр-Рияда на данный момент неизвестна..."
Агентство ТАСС (Москва)
"...и отвечая на ваш вопрос о предвоенной эпохе и угрозе Третьей Мировой войны, я бы попросил впредь воздержаться от подобных эпитетов, поскольку в это весьма непростое время такие заявления работают на усиление военно-политической напряженности, а не наоборот", - отметил министр иностранных дел России Владимир Колесников. Кроме того, в ответ на вопрос о том, станет ли Москва прямым или косвенным образом участвовать на стороне Ирана в случае начала конфликта, он заявил, что "любые меры, направленные на деэскалацию ситуации в регионе [Ближнего и Среднего Востока - прим. ред.] в Кремле считают разумными и полностью соответствующими как интересам Российской Федерации, так и отвечают чаяниям международного сообщества не допустить большой войны и перейти к политическому диалогу" - конец цитаты..."
Газета "Ле Монд" (Париж)
"...на ежедневном брифинге в Белом доме его официальный представитель в ответ на вопрос корреспондента нашей газеты заявил буквально следующее: "Президент и правительство Соединенных Штатов намерены сделать все возможное, чтобы в область ограниченного доступа вокруг эпицентра взрыва лаборатории компании "Нью Солюшен" не проникали лица для поисков так называемых артефактов. Подчеркну, что никаких аномальных образований, аналогичных выносимым из Чернобыльской Зоны, там не существует. Поэтому не стоит обращать внимание на слухи и откровенно фейковые заявления представителей некоторых СМИ и интернет-ресурсов о каких-то странных и загадочных явлениях в небе над территорией разрушенной лаборатории. Все это не более чем выдумка желтой прессы с целью увеличить собственный тираж за счет дутых псевдосенсационных сообщений..."
Телерадиокомпания "Дойче Велле" (Бонн)
"...мы пообщались с одним из инициаторов создания международного общественного движения "Спаси Зону" Йоханом Хеллмейером и приводим отрывок из его интервью "Дойче Велле".
Вопрос: В чем конкретно заключается цель вашей организации?
Ответ:Мы выступаем за принципиальный пересмотр отношения к Чернобыльской аномальной Зоне, поскольку считаем ее уникальным экологическим заповедником и все прогрессивное человечество обязано сделать максимум для ее сохранения. Нынешняя политика в отношении Зоны просто недопустима.
Вопрос: Поясните.
Ответ:Создание так называемого Периметра вокруг Зоны и ограждение его военными структурами порождает коррупцию. Вместо того, чтобы объединиться и начать совместное изучение, создать международные исследовательские коллаборации, Зону изолируют в существующих границах, пытаются бороться с ней, не понимая что зашли в тупик.
Вопрос: Кто, по-вашему, ответственен за это?
Ответ:В первую очередь правительства ведущих стран, взявших на себя контроль над Периметром. Особенно это касается руководства России - оно отказывается пускать наших представителей в призональные сектора.
Вопрос:Простите за возможно излишнюю прямолинейность, но в Москве утверждают, будто ваша организация под видом проверок и контроля за экологической обстановкой ведет разведывательную деятельность...
Ответ:Это наглая ложь! Русские всегда хотели нас представить в неприглядном виде для оправдания своих варварских методов по отношению к Зоне. Мы абсолютно уверенны в том, что под видом контроля артефактооборота и обеспечения безопасности они проносят контрабанду руками своих спецслужб для русской мафии.
Вопрос:Хорошо, тогда каковы ваши дальнейшие планы?
Ответ:Наше движение призывает всех встать на защиту уникальной экосистемы Зоны и продемонстрировать единство и решительность в борьбе с агрессивным поведением Москвы, коррумпированностью ее военных, занимающихся насилием над этим потрясающим заповедником. Мы намерены на всех уровнях добиваться запрета, чтобы Россию лишить права контролировать Периметр и заменить ее контингент на международные структуры. С нашей стороны уже подготовлены обращения в ООН и есть принципиальная договоренность с Генеральным секретарем о моем выступлении на ежегодной итоговой пресс-конференции. Также мы призываем ваших слушателей по всему миру присоединиться к нашей группе в "Твиттере", "Фейсбуке" и других социальных сетях и поддержать хэштег #СпасиЗону.
Полную версию интервью смотрите в вечернем выпуске новостей "Дойче Велле"..."
"...в продолжение темы о предметах аномальной природы и слухах об их использовании представителями власти. Так известный несистемный оппозиционер Федор А. обвинил депутата Анастасию С. в наличии у нее опасного для жизни людей артефакта из Зоны, который та якобы хранит в сейфе своего особняка. С его слов, данную информацию на условиях анонимности ему предоставил источник в правоохранительных структурах, который, цитата: "Проявил личное мужество для того, чтобы обратить внимание общественности на столь вопиющее поведение со стороны власть имущих". Впрочем, никаких доказательств своим заявлениям Федор А. не представил, а кроме того, по неподтвержденным данным, вдобавок оппозиционер якобы назвал Анастасию С. матерным словом из пяти букв, за что, опять-таки по не подтвержденным данным, в интервью местному телеканалу она, в ответ на обвинения оппозиционера, якобы послала того словом на две буквы короче..."
Две машины встали рядом в метре друг от друга на одной из дорог, со всех сторон окруженных подмосковными лесами. Место было выбрано неслучайно - в конце концов, здесь редко проезжали автомобили, да и к тому же встреча двух важных персон не продлилась бы дольше нескольких минут. Практически одновременно опустились бронированные боковые стекла и сидевшие на задних сиденьях два больших человека встретились взглядом друг с другом. Один из них настороженно спросил:
- Безопасно?
- Никакой слежки нет - я об этом позаботился, - последовал ответ усталым голосом.
- Это хорошо, - с некоторым облегчением произнес первый и повернулся к своему собеседнику. - Как прошла встреча?
В ответ тот поморщился.
- Начальник принял отрицательное для вас решение.
- Ты хотел сказать, отрицательное для нас, - поправил его первый. Раздался вздох разочарования. - Это все о, чем ты хотел поведать?
- Нет, - бросил второй после недолгой паузы, - есть кое-что еще.
- Слушаю.
- Многого сказать не могу, но если действовать с умом, то ты сумеешь правильно воспользоваться этой информацией. Намечается серьезная операция с дальним забросом, буквально в ближайшее время. Группа заброса будет единственной из всех, кто отправится сам знаешь куда. С собой она возьмет устройство, чувствительное к полям того места. С его помощью они собираются помешать нашим планам. Что делать дальше, думаю, ты и сам знаешь.
Наступило молчание, лишь прерываемое завыванием ноябрьского ветра.
- А как на счет моей маленькой просьбы? - наконец, спросил первый, но в ответ второй посмотрел столь красноречиво, что вдаваться в подробности уже не было необходимости. Тогда первый с нотками тревоги в голосе уточнил: - Все настолько серьезно?
- Более чем, - бросил второй.
- Жаль, - задумчиво покачал головой первый. - Надеюсь, твоя информация окажется стоящей или в противном случае многие уважаемые люди будут весьма недовольны.
Первый посмотрел недобрым взглядом на собеседника, но тот ничего не ответил. Нажав кнопку переговорного устройства, второй дал команду водителю.
- Едем.
Машина тронулась с места и уже через полминуты ее и след простыл. Некоторое время первый сидел в тишине, лихорадочно пытаясь понять суть полученной информации. Он не был экспертом в нужной области, но зато у него был для этого знающий человек.
- Что скажешь, Лёша? - обратился он к сидевшему рядом главе своей службы безопасности. Он расположился так, что из окна второй машины его не было видно.
- Давайте подумаем, - ответил шеф охраны. - Намечается спецоперация в Зоне. Срочная и полностью засекреченная. Впрочем, других там и не бывает. Однако решение принято на самом высоком уровне и сразу после оперативного совещания в Совбезе. Идем дальше. С собой группа возьмет некое устройство, с помощью которого она способна помешать нашим планам. Следовательно, срыв операции или поломка устройства наоборот сможет нам помочь. Хм...
- О чем ты подумал? - спросил босс, напряженно слушая рассуждения своей "правой руки". Начальник службы безопасности повернулся к нему. Сплющенный боксерский нос придавал его грубым чертам лица особенно свирепый вид.
- Если намечается операция и она будет единственной, то сей факт задает ограничения на маршрут.
- Поясни, - с непониманием переспросил его босс.
- В ближайшее время будет только одна спецоперация, судя из того, что нам теперь известно. Группу забросят куда-то далеко в Зону. Следовательно, с учетом плотности аномалий в тех местах группа не может идти абы как - должен быть заранее рассчитан маршрут, причем число подходящих маршрутов весьма ограниченно.
- Кажется, я начинаю тебя понимать, - ответил босс с задумчивым видом.
- Так вот, - продолжил его помощник, - если у них с собой чувствительное к аномалиям устройство, то...
Помощник широко открыл глаза и посмотрел на своего шефа.
- Ну конечно!
- Да скажи ты уже толком! - раздраженно фыркнул его начальник.
- Ваш известный собеседник дал нам ограничитель на число маршрутов - обладая такой информацией, есть возможность организовать засаду. Нужно лишь знать распределение аномалий и все потенциальные маршруты.
- Лёша, не пудри мне мозги, - огрызнулся босс. - Откуда я достану такую информацию в столь сжатые сроки? Даже если напрягу все свои связи, то далеко не факт, что у меня вообще выйдет заполучить подобные сведения. С Зоной все очень жестко.
- Думаю, ваш собеседник имел ввиду совсем иное, говоря о том, как правильно распорядиться информацией.
- Повторяю, у меня не хватит... - Босс запнулся и на его лице появилось озарение. - Ты думаешь...
Глава службы безопасности сделал молчаливый кивок головой.
- Ах, ну конечно! - босс постучал себя пальцем по лбу. - Идиот! Как я сразу-то не догадался? Он же знал о моем сегодняшнем визите. Ай да Секретарь! Ай да сукин сын!
С сияющим видом босс повернулся к своему помощнику.
- Я, смотрю, ты не зря получаешь свои деньги, Лёша. Да и твой грушный опыт нам помог. Пожалуй, ты заслужил хорошую премию.
Он посмотрел на часы - менее чем через час у него должен состояться прием. Босс нажал кнопку связи с водителем, отгороженного от пассажирского салона звуконепроницаемой перегородкой:
- Поехали на Спасопесковскую площадь. Не хочется опоздать на важную встречу.
Отжав кнопку, босс обратился к своему самому ценному кадру, почувствовав, как машина тронулась с места.
- А нам с тобой, Лёша, нужно подумать над тем, как получше донести содержание нашего разговора мистеру Эдварду.
Состояние, в котором пребывала Джанет Френсис, казалось ей невыносимым.
Четыре стены одиночной камеры, куда поместили женщину, морально давили так, словно могло показаться, что они вот-вот сожмутся и раздавят заключенную под номером 530041-091, который был дан уже бывшему русскому агенту. Удивительно, но сама Френсис не была столь обеспокоена своей судьбой, сколько переживала за свою дочь - Элизабет. Женщина могла лишь вообразить себе, что скажут о ней, когда она в очередной раз позвонит своей матери и вместо нее услышит прокуренный голос одного из этих подонков, которые посадили Френсис в бетонную коробку размером 2.7 на 3.5 метра. Перелет в Пенсильванию, куда ее доставили спецрейсом в сопровождении охраны, да еще в обстановке строжайшей секретности, сильно утомил. К ней уже захаживали из ФБР и проводили допрос, но Джанет не произнесла ни единого слова и ее адвокат Гарольд Пиррс, несомненно, оценил благоразумие своей давней знакомой. Проблема заключалась в том, что она плохо себе представляла, сколь серьезными уликами против нее обладали федералы, а значит, ее адвокату придется весьма постараться, чтобы хоть как-то смягчить ее участь. Все произошло так внезапно и у Джанет не осталось времени хотя бы минимально психологически подготовиться к штурму и аресту. Впрочем, было бы странным, случись все как-то иначе. Теперь ей ни о чем не хотелось думать, а навалившаяся усталость придавила аэродромной плитой, вызывая желание забыться, провалившись в сон, и уже никогда не просыпаться. Женщина лежала на двухъярусной кровати, скрутившись в эмбриональную позу, подогнув колени ног почти к самой груди, словно хотела таким способом уйти от ужасающей действительности. Текущее состояние полностью опустошало и даже мысль продумать свою тактику защиты от вопросов этого спецагента со сканирующим взглядом казалась нереальной. Из глаз Френсис текли слезы и никакие попытки сдержать их не приводили к успеху; слезы шли сами собой, словно этот процесс абсолютно не зависел от нее. Только спустя некоторое время ей удалось хоть как-то взять себя в руки и попытаться проанализировать все свои злоключения за последние тридцать шесть часов.
Что же все-таки произошло, из-за чего запустилась цепь событий, итогом которой стало помещение в эту тюрьму? Предательство? Ее ошибка? Другое? На все эти вопросы сейчас не было возможности ответить, да и, призналась себе Джанет, вряд ли ей когда-нибудь откроется истина на этот счет. Теперь ей светило либо двадцать или тридцать лет просидеть в одиночной камере, либо нечто похуже, с учетом важности сведений, которые она передала русским. Интересно, им уже известно о ее провале? Жаль не удалось им передать последнюю информацию - их аналитики однозначно оценили бы ее. Станут ли кураторы пытаться вытащить меня отсюда, провести обмен или как там оно происходит? - подумала Френсис. Все эти вопросы повисли в воздухе, да и общее психологическое состояние было таким, что долго думать о причинах своего фиаско она просто не могла - ни физически, ни морально. Единственно, о чем она могла размышлять, так это о своей дочери и своем положении. Нет, разумеется, в юридическом смысле Френсис, конечно, полностью отдавала себе отчет в своих действиях и тому, что с точки зрения закона она совершила измену своей стране, вот только где-то глубоко внутри часть ее - сама честная - была не согласна с такой постановкой вопроса. Если страна находится под властью откровенных врагов, причем не только самих Соединенных Штатов, но и всего человечества, то можно ли считать предательством передачу важнейших сведений другому государству? Как считала Джанет, ответ был далеко неочевидным. Если все эти корпоративные монстры и банкократы дорвутся до технологий, основанных на изучении артефактов из Зоны, то мир ждет катастрофа невиданного ранее масштаба. Они ради своих игр уже разрушили целые регионы, сейчас подбираются к Ирану, окружают базами и враждебными режимами Россию - и все ради чего? Чтобы бесконечно удовлетворять свою жажду наживы и власти, которая им нужна ради самой наживы - вот для чего. Этот замкнутый круг не может быть разорван в рамках существовавшей системы, но Френсис точно знала о существовании способа ей помешать. Во всяком случае, она была твердо убеждена в том, что если ты делаешь что-то правильно - это хорошо, если неправильно - плохо, но хуже всего, когда ты ничего не делаешь. Бездействие - отговорки для трусов. Вопрос заключался в том, что считать правильным, а что - нет. И Френсис всегда казалось, будто передача сведений русским делала весь мир безопасней, поскольку создавала определенный баланс сил. Один раз дисбаланс уже привел к хаосу во всем мире, когда весь коллективный империалистический Запад развалил могучую страну - Советский Союз - при помощи ряда предателей, затесавшихся в его высших эшелонах власти. К чему это привело теперь видно невооруженным глазом, когда финансовые и корпоративные хищники более не имели мощного сдерживающего фактора и поглотили весь мир, завершив первую фазу того процесса, которое ранее назвали гнусным словом "глобализация". Нет, Френсис была отнюдь неглупа и не могла не понимать, что дорвавшиеся до власти лица в России в значительной степени имели очень много схожего с бандой, захватившей власть в ее Америке, которую она искренне любила, но при этом никогда не забывала различать Америку ее народа и Америку всех этих Морганов, Бушей и Рокфеллеров. Внутри нее существовала несокрушимая убежденность в том, что в действительности технологиями на основе артефактов Зоны воспользуются отнюдь не в интересах ее народа, а в интересах гигантской преступной сверхгруппировки, захватившей власть почти над всей планетой. И все ради бесконечной наживы, уничтожения и порабощения других народов, которое прикрывается насквозь лживыми лозунгами о свободе и демократии. "Где ваша свобода?", - вопросила Френсис в пустоту. В Ираке? В Сирии? Или, быть может, в Ливии? Все, познавшее на себе вашу "свободу", превращалось в руины, в "демократизированных" странах развязывалась самоподдерживающаяся кровавая мясорубка, конца-края которой не было видно и по сей день. Так что же, ради этого помогать так называемым властям ее страны? Чтобы стать сообщницей самого чудовищного преступления в истории человечества и встать в один ряд с Гитлером и прочими нацистскими подонками, осужденными в Нюрнберге? Хотя нынешние неоимпериалисты уже давно заткнули за пояс даже бесноватого австрийского ефрейтора.
Следовательно, рассуждала Френсис, кого я предала, кому изменила? Америке и ее народу? Своей совести? Или, быть может Америке Уолл-Стрит, "Монсанто", всех этих "Блэкрок" и "Вангард Групп"? Нет, твердо, решила она, точно не им. Я не могла их предать, потому что никогда не была их частью. Помогая русским, я хотя бы уменьшаю шансы на полное и окончательное господство этой античеловеческой банды, опутавшей весь мир своими щупальцами, крошащей целые страны, ведущей к смертям миллионов человек, лишениям и прочим неисчислимым страданиям и бедам, приносящие светочи "свободы" и "демократии".
При этом Джанет прекрасно ориентировалась в современной международной обстановке и знала, что большая часть власти в России повязана с этими банкократами, гангстерами-корпоратократами и прочими глобальными паразитами, поскольку после крушения СССР их агенты встроились во власть в России. Но только внутри этой страны она видела ту силу, которая, в конце концов, окажется способной остановить Новый Глобальный Беспорядок. Ни в ком-либо другом, а именно в России, поскольку только она когда-то смогла предложить настоящую планетарную альтернативу капиталистическому империализму, где социальная - и не только - справедливость была не пустым звуком. Ни одна другая страна, даже Китай, при всех его экономических успехах последних десятилетий, не сможет предложить некий подлинно глобальный проект. Кроме России. Да, продолжала рассуждать Френсис, внутри нынешней России есть силы, не дающие ей встать на свой собственный путь развития, и очень может быть, что предательство с их стороны и привело Джанет в тюрьму строго режима, но она взрослая девочка и ясно понимала риски. Однажды она приняла правила игры и не намерена свернуть с пути, на который когда-то встала. После своих размышлений слезы, наконец, высохли и для нее все стало ясно: дальнейшее сопротивление всем попыткам сломить ее невозможно без четкого осознания собственной правоты. Этот несокрушимый фундамент вновь дал ей моральное обоснование своим поступкам - как уже было когда-то много лет назад, и Френсис впервые за время пребывания в этой тюрьме испытала чувство радости. Она все еще не предала себя и свои убеждения.
Джанет открыла глаза. Спустившись на пол, женщина подошла к небольшому умывальнику, стоявшему в углу камеры. Открыв кран, она набрала в руки воды и выплеснула ее себе в лицо, получив необыкновенное облегчение. Ей не хотелось смотреть в зеркало и видеть себя такой, но почему-то взглянула и... в шоке слегка отпрянула назад. Сказалось отсутствие опыта пребывания в подобных местах, поскольку Джанет никогда не видела вживую изменения в человеке в экстремальных условиях. Несомненно, ей уже доводилось видеть в документальных фильмах людей, попавших за решетку или находившихся в плену, но, несмотря на всю свою серьезность и ответственность, психологически было очень трудно свыкнуться с мыслью о том, что рано или поздно ей тоже, возможно, придется оказаться в подобном положении. Разум старался анализировать подобный сценарий и просчитывать линию поведения на такой случай, но какая-то другая, иррациональная часть все время отгоняла эти мысли как назойливое насекомое. И вроде бы все те же морщины немолодой женщины, да, без макияжа, но в выражении ее утонченного лица появилось нечто едва уловимое, менявшее впечатление при взгляде на него. Френсис совершенно однозначно уловила перемены в своем облике, поскольку, как и любая другая женщина, по утрам прихорашивалась, всматриваясь в собственное отражение, а потому досконально знала свое лицо и выражение. Умное, волевое и сосредоточенное. Но теперь к ним добавилась некая усталость и страх. Отвернувшись, Френсис вытерла лицо и руки полотенцем, висевшим с боку на крючке.
"Не показывай им своей слабости"
Всплывшие из глубин памяти слова ее отца, вспыхнули маяком в мутном потоке мыслей и ей стало немного легче. Хищники всегда чувствуют твою слабость, она для них словно наркотик, от которого они с еще большем остервенением бросаются в погоню. Никак нельзя дать им такой подарок, решила новоиспеченная заключенная.
"Им не вытянуть из меня ни слова", - твердо себе сказала Френсис. Во всяком случае, она сделает все для того, чтобы затруднить работу ее допрашивателей. С этими мыслями Джанет снова посмотрела в зеркало и на сей раз собственное отражение ей хотя бы немного понравилось.
"Интересно, а меня будут пытать?"
Как ни странно, несмотря на все конституционные права, Френсис не была уверена в том, что к ней не применят "специальные методы допроса" - как лицемерно местные гестаповцы называют пытки. Ей хорошо было известно, например, как фэбээровцы одному русскому разведчику сломали ребра и вроде бы ногу, хотя прямых доказательств этой версии найдено не было. Она нисколько не сомневалась, что такие методы непрофессиональны и зачастую малоэффективны. С другой стороны, следователи могли быть не только от ФБР, но и от ЦРУ. Эти подонки вполне могут и вотербордингом заняться, то есть пытать водой с имитацией утопления, когда на лицо человека кладут кусок ткани, а затем льют воду. Джанет вспомнила, как об этом раструбила пресса несколько лет назад и даже клятвенные заверения действующего директора ЦРУ про отказ от подобных методов никого не переубедили.
"Как же его зовут? - попыталась вспомнить она. - Патрик... нет, Паттер... Да, Паттерсон"
Вечно прищуренная физиономия директора ЦРУ предстала у нее перед глазами. Его она видела на докладе комитету Сената по разведке. Мерзкий тип, словно змея. И такой же лживый, как и вся существующая система. Да и для пыток много не надо - достаточно создать условия для того, чтобы сбить человеческие биоритмы или лишать тем или иным способом сна. Стиснув зубы, она постаралась морально приготовиться к физическим и психологическим истязаниям. Причем, дело было даже не в страхе перед физическим давлением - ее давний приятель Пиррс проследит за соблюдением всех правил, тем более его подзащитная имела безупречную репутацию и любое действие со стороны ФБР, выходящее за рамки дозволенного, будет иметь далеко идущие последствия. Само же Бюро весьма рьяно заботилось о своей собственной репутации и вряд ли пойдет на подобные грубые шаги. Дело в другом. Джанет боялась не за себя, а за других. Больше всего ей претила мысль случайно или вследствие хитроумных манипуляций выдать людей, выполнявших роль связных, ведь среди них могли числиться и нелегалы, которых ждала не менее печальная участь в случае их раскрытия.
"Они никого не получат. Во всяком случае, я постараюсь"
Почему-то в ней присутствовала уверенность в собственной стойкости - большей, нежели у подавляющего большинства представительниц ее пола, а возможно даже по сравнению с большинством мужчин. Ведь она не получала денег за свою деятельность и перекупить ее исключалось. Агента, завербованного на основе материальной заинтересованности, было куда проще взломать - у него сопротивление базировалось в первую очередь на страхе за свою жизнь, здоровье и свободе, а также чаще всего на позоре, которым он навсегда покроется после того, как широкая общественность узнает о его работе на противника в случае провала. Она же была идейным человеком и шла на контакт тогда еще с КГБ по своей собственной инициативе, будучи глубоко убежденной в правильности своего поступка. Значит, сдаться, сознаться и, что хуже всего, признать свою ошибку будет означать предательство всех своих убеждений и идеалов - всего, ради чего жила Френсис. Если отказаться от всего этого ради эфемерной возможности избавиться от смертной казни или сбавить срок с пожизненного до двадцати лет лишения свободы, то что тогда? Выйти старухой из этих стен, где каждая секунда пребывания напоминает о предательстве самой себя и попасть в какой-нибудь дом престарелых, где завербованная цээрушниками сотрудница будет до конца ее дней следить, чтобы Френсис не сболтнула чего лишнего? Рассчитывать на встречу с дочерью под контролем этих мерзких людей?
"Этому не бывать", - твердо решила она и непроизвольно сжала кулаки.
Если я сломаюсь, дала себе обещание Джанет, то найду способ как с этим покончить. В конце концов, даже в тюрьме строго режима вполне по силам найти предмет, которым легко вскрыть себе вены.
"Да, я сделаю это. Если потребуется"
Заключенная понимала: все, что с ней произошло за последние часы - лишь начало настоящего кошмара, подлинного зазеркалья, где нет света и доброты, а есть иезуитская подлость, жестокость, ложь и боль - моральная и, возможно, физическая. Полных гарантий от этого нет. Против них Френсис предстанет одной и все, что она способна противопоставить всем этим ужасам лишь ее воля и ум. Джанет прекрасно понимала незначительность собственных шансов противостоять приемам федералов, поднаторевших в допросах и издевательствах, обладавших огромным опытом и знаниями для вытягивания нужной им информации. Не факт, что ей сумеет помочь даже такой опытный адвокат, как Гарольд. Поэтому она уже выбрала общую стратегию поведения и дала себе слово усложнить работу ФБР и ЦРУ. Возможно, у русских, знавших о провале Френсис, появится время что-нибудь придумать, если, конечно, они не списали ее со счетов. В целом оставались незначительные шансы для того, чтобы выиграть время. А там... Там выбор у нее невелик и если понадобится молчать даже ценой собственной жизни, она готова пойти на такую жертву. Однако Джанет не учла в своих мрачных размышлениях один-единственный фактор, способный привнести в ее линию поведения серьезные изменения и который она подсознательно старалась отодвинуть как можно дальше.
Зато его учитывал балтиморский специальный агент Джон Фостер, шедший по коридору Алленвудской тюрьмы в сопровождении охранника, своего помощника Роберта Харриса, двух представителей ЦРУ и адвоката подозреваемой. Прошло двенадцать часов со времени последнего допроса агента, толку от которого оказалось ничуть не больше, чем от попыток вытянуть хоть что-нибудь из вьетконговского партизана. Их шаги мрачным эхо отражались от стен тюрьмы, где в свое время уже провели (и проводят) отсидку множество знаменитых заключенных, обвиненных по делу о шпионаже. Гарольд Пиррс уже просчитывал ходы, которым следуют идти при защите Френсис, дав себе слово сделать все, чтобы избежать наихудшего сценария, который мог быть в подобной ситуации. Быстрый шаг давался для него с трудом; из-за нарушения в эндокринной системе и метаболизме даже диета не спасала его от лишнего веса, давно перевалившего за центнер. Раньше многие из прокуроров не воспринимали всерьез этого адвоката, порой принимая его за простодушного увальня, не догадываясь о том, что за внешностью полного человека со смеющимися глазами скрывался пытливый ум и отличный психолог. С тех пор утекло много воды и репутация Пиррса, как опытного и удачливого адвоката, специализирующегося на делах, касающихся вопросов национальной безопасности, стала весьма известной в юридических кругах, особенно в Вашингтоне.
Он и Джанет знали друг друга довольно давно, поскольку отец Френсис сам происходил из довольно известной адвокатской фирмы "Кирклэнд&Остин", расположенной в американской столице, куда в свое время принял на практику молодого адвоката Гарольда Пиррса, выпускника Йельского университета, ставшего при фирме так называемым ассоциатором - молодым начинающим адвокатом, не имевшим на тот момент собственной клиентуры. Он был весьма благодарен отцу Джанет Роберту за предоставленный шанс работать в такой довольно престижной фирме и не представлял себе лучших условий для взлета своей карьеры. Раньше ему бы и в голову не пришло, что когда-нибудь придется выступать в качестве защитника родной дочери Роберта, очень умной и добропорядочной женщины, которую Гарольд искренне уважал.
"Быть может, хорошо, что старина Роберт не увидит всего этого", - подумал Пиррс, вспомнив, что через месяц наступит пятая годовщина со дня смерти отца Френсис. Однако для себя Гарольд совершенно ясно уяснил простую истину: в чем бы не обвиняли Джанет, если она и была виновна, то уж точно совершала свои поступки из чистых побуждений. В конце концов, разбираться в людях было его призванием, а саму Джанет Гарольд знал уже четвертый десяток лет и не раз бывал в доме четы Френсис - до и после того, как от нее ушел муж, не захотевший жить с женщиной, для которой наука заменяла религию. Гарольд никогда не обвинял Джанет - да и какое он имел на то право? - хотя и ее мужа тоже понимал. В любом случае Френсис заслужила, чтобы к ней обращались наилучшим образом, насколько это вообще возможно при нынешних обстоятельствах.
Пиррс едва поспевал за агентами ФБР и цээррушниками - лишний вес давал о себе знать, не говоря уже про возраст в пятьдесят семь лет, но вот уже показалась дверь от одиночной камеры, где и держали Джанет. Внутри нее была установлена видеокамера, записывавшая все, что делала заключенная - охране дали четкие указания на случай, если женщина решит покончить жизнь самоубийством. Для этих целей внутри все предметы сделаны из небьющихся материалов, а стены обиты специальным войлоком, заодно служившим дополнительной звукоизоляцией. Впрочем, ни одним своим действием заключенная 530041-091 не давала повода заподозрить себя в намерениях свести счеты с жизнью. Во всяком случае, пока.
Шедший впереди охранник, остановился возле двери и, отодвинув фиксирующую заглушку, взглянул в смотровой глазок. Заключенная сидела на своей кровати и не показывала признаков агрессии или неадекватного поведения. Отыскав нужный ключ на своей связке, он открыл массивную прочную дверь, которая с лязгом и легким скрипом была отодвинута в сторону.
- На выход! - отработанным за многие годы голосом рявкнул охранник.
Френсис вяло повиновалась и впервые после первичного допроса Гарольд смог ее увидеть. Последние полутора суток явно сказались на ней и теперь из камеры вышла не та аристократичного вида женщина, которую он привык видеть несколько раз в год, а уставшая и как-то иссохшая за такой короткий промежуток времени особа. Очевидно, ее вид был связан сугубо с психологическим состоянием, а не с физическим истощением, но впечатление создавалось удручающее. Однако стоило Пиррсу взглянуть мельком в ее глаза, как он все понял: Джанет готова бороться до конца. Волевое выражение глаз никуда не пропало и, как в науке, она не собиралась отступать и сдаваться перед возникшей проблемой.
Надев на Френсис наручники, охранник придерживал ее за левую руку. К ней подошел спецагент Фостер и своим неизменно сканирующим взглядом посмотрел на нее.
- Миссис Френсис, как вам спалось? Каково ваше самочувствие? - совершенно обыденным голосом спросил сотрудник ФБР. Последовала небольшая заминка, после которой Джанет подняла голову и по возможности столь же безмятежным голосом произнесла:
- Благодарю за проявленное беспокойство, никаких нареканий у меня нет.
Фостер кивнул.
- Это хорошо. Значит, раз вы выспались и чувствуете себя в норме, то, надеюсь, и с ответами на наши вопросы не возникнет проблем.
Серые глаза спецагента смотрели все также пристально, от чего Джанет становилось не по себе и она подсознательно старалась избегать его взгляда.
- Хочу напомнить, что мой клиент провела последние тридцать шесть часов в режиме экстремальных психологических и эмоциональных нагрузок, поэтому полноценно и длительно отвечать на ваши вопросы миссис Френсис не сможет до тех пор, пока ее не осмотрит врач и не даст свое экспертное заключение, - запротестовал Пиррс, обратившись к представителям ФБР. Иногда такой ход срабатывал и ему удавалось выиграть время. Пока у него на руках было слишком мало сведений о деле и он лишь несколько часов назад получил допуск к материалам следствия, относящиеся к секретной информации. Весь его опыт подсказывал, что ФБР и ЦРУ постараются по максимуму выжать на этой стадии, чтобы получить какие-либо признания от Френсис и затем использовать их для усиления собственной позиции на предстоящем судебном процессе. Тогда инициатива окажется на стороне обвинения и они смогут навязать свои условия при возможной сделке. Такой поворот Пиррс категорически не мог принять, поскольку дело касалось не только его репутации, но и было во многом личным.
- Вы же слышали, что ответила миссис Френсис - она считает свое состояние нормальным...
- Миссис Френсис не имеет медицинского образования и не может в полной мере судить о своем состоянии, - возражения фэбээровца были проигнорированы, а сам Пиррс оставался непреклонен. - Я настаиваю на том, чтобы допрос на данной стадии не длился больше часа, в противном случае я буду вынужден заявить, что вы превышаете свои полномочия и ведете следствие с нарушением процедур.
Мягкий, но в то же время бульдожий взгляд адвоката встретился с пронзительным взглядом Фостера и эта дуэль продлилась несколько секунд, прежде чем спецагент с притворной улыбкой кивнул в знак согласия головой.
- Разумеется, мистер Пиррс, мы не станем чрезмерно утруждать вашего клиента, - произнес Фостер, но тут же добавил: - Пока не станем.
Комната для допроса, куда привели Френсис, на первый взгляд выглядела самой обыкновенной: никаких окон, практически голые стены в темно-серой цветовой гамме, слегка приглушенный свет. Единственное, что выделялось на стенах было двустороннее зеркало, через которое из другой комнаты - темной - наблюдали за допросом следователи. Внутри имелись скрытые видеокамеры и микрофоны, благодаря которым записывалось все, начиная от слов подозреваемого и заканчивая его реакцией на задаваемые вопросы.
Фостер указал на один из стульев, стоявших возле столика, куда усадили Френсис рядом с ее адвокатом Гарольдом. Расположившийся с противоположной стороны спецагент, услышал адресованную Френсис фразу Пиррса в духе "помни, о чем мы с тобой говорили". Фостер покашлял в руку - сигнал его помощнику спецагенту Харрису с двумя представителями разведки; втроем они наблюдали за всем происходящим в допросной комнате, попутно анализируя сказанное Френсис.
"Несомненно, у них была выработана, пускай и первоначальная, тактика действий именно на подобный случай, - подумал Боб Харрис, сидя в темной комнате. - Ведь они уже виделись после ареста этой женщины"
Джанет смотрела куда-то перед собой, словно пыталась сосредоточиться на какой-то одной точке, отстранившись от происходящего вокруг. Фостеру в какой-то момент даже показалась, будто ее самочувствие ухудшилось, о чем он не преминул спросить:
- Вы в порядке, миссис Френсис?
Впрочем, как только женщина подняла свой взгляд его подозрения немедленно развеялись - столь волевым и непреклонным он был.
- Хорошо, - проговорил он, - я хотел бы напомнить вам, миссис Френсис, и вам, мистер Пиррс, что на протяжении всего времени допроса ведется аудио и видеозапись. Вам это понятно?
- Да, - почти одновременно ответили Гарольд и Джанет.
- Отлично, тогда начнем, - произнес Фостер и незаметно, как бы пригладив свои волосы, он поправил вставленный в левое ухо скрытый беспроводной микронаушник, через который ему должны были давать советы трое из оперативной группы в соседней комнате за двусторонним зеркалом. Пиррс об этом, конечно же, знал, но понимал, что без присутствия остальных спецслужбистов никак не обошлось бы и это входило в правила игры.
- Итак, - начал Фостер, - сегодня 4 ноября две тысячи шестнадцатого года, тюрьма Алленвуд, Пенсильвания. Местное время 9.31 пополуночи. Присутствуют: специальный агент балтиморского отделения ФБР Джон Фостер; подозреваемая - глава Отдела аномальных систем исследовательского центра корпорации "Фьюче Текнолоджи" Джанет Френсис; адвокат обвиняемой Гарольд Пиррс. Предмет встречи - допрос подозреваемой Джанет Френсис по делу о передачи представителям иностранной разведки секретных сведений, составляющих государственную тайну. Господин Пиррс, хочу напомнить, что все сказанное на допросе относится к секретной информации, ответственность за разглашение которой вы несете в соответствии с федеральными законами. Вам все понятно?
- Да, - бросил Пиррс и скрестил свои массивные руки на груди.
- Миссис Френсис, представьте себя, с указанием всей основной информации о вас, включая ваше полное имя, возраст, место рождения, настоящее место работы и должность.
Джанет как бы нехотя произнесла то, о чем следователям и так было известно.
- Мое полное имя - Джанет Джоанна Френсис, мне пятьдесят два года и я родилась седьмого сентября 1964 года, в городе Вашингтон, округ Колумбия. На данный момент я возглавляю отдел исследовательского центра, специализирующегося на изучении аномальных объектов из так называемой Чернобыльской аномальной Зоны. Сам центр является филиалом корпорации "Фьюче Текнолоджи", проводящей исследования для правительства Соединенных Штатов Америки в качестве субподрядчика.
- Спасибо, миссис Френсис. В соответствии с нашими данными вы имели доступ к совершенно секретной информации, полученный вами сразу после того, как вас перевели на новое место работы из Управления перспективных исследовательских проектов Министерства обороны. Вы подтверждаете эти сведения?
- Да, я имела дело с закрытыми исследованиями и у меня есть - или уже был - соответствующий допуск.
- Где вы его получили?
- Допуск был мне выдан отделом специальной проверки в штаб-квартире Федерального бюро расследований на Пенсильвания Авеню 935, Вашингтон.
- Миссис Френсис, в прошлый раз мы уже говорили с вами о том, что нами проводится расследование, связанное с вашей деятельностью в исследовательском центре корпорации "Фьюче Текнолоджи". Скажите, с какой целью вы создали документ с секретной информацией, хранимый на электронном носителе в своем доме? Разве вы не знаете, что такого рода сведения нельзя выносить из центра или по памяти восстанавливать на любом носителе или в вербальной форме пересказывать кому бы то ни было, не имеющему соответствующего допуска?
Взор Джанет снова уставился куда-то в стол и она с явной неохотой ответила:
- Да, мне все это известно.
- Хорошо. Тогда объясните, почему вы создали документ о последних результатах исследований в форме отчета, с подробными пояснениями к тексту и даже расшифровкой отдельных терминов, используемых только внутри центра, где вы работаете.
- Таким способом я тренирую свою память и свою логику, - ответила Джанет и даже до некоторой степени в это поверила. Она хорошо усвоила из советов Пиррса, что давать признания можно только после удачной сделки с федеральным прокурором. Пока же она вправе защищаться, тем более ее адвокат получил материалы дела лишь сейчас и, соответственно, действовал без должной подготовки. Фостер ни единым движением лица не показал то, насколько ему не нравились подобные финты, когда обвиняемый и его защита такими простыми приемами пытаются оттянуть время. Впрочем, в некотором отношении время играло на руку и ФБР.
- Зачем же вы прятали носитель у себя под полом в своей спальне?
- Стоп, - вступил уже Пиррс и поднял руку, - на основании чего вы сделали подобное заключение?
- У нас есть оперативная видеосъемка на основании разрешения министра юстиции и специального суда по надзору за внешней разведкой.
- Об этом мне ничего не было известно, поэтому впредь я хотел бы обладать всей полнотой информации, касающейся дела моей подзащитной, - требовательным голосом произнес Пиррс и поддался чуть вперед, нависая над столом своей массивной фигурой.
- В материалах, которые вы получили подробным образом описано содержание видеосъемки, - возразил Фостер, сверкнув глазами так, словно замечание адвоката походило на оскорбление.
- Мне самому нужно будет ознакомиться с видеозаписью, - продолжал настаивать Гарольд, проигнорировав нотки раздражения в голосе следователя.
- Вы получите ее, - ответил Фостер и повторил свой вопрос для Френсис еще до того, как ее адвокат смог бы озвучить какую-либо новую претензию: - Итак, зачем вы хранили секретные данные на флэш-карте у себя под полом?
Продолжая глядеть на свои руки в наручниках, Джанет поучительным тоном, словно объясняла некую очевидную истину, произнесла:
- Как зачем? Каждый раз набирать текст заново? Это бессмысленно, потому что в памяти всего не удержать, а новые идеи появляются, как правило, тогда, когда пересматриваешь старые записи и находишь в них нечто, способное подтолкнуть в сторону ответа на искомый вопрос. Вот и все.
- Интересная версия, - хмыкнул Форест и взглянул на документы, разложенные перед собой. - Вот только на вашей карте памяти никаких других данных, кроме отчета, не содержалось.
- Потому что я начала новую запись, поскольку завершила работу, связанную со старыми данными и чтобы не держать их на электронном носителе они были мною удалены. Да, я согласна с тем, что нарушила множество запретов и условий хранения секретной информации, здесь у меня нет никаких возражений.
"Умница", - подумал Пиррс. Он понимал, что без весомых доказательств ФБР не сможет в итоговом обвинительном заключении предъявить Френсис работу на иностранную разведку, о чем шла речь в материалах - точнее той их части, которую Пиррс успел прочесть. Проблема для спецслужб и обвинения в подобных случаях состояла в необходимости доказать вину обвиняемого путем раскрытия государственных секретов - иным способом добиться успеха невозможно, поскольку если такой связи обнаружено не будет, то вся линия обвинения развалится как карточный домик и может дойти до того, что суд вполне способен оправдать обвиняемую по всем пунктам. Гарольду Пиррсу об этом было прекрасно известно и он намеревался сполна воспользоваться имеющийся лазейкой для защиты Джанет.
Форест смотрел на нее немигающим взглядом, пытаясь по жестам Френсис увидеть какие-либо признаки лжи. Ее ложь для него была очевидной, хотя сам спецагент отлично понимал уязвимость самого обвинения. Следовало найти нечто более существенное, чем предъявление обвинений в выносе секретных сведений. Даже если Френсис будет подвергнута тесту на полиграфе, для суда этого может оказаться недостаточным. Фостер скептически кивнул головой и спросил:
- Тогда зачем вы вдруг решили вернуться домой, да еще и с нарушением всех правил дорожного движения? Хотя за вами этого никогда не числилось. Пересекли двойную полосу...
- Вы знаете, я хотела вернуться домой и стереть все на карте памяти, - голос Френсис немного дрожал. - Когда я ехала на работу, то неожиданно подумала, что подобное отношение к столь важным сведениям является недопустимым, - ответила Джанет с максимально возможной искренностью, которую оказалась способной из себя выжать в этот момент. Она убрала спавшие на лицо волосы и ответила Фостеру пристальным взглядом. Немое противостояние продолжалось считанные секунды, но сам спецагент лишь едва заметно покривился и заглянул куда-то вглубь документов. Из микронаушника в его ухе послышался голос Харриса: "Сэр, можно начинать. Мы сошлись во мнении, что ее психологическое состояние оптимально".
Неожиданно для Пиррса Фостер вдруг отложил документы в сторону и сложил руки перед собой. Чуть ли не с улыбкой он посмотрел на сидевшую перед ним женщину.
- Миссис Френсис, - начал Фостер с едва уловимым лукавством в глазах, - ваше дело столь важное, что у нас есть основания подозревать вас в очень серьезном проступке перед своей страной. Поэтому мы будем вынуждены проверить все ваши контакты и разговоры со всеми, с кем вы общались как минимум за последние месяцы, а то и годы. Уверен, ваш адвокат предупредил вас об этом.
Фостер кивнул в сторону Пиррса. Тому совсем не понравился явно притворный мягкий тон, с которым спецагент проговаривал слова и давал разъяснения. У адвоката появилось нехорошее предчувствие.
- Так вот, - продолжил Фостер и перевел взгляд на Джанет, - в качестве свидетелей по вашему делу Бюро имеет право привлечь всех, кого пожелает нужным. Включая и ваших родственников.
Настала тяжела пауза и Френсис сжала руки в кулаки. Этот движение не прошло мимо внимания Фостера.
"Концентрация. Наша мадам пытается не выдать свое волнение и взять себя в руки. У нее плохо выходит"
На лбу Джанет проступила испарина, хотя нельзя было сказать, что в допросной комнате особо тепло.
- Вот, например, ваша дочь, - спецагент мельком взглянул на досье Френсис, - Элизабет. Какое замечательное имя, мою двоюродную сестру также зовут. - Это была сознательная ложь. - Если мне не изменяет память, оно переводится как "Божья клятва", верно? Согласитесь, обладательница такого имени не откажется от дачи показаний...
- Дочь миссис Френсис имеет права не свидетельствовать против свой матери, - возразил Пиррс, потихоньку багровея от охватившей его догадки.
"Сукин ты сын, решил надавить? Ну посмотрим, на что ты способен"
- Верно, мистер Пиррс, - согласился Фостер, - но вам, как опытному адвокату, должно быть хорошо известно, что нельзя отказаться от показаний, доказывающих вину друзей или родных.
Отчасти спецагенту было забавно наблюдать гамму эмоций, отражавшуюся на лице адвоката, который - и это стало заметно невооруженным взглядом - осознал неудачу с уловкой. Фостер был далеко не новичок в подобных делах и мелкие хитрости, к которым часто прибегали адвокаты, чтобы огородить своих подзащитных, он знал в достаточной мере.
- Так вот, миссис Френсис, - фэбээровец вновь обратился к Джанет, - мы вполне имеем право привлечь вашу дочь для дачи показаний, поскольку вы нарушили закон и вынесли за пределы исследовательского центра совершенно секретные сведения и, соответственно, существует отличная от нуля вероятность того, что вы могли поделиться ими с кем-либо из ваших знакомых или родных. Пусть даже и без злого умысла, а сугубо по собственному легкомыслию...
"Только не Элизабет, - пронеслось в голове Джанет. - Только не моя малышка"
Внутри Френсис все сжалось в тугой комок и ей стоило чудовищных усилий не закричать. Подонку напротив только и надо, чтобы вывести ее из себя, думала она. Ох, как бы ей хотелось снова увидеть собственную дочь, обнять ее и выговориться. Но Джанет понимала, что этого ей сделать не дадут, как бы не старался дорогой ей Гарольд. Во всяком случае, сейчас. Ей захотелось выть.
- ...поэтому, миссис Френсис, нам придется допросить вашу дочь. Естественно, процедура займет много времени, ведь нам нужно будет убедиться, что вы ей не рассказали ничего из того, о чем нельзя говорить. Возможно, потребуется пройти тест на полиграфе, а также ряд других малоприятных процедур. Правда, я не знаю, как это скажется на ее карьере. Если я не ошибаюсь, она работает в довольно известной юридической фирме, ревностно оберегающую свою безупречную репутацию. Трудно представить последствия, если всплывет, вовлеченность Элизабет в вашу историю. Надеюсь, все обойдется, но зная о строгих порядках в подобных учреждениях, я бы не стал на это рассчи...
- Не смей трогать мою дочь, мерзавец! - Джанет дернулась вперед и не будь на ней наручников да крепкой руки Пиррса, прихватившей ее локоть, она бы уж постаралась вцепиться ногтями в физиономию этой напыщенной сволочи. - Только попробуй, ты, жалкий ублюдок, только попробуй!! Я тебя... я...
Она зарыдала и утонула в объятии своего друга Гарольда Пиррса, который держа ее за плечи, погладил по голове и стал нашептывать: "Тише, тише, все хорошо, Джанет, я здесь".
Дверь открылась и в нее вошли двое охранников, держа наготове за ручки свои полицейские дубинки-тонфы, но сидевший Фостер, не шелохнувшийся за все это время, поднял в останавливающем жесте свою руку.
- Джентльмены, все в порядке. Ваше присутствие здесь лишнее, можете быть свободными, - произнес Фостер, глядя на рыдающую Френсис. Помявшись немного, охранники вставили тонфы в специальные кольца над своими ремнями и вместе вышли из комнаты, закрыв дверь за собой. Спецагент был доволен. Небольшая провокация удалась и прогнозируемая реакция Френсис полностью подтвердилась, а успех стал прямым следствием тщательного изучения ее досье. Едва Джанет пришла в себя, Гарольд Пиррс с нескрываемым возмущением прорычал:
- Я ответственно заявляю, что подобные действия со стороны следствия считаю недопустимыми в отношении моей подзащитной. Использование ее дочери с целью оказания психологического давления является...
- Чем? - резко перебил его Фостер. - И почему вы считаете мои действия - оказанием давления? Или вы не знаете о возможности привлечения родственников вашей подзащитной для дачи показаний? Мне очень жаль, что мои слова привели обвиняемую в ярость, но я лишь выполняю свою работу.
Он сделал короткую паузу и, смягчив тон, добавил:
- Поверьте, мне совсем не доставляет удовольствие видеть то, как вы, миссис Френсис, переживаете.
Пиррс видел, как глаза фэбээровца говорили совсем о другом. В них читалось едва ли не ликование от зацепки, унюханной этой ищейкой. Ничего не скажешь, грамотно сработано, думал Гарольд, теперь понимая подлинную цель этого допроса.
"С другой стороны у них действительно ничего на нее нет", - заключил Пиррс.
Соответственно, быстро рассуждал про себя адвокат, они попытались спровоцировать ее на необдуманное действие и допустить ошибку. Он был вынужден признать оправданность, с точки зрения следствия, попытки вывести Джанет из равновесия и раз она так отреагировала, то появляется возможность надавить на ее болевую точку, чтобы вынудить дать показания против самой себя в обмен на то, чтобы они оставили ее дочь в покое.
- Я считаю на сегодня достаточно, - после некоторой паузы ответил Пиррс, смотря на Фостера своим бульдожьим взглядом, в котором читалось нечто, граничившее с откровенной враждебностью. Спецагент некоторое время спустя молча перевел взгляд с адвоката на Френсис и наоборот, после чего кивнул и согласительным тоном ответил:
- Да, пожалуй, хватит. Для записи: по обоюдному согласию сторон было решено остановить допрос. Дата следующего допроса будет согласована со стороной защиты позже.
После того как Френсис увели в сопровождении охраны и адвоката, Фостер последовал в соседнюю комнату к Бобу Харрису и двум представителям ЦРУ. Там шел активный обмен своими мнениями от увиденного, но все повернули головы в сторону Фостера, как только он зашел внутрь.
- Ну, как впечатления? - с ходу спросил он у агентов.
- Она на грани, - уверено резюмировал Харрис. - Не будь этого адвокатишка, ее можно было расколоть как грецкий орех. Чуть-чуть оставалось.
- Угу, - покачал головой Фостер, посмотрев через двухстороннее зеркало, - знал бы ты, как этого "чуть-чуть" не хватает всем сыщикам мира. Но твоя правда: она едва не сломалась. А каково ваше мнение, джентльмены?
Один из сотрудников ЦРУ - долговязый в темно-синего цвета костюме - выдохнул струю дыма после глубокой затяжки своей сигареты и словно про себя рассуждая, произнес:
- Да, успех был совсем близок. Но у вас действительно нет ничего серьезней обвинений в выносе секретов из центра "Фьюче Текнолоджи", верно?
Фостер кивнул и повернулся к цээрушнику.
- Это правда. Сам по себе факт обнаружения у этой женщины носителя с закрытой информацией не может являться доказательством ее вины в суде. У нас нет ни единой зацепки, которая могла бы связать ее с иностранной разведкой - ни фиксации контактов с кем-либо, ни тайника, ни свидетелей или вещественных улик, отпечатков пальцев - вообще ничего. Мы вышли на нее только благодаря информации, предоставленной ЦРУ. - Балтиморский спецагент пристальней посмотрел на сотрудника разведки. - Но этого мало. Нам нужно больше информации, если вы хотите добиться от нее признания. Не факт, что идея оказать давление через упоминание дочери сработает. Ее вполне могли проинструктировать о наших методах и приемах. Значит, для успеха понадобится нечто весомей. Я понимаю, нам пришлось ее брать из-за предупреждения и поэтому на текущем этапе мы лишились возможности вскрыть всю агентурную сеть русских, но предъявить-то ей мы действительно ничего не можем. Так вот, джентльмены, вопрос в том, поделится ли ЦРУ информацией, которая могла бы связать нашу миссис Френсис с работой на иностранную разведку? Вы же понимаете: Пиррс - не дурак, и при определенных обстоятельствах он способен вообще оправдать ее чуть ли не по всем пунктам обвинения. Знаю, такое маловероятно с учетом найденных у нее в доме материалов. Но что ей за это грозит? Максимум несколько лет тюрьмы. А потом? Да, вы можете ей запретить покидать Соединенные Штаты и даже наладить круглосуточное наблюдение. Но сумеете ли вы не допустить, скажем, ее вывоз в багаже автомобиля какого-нибудь сотрудника русской дипломатической миссии? Его машина - территория России. Потом на ней заедут в самолет высокопоставленного чиновника и вылетят прямо в Москву. Как вам такой сценарий?
На самом деле был и другой вариант, о котором Фостер ничего не сказал, но все поняли его намек. Заставить молчать очень важного свидетеля можно радикальным путем. Об этом прекрасно знали и представители ЦРУ, но тоже ничего не высказали вслух. Офицер разведки, к которому обратился Фостер, взглянул на своего коллегу, на что тот ответил едва заметным кивком. Цээрушник повернулся к Фостеру:
- Многие детали того, как наверху смогли вычислить наличие источника важнейшей информации, нам самим неизвестны, - скрипящим голосом ответил офицер. - Мы прикреплены к вашей оперативной группе в качестве помощников.
"А также в качестве надсмотрщиков", - добавил про себя Фостер.
- Замечательно, - съехидничал спецагент и сразу же уточнил: - И чем же, в таком случае, вы сможете нам помочь, если не в состоянии дать хотя бы малейшую зацепку?
- Необходимо проверить все данные с камер наружного наблюдения, опросить всех свидетелей, - в разговор вступил второй офицер из ЦРУ. Фостер тут же огрызнулся:
- Спасибо за напоминание азов оперативной работы, мистер Как-Вас-Там-Зовут. Мы уже проводим такую проверку и вот, что я вам скажу.
Фостер сунул руки в карманы своих тщательно выглаженных брюк и подошел ближе, всем видом демонстрируя свое раздражение нежеланием ЦРУ помочь следствию.
- У нее могло быть десятки, если не больше, контактов только за последние месяцы. Чтобы их проверить понадобится черт знает сколько времени и - главное - не гарантирует результата. Доказать отношение кого-либо из них к участию в противозаконной деятельности крайне тяжело, если вообще возможно.
- Послушайте, спецагент Фостер, - перебил его первый цээрушник, - мы все на одной стороне и нам точно также хочется найти улики против нее. - Офицер указал с начала на себя, а за тем на Фостера. - Вы спрашиваете, чем мы в состоянии помочь? Так вот, для начала мы считаем необходимым продолжить оказывать психологическое воздействие на Френсис. Даже если ее когда-то инструктировали, она все же не профессионал, которого готовили годами. У нее есть слабость и данный факт мы должны обернуть в свою пользу. Неизвестно, как давно ее завербовали, но жить в постоянном страхе быть разоблаченным для любого агента серьезный стресс. Даже если он не проявляется каким-то конкретным образом, но психологическая усталость накапливается в человеке и нужно обладать поистине завидным самообладанием и железной дисциплиной, чтобы выдержать такую нагрузку. Можете поверить мне на слово. Поэтому при нахождении уязвимой точки - а как мы все заметили она у Френсис есть - нужно на нее давить. Осторожно и без перегиба, а не то добьемся только инфаркта или же доведем ее до суицида. Однако при всем сказанном я полностью согласен с утверждением о необходимости вычислить хотя бы одного связника.
- У вас есть какое-то конкретное предложение? - спросил Фостер, внимательно слушая офицера ЦРУ.
- Да, - кивнул тот в ответ. - Сразу предупреждаю: никаких гарантий здесь нет и быть не может, но не исключено наше предложение способно стать единственной ниточкой, потянув за которую мы сумеем распутать весь клубок. Результаты того, о чем пойдет речь нельзя использовать в суде, но при некоторой удаче нам удастся выйти на след тех, с кем у нашей гениальной дамы был контакт с передачей секретных данных.
"Неужели от Лэнгли наконец-то будет польза?", - удивился про себя Фостер и вслух добавил:
- Мы вас слушаем.
Встреча должна была состояться в кабинете-библиотеке, где обычно и принимал гостей американский посол Марк Эдвард. Он расположился своим центнером на роскошном диване, идеально вписанном в общий интерьер помещения, совмещавшем в себе уютную торжественность русского ампира с элементами рококо. Посол внимательно просматривал очередные документы, присланные из Белого дома, в которых давались указания на случай, если в Москве его вызовут в Кремль для разъяснений последних событий в Чернобыльской Зоне. Перебирая, различные варианты и тактику своих ответов, он непрестанно пытался понять, зачем в Вашингтоне решили устроить совершенно непонятную возню в запретной территории. Он прочитал о якобы имевшем месте инциденте с беспилотником, совершавшим в секторе ответственности НАТО стандартный облет для оценки обстановки, но по неизвестным причинам подвергшимся воздействию со стороны российского военного самолета системами радиоэлектронной борьбы. В рекомендациях под грифом "совершенно секретно" отмечалось, что в случае любых вопросов необходимо всячески педалировать тему нарушения российской стороной договоренностей, достигнутых в ходе межправительственных соглашений. При этом категорически запрещалось каким-либо образом касаться данной темы до того, как ее коснутся русские.
"Интересно, - подумал Эдвард, - они вообще хоть как-нибудь внятно проинформировали Госдепартамент?"
Он-то понимал необходимость продолжать связанные с Зоной исследования и одновременно не переусердствовать из-за мощной оппозиции этому со стороны значительной части Конгресса, причем сразу в обеих палатах. Дальше, читал он, оговаривалось, что при неблагоприятном развитии ситуации, а именно возможном настаивании самими русскими на нарушении со стороны американских военных, стараться сводить ситуацию к ничье - рабочий инцидент, неизбежный с учетом небольшой площади секторов ответственности. Отмечалось, что русские, скорее всего, не пойдут на конфронтацию в данном вопросе, но предписывалось быть готовым независимо от дальнейшего хода событий.
Перечитав еще раз до конца документ, Эдвард закрыл папку и отложил ее на круглый деревянный столик, на котором стояла изящная настольная лампа в форме стилизованного цветка с изогнутым стеблем, увенчивающийся плафоном из блестящего венецианского стекла. Марк посмотрел в сторону камина под висевшим на стене зеркалом и несколько секунд неотрывно наслаждался видом огня потрескивавших дров, но вскоре ожидание посла прервал звук шагов его помощника. Он зашел в открытые двери кабинета, по бокам которых стояли роскошные шкафы с полками, где ровными рядами были расставлены десятки раритетных книг.
- Господин посол, к вам пришли. Разрешите пригласить? - спросил чернокожий парень в строгом темном костюме.
- Да, благодарю вас.
Помощник ушел и посол заранее встал, что бы у гостя не сложилось впечатление, будто его фигура столь значима, что сам посол будет вставать при входе в его кабинет. Эдвард сделал вид, словно рассматривал фотографию, на которой он был запечатлен вместе с президентом Соединенных Штатов в ходе его последнего визита в Москву три года тому назад.
"Да, многое с того времени изменилось", - напомнил себе посол.
- Прошу вас сюда, - раздался знакомый голос помощника и внутрь кабинета зашел мужчина в дорогом костюме и белоснежной рубашке с золотыми запонками от мирового бренда.
- Господин посол! - с несколько напускной радостью произнес гость по-русски, зная о том, насколько хорошо Эдвард умел говорить на языке страны, в которой пребывал уже больше семи лет.
- Александр Николаевич, рад вас видеть! - ответил Эдвард практически без акцента, направившись к гостю. Они пожали друг другу руки и посол сделал еле заметный жест помощнику, который немедленно тенью удалился из кабинета, плотно закрыв за собой двери. Теперь давним знакомым никто не мог помешать.
- Прошу вас, - Эдвард указал рукой на один из диванов возле круглого столика. - Как добрались? Надеюсь, в этот раз обошлось без пробок?
- Благодарю, - ответил "стройный" и, расстегнув пиджак, поудобней расселся. - Доехал без приключений. А как ваша супруга? Ей уже стало лучше после физиопроцедур?
- О, ваши советы оказались более чем ценными - теперь Мэри чувствует себя лет на десять помолодевшей!
- Рад помочь, господин посол.
Эдвард махнул рукой - дескать, не нужно такого официоза.
- Александр Николаевич, мы же с вами давно знакомы, зовите меня просто Марк.
- Тогда и вы меня зовите просто Александр, - согласился "стройный".
- Отлично, так даже лучше. Что ж, Александр, может быть, чаю? У нас есть замечательный сорт, произрастающий только в одном месте на юге Китая.
- Благодарю вас, Марк, но мне не хотелось бы потерять ни секунды времени общения с вами.
Посол удивленно вскинул брови.
- Неужели у нас даже не будет времени обсудить вопрос об инвестициях?
- Нет, конечно, нет, дорогой Марк, - "стройный" чуть выровнялся и подался вперед, сложив пальцы рук в замок. - Однако обстоятельства меня вынуждают начать наш разговор с совсем другой и куда более важной темы.
Обладая большим опытом за спиной и не только дипломатическим, о чем сидевший напротив бизнесмен не знал, Эдвард не подал виду в слишком большой заинтересованности в словах русского. С умеренной внимательностью он произнес:
- Слушаю вас, Александр.
Несколько секунд "стройный" как бы подбирал правильные слова пока, наконец, не нашел их.
- Марк, помните в нашу первую встречу вы сказали, что посвятите себя, свой опыт и знания для поиска компромисса, взаимовыгодного обеим странам в интересах глобальной стабильности?
- У вас отличная память, Александр, все именно так, как вы сказали, - произнес посол, изучая своего собеседника. Только сейчас он впервые поймал себя на мысли, что у сидевшего перед ним человека в чертах лица угадывалось нечто волчье. "Стройный" продолжил.
- Борьба с терроризмом - наша общая цель, и мы должны найти точки соприкосновения в борьбе с этой чумой двадцать первого века. - "К чему ты клонишь?", - насторожился посол. - Внутри меня есть глубокое убеждение, что именно в этом и заключается возможность начать полную перезагрузку в отношениях между Россией и Америкой.
- Я с вами полностью согласен, только не совсем понимаю, к чему все это...
"Стройный" вежливо остановил посла движением руки.
- Прошу вас, Марк, позвольте мне закончить свою мысль. Так вот, ни ваша страна, ни наша не могут оставаться в стороне, когда где-то возникает организация с откровенно экстремистскими взглядами, направленными против всего цивилизованного человечества. Сюда же и относятся режимы, которые своими архаичными и откровенно, - "стройный" напряг память и выудил оттуда нужное слово, - реакционными взглядами способствуют распространению террористической заразы радикального исламизма по всему миру. Хотел бы подчеркнуть: в России есть силы, которые полностью поддерживают подходы Соединенных Штатов в их стремлении искоренить эту глобальную угрозу.
"Стройный" сделал паузу, ища в выражении лица посла понимание, и тот с готовностью кивнул, как бы подтверждая, что полностью разделяет взгляды собеседника. Игра продолжалась.
"Та-а-ак, кажется, ритуальная прелюдия закончилась и сейчас он должен перейти к главному", - отметил про себя Эдвард.
- В России есть патриоты, видящие будущее всего мира не в противостоянии подобно завершенному четверть века назад, а в сотрудничестве и наличии общей цели, отвечающей обоюдным - а значит высшим - интересам. Это и есть тот самый фундамент, на котором должна строиться несокрушимая крепость российско-американского партнерства.
Эдвард развел руками.
- Дорогой Александр, выступи вы в Конгрессе, то ваши слова сорвали бы бурные аплодисменты! - посол продолжал играть свою роль.
- Спасибо, Марк, за ваши теплые слова, но я лишь вношу посильный вклад в дело укрепления межгосударственного диалога, чтобы мы смогли выбраться из ямы взаимного недоверия, вырытой за последние годы.
Посол поддакнул и почувствовал, как все больше втягивается в эту игру. Но что стояло на кону?
- Можете рассчитывать на меня, я ваш союзник, - признался Эдвард, ничего не упуская из виду.
- Однако, - продолжал "стройный", - я бы не хотел, дабы у вас сложилось впечатление, будто за моими словами лишь пустые декларации, не наполненные какой-либо конкретикой. Напротив, мне бы хотелось доказать обратное.
"Стройный" прокашлялся. Посол, бывший за двадцать лет до этого в Сербии заместителем руководителя станции, как в США принято называть шефа резидентуры, обратил внимание, что собеседник практически ни разу не посмотрел в его сторону, а взгляд олигарха судорожно метался по кабинету. Неожиданно он взглянул прямо в глаза Эдварду.
- Дорогой друг, патриоты внутри России считают, что освободительная война против иранского режима должна состояться, поскольку она соответствует интересам всего международного сообщества и сможет нанести огромный урон мировому терроризму и его покровителям из числа иранских теократов. У нас появилась информация, что среди высшего российского руководства вынашиваются планы сорвать военную операцию против спонсоров террористов, оправдывая свои действия защитой, так называемого "союзника". Но как Иран может быть нам союзником? Разве он не помогал афганским моджахедам в борьбе против СССР? Значит, и на нем лежит львиная доля ответственности за взращивание Талибана и радикального исламизма.
"Очень грамотно стелет", - отметил про себя Эдвард. "Стройный" воодушевленно продолжал.
- Поэтому патриоты России совершенно однозначны в своей позиции: мы не имеем права препятствовать освободительной войне против тиранического режима, поддерживающего терроризм, да еще и вплотную подошедшего к созданию ядерного оружия.
- Я полностью поддерживаю вашу точку зрения, но вы сообщили о некой важной информации. Не могли бы вы уточнить, о чем именно идет речь?
В ответ "стройный" кивнул.
- Да, - сказал он и сделал печальный вздох. - Российское руководство, поддавшись на уговоры нашей военщины, решило провернуть какую-то безумную операцию в Зоне отчуждения с целью совершить нечто, способное помешать началу войне с террором.
В этом момент послу показалось, будто у него внутри все перевернулось. То, о чем сейчас говорил русский, безупречно накладывалось на последние сообщения, которыми снабжали его из "Гарри-Трумэн-Билдинг" - штаб-квартиры Госдепартамента. Он незаметно сглотнул и сделал небольшое уточнение, чтобы у русского не создалось впечатление, будто его сильно заинтересовали сказанные слова.
- Постойте, но какое отношение имеет Зона к войне с Ираном? - с легкой усмешкой спросил Эдвард, делая вид, будто не придает особой значимости информации русского.
- Не знаю, - признался "стройный", действительно не имея представления о конкретной связи между этим вещами, - но мне сообщили важные подробности. Операция начнется буквально в самое ближайшее время. Она полностью засекреченная, а решение о ее проведении было принято на последнем оперативном совещании Совета безопасности, причем группа, которую отправят в Зону, будет единственной - больше забросов не предвидится. С собой исполнители понесут некое устройство, весьма чувствительное к излучению аномалий. Оно играет ключевую роль в операции. Понимаю, этого мало, но если с умом воспользоваться данными, то от них будет толк.
Послу показалось, что в кабинете стало меньше воздуха. Он нервно перебирал варианты своих последующих действий, размышляя как распорядиться информацией.
"Если это уловка и русские таким образом пытаются меня поводить за нос, то способ выбран довольно странный и весьма грубый", - заключил посол, соотнося про себя услышанное минутой ранее с тем, о чем ему уже было известно.
- Александр, кто является вашим источником? Ведь вас могли и сознательно дезинформировать. - Эдвард понимал, что не получит ответ, но попытаться должен был.
- Боюсь, я не могу выдать вам его имя, однако его надежность не вызывает сомнений.
- Вы меня не поняли. Он мог и не знать о заведомо ложных сведениях, подложенных ему. Как это у вас называется? Ваш источник могли использовали "в темную".
"Стройный" закивал головой.
- Понимаю, понимаю, - быстро заговорил он, - вы вправе считать это частью хитроумного обмана, но хотя бы передайте все то, о чем я сказал кому надо. Пусть там проверят!
- Хорошо, хорошо, дорогой друг, я обязательно передам все, как вы просите, - заверил посол и встал с дивана, показывая, что разговор пора завершать. "Стройный" последовал его примеру и подошел к Эдварду, который протянул ему свою руку и добавил: - Не сомневайтесь, мы сумеем распорядиться вашими сведениями.
Немного смущенно (для полноты образа) "стройный" пожал руку посла и с встревоженным видом сказал:
- Я осознаю, что с точки зрения наших несовершенных законов сделанное мною подпадает под статью о государственной измене, - на худом лице олигарха отразилась наигранная решительность, - но я твердо убежден, что действую в интересах России, поэтому рассчитываю на вашу помощь и сохранение в тайне содержание нашего разговора.
Посол тут же поспешил заверить своего гостя.
- Можете не сомневаться, все сказанное вами не станет достоянием тех, кому об этом не положено знать, - пообещал Эдвард и здесь практически не соврал. - Полагаю, об инвестициях в российскую экономику мы еще успеем с вами поговорить, а пока я хочу выразить вам свою признательность за столь важный разговор.
Вызвав помощника, посол вместе с ним проводил "стройного" практически до самого выхода в роскошный особняк с лепным декоративным мотивом в интерьере. Там его ждал личный автомобиль с охраной, которая, впрочем, находилась под пристальным вниманием сотрудников службы безопасности резиденции американского посла. Попрощавшись с русским, Эдвард зашел внутрь здания и там через своего секретаря распорядился немедленно вызвать к нему руководителя резидентуры в Москве.
Возвращаясь в свой особняк, "стройный" поинтересовался на счет возможных проблем в его отсутствие, на что получил отрицательный ответ от руководителя своей охраны. Они должны были проглотить наживку, размышлял "стройный". Пускай играют в свои игры. У меня есть своя и в ней я не один. Со времени, когда в Кремле хозяйничали так называемые советники из некоторых стран, в том числе той, которую представлял посол Эдвард, он перестал особо бояться за свою судьбу. Даже угроза разоблачения теперь ему не виделась чем-то катастрофичным.
"Квачков не станет предавать огласке что-либо из всей этой истории, верно? Ему не выгодно светить операцией в Зоне. Ну а если он натравит своих цепных псов из ФСБ, то за меня будет кому вступиться", - подумал "стройный". Вернее, ему так казалось.
Обсуждение содержания беседы с русским бизнесменом заняло у посла и резидента полчаса, поле чего шеф агентурного аппарата в России поблагодарил Эдварда и выехал в посольство. Он не имел представления о возможных причинах начала операции русских, однако сообщить в Лэнгли был обязан. Во всяком случае, проверить сведения этого бизнесмена через свои источники он не мог, так что пускай над этим ломает голову начальство.
Для работы пришлось отправиться лифтом в спецзону на самом верхнем этаже посольства мимо стоявшего на страже морского пехотинца. Последний хорошо знал резидента и без проблем пропустил его в святая святых - в Подразделение коммуникационных программ. Фактически данное подразделение представляло собой огромный комплекс шифровальных комнат ЦРУ, Госдепартамента и АНБ - Агентства национальной безопасности. Каждая из них была полностью защищена стальным экраном и особыми звукоизоляционными материалами, а кроме того, внутри дополнительно устанавливались новые шумогенераторы. Усевшись на стул в выделенной под резидента комнате, он с ворчанием про себя о большом объеме сообщений высокой степени срочности за последнее время набрал на изолированном от внешнего мира компьютере содержание разговора с послом. Почти одновременно оно кодировалось личным шифром резидента и после окончания тот перепроверил его с исправлением нескольких опечаток и одной стилистической ошибки. Сделав финальный просмотр написанного, резидент убедился в верно переданном смысле. Само сообщение было повторно зашифровано самым надежным кодом ЦРУ, использовавшимся только для наиболее значимых каналов связи и, повозившись еще пару минут, резидент, наконец, отправил пережатое специальной программой сообщение через антенну на спутник системы связи, используемой правительственными агентствами США, а также Белый дом. На сей раз адресатом являлось ЦРУ, которое приняло сообщение антеннами своей штаб-квартиры в Лэнгли в штате Вирджиния. Резидент сделал основную работу и отправился к себе в кабинет, чтобы насладиться любимым кофе, которое ему привозили сотрудники посольства по его просьбе. Через час у него намечалось небольшое совещание, после чего можно было позволить себе немного расслабиться.
Зато сидевшие в здании напротив американского посольства люди как раз наоборот были полностью сосредоточены на своем деле. В этой съемной квартире находилось двое мужчин, которых владелец квартиры знал как молодых специалистов, проходивших производственную практику в столице России, и был полностью убежден, что предоставленные ими для ксерокопий паспорта являлись действительными. Подтверждение этому он нашел на сайте Федеральной миграционной службы, не зная, что данные на двух мужчин являлись частью тщательно спланированной операции.
Сидевший за столом один из них заметил на своем ноутбуке мало что значащее для непосвященных сообщение в нижнем правом углу. В реальности оно являлось условным знаком о фиксации аппаратурой прослушивания выходящего сигнала из здания американского посольства.
- Лёш, кажется, что-то есть, - обратился к своему напарнику один из специалистов. - Взгляни.
Второй парень, доедая сделанный тремя минутами ранее бутерброд, тут же пришел из кухни и взглянул на экран, На нем хитроумной кривой высветилась спектрограмма полученного сигнала. Поклацав по клавиатуре ноутбука, сидевший специалист вывел на экран закодированное сообщение. Для него оно не представляло никакого смысла - просто случайный набор цифр, однако любые полученные данные предписывалось немедленно доставлять в штаб-квартиру Федеральной службы безопасности. Уже через несколько минут сидевший за ноутбуком спец спешно засуетился, скинув на специальный электронный носитель защищенное сообщение, принятое замаскированным под бытовую электронику приемным устройством. Пятью минутами ранее оно зарегистрировало кодированный сигнал от одной из многочисленных электронных закладок в несущей конструкции в здании посольства США, объединенных в единую весьма сложную сеть. О ее существовании знало не более десятка человек, включая и двух непосредственных исполнителей-"квартиросъемщиков", поскольку для внедрения этих закладок несколькими годами ранее пришлось провернуть сложнейшую операцию, венцом которой стало встраивание специальных миниатюрных "жучков" внутрь шифровальных устройств в Подразделении коммуникационных программ, откуда сообщения из американского посольства отправлялись в Вашингтон. В результате бесценная информация становилась известной Федеральной службе безопасности еще до того, как она шифровалась. Причиной тому были внутренние стальные и медные экраны, которыми покрывались потолки и стены помещения, которые хоть и обеспечивали высокий коэффициент затухания - поглощение материалом экрана энергии электрического и магнитного поля - но все же со временем свойства уплотняющих материалов в стыках и щелях между пластинами заметно ухудшались, в результате чего коэффициент затухания падал даже ниже шестидесяти децибел. Поэтому высокочастотное излучение от встроенной закладки проникало через эти стыки и принималось другой закладкой в каркасе здания, там кодировалось и усиливалось, а затем переизлучалось на конспиративный пункт прослушки ФСБ.
Менее чем через час соответствующие данные с электронного носителя будут дешифрованы и содержание разговора американского резидента в виде докладной попадет на стол директору крупнейшей спецслужбы России.
Фрэнк Стивенс поднимался на лифте, которым имело право пользоваться только руководство главной разведывательной организации США. Он посмотрел на часы и убедился, что не опаздывает, зная как этого не любит директор. Подъем прекратился и двери лифта раздвинулись на седьмом этаже, открыв путь в длинный коридор, через который Стивенс дошел к одной из узких комнат, где находился директор ЦРУ. Войдя внутрь, он махнул рукой присутствующим, среди которых был директор РУМО вице-адмирал Уильям Тауэр и заместитель директора Национальной разведки генерал-майор Брайан Холл.
- Ты как всегда без опозданий, Фрэнк, - заметил директор Паттерсон и отложил на стол лежавшие перед ним толстые папки с секретной документацией. Стивенс сел рядом и пожал руку директора, который про себя отметил, что несмотря на свое, казалось, хилое телосложение хват у Стивенса был железный.
- Ваш звонок меня не на шутку встревожил. Возникли какие-то проблемы? - спросил он.
- Взгляни сам, - ответил Паттерсон и протянул ему распечатку.
Стивенс взял из рук своего босса документ и минуту вчитывался в текст. По завершении он поднял удивленный взгляд.
- Дезинформация? - недоверчивым голосом предположил Стивенс, автоматически не поверив сообщению.
- Я уже сделал первичную проверку, - Паттерсон указал на папку в руках руководителя одного из своих основных подразделений и откинулся на спинку кожаного кресла. - По данным наших агентурных источников за последние дни ни один вертолет не пересекал Периметр. Это же подтверждается и нашими коллегами из Пентагона.
Директор ЦРУ указал рукой на вице-адмирала Тауэра, который в ответ утвердительно кивнул головой.
- Мы уверены, что русские не забрасывали спецотряды в Зону за последние десять суток, если не считать последнего раза и до сих пор точно не известно была ли то спасательная операция или заброс новых оперсталов. С учетом совпадения по времени нашей операции и проведенной русскими миссии по спасению выживших в комплексе, вероятность эвакуации крайне высока. Однако подтвердить или опровергнуть информацию о грядущей большой операции русских в Зоне мы не можем. Во всяком случае, пока.
- Тогда как мы узнаем, что сообщение этого источника - не дезинформация? - спросил Холл.
- Если это ложь, призванная ввести нас в заблуждение, то какая-то странная, - заметил вице-адмирал Тауэр, вытерев нос платком. - Какой в ней смысл? Даже если мы поверим в нее - что с того?
Стивенс поправил свой галстук и добавил к сказанному Тауэром.
- Согласен. Кроме того, обращает на себя внимание часть, где говорится о принятом решении на оперативном совещании Совбеза России. Значит, если сказанное не ложь, то источник должен быть членом Совета безопасности. Нам известен его состав.
- Или же нам сознательно подсунули дезинформацию, составленную таким образом, чтобы у нас сложилось впечатление, будто источник из Совбеза, - возразил Паттерсон. - Вдумайтесь: все, кто входит в этот совещательный орган - чиновники наивысшего ранга. Такой удачи у нас не было со времен девяностых годов.
- А кто этот бизнесмен? - спросил Холл.
Паттерсон достал из толстой папки еще одну, но тоньше. Он зачитал отрывок из досье.
- Входит в совет директоров госкорпорации "Нефтепром", состояние оценивается в два и три десятых миллиарда долларов, недвижимость в Лондоне, Женеве и Ницце. Счета в нескольких европейских банках. Был женат, разведен. Есть сын. Имеет большие связи в правительственных кругах, а кроме того спонсирует ряд оппозиционных движений.
- Значит, война ему выгодна? - предположил Стивенс, закинув ногу на ногу.
- Вполне, - ответил Паттерсон, - но это ничего не доказывает.
- Есть идея, - вклинился в разговор Холл и все обернулись к нему. - Предлагаю проанализировать ситуацию так, как если бы мы были уверены в этом источнике.
Стивенс с Паттерсоном перекинулись взглядом и директор ЦРУ утвердительно кивнул.
- Думаю, рассмотреть вопрос под таким углом будет нелишним, - согласился Паттерсон. - Предположим, что действительно русскими намечается операция в Зоне. У них имеется некое устройство, способное помешать войне в Иране... Значит, они знают о пси-источнике.
На лице директора ЦРУ отразилась тревога.
- Господи, это не дезинформация! - Паттерсон поочередно оглянул присутствующих.
- Почему вы так решили, господин директор? - удивился Тауэр и вопросительно посмотрел на него.
- Потому что в таком обмане нет никакого смысла, - вставил свое слово генерал-майор Холл, тоже озаренный догадкой.
- Что вы этим хотите сказать? - глава РУМО все еще не до конца понимал ход их мыслей.
- Кажется, я понимаю. Позвольте мне пояснить, - сказал Стивенс. Он сходу уловил мысль шефа и, глянув в его сторону, получил от него согласие. Тауэр в своем черном кителе поддался чуть вперед. - Если у этого бизнесмена есть источник в Совбезе России, то он в своем сообщении зашифровал для нас важную информацию. Сами по себе сообщения о неком устройстве, способном - внимание - остановить войну в Иране является наилучшим подтверждением подлинности его данных.
- Вы хотите сказать... - На лице Тауэра отразилось понимание мыслей Стивенса.
- Мне бы хотелось завершить. Остановить войну можно только разрушив пси-источник, самим взяв его под контроль, завалив к нему вход, изолировав район расположения сверхразлома либо уничтожив нашу группу оперативников. Первые четыре версии мы можем смело отбросить - так быстро русские чисто физически не могли добраться к пси-источнику, не говоря уже о разрушении сверхразлома или ограничении доступа к нему. С этим, полагаю, возражений ни у кого нет? Хорошо, тогда продолжаем. Остается вариант с уничтожением нашей группы до того, как она доберется до пси-источника или после. Даже если предположить, что русские каким-то способом сумели внедрить своих спецназовцев в Зону незаметно от нас, то в любом случае они не могли узнать подробности раньше, чем два дня назад. Нам известно, что из подземного комплекса российскому руководству нашим агентом доставлялись сознательно искаженные сведения о сверхразломе для введения Кремля в заблуждение. Предположим данные группы "Нептун" были захвачены спецподразделением ГРУ, а выживший в комплексе смог сообщить данные о пси-источнике. Думаю, правильным будет исходить из наихудшего варианта, который, к слову, подтверждается вот этим.
Стивенс потряс папкой с сообщением резидента в Москве.
- Однако даже с учетом всего сказанного у русских не могло быть времени больше, чем двое суток, чего определенно мало для качественной подготовки своей группы и глубинного заброса в Зону. Их воздушный самолет-детектор уже облетал ее, значит, карты распределения аномалий у них есть, равно как и существуют составленные маршруты. Следовательно, у них остается вариант дойти до пси-источника раньше нас - что практически невозможно при всех прочих равных, а именно если считать подготовку их отряда и нашего на одном уровне, с учетом наличия толкового проводника. В таком случае, если они все же найдут пси-источник, то достигнут его после того, как его найдет наша спецгруппа. Разумеется, при условии, если им тоже будет сопутствовать удача. Альтернатива - отправиться вслед за "тремя семерками" с ее последующей зачисткой и уничтожением пси-источника.
Но главное в другом. Сам по себе факт получения некой информации об устройстве для использования в Зоне, способном помешать началу военной компании против Ирана, означает, что в Кремле знают, что ключ к началу войны находится в Зоне и здесь разброс вариантов практически отсутствует. Русским известно о существовании пси-источника и наших планах использовать его для развязывания войны. Насколько сильно они посвящены в детали плана - неизвестно, однако совпадения здесь просто не может быть.
- Звучит правдоподобно, - задумчиво сказал Холл, - однако это не является доказательством.
- Тогда как вы объясните знание этим бизнесменом таких подробностей? - в разговор вновь вступил директор Паттерсон, которому рассуждения Стивенса показались убедительными, подтвердившими его собственные догадки.
- Ну-у... - протянул Холл. - Хорошо, допустим, вы правы. Тогда что это за устройство такое?
- Ядерный заряд, - твердо заявил Тауэр и оглянул остальных. Все трое высокопоставленных офицеров разведки одновременно настороженно вскинули брови.
- Ядерный заряд? - переспросил Паттерсон, словно не услышал сказанное руководителем РУМО. Он задумчиво потер подбородок. - Хотя если подумать...
- Да, если подумать, то ничем другим они не способны уничтожить пси-источник такой силы, - констатировал Тауэр и остальные почувствовали, что военный моряк коснулся хорошо известной ему темы. - Русские должны понимать, сколь велик будет пси-источник такой мощности и навьючивание солдат даже тонной обычной взрывчатки для его уничтожения здесь не поможет. Разбомбить тоже. Остается небольшой ядерный заряд. В несколько килотонн максимум.
- Они не пойдут на это, - сомнительно покачал головой Холл. - Вы представляете политические последствия? Да если об этом узнают...
Генерал-майор запнулся, догадавшись о том же, о чем уже догадались другие.
- Вот именно, генерал, - произнес Паттерсон, увидев заминку на его лице, - об этом не узнают. Факт взрыва - да, узнают, но что за взрыв - никто не полезет в сердце Зоны проверять. Абсолютно логичное решение.
- Тот, кто нам передал через бизнесмена эти сведения - явно не дурак, - отметил Стивенс, поправив свой галстук, который не любил носить и одевал только для соблюдения принятого дресс-кода. - В нескольких предложениях он замаскировал подлинную суть так, чтобы она оказалась недоступной для связника, с которым и общался наш посол в России. При этом, вероятно, военные действия выгодны им обоим. Если исключить президента России и премьер-министра, как наименее вероятных источников, а также военных, руководство спецслужб и прочих силовых структур, то остается немного кандидатов и наиболее вероятным из них я вижу секретаря Совбеза России Владимира Харламова. Он подходит сразу по трем критериям. Во-первых, по нашим данным он имеет связи с госкорпорациями, занимающимися экспортом углеводородов в Европу, включая "Нефтепром", во-вторых, он не входит в ближайшее окружение президента Квачкова, в отличие от руководителя его администрации и председателей обоих палат в парламенте. В-третьих, в кратчайшее время правильно сформулировать и так завуалировано передать самые важные данные о знании русских о пси-источнике... Для этого нужен определенный опыт и у Харламова он есть. Разумеется, это всего лишь предположение, но наиболее правдоподобное на мой взгляд. Впрочем, я не думаю, что здесь мы имеем дело с потенциальным агентом-инициативником.
- Почему? - спросил Холл, взяв в руки паку с сообщением московского резидента.
- Потому что он слил нам эту информацию - если считать ее достоверной - исходя из своих сугубо личных и узкоклановых интересов, - пояснил вместо Стивенса директор ЦРУ. - Да и положение у нашего источника слишком заметное для таких дел. Полагаю, это разовая акция и для нее у него вполне весомый мотив, ведь внутри политического истеблишмента России сейчас идет очень острая фаза противоборства.
- В этом они похожи на нас, - заметил Тауэр и все усмехнулись. Паттерсон продолжил.
- Плохая новость заключается в отсутствии у нас времени для перепроверки информации - решение о том, как с ней поступить должно быть принято здесь и сейчас. Либо мы игнорируем эти сведения, либо дальше действуем с их учетом. Напомню, сегодня я должен буду встретиться с президентом и директором Национальной разведки Ридом. Мне придется сообщить о содержании данного разговора.
- Джентльмены, - обратился ко всем генерал Холл, рассматривая документ, - думаю, здесь есть кое-что еще.
- А точнее? - спросил Паттерсон.
- Обратите внимание на фразу "устройство, чувствительное к полям". Если речь идет о ядерном заряде, то он может быть чувствителен к аномальным полям Зоны.
- Согласен, - подтвердил директор ЦРУ, - но что из этого?
Генерал-майор Холл положил перед собой доклад резидента и посмотрел на шефа ЦРУ. Морщины военного придавали ему вид бывалого бойца, что, впрочем, было сущей правдой.
- Ядреный заряд содержит в себе электронику, а значит, может элементарно не сработать, - пояснил он. - Нам всем известно, как негативно Зона воздействует на столь чувствительную технику и чем выше концентрация аномалий, тем выше шансы ее поломки.
- А плотность полей зависит от концентраций аномалий! - догадался Тауэр и открыл рот от удивления. - Мы в состоянии вычислить маршрут их группы!
- Подождите, - поднял руку Паттерсон, - то есть как это?
- Господин директор, - обратился вице-адмирал, - вы можете вывести на один из мониторов карту распределения аномалий в Зоне?
- Разумеется, мы даже сделали расчет возможных маршрутов без учета локальных поправок.
Глава ЦРУ взял со стола пульт и подошел к одному из висевших на стене огромных мониторов, включив его нажатием кнопки. Появилось изображение документации и тычком пальца в сенсорный экран Паттерсон вывел карту Зоны с отмеченными программой маршрутами. Множество линий и различных знаков с обозначениями локализации аномалий, их плотностью расположений, классификацией и еще массой параметров немедленно стали видны всем участникам секретного совещания.
- Это, - Паттерсон указал на экран, - полная карта расположения известных аномалий на земле. Кривая красная линия показывает ограничение на полет авиации в регионе. Никто не сможет забросить группу с воздуха в область, очерченную красной линей, даже с высоты над аномальным облачным покровом. Причина в слишком высокой плотности аномалий и склонности части из них менять свое положение. Со стороны сектора контроля НАТО русские точно не смогут провернуть нечто подобное из-за риска засветиться, не говоря про политические последствия. Значит, заброс будет проводиться в их секторе контроля. Тогда логично предположить, что маршрут спецгруппы русских должен начаться где-то отсюда.
Директор ЦРУ при помощи так называемого цифрового пера, прикрепленного к монитору с боку, провел по экрану и очертил красной линией приблизительный участок границы.
- Данный вывод следует из ограниченности по времени до момента перехода пси-источника в активную стадию и невозможности забросить группу к самому сверхразлому. При этом число маршрутов серьезно уменьшается, однако этого недостаточно для определения того самого из них, которым воспользуются русские.
- И здесь нам поможет знание об устройстве, чувствительном к аномальным полям, - добавил Тауэр и подошел к монитору. - Мне кажется становится понятным, что имел ввиду Брайан. Видите эти семь маршрутов для наиболее вероятного прохождения? Значит, русские должны были воспользоваться одним из них. Или двумя, но мне такой вариант представляется маловероятным.
- Почему? - сидевший Стивенс скрестил руки на груди. Тауэр объяснил.
- Зона - не просто театр военных действий. Тут пойти в самую гущу аномалий означает потерять значительную часть личного состава и поставить всю миссию под угрозу. Соответственно ни при каких условиях русские не смогут игнорировать данный факт. Да, возможны локальные коррекции маршрута, но идти по участкам с самым плотным скоплением аномалий они точно не станут. Собственно теми же соображениями руководствовались и мы при планировании операции "Багряный рассвет". Видите эти три маршрута, выделенные пунктирными линиями красного цвета? В них плотность аномалий наибольшая. Подчеркну: известных аномалий. Еще три южнее расположены в районе высокой активности фанатиков. Уверен, сюда русские точно не сунутся из-за риска для заряда и опасности наткнуться на враждебные элементы. Остается только один маршрут, обозначенный зелеными линиями.
Вице-адмирал указал рукой на нужный участок.
- Но вы должны учитывать, что и русские знают об этом и вполне могут поставить себя на наше место, - заявил генерал Холл и с сомнением поморщился. - Кроме того, мы все еще не знаем точных координат сверхразлома.
- Аналитики сумели локализовать его местоположение с точностью до трех километров, - в разговор вновь вступил Паттерсон. - В остальном же вице-адмирал прав: проработать маршрут за пару дней и одновременно снизить уязвимость ядерного устройства от аномалий, да еще незаметно пробраться через территории фанатиков - просто нереально без фатального риска для задания. Значит, чтобы иметь хотя бы минимальные шансы на успех русским придется использовать один из маршрутов с самой низкой концентрацией аномалий при отсутствии враждебных группировок. Разумеется, в Москве понимают ситуацию, но выбора у них элементарно нет. Если русским стало известно о пси-объекте, то логично предположить о наличии сведений у них о его переходе в активную стадию, не говоря про наши планы о дальнейшем его использовании. Так что им придется идти на такой риск - у них просто нет иного выхода. Кроме того, не вижу никакого смысла русским сливать нам дезинформацию, в которой нам в явной форме сообщают о готовящейся ими операции. Чего Кремль этим добьется? Заставит нас отказаться от своих планов? Чушь. Тут реальных вариантов немного.
- Согласен, - кивнул Стивенс, - хотя у нас нет возможности проверить данную информацию по независимым источникам.
- Отчего же? - удивился Паттерсон и, пойдя к своему креслу, он сел на место во главе стола. - Напротив, пересказанное послом Эдвардом вполне подтверждается теми данными, которые нам известны. Но главное в другом. Мы и без этих сведений прекрасно понимали, что русские постараются помешать нам. Разница между тем, о чем нам было известно раньше и тем, что мы знаем сейчас заключается в наличии оснований считать, что русским удалось получить данные по проекту "Черный орел" и вычислить местоположение сверхразлома с пси-источником. Теперь, после разговора посла мы знаем существенно больше и, как следствие, считаю высокой вероятность достоверности полученных сведений.
- Тогда последний вопрос, - произнес Холл, - может ли устройство быть не ядерным зарядом, а, например, каким-нибудь новым детектором? Вдруг мы неверно интерпретируем сообщение источника или же он сам неверно что-то понял?
- И такой риск есть, - ответил он, - но те детали, о которых сообщил источник, не могли быть составлены на основе неправильного представления. Детектором не может быть устройство, о котором он сообщил. Какой в этом смысл? Уничтожить пси-объект можно только чем-то очень мощным, да и то лишь теоретически - точный эффект никто не знает. Оружие против наших парней? Этому нет никаких доказательств. С другой стороны ранее мы и сами пришли к выводу об использовании ядерного устройства, если пси-источник выйдет из-под контроля.
Паттерсон закончил, но возражений не последовало. Тогда директор ЦРУ бросил задумчивый взгляд на остальных.
- Вы считаете, есть смысл воспользоваться услугами наших знакомых? - чуть понизив голос, спросил Тауэр, опершись руками на спинку одного из кресел. Он словно бы прочел мысли Паттерсона. Все посмотрели на директора ЦРУ, который поставил локти на стол и сцепил пальцы в замок.
- С учетом огромной значимости успеха миссии "трех семерок" мы должны сделать все для снижения возможностей русских нам помешать, - заключил хозяин кабинета. - В таком случае следует действовать, исходя даже из возможности проведения русскими своей контроперации. Они не станут отдавать в наши руки оружие такой мощи. Фрэнк?
- Слушаю, босс, - произнес Стивенс, уже выстраивая в голове план дальнейших действий.
- Используй известные каналы и перед заинтересованными лицами из числа наших знакомых поставь задачу помешать русским. Разумеется, подробности, которые не касаются их задания им не должны быть известны. О ядерном заряде ни слова, хотя его захват станет огромным успехом, но, думаю, русские сбросят его в первую подходящую аномалию и не допустят его попадания в руки противника.
- Я понял, Ллойд, - ответил Стивенс.
- Кстати, как продвигается дело против этой Френсис? - напомнил директор ЦРУ.
Стивенс вздохнул.
- Пока доказательств недостаточно для предъявления серьезных обвинений. Да и адвокат у нее весьма неплох - натаскал свою подопечную что надо.
Паттерсон закусил губу.
- Как нам ее прижать? - спросил он.
- Больше улик, - развел руками Стивенс, - а их нет. Впрочем, шанс существует.
- Хорошо, если так. Тот спецагент... хорош в таких делах?
- Фостер. Джон Фостер. Он из Балтиморского отделения. У него крепкая хватка, - заверил Стивенс, разминая пальцы рук. - Кроме того, за ним закреплены двое моих парней.
- Хорошо, Фрэнк, держи меня в курсе дела, - сказал Паттерсон и повернул голову к вице-адмиралу Тауэру. - Наши парни выполнили свою первую часть задания?
- Да, Ллойд, работа сделана, - подтвердил начальник РУМО и сел на свое место. - Агент теперь в составе "трех семерок" и движется с ними. На данный момент с учетом режима радиомолчания точное местонахождение группы неизвестно. Выход на связь возможен только в заранее оговоренных обстоятельствах. По операции - на всех этапах учтены все возможные способы утечки. Доказательств существования группы нет.
- Что ж, у нас есть две хорошие новости, которыми я могу поделиться с президентом, - отметил Паттерсон. Он продумывал возможность включить в разработку источника, вышедшего на связь с послом, но вслух об этом не сказал. Допуск к информации Тауэра и Холла был вынужденной мерой - как правило, данные об агентах, да еще такого уровня, тщательно оберегались, но совместная с РУМО спецоперация с допуском директора Национальной разведки Рида вынуждала делать некоторые исключения. Впрочем, подумал про себя Паттерсон, о существовании источника знают только шесть человек, плюс еще двое в Белом доме, которым директор ЦРУ об этом сообщит, естественно, без указания деталей. Значит, пока шанс утечки крайне мал.
- Благодарю за работу, джентльмены. Ближайшие дни у нас будут весьма неспокойными.
Поблагодарив в ответ, Тауэр с Холлом попрощались и направились к выходу, возле которого их ждали служебные автомобили с охраной и водителем.
- Фрэнк, тебя я попрошу задержаться, - произнес Паттерсон, когда двое остальных участников совещания покинули кабинет директора ЦРУ.
- Я весь внимание, Ллойд, - директор Национальной тайной службы заметил во взгляде своего начальника некоторую озадаченность.
- Нам нужно как-то решить проблему четырех из группы "Нептун". Они еще у ФБР?
- Да, - подтвердил Стивенс, - но поскольку они больше не числятся подозреваемыми, то их скоро отпустят.
Паттерсон задумчиво кивнул.
- Это упрощает нашу задачу, - ответил директор ЦРУ и следующую четверть часа они вдвоем потратили на обсуждение одной деликатной проблемы, которую требовалось решить с максимальной эффективностью при минимальном шуме, а уже через час Паттерсон заехал на территорию Белого дома, отправившись в сопровождении сотрудников Секретной службы в Западное крыло здания.
Из рапорта начальника Службы контрразведки ФСБ Р генерал-лейтенанта Ивашина О. С.
Расшифровка перехвата N221 оперативной группы "Алмаз"
/фрагмент/
ОСОБОЙ ВАЖНОСТИ
ЭКЗ. ЕДИНСТВ.
ЛИЧНО
ДИРЕКТОРУ ФСБ, ГЕНЕРАЛУ АРМИИ МАКАШОВУ А. К.
[...]
Перехват приводимого выше диалога состоялся непосредственно перед шифрованием с последующим сжатием сигнала и отправкой на спутник связи. Объект "Б" идентифицирован. Им является гр-н Бахвалов А. Н., 1965 г. р. (детальную информацию см. ниже). Объект вошел в здание резиденции посла США в 17.41 мск и находился там до 18.23. Исходя из содержания разговора, делается заключение о наличии утечки информации особой важности из числа высшего военно-политического руководства страны.
Прошу Вашего разрешения на принятие мер по установлению оперативного контроля за Бахваловым А. Н. в целях выявления его возможных контактов с другими лицами, не имеющими доступ к данным совещания Совета безопасности России. Поскольку допуском к информации столь высокого уровня обладает весьма ограниченное число лиц, считаю возможным выявление источника утечки информации в кратчайшие сроки.
4 ноября ген. л-т Ивашин О. С. (подпись)
Резолюция: ген. л-ту Ивашину
Срочно подготовьте план оперативных мероприятий в отношении Бахвалова А. Н. Срок исполнения - до 20.00. В целях обеспечения должного режима секретности предлагаю объекту разработки присвоить псевдоним "Пегас". Дело беру под личный контроль.
Ген. А Макашов А. К. (подпись)
Отложив в сторону доклад, директор ФСБ набрал Самый Важный Номер. Через тридцать секунд на другом конце знакомый и усталый голос произнес:
- Надеюсь, у вас что-то срочное, Анатолий Константинович?
- Именно так, Михаил Алексеевич, - произнес директор ФСБ. - Возникла непредвиденная проблема.
- Вот как? И что за проблема?
Макашову потребовалось четыре минуты, чтобы вкратце описать содержание доклада главы контрразведки, после чего настало долгое и тягостное молчание. Послышался тяжелый вздох.
- Сколько понадобится времени точно выявить источник утечки информации? - в голосе важного собеседника послышались нотки сдерживаемого бешенства и директор ФСБ почувствовал как по его спине побежали капли пота.
- С учетом ограниченного круга лиц - двое суток, чтобы выйти на источник утечки. Для прояснения всей ситуации понадобится больше времени.
- Тогда задействуйте все свои ресурсы. Даю вам сорок восемь часов. Вы лично несете ответственность за результат! Всё.
На той стороне положили, а точнее бросили трубку, причем, судя по звуку, попасть трубкой на прежнее место получилось только со второй попытки. Директор ФСБ словно перед глазами увидел искаженное от ярости лицо Верховного и тряхнул головой, скинув наваждение. В таком настроении Макашов давно не видел и не слышал Президента и новая оплошность перед начальником, особенно после провала с подземным комплексом, никак не входила в планы директора ФСБ. На нем лежала ответственность за его контрразведывательное обеспечение и вербовка Серегина американской разведкой была личным провалом Макашова и провалом всей Конторы. Теперь ему как воздух нужен был успех, который можно предъявить Квачкову и подняться в его глазах.
И Макашов знал, что ему требовалось сделать.
Солдаты и техники спешили как всегда при любом учении или реальной перевозке особого груза. До каждого из них был доведен приказ о немедленной погрузке "изделия" для дальнейшей и крайне срочной транспортировки в неизвестном направлении. Собственно полковнику и по совместительству командиру военной части, ответственному за хранение особых устройств, еще никогда не приходилось отрабатывать учения в такой спешке, тем более в абсолютно секретном сообщении с кодовыми называниями пункт доставки "изделия" не указывался. Такого раньше не было, хотя в случае с подобными "игрушками" ничему не удивишься, подумал полковник. Он лично наблюдал, как суетившиеся солдаты при помощи специального крана-балки, оборудованного тельфером малой грузоподъемности, и тросов цепляли груз. Собственно всю процедуру могли проделать и несколько подготовленных человек, но перемещение внутри бункера "изделий" доверяли только технике, а люди были больше на подстраховке и следили за тем, чтобы все обошлось без непредвиденных обстоятельств.
- Стоп! - махнул рукой один из техников-инженеров. - Подводите ее сюда!
Один из солдат нажал нужную кнопку на закрепленном в стене пульте управления и прямо под кран с висевшим на тросах защитным прямоугольным контейнером метрового размера подъехала моторизованная рельсовая тележка, окрашенная в черно-желтые полосы сигнальной разметки. Двойной контроль позиционирования тележки позволял избежать любой неточности и - не дай боги! - уронить "изделие" государственной важности. Как только она подъехала в нужное место, полковник лично дал команду:
- Опускай!
Осторожно, словно держа младенца в руках, инженеры подали команду на кран и на медленном ходу взялись спускать груз, пока он не дотронулся поверхности тележки.
- Готово! - сообщил ответственный инженер, проверив, нет ли какого перекоса. - Отцепляйте тросы.
Команду выполнили в считанные секунды и, наконец, контейнер был освобожден и положен на тележку в специальную выемку, чтобы исключить даже его случайное падение. Наконец, тележка тронулась по рельсовым путям, пока не доехала до главного зала, где при помощи разворотного круга ее повернули в нужном направлении. С тихим лязгом и скрежетом механизм покатился по рельсам, сопровождаемый на всем пути солдатами, пока из хранилищ их не вывели в главный зал, где уже другим краном, приделанным к потолку, контейнер с осторожностью подняли на верхний уровень бункера. Совместными усилиями его переместили на вторую тележку, которую в отличие от ее нижней сестры выкатили вручную через открытую массивную бронедверь. Многократно отработанные действия личного состава спецхранилища позволили избежать малейшей заминки и выгрузка "изделия" особого назначения мимо железобетонных стен прошла идеально. Поскольку командование базой прекрасно знало об интересе к объекту "С" 12-го управления Министерства обороны со стороны враждебных стран, то погрузка второй тележки с погрузочной рампы в специальный грузовик проводилась между пролетами чужих спутников. Вооруженная охрана и начальник смены знали только то, что "изделие" требовалось доставить на вертолетную площадку приблизительно в ста метрах от входа в подземное хранилище. Завершив выгрузку контейнера, внутрь грузового отсека грузовика забрались инженеры и техники. Полковник лично проверил, все ли в порядке, и отдал команду на вывоз. Получив разрешение, водитель нажал на газ и мотор немедленно взревел, а грузовик на максимально допустимой скорости с учетом перевозимого им груза проехал небольшое расстояние, разделявшее вход в хранилище и вертолетную площадку, где стоял наготове Ми-8МТВ-5, куда оперативно загрузили контейнер. Дозиметрический контроль не выявил никакой утечки радиации, а потому причин для запрета на перевозку обнаружено не было, после чего внутрь вертолета сели полтора десятка десантников, чья задача была защитить груз любой ценой.
Уже внутри командир экипажа, сверившись с часами, вскрыл конверт с приказом под грифом "особая важность". Он удивился, поскольку до того момента ему приходилось видеть приказ под таким грифом лишь однажды и, как правило, к ним относились сведения на случай реальных военных действий. Содержание приказа тоже его насторожило.
"...в случае экстренного приземления обеспечить защиту груза всеми доступными средствами...
"...при нападении диверсионно-разведывательных групп действовать по плану "Шестопер"..."
"...перечисленные кодовые сообщения отправляются немедленно в случае обнаружения угрозы..."
Сделав глубокий вздох, командир по внутренней связи запросил статус готовности и, получив положительный ответ, он немедленно начал процедуру взлета. Обороты двигателя стали стремительно расти.
- Готов к запуску левого, - сообщил второй пилот, глядя на индикаторы.
- Запускаем левый! - дал команду командир.
- Автоматика включена! Проверка основной гидросистемы завершена. Правый двигатель прогрет.
- Проверяем дублирующую гидросистему.
- Есть, включена. Контроль КТА исправен. Минута дублирующей.
Командир повертел ручкой управление и педали, пока не убедился, что все в норме.
- Две минуты дублирующей, - сообщил второй пилот.
- Дублирующая отключена, включил основную. Зачитываем контрольную карту.
На проверку всех систем понадобилось с полминуты, после чего командир вывел коррекцию в правое положение и обороты винта достигли девяносто процентов.
- Двигатели запущены, начинаем взлет, - сообщил командир по внутренней связи.
Вертолет с шумом и рокотом вальяжно взмыл верх, набирая высоту, где сделал круг и вышел на курс два-три-ноль. Смотревший внизу вслед винтокрылой машине полковник подумал, как было бы хорошо, если той смертоносной мощью, заточенной в "изделии", никогда не придется воспользоваться.
От центрального входа до Овального кабинета Белого дома Юрий Михайлович Игнатьев шел в сопровождении сотрудников Секретной службы. За время своего пребывания в качестве посла России в Соединенных Штатах Америки он не единожды посещал резиденцию американского президента, в том числе и на званых ужинах, официальных встречах и приемах, поэтому хорошо знал тот путь, которым шел к личному кабинету главы американского правительства. Когда он в него вошел, то заметил, что помимо президента Дэмпси присутствовали еще двое, которых Юрий Михайлович довольно хорошо знал. Стоявший слева от Дэмпси - на редкость невзрачная и заметно лысеющая личность - советник по национальной безопасности Адам Джонс. Вторым был министр обороны Чарльз Дуглас, который, несмотря на свой помятый вид, в целом производил серьезное впечатление.
- Здравствуйте, господин посол, - произнес президент и, пожав Игнатьеву руку, быстро вернулся за свой резной стол Резолют. Юрий Михайлович заметил, что Дэмпси обратился к нему не по имени-отчеству, как это принято в России и как произносил американский президент из вежливости, а по протокольному сухо - "господин посол". Как правило, это свидетельствовало, что хозяин Овального кабинета не настроен на дружескую беседу. Впрочем, шестидесятитрехлетний русский дипломат уже был неплохо осведомлен о возможных причинах его вызова в Белый дом, а потому нисколько не смутился поведению Дэмпси.
- Добрый день, господин президент, вам советник и министр, - Игнатьев сделал вежливый кивок головой.
- Прошу вас, присаживайтесь, - Дэмпси указал рукой на стул, стоявший рядом с президентским столом. - Надеюсь, по окончании нашей встречи мы действительно сможем сказать, что день добрый, а не наоборот.
- Разумеется, - ответил Игнатьев, уже понимая общий настрой, царивший в Овальном кабинете. Слегка поддернув брюки на коленях, посол сел на специально поставленный для него стул. Он заметил, что стоявший рядом с президентом советник по национальной безопасности в ответ лишь сделал аналогичный поклон головой. Министр Дуглас, держа в руках кейс, просто кивнул. Обычно все происходило в менее напряженной обстановке, заметил Игнатьев и постарался немного расслабиться, чтобы не сложилось впечатление, будто он знает о готовящемся ему холодном душе. Естественно, сидевшим напротив было прекрасно известно об осведомленности посла, весь вопрос заключался в том насколько он в курсе дела и что из этого можно получить.
- Итак, господин посол, - начал Дэмпси, отодвинув в сторону разложенные на столе бумаги, - я вас пригласил сюда для обсуждения одного инцидента, который случился над территорией, так называемой Чернобыльской аномальной Зоны. По нашим данным один из летательных аппаратов, участвовавший в стандартной мониторинговой миссии в секторе ответственности Северо-атлантического Альянса, был подвергнут воздействию средствами радиоэлектронной борьбы. Доказательства воздействия, включая мощность сигнала, частоту и остальные характеристики, были получены бортовым оборудованием самого летательного аппарата. Кроме того, радиолокационными средствами установлено, что в это же время в воздушном пространстве над аномальной территорией находился самолет Воздушно-космических сил России, который идентифицирован как Тип-10 или же по вашей классификации... - Президент взглянул на одну из бумаг перед собой. - Ил-22, способный ставить помехи и даже вредить оборудованию других летательных аппаратов. Мы расцениваем данный шаг как недружественный и хотим от вас услышать разъяснения по этому поводу.
Дэмпси выжидающе посмотрел на Игнатьева, скрестив руки на груди. Такая защитная поза не прошла мимо внимания посла, который с непроницаемым выражением лица дал ответ.
- Господин президент, - начал Игнатьев, - несомненно, ваши слова не могут не встревожить меня. В конце концов, основная ответственность за обеспечение безопасности Периметра лежит на наших с вами странах. Уже поэтому любые возможные инциденты - надеюсь, случайные и непреднамеренные - вызваны элементарной несогласованностью, а не злым умыслом.
На несколько секунд посол сделал паузу - ритуал заявлений за все хорошее и против всего плохого был совершен, и теперь предстояло сыграть в игру кошки-мышки. Каждая из сторон не была до конца уверена в том, что известно другой, поэтому им обоим требовалось проявить немало хитрости, чтобы выйти победителем в такой игре.
- Господин посол, - вмешался Джонс, - хотел бы вам напомнить, что действия российской стороны противоречат договоренностям, достигнутым еще в две тысячи седьмом году между странами-участницами НАТО и ОДКБ. Вам прекрасно известно: с целью предотвращения возможных инцидентов был создан Координационный центр для обеспечения соответствующего порядка взаимодействия в подобных случаях.
- Кроме того, - вмешался президент, достав нужный листок, - в соответствии с договором "уполномоченные органы стороны, у которой возникли претензии ко второй стороне, обязаны незамедлительно проинформировать другую сторону о возможных мерах в ответ на ее действия, если первая сторона посчитает действия второй стороны нарушением настоящего договора".
Дэмпси откинулся на кресло. Слово взял Дуглас.
- Иными словами, сэр, если не углубляться в эту казуистику, то проще сказать так. Если наши действия вам не по нраву, то следует сообщить в Координационный центр для разъяснений или же озвучить свои претензии. Вы же отреагировали чересчур жестко, что вызывает резонные вопросы, а также ставит под сомнение возможность вашего руководства соблюдать достигнутые соглашения. Такое поведение, как вы понимаете, имеет далеко идущие последствия.
Посол кивнул.
- Само собой, ваши замечания серьезно обоснованы и такой инцидент способен отразиться на межгосударственных отношениях...
Игнатьев замолчал и с немного растерянным видом посмотрел на свои сложенные в замок руки, как будто пытался в них найти что-то новое. Дэмпси с двумя остальными высокопоставленными лицами буквально кожей почувствовали, что сумели застать русского врасплох. Однако вместо растерянных оправданий они услышали совсем другое.
- Но видите ли в чем дело, - как бы размышляя про себя, начал Игнатьев, - по моим данным американский разведывательно-ударный беспилотник совершал, во-первых, далеко не только мониторинг активности нелегалов в своем секторе ответственности, иначе как объяснить использование управляемых ракет класса "воздух-земля"?
Он с легкой хитрецой в глазах бросил взгляд на сидевших напротив первых лиц американского правительства и продолжил.
- А во-вторых, в своем облете ваш БПЛА залетел в наш сектор ответственности...
- С учетом погодных условий, аномалий и небольших расстояний случайно залететь - обычное дело, - перебил его министр Дуглас и с тупой свирепостью в глазах сверлил взглядом Игнатьева, которого, впрочем, подобные "ястребы" нисколько не пугали.
- Не такое уж и обычное, - парировал посол с все той же вежливостью в голосе. Он знал, что на прямую агрессию лучше всего отвечать предельно спокойно и по сути - это больше всего воздействует на источник хамства. - Плюс ко всему российскому руководству не была известна причина нарушения установленных границ - погодные условия или же злонамеренные действия. Вы же нас через Координационный центр не предупреждали.
Нагловатое выражение лица Дэмпси постепенно сменилось полуразочарованием-полураздражением от того, что им сразу не удалось прижать этого русского.
- Поэтому в реакции наших военных не было ничего необычного, - посол завершал свою мысль. - Средства радиолокационного обнаружения Вооруженных Сил Российской Федерации зафиксировали пересечение установленной границы чужим летательным аппаратом и немедленно отреагировали с использованием самолета, находившегося на тот момент в небе на боевом дежурстве.
Хозяин Овального кабинета не собирался сдаваться и уже в более резкой форме спросил:
- Тогда почему вы просто не сообщили по закрытым каналам? - черты Дэмпси, как отметил про себя Юрий Михайлович, теперь напоминали оскалившегося зверя, словно за маской цивилизованности обнажилось подлинное нутро смотрящих на него лиц.
"Маски", - подумал про себя Игнатьев и вслух ответил:
- В соответствии с моими данным так и хотели поступить, но в соглашении четко прописано, что каждая из сторон в праве предпринимать активные меры для недопущения дальнейшего проникновения чужого летательного аппарата в свой сектор ответственности и лишь затем связываться по имеющимся каналам. Кроме того, были предприняты щадящие меры, не предполагавшие применение мер, например, с целью сбить ваш беспилотник.
- Как для первого раза меры были слишком жесткими, - заметил советник Адамс и поправил свои очки.
- В самом деле? - вскинул брови Игнатьев. - Вот именно потому что до обсуждаемого инцидента ничего подобного не случалось, наше военное руководство вынужденно отреагировало более серьезно, чем простым сопровождением цели. Или Белый дом просто отреагировал бы, вторгнись самолет мексиканских ВВС на территорию, скажем, Техаса?
- Это разные вещи, господин... - президент Дэмпси не успел закончить, поскольку русский посол прервал его и неожиданно жестко парировал.
- Вынужден не согласиться. Подобных прецедентов со времени подписания соглашения, о котором вы напомнили, в Чернобыльской Зоне не было.
На умном и интеллигентном лице Юрия Игнатьева застыла решительность и твердость. На этот раз у него внутри сердце заколотилось чаще: посол пошел на риск и опасался, что американцы начнут раскручивать эту тему. Он не знал многих деталей происходящего, но весь опыт ему подсказывал, что в Зоне Москва в последние дни занималась чем-то из ряда вон важным, раз руководство решилось пойти на подобный риск. Оставалась надежда, что попытка оказать давление через него на российское руководство не будет предприниматься в дальнейшем - даже известного Игнатьеву было достаточно, чтобы рассчитывать на отказ американцев раскручивать эту тему.
Президент поочередно переглянулся с министром и советником.
"Ну, джентльмены, какие у вас еще припасены козыри в рукаве?", - подумал Юрий Игнатьев, наблюдая за реакцией своих визави. Он видел их насквозь - вся эта англосаксонская порода была насквозь пропитана ложью и тотальным цинизмом, прикрытым за толстым слоем цивилизованной косметики. Сожри других, разделяй и властвуй, грабь и убивай - вот залог успеха Запада. В этом была его сила, но это же и станет его погибелью и Юрий Михайлович здесь был твердо убежден.
- Что ж, полагаю, вы донесете до своего руководства, что наша страна рассчитывает впредь избегать подобных инцидентов и в случае их малейших признаков будет немедленно связываться с нашими ответственными офицерами через Координационный центр, - сдерживая свое недовольство, произнес Дэмпси.
"Значит, ничья, - с удовлетворением про себя подумал Юрий Михайлович. - Разумно"
Игнатьев был великодушен и не стал демонстрировать свою локальную победу - а ничья в этом случае фактически приравнивалась к ней - и преднамеренно выдавать ее мимикой лица.
- Безусловно, господин президент, я незамедлительно донесу до своего руководства ваши слова и, надеюсь, нам больше не придется встречаться для обсуждения подобных вопросов.
Посол встал и, попрощавшись, вышел в сопровождении Адамса к выходу из резиденции. Минуту спустя в кабинет зашли Уильям Рид и Ллойд Паттерсон - два главных человека в системе разведывательного сообщества США.
- Вы уже знаете? - спросил Дэмпси и, встав из-за стола, немного потянулся из-за долгого сидения в кресле.
- Да, сэр, - ответили оба высокопоставленных чиновника. Паттерсон добавил: - Похоже, им действительно известно намного больше, чем мы считали раньше.
- Что ты имеешь ввиду, Ллойд? - с тревогой в голосе спросил президент. Директор ЦРУ, дождавшись возвращения советника Адамса, вкратце пересказал всем последнюю беседу в Лэнгли.
- Ядерный заряд?! - глаза Дэмпси поползли на лоб от услышанного. - Да они там совсем ополоумели?!
- Как я уже сказал, иного выхода у них попросту нет, - напомнил Паттерсон и, чуть, помедлив, произнес: - В то же время в этом кроется их уязвимость.
- Вижу, у ЦРУ есть идеи на этот счет? - повел бровью Дэмпси.
- Есть, сэр, однако в интересах дела пока не стоит об этом подробно говорить. Главное, что мы уже готовы действовать.
Президент согласительно покачал головой, понимая истинную причину нежелания Паттерсона открывать все свои карты, несмотря на наличие необходимого допуска у каждого, кто сейчас присутствовал в Овальном кабинете. Чем меньше знают о планируемых мерах, тем меньше шансов, что кто-нибудь пускай и случайно проговорится о них и, соответственно, невольно им помешает.
- Кстати, Чарльз, что насчет доклада? - обратился президент к шефу Пентагона.
- Сегодня вечером он будет разослан согласно списку, - уверенно ответил Дуглас.
- Хорошо. Тогда подытоживая, можно констатировать невозможность отслеживать нами положение "трех семерок"?
- Именно так, господин президент, - подтвердил Паттерсон. - Операция "Багряный рассвет" вошла в свою решающую фазу и теперь мы от группы вообще не получим сообщений, либо только в случае успеха всей миссии.
- Она должна стать успешной, господа, или в противном случае финал уже наших с вами карьер станет совсем неуспешным, - заключил президент и все с пониманием промолчали.
Сектор ответственности ОДКБ
Четырнадцатая военная база седьмого приграничного участок Чернобыльской аномальной Зоны
Группа специального назначения глубинной разведки ГРУ
После приема стимуляторов голова соображала намного быстрей и ясней. Меткий знал о расплате за это, но был готов к такому повороту событий. Впрочем, даже бодрое сознание не упростило процесс надевания на себя костюма высшей защиты посреди внушительной спецпалатки с проведенным в нее освещением. В большей степени сложность заключалась в новизне костюма и Меткому пришлось его подгонять под себя, что впрочем, не доставило проблем. Зато особо прочная многослойная ткань, встроенный бронежилет, новейший шлем и противогаз гарантировали практически полную герметику. От гамма-излучения, потока высокоэнергетических нейтронов или аномальных полей большой интенсивности не спасет (для этого на себе нужно носить свинцовые плиты), но от альфа- и бета-лучей, а также всяких отравляющих химических веществ - очень даже. Кроме того, костюм идеально совмещался с ботинками сталкера, которые были хорошо им разношены, что для глубинных рейдов являлось крайне важным фактором. При воспоминании о кровавых мозолях на ногах, с которыми как-то раз пришлось переночевать в одном из заброшенных заводов, Меткого передернуло. Он до сих пор удивлялся, как ему удалось тогда добраться до базы "Долга" и провести неделю там, залечивая свои ноги. А всего-то недоразносил еще новую обувку. Кроме того, выдали и элементы снряжения для скалолазания - никто не знал, где придется пройти сталкерам-разведчикам и вариант с карабканьем по отвесным склонам никак нельзя было исключать. Поэтому в снаряжение включили спусковые и страховочные устройства, а также карабины, не забыв и про веревки.
Но больше всего Меткому понравился шлем - настоящее произведение искусства, созданный одним из подрядчиков российского Министерства обороны: всего "кило" весом и, как объяснили Меткому, противоосколочной стойкостью более шестисот пятидесяти метров - почти вдове больше скорости звука! На нем, при помощи особых кронштейнов, крепились очки ночного видения поколения "3+", дававшие очень качественную картинку. Сталкер усмехнулся про себя, представив лица торговцев в Зоне, что возле Периметра зарылись под землю в своих самопальных бункерах, увидь они его в такой красоте. Дорвись они до такого добра, их гешефт поднялся бы до небес. Правда поговаривали, будто кое-кто из них даже умудрился наладить контакты с несколькими оборонными предприятиями и те, совершив сделку с нечистыми на руку офицерами контроля за Периметром, получали новехонькие приборы, которых не всегда и в спецподразделениях встретишь. Вроде бы для этого дела проворачивали даже целые операции, создавая группы военных сталкеров из числа контрактников, которые, думая, что снабжают одну из подконтрольных группировок, фактически использовались для поставки товара. Другим независимым каналом, торговцы отсылали через "серые участки" Периметра всяческий хабар в качестве оплаты. Однажды Меткому даже пришлось участвовать в операции по ликвидации одной такой линии контрабанды - слишком уж много артефактов стало уходить мимо государства.
"Кажется, с тех пор прошла целая вечность", - подумал сталкер и взял со стола свой старый добрый автомат АЕК-973С, калибра 7.62 миллиметра. Удивительно, но даже все трудности последнего затянутого рейда не сказались на нем критически. Местные техники уже успели его отчистить от грязи и радиоактивных частиц, поэтому автомат больше не фонил как филиал Чернобыльской АЭС, и с уважением к чужой вещи собрали его обратно, не забыв про смазку. Взамен старого коллиматорного прицела он прикрепил новый "Кобра", способный выдерживать большие нагрузки, создаваемые выстрелами патронов, что особенно важно в момент боя. Как только оружие было готово, он подготовил десять автоматных магазинов, распихав их по боковым и задним подсумкам и частично в "шмотник" - к счастью снаряжение сделали по модульному принципу, что позволяло самому решать, какие подсумки стоило крепить, а какие нет, в зависимости от конкретной задачи. Рюкзаки выбрали такие, чтобы одним движением руки их можно было сбросить с плеч, для чего вместо стандартных лямок применили пластиковые клипсы. Расцветку экипировки подобрали со всей тщательностью, специально выбрав ее именно под расцветку северных территорий Зоны с учетом всей последней информации о тамошней растительности. В результате, смотря на такую экипировку с большого расстояния, боец просто сливался с общим фоном, а на ближней дистанции силуэт скрывается за счет рисунка-комбинации особых пятен различной величины и местами плавного перехода от одного цвета к другому. Кроме того, в костюм вшили защиту коленей и локтей, вещь исключительно нужную при движении по трудной местности. С другой стороны, новейшие технологии, использованные при создании экипировки, позволили снизить ее вес, а это с учетом предстоящей миссии являлось бесценным свойством. Наконец, каждому бойцу выдали по три гранаты типа РГН и РГО. С учетом значительного веса остального снаряжения большее количество гранат усложняло и без того трудное передвижение разведчиков, а как известно, в спецоперациях каждый грамм превращался в килограмм.
Времени оставалось мало. Несмотря на все расчеты и доклады, о которых сообщали на инструктаже, Меткий знал Зону, где в любой момент все планы могли пойти прахом. Если ситуация даже вполовину отличалась от той, которую обрисовал генерал Селезнев, то и это служит достаточным основанием для скорейшей отправки к сверхразлому. Сталкеру очень не нравилась спешка и нехватка информации о маршруте - в любой спецоперации, и тем более в условиях Зоны, они в сумме могли привести к ее провалу еще на стадии заброса группы в нужный район. Фактически у них не было возможности оборудовать схроны на маршрутах, разве что только на случай отступления и ухода от преследования, а всю основную тяжесть предполагалось тащить на себе. Меткого не покидало плохое предчувствие.
- Эй, сталкер, - окликнул его Егоров, заметив на лице старателя знакомое выражение, - я понимаю, о чем ты думаешь.
Меткий взглянул на майора, но затем отвел взгляд в сторону.
- Нас будут ждать, - сказал он. - Не знаю кто, но будут. Слишком мало маршрутов.
Услышав слова сталкера, остальные бойцы, собиравшие экипировку в специально отведенном помещении внутри базы, оставили свои дела.
- Знаю, - бросил Егоров, продолжая собирать свой автомат А-545. - И мы должны быть к этому готовы.
Майор остановился и глубоко вздохнул. Он отложил собранное оружие в сторону.
- Послушайте меня все, - в глазах Егорова читалась решимость. - Братья, камрады - а каждого из вас я имею честь так называть, мне хотелось... В общем, не хочу сбиваться на банальности, но считаю, будет правильным вам всем сказать, что наша миссия станет едва ли не самым сложным испытанием, с каким мы сталкивались до сих пор. Мы скованы в выборе маршрута и врагу может быть известен путь, которым нам предстоит пойти. Условия в Северных землях и наш груз таковы, что существенно изменить маршрут мы не в состоянии без критического риска для выполнения всей операции. Значит, на нас объявят охоту и она не должна застать нас врасплох. Возможен риск засады, поэтому предстоит совершить нечто из ряда вон, чтобы там, за Периметром, не просто суметь разбить противника или уйти от него, но и проникнуть в сверхразлом. Плотность воздушных аномалий не позволяет использовать авиацию в качестве прикрытия, не говоря уже про политическую хрень из-за близости разделителя нашего сектора ответственности и буржуев. Мы будем сами по себе. Я хочу быть предельно честным с вами: не все переживут эту миссию и вы, как бойцы сил специального назначения и как сталкеры, знаете уровень риска в глубинных землях Зоны. Он запредельный. Но Родина возложила на наши с вами плечи высочайшую ответственность, а значит даже все страхи Зоны и приготовленные ею ужасы не могут стать оправданием ни для кого из нас. Перед своей страной у нас есть священный Долг, который мы несем даже не со дня Присяги, а со дня своего рождения. Вот и все, что я хотел вам сказать. Если кто-то хочет добавить - говорите.
Никто не сказал ни единого слова и только теперь Егоров заметил, как чуть поодаль, в тени стоял генерал Селезнев, зайдя внутрь палатки. С небольшим бронированным кейсом он вышел вперед к столу, где спецназовцы приводили в порядок свою экипировку и оснащение.
- Товарищ генерал, - обратился майор к Селезневу и все встали по стойке "смирно". Николай Федорович махнул рукой, мол, эти формальности ни к чему. В своей полевой форме он выглядел как настоящий сталкер, которым, впрочем, являлся уже много лет.
- Хорошие слова, майор, - сказал Селезнев, положив на стол кейс, и уперся кулаками в стол. - Вы правы: у каждого из нас свой долг перед страной и я благодарен вам за готовность выполнить задание, несмотря на очевидный риск и ловушку, которую нам обязательно постараются устроить - вопрос лишь в том когда, где и как. Со своей стороны я даю каждому из вас слово, что если кто-то не вернется, то государство позаботится об их родных и близких.
В какую-то секунду Селезнев захотел рассказать все, но внутренняя самодисциплина одернула его и он повиновался ей, как делал до этого много раз. Генерал понимал, что дай он слабину и объясни этим спецам все детали операции, то поставит под угрозу свой План, который созрел у него во время последнего совещания в штаб-квартире ГРУ. Он не мог себе этого позволить и знал, что с моральной точки зрения поступает не лучшим образом. Да нет же, поправил себя Селезнев, это было жестоко. По-настоящему жестоко. Будь у него возможность, он хоть как-то постарался бы все сгладить, но подобной альтернативы не было. По его лицу блуждали тени, но если кто-то и заметил заминку высокопоставленного офицера военной разведки, то списал ее на общую экстраординарную ситуацию. Он достал из внутреннего кармана сложенный лист бумаги, на котором были от руки выписаны несколько строк.
- Я хочу зачитать вам приказ с самого верха, - сказал генерал и оглянул все двадцать пять человек, чтобы бойцы осознали важность своей мисси. Убедившись в наступившей сосредоточенности всех присутствовавших, он прочел. - Объект "Альфа" - так в шифрограмме обозначается пси-источник - представляет исключительную и беспрецедентную угрозу национальной безопасности государства. Поэтому миссия по уничтожению "Альфы" должна быть выполнена любой ценой, при любых обстоятельствах и повороте событий. Данный приказ не может быть отменен н и к а к и м другим последующим приказом, включая личные приказы Верховного главнокомандующего.
Несколько секунд Селезнев просто смотрел на лист бумаги, который он сожжет после финального инструктажа. Каждое слово в нем будто наполнилось свинцовой тяжестью и какой-то невиданной скрытой силой.
- Теперь вы имеете представление о том, сколь важно это задание, - произнес генерал. - Помните, операция абсолютно "чёрная": попадетесь - и государство от вас откажется. Именно поэтому вам всем выданы капсулы с цианидом. Вы знаете, что это значит.
Все мрачно промолчали. На лице генерала отразилась какая-то суровость и тем, кто в этом момент смотрел на него, даже показалось, будто Селезнев жалел, что сам не мог пойти вместе с ними - в его возрасте он бы стал лишь обузой.
- Это еще не все, - сказал генерал и, сунув листок бумаги обратно в карман, открыл кейс. В нем лежали устройства прямоугольной формы маскировочного цвета. Достав одно из них, генерал поднял его так, чтобы всем было видно. - Каждое из этих устройств обладает средствами связи. У них нет передатчика - их функция работать только на прием. В чем-то принцип схож с КПК, только более защищенный от разного рода полей и со встроенным скремблером. Через двое суток на него придет закодированное сообщение, которое вы дешифруете с помощью содержащегося на ваших КПК ключа. Каждое устройство дополнительно защищено вашим личным паролем - после трех неудачных попыток КПК самоуничтожается встроенным микрозарядом. Данная предосторожность направлена на случай, если любое из устройств будет захвачено противником или утеряно.
- Что за сообщение? - уточнил Егоров, глядя на устройство.
- С координатами эвакуации, - пояснил Селезнев. - Вы будете идти в режиме полного радиомолчания. Никакой связи с Центром, кроме нескольких точек - но в них не входят сообщения координат эвакуации. Лишь условные кодовые слова о состоянии миссии. Ваши средства защищенной тактической связи не в счет.
- Надо полагать, именно с этим и связано молчание о точках эвакуации? - спросил Егоров и взял из протянутого Селезневым кейса небольшой прибор. Кейс майор передал остальным, чтобы каждый забрал себе по точно такому же КПК.
- Верно, - подтвердил Селезнев. - Не факт, что будет возможность вытащить вас оттуда транспортом. Мы пришлем вам уточненную информацию по расположению аномалий. Точки эвакуации - основные и запасные - в Зоне не имеет смысла передавать изначально и вам всем об этом хорошо известно. Еще вопросы?
Майор покачал головой и положил устройство связи к себе в подсумок. Свой КПК получил и Меткий, что его обрадовало после инцидента со Стрижом, поскольку предыдущий КПК накрылся медным тазом. Больше уточнений по миссии не требовались - остальную информацию каждому из них довели часом ранее. Их группа, названная кодовым названием "Миротворец", получила все возможные инструкции с учетом экстраординарности ситуации и спешки. Если выяснится, что до сверхразлома будет физически невозможно добраться, то все точки сбора "миротворцам" известны.
Получив назад бронированный кейс, Селезнев задал главный вопрос:
- Все ли готово для миссии? Замечания, возражения, дополнения?
- Никак нет, товарищ генерал! - почти хором ответили спецы.
Селезнев кивнул и, посмотрев на часы, добавил:
- Тогда готовность десять минут. Проверить герметику и средства защиты.
- Есть!
Генерал не любил разного рода напутственные речи и хотел было выйти и лично проследить за подготовкой к погрузке, но перед тем как покинуть спецпалатку, он повернулся к Меткому.
- Сталкер, быть может, тебе есть, что сказать перед выходом? Из нас у тебя больше всего зоновского опыта.
Несколько секунд Меткий в растерянности смотрел на генерала, пока, наконец, не заметил, что остальные разведчики направили на него свои взгляды. Как на зло, в голову ничего толком не лезло и, решив уже ответить чем-то банальным, сталкер вдруг вспомнил слова Косматого, будто всплывшие из глубин прошлого. Он выпрямился и отложил в сторону свой многократно разобранный и собранный автомат.
- Когда-то давно один мой знакомый сказал, что неважно кто кем был здесь, за Периметром. Когда мы пересечем его вновь, то все остается на Большой Земле. Зоне все равно, с какой целью идут топтать ее земли - наши идеи, мораль и ценности ей совершенно чужды и безразличны. Но у нее есть характер. Можете мне не верить, но она знает, зачем мы пришли к ней и если наши помыслы Зона воспримет враждебно, то устроит нам кошмар наяву. Дойти до конца будет дано только тем, кто поймет простую истину: его намерения в Зоне - ничто. Все планы и расчеты до заброса неважны. Когда мы попадаем внутрь, то начнем с чистого листа. Зона уравнивает всех.
Меткий чуть помолчал, но спустя несколько секунд нарушил созданную своими словами оглушительную тишину.
- Мы должны показать ей, что достойны - тогда у нас будет шанс выполнить свое предназначение.
Он засунул свой новый КПК в подсумок.
- Спасибо, сталкер, - искренне сказал Селезнев и озвучил мысли остальных: - Думаю, каждый понял, что ты хотел этим сказать. Здесь все отмечены Зоной и мы тебе верим.
Селезнев отдал честь и вышел через пневмодверь, впустив внутрь холодный ноябрьский ветер. Разговор словно настроил всех на неуловимую волну, которую чувствовал любой солдат и сталкер перед ответственным заданием. По телу проходила легкая дрожь от волнения, а все чувства обострились, как у хищника перед охотой.
Дальнейшие действия, доведенные до состояния значительно обогнавшего автоматизм, проходили в полном молчании. Припасы - консервированные и в вакуумной упаковке - уложены в защищенный рюкзак. Индивидуальные экранированные планшеты со встроенной системой ГЛОНАСС, маскировочные комплекты для обеспечения малозаметности в инфракрасном и ультрафиолетовом диапазоне, дополнительный тепловизионный прицел - туда же. В дополнение ко всему, каждому из бойцов на рукавах установили датчик определения "свой-чужой", а на спине разместили индивидуальный резервуар питьевой воды. Дополнительные фильтры для противогаза, сигнальный фонарь, перчатки с герметичным соединением с основным костюмом - все вошло в экипировку и разложено по местам, причем фильтрам был отдан приоритет, поэтому их расположили в самых легкодоступных подсумках. Меткий настроил нарукавный экран, куда стекалась информация для опознавания своих и чужих, и дополнительно активировал систему медицинского контроля психофизиологического состояния от прикрепленных к телу нескольких датчиков. Внутри возле левого бока находилось специальное медицинское устройство, куда при необходимости с нарукавного экрана подавалась команда и под кожу впивалась игла, бравшая на экспресс-анализ кровь для определения состояния бойца. Затем при помощи миниатюрных инжекторов устройство вводило дозу нужного лекарства из встроенных ударопрочных ампул. Всего их было немного - с обезболивающим, антибиотиком широкого спектра действия, стимулятором, кровоостанавливающим и противорадиационным средствами, но на поле боя в условиях Зоны они могли спасти жизнь. Остальная аптечка была тщательно уложена в рюкзак чуть ниже запасных магазинов к автомату и пистолетных обойм. Свою заряженную "Гюрзу", до того подвергшуюся многократной проверке, сталкер засунул в кобуру. Наконец, взгляд Меткого упал на его нож, который в целости и сохранности принесли сюда. Он провел по его лезвию пальцем в перчатке и даже через нее ощутил остроту холодного оружия. Нож Меткий засунул в специальные ножны на ноге и зафиксировал быстросъемным замком. Проверив, чтобы ножны не хлопали и не болтались при движении, следом сталкер уложил запасной противогаз без фильтров в рюкзак. Получалось довольно много, но в серьезный рейд в Зону приходилось брать больше, чем в операциях за Периметром.
Кроме того, были выданы новейшие портативные детекторы "Поиск-3" с интегрированными пси-пеленгаторами повышенной чувствительности, действующими в автономном режиме от аккумуляторов - локализацию аномалий решили не завязывать на систему опознавания "свой-чужой". Если что-то одно выйдет из строя, то остальное оборудование продолжит работу. Вся группа была разбита на несколько отделений, одно которых тащило два РПГ-29 "Вампир" с четырьмя термобарическими зарядами и одноразовые РПО для поражения живой силы противника. Два отделения получили пулеметы АЕК-999 "Барсук" калибра 7.62 миллиметра и снайперские винтовки ВС-8. Все автоматы и винтовки были "глушенными" для тихой стрельбы, ну а в довесок бойцам, не тащившим на себе тяжелые виды вооружения, выдали автоматические дробовики КСП с бронебойными пулями, особо эффективными против мутировавшего зверья. В целом, несмотря на не слишком высокую изначально запланированную продолжительность рейда - до трёх суток, взять пришлось немало с учетом сложности и нестандартности задачи и практически равного по численности противника, заведомо имеющего преимущество. Зная выверты Зоны, Меткий настоял на том, чтобы запас продовольствия и воды был на треть увеличен, поскольку застрять в ее Северных землях черт знает на сколько просто плевое дело. Опасения сталкера об отсутствии слаженности между группами оказались напрасны; в ходе дополнительного инструктажа выяснилось, что многим из разных групп ранее приходилось топтать Зону и проводить дальние рейды, поэтому вопросы боевого столкновения с противником и разные контрзасадные мероприятия были оперативно разобраны до деталей, в которые посвятили и Меткого. С учетом того, что сталкеру досталась роль проводника, как наиболее опытному ходоку, ему же было поручено идти в головном дозоре. Последнее, что группа взяла с собой - два квадрокоптера для тактической разведки с защищенной камерой и кодированной связью. Впрочем, Егоров с Метким сразу выразили сомнение в эффективности подобных приборов, которые из-за высокой плотности воздушных аномалий в глубинных землях Зоны, скорее всего, выйдут из строя раньше, чем сумеют передать хотя бы что-то полезное, однако, после коллективного обсуждения все же согласились взять с собой эти дроны.
Наконец, собрав оружие и снаряжение, теперь все разведчики стали походить на футуристических солдат из фантастических боевиков, хотя в действительности все то, что еще буквально несколько лет назад казалось чем-то из далекого будущего, уже стало вполне реальным. Майор Егоров лично проверил каждого из двадцати пяти человек, включая Меткого, на предмет подогнанности экипировки и правильного закрепления. За исключением нескольких мелких моментов по типу поправки рюкзаков да проверки защищенности костюмов, никаких нареканий у него не возникло, равно как и к нему со стороны капитана Филиппова, осмотревшего командира всей группы.
Внутрь палатки вошел полковник Платов и как всегда внимательно оценил каждого из разведчиков. Удовлетворенно хмыкнув, он обратился к выстроившимся перед ним бойцам.
- Ну что, мужики, пора, - сказал он и добавил: - Сейчас действуем так. В этой части базы никого нет - никто на базе, кроме нас с генералом Селезневым, не знает о предстоящей миссии и не имеет представления о том, что сейчас происходит. Снаружи нас ждут два грузовика. Погружаемся в них и едем к точке вылета. Вопросы?
- Никак нет! - дружно ответили солдаты.
- Тогда по "коням".
Выйдя из палатки, разведчики вместе со своими вещами и оружием оперативно погрузились в военные грузовики "Урал", чьи бронемодули полностью маскировались тентом. Как успел заметить Меткий, перед тем как забраться внутрь и усесться на откидную скамью, небо над Зоной в этот вечер было особенно темным и угрожающим. Какое-то странное тягостно-тревожное чувство все не покидало его с момента главного вводного инструктажа и даже осознание того, что он находится среди самых лучших и опытных бойцов, с каким ему вообще приходилось ходить в рейды, не доставляло успокоения.
"Вы покойники, - напомнил о себе внутренний злобный голос. - Ты знаешь это, как и я. Командование хочет от вас избавиться вот и все. Выполните задание - вас оставят в Зоне, провалите - что ж, попытка не пытка"
"Заткнись", - рыкнул Меткий.
"Думай мозгами, а не задницей, сталкер! Говорю по слогам: вы - сви-де-те-ли. На хрен им нужны свидетели применения ядерного устройства в Зоне? Думай, Витя, думай"
"Пошел вон"
Голос злобно усмехнулся и исчез, оставив после себя неприятный осадок и Меткий провел ладонью в перчатке по лицу, как бы пытаясь отделаться от него. Он осмотрелся. Внутри царила кромешная темнота и Меткий мог лишь предполагать, как сейчас выглядят лица грушников. Все погрузились в странное молчание, в ожидании, когда остальные залезут с вооружением. Так оно часто бывает перед рейдами - своеобразный самонастрой на "частоту" Зоны, свойственный любому сталкеру, особенно если тот побывал некоторое время на Большой Земле. Рядом с Метким кто-то грузно уселся, но в темноте его не получилось разглядеть.
- Все в порядке, сталкер? - спросил знакомый голос. Он принадлежал Егорову, но как он распознал в занявшем произвольное место Меткого для того осталось загадкой. Сталкер кивнул, но подумав, что этот знак майор мог и не рассмотреть, вслух добавил:
- Я чувствую Зону. Не могу объяснить это.
- Знаю, - вздохнул Егоров. - Я тоже ощущаю.
Меткий ничего не ответил и лишь повернул голову в сторону командира отряда, чей силуэт был виден в темноте. В этот момент сталкер почувствовал, как будто оказался частью целого братства - единого организма, в котором каждому отводилась своя важная роль. Никогда прежде Меткий не испытывал ничего подобного, хотя в Зоне у него были близкие ему по духу старатели. В этот раз какая-то невидимая нить словно соединила его со всеми остальным в группе - пусть даже многих из разведчиков он знал не более суток. Странное ощущение; словно он был с другими знаком долгие годы и это казалось чертовски приятным. Все-таки прав Селезнев, подумал Меткий, здесь все меченные Зоной. А таким проще понимать друг друга даже без слов.
В этот момент раздался сдавленный рык двигателя и через несколько секунд массивный грузовик неожиданно легко сдвинулся с места, набирая скорость. Очевидно, пройди по базе четверть сотни столь капитально оснащенных бойцов, то можно легко вызвать ненужные вопросы случайных свидетелей. Грузовики же по базе ездили довольно часто, поэтому со стороны такая короткая поездка через нее не вызывала вопросов. Как только машины остановились, спецназовцы оперативно выбрались из них, начав погрузку в стоявший на взлетной площадке военно-транспортный вертолет Ми-8МТВ-5 с открытой рампой, откуда исходил свет. Забравшись вслед за одним из разведчиков внутрь, Меткий первым делом заметил стоявших двух офицеров в полевой форме. Они ожидали прибытия спецов в напряженном молчании, понимая, что мощь, содержавшаяся в стоявшем контейнере между ними, будет использована в реальности. Казалось, боевая фантастика вдруг неожиданно стала реальностью - дикой и какой-то неправдоподобной, словно все, что случалось теперь есть особо залегендированные учения. Разум же, в отличие от эмоций говорил как раз совсем о другом.
Последним зашел Егоров, пересчитав всех бойцов.
- Командир? - обратился к майору один из офицеров с каким-то невыразительным худощавым лицом.
- Так точно, - командир спецподразделения вышел вперед.
- Ваш груз - здесь, - офицер указал на контейнер приблизительно полуметровой высоты в форме цилиндра, торчавший из рюкзака маскировочной зелено-коричневой окраски. - Все вы проходили соответствующую подготовку и знаете, как пользоваться подобным зарядом, однако по правилам я должен напомнить.
Он нагнулся к контейнеру и все бойцы собрались вокруг него.
- Это, - офицер указал пальцем на его крышку, - замок с цифровым кодом. Числа нанесены светящейся в темноте краской, так что набрать код можно даже если нет приборов ночного видения или источников света. Как только код будет введен, замок разблокируется и крышку можно снимать.
Второй стоявший офицер достал планшет и включил экран, на котором отобразилась фотография панели управления с таймером. Увеличив пальцами нужную область тачпада, первый офицер объяснил:
- Устанавливаете переключатель в ручной режим и выставляете время - часы и минуты. Затем достаете из левой верхней части панели генератор, после чего присоединяете его к электродетонатору и преобразователю, как вас и учили. Дальше поворачиваете вот этот рычаг в позицию "ручного управления". Всё. Заряд активирован и вам понадобиться уйти как можно быстрей и как можно дальше от того места, куда вы заложите устройство. Вопросы?
Ни у кого вопросов не оказалось, даже у Меткого, который, в отличие от других, никогда не проходил тренировок по использованию портативных ядерных устройств. Однако способ активации был довольно прост, что и требовалось для полевых условий. Офицер продолжил.
- Вся конструкция содержит минимум электроники, но старайтесь держать ее подальше от аномалий - детонаторы их плохо переносят. Наконец, последнее.
Он достал из внутреннего кармана два конверта, которые офицер держал обеими руками так, словно это были древнейшие манускрипты, готовые от одного дуновения ветра рассыпаться прямо в руках.
- Напоминаю всем, что для активации устройства существует правило двух человек. Код для открытия защитной пластины делится пополам. Первая половина у командира, вторая - у его заместителя. Где он?
Рядом с Егоровым встал Филиппов. Офицер вручил оба конверта разведчикам; майору первый, а капитану второй.
- Конверт запечатан таким образом, чтобы выявить любой несанкционированный доступ. Прошу в нашем присутствии подтвердить, что конверт не вскрывался с момента его опечатывания.
Егоров с капитаном внимательно осмотрели свои конверты и особые печати на них.
- Конверт опечатан и не поврежден, - доложил майор.
- Подтверждаю, - добавил Филиппов, - мой конверт также опечатан и не поврежден.
Второй офицер-техник из двенадцатого управления Министерства обороны с бледным от волнения лицом вышел чуть вперед и произнес:
- Теперь, раз целостность конвертов не нарушена, то вскрыть вы их сможете только когда мы выйдем. Наша задача выполнена, а вам... удачи, мужики.
Оба офицера отдали честь и, пожав руку командиру группы, вышли по опущенной рампе вертолета и словно растворились во тьме. Проводив их взглядом, разведчики, за исключением командира, грузно расселись по скамьям с обеих сторон десантного отсека, не забыв пристегнуть себя ремнями. Майор обменялся взглядом с Филипповым.
- Бойцы, слушайте мою команду, - сказал Егоров. - Вам всем известно, что в Зоне сгинуть проще простого и мы не должны допустить, чтобы с гибелью кого-то из нас, - он показал на себя и на капитана, - оказалось невозможным открыть крышку. Так что код должны выучить все без исключения. Возражения?
Таковых не последовало.
- Тогда вскрываем.
Раздался хруст рвущейся плотной бумаги конверта, из которого майор достал многослойный лист, снабженный особой защитной сеткой, исключавшей возможность прочтение кода "на просвет" или другим способом. Вскрыв его, командир обнаружил случайную пятизначную последовательность чисел. Пробежав их взглядом, затем он закрыл глаза и медленно повторил комбинацию про себя. Готово. Теперь числа отпечатались в памяти, словно гравировка на металле - многолетние тренировки не подвели. Майор передал листок Филиппову, а взамен получил вторую половину кода, которая была запомнена столь же быстро, как и первая. Оба листа были переданы по кругу, чтобы все остальные смогли выучить критически важную последовательность чисел.
- Валет, груз на тебе, - обратился майор к сержанту Ивану Колосову, с которым проходил большую часть рейдов в Зоне.
- Есть, командир, - ответил сержант и добавил: - Я не подведу.
- Знаю. Сокол - ты на подмене.
- Так точно! - отозвался рослый разведчик из предыдущей группы Филиппова, участвовавшей в эвакуации спасенного инженера.
Сержант Колосов - Валет - давно показал себя как исключительно выносливого разведчика, способного длительное время без перерыва с третью своего веса на спине идти в высоком темпе, поэтому сложностей с выбором того, кому поручить нести спецзаряд у майора не возникло.
- Готовность одна минута, - раздался из интеркома голос первого пилота.
Все внимательно наблюдали, как Валет аккуратно, словно переносил младенца, поставил к себе специальный рюкзак, куда был засунут контейнер с ядерным зарядом. Никто до конца не верил, что им предстояло сделать - настолько все происходящее смотрелось странным и фантасмагоричным. Тем временем оба листка передали в руки Меткому и он их прочел после совмещения. К счастью запомнить числа оказалось легко, поскольку большинство из них ассоциативно напоминало ему один из своих старых паролей, а вторая половина кода год своего рождения наоборот плюс одна цифра.
"Зона сожрет вас всех, - злобный голос неожиданно громко проревел внутри. - Сожрет, сожрет, сожрет!!!"
"Мы попробуем выжить и... выполнить задание"
"Бро-о-ось, - фальшиво протянул голос, - кому как не тебе знать, что Зона делает с теми, кто ей хочет навредить. Она знает, она слышит, она шепчет. Я ее отражение внутри тебя. Ты же словно безвольная скотина взял под козырек, как только позвали эти уроды. Тебя от самого себя не тошнит? Смотри, а не то еще сблюешь себе в шлем"
Злобный смешок.
"Да заткнись ты, наконец!", - крикнул куда-то внутрь себя Меткий своим истинным голосом и обнаружил смятые листки с кодом в собственной перчатке.
- С тобой все в порядке? - спросил сидевший сбоку разведчик. Сталкер посмотрел на него каким-то отстраненным взглядом, от чего спецназовец немного отпрянул назад. Моргнув пару раз, Меткий тряхнул головой и быстро расправил листки.
- Не бери в голову, - отмахнулся сталкер и протянул их разведчику, - после долгого нахождения в Зоне возвращаться в нее непросто. - Сказать правду, разумеется, он не мог.
- А-а-а, - протянул спец и взял листки, - понимаю. Бывало такое пару раз.
"Бывало... но только не такое, братишка, - подумал Меткий. - Слишком мало ты был внутри Периметра"
Снаружи набирал обороты несущий винт, с шумом рассекая влажный воздух. Неожиданно вертолет дернулся и все почувствовали, как начался взлет в темное небо. Теперь все разделилось на до и после этого отлета. Ни шагу назад. Никаких сомнений. Есть только цель выполнить задание, а все остальное словно расступилось в стороны перед этим абсолютным приоритетом.
Одновременно с вертолетом с разведчиками на борту в воздух поднялись еще семь разных винтокрылых машин серии "Ми-8", устремившихся в сторону Периметра. Разумеется, радиолокационные станции НАТО вблизи своего сектора ответственности распознали синхронный вылет семерых вертолетов, взявших курс по направлению на Зону. Как только цели были опознаны, а их число определено, ответственные офицеры немедленно отправили данную информацию по закрытым каналам в Вашингтон и командные структуры НАТО. Во втором случае одновременный взлет стольких летательных аппаратов над Зоной хоть и был воспринят тревожно, но чем-то особо опасным признан не был - в конце концов, русские периодически устраивали зачистки и поисковые операции в запретной территории, поэтому обращаться к официальному представителю России при НАТО с выражением ноты протеста или еще чего в том же духе никто не стал. Впрочем, знай в Брюсселе подлинную цель этих действий, то половина всей Европы попадала бы в обморок от ужаса, однако тотальная секретность миссии практически исключала подобную возможность.
Совсем по-другому отреагировали в одном из зданий, недалеко от американской столицы. Вылет вертолетов с высокой вероятностью увязали с предполагаемой спецоперацией русских и внесли соответствующие коррективы в сообщение, посланное через спутники туда, где, казалось, вообще не могло быть адресата. Во всяком случае, так думали многие.
Остались только тьма, боль и страдания. Не было сил даже стонать и просить пощады. Все слезы пролиты, а каждая часть тела, казалось, превратилось в одно сплошное увечье. Девять человек - измученные, изуродованные почти не прекращающимися побоями - теперь просто отвечали мычанием на каждый удар, потому что ни на что другое они уже не были способны. Один из их палачей с размаху наносил удары берцем по забившимся в угол пленникам. Они извивались как ужи на сковородке, стараясь спрятать и защитить свою голову от сокрушительных ударов, подставляя им спину и бока. Новый удар - и все содрогались так, будто он предназначался каждому из них. Сдавленный вопль - и новый удар. Один из пленников с удивлением обнаружил в себе способность хотя бы примитивно мыслить. Он никак не мог понять, как в такой кромешной тьме эта тварь их видит и различает. Одно осознание того, что они не могли разглядеть угнетателя, а только слышать его шаги и тяжелое дыхание устрашало еще сильней. От него нельзя было скрыться, взять передышку и собраться с силами, чтобы продолжать держаться. Кто-то не выдерживал и пытался с размаху размозжить себе голову о стену и счастье тем, у кого хватило смелости лишить себя жизни. Остальные же были намертво парализованы страхом, въевшимся им под кожу, в плоть и кости.
Здесь воняло мочой, нечистотами, кровью, потом давно немытых тел и сыростью, но смрад давно стал чем-то столь же обыденным, как и постоянные побои. Наносивший их не проронил ни единого слова, что пополам с неспособностью хоть что-то разглядеть делало его особенно пугающим. Один из числа последних, кто услышал хруст пары своих ребер после увесистого пинка невидимого палача, не выдержал и по звуку можно было определить, как он со стоном пополз куда-то в непроглядную тьму.
- Прошу... хватит... я не могу...
Вскрик. Теперь стоны раздавались откуда-то выше, как будто человека вдруг подняли над холодным грязным полом. В это же мгновение раздался лязг тяжелой железной двери и откуда внутрь пробился тусклый свет. Впервые стал виден силуэт палача. На нем не было верхней одежды, а рост достигал не меньше двух метров. На вытянутой руке палач держал исхудалого человека за шею с такой легкостью, словно тот весил не больше ребенка. Внутрь вошел еще один из хозяев, как про себя давно обозвал мучителей пленник, все еще сохранявший способность мыслить. В отличие от палача другой хозяин был в защитном костюме.
- Ты помешал мне, - с раздражением произнес палач сдавленным голосом с металлическими нотками. В нем чувствовалась какая-то скрытая злоба. Палач рассматривал корячившегося в ужасе пленника. - Адепт, ты знаешь, что заблудшие лучше усваиваются, когда пропитаны кровью?
- Я не хотел прерывать тебя, Экклезиарх, - отрапортовал вошедший. Его лица не было видно. - У нас срочное дело.
Огромный палач резко обернулся к "адепту" и с размаху бросил в его сторону бедолагу будто мусор. Раздался хруст ломающихся костей и стон - на сей раз последний.
- Скормите его псевдопсам, - рыкнул названный Экклезиархом палач, - он слишком исхудал. Нам нужен кто-то поупитанней.
Последние слова он произнес с нескрываемой угрозой, из-за чего пленники в ужасе заерзали на своих местах, закрывая руками голову, будто таким способом хотели уйти от жуткой реальности. Сохранивший рассудок пленник съёжился и, увидев его со стороны, могло показаться, что он и не человек вовсе, а нечто вроде огромного эмбриона в лохмотьях, измазанном в собственном дерьме и крови. Ему было на все плевать, он хотел лишь одного - чтобы его оставили в покое. Пускай забирают кого угодно только не его. Он не знал сколько времени прошло с того момента, когда был готов продать собственную мать, лишь бы еще получить немного передышки. Пленник услышал, как палач подошел к ним, выбирая очередную жертву. Пленник боялся. От страха его тело дрожало, как лист на ветру и все измученное естество жаждало одного - еще на несколько часов избавиться от страданий. Его психика была сломлена уже давно и внутри не осталось ничего из того, что человека делало человеком. Он уже предал все свои идеалы, своих товарищей или тех, кого называл ими. Ему было на все плевать, кроме одного - он просто хотел, чтобы его на несколько часов оставили в покое. Страх настолько сильно въелся в его сознание, что пленник не понимал, почему цеплялся за остатки своего жуткого существования, превратившегося в тугой клубок невыносимой боли, ужаса и унижений. Теперь же он боялся, что выбор хозяина падет на него и тот уволочет его туда, откуда никто не возвращался. Пленник еще помнил, как попал сюда и последняя запечатленная картина в сознании, прежде чем он оказался в этом ужасном месте, был его товарищ, лежавший голым на животе в полуметре впереди. С него заживо сдирали кожу тупым ножом и лишь нечеловеческими усилиями сохранивший рассудок пленник сумел зажмуриться не рехнуться от взгляда своего камрада, остекленевшего от невыносимых мук. При одной мысли повторить его судьбу пленник содрогнулся и в этот момент в его голове родилась идея. А что если...
Он собрал скудные остатки своих сил и обеими ногами оттолкнул лежавшего перед ним такого же себе подобного. Обессиленный побратим откатился в сторону палача, но вместо крика лишь простонал. Сохранивший рассудок пленник обрадовался так, как не радовался никогда в своей жизни. Мысль о паре часов без побоев наполнила его несказанным счастьем, которого доселе ни разу не ощущал. Сломанная воля и подвергавшаяся непрерывным пыткам психика были не в состоянии понять все творившееся безумие и организм полностью перенаправил остатки своих сил на режим выживания любым способом, дав команду на поиск состояния, при котором с большей вероятностью выберут кого-нибудь другого. Любые остальные мысли и желания начисто вытравились сознанием как лишние и заставляющие тратить бесценную энергию. Зачем думать о спасении, медицинской помощи, хорошей жизни или возмездии, если все это недостижимо? Зачем тешить себя беспочвенными надеждами на спасение, которого не предвидится? Сознание словно в тисках было намертво зажато между издевательствами и страхом смерти. Всякие мысли о побеге или, не дай Зона, сопротивлении были подавлены и вытравлены как тараканы дихлофосом. Остался лишь слабый, тлеющий уголек надежды не стать следующим. И теперь идея отбросить в сторону палача своего товарища с расчетом, что мучивший их маньяк обратит на него внимание, показалась ему спасением. Пленник впервые почувствовал ощущение облегчения за - сколько? За час? За два? За день? Неважно. Главное, он наконец-то сможет оказаться в объятиях блаженного сна и еще несколько часов проведет в покое. Потом кошмар вернется, но то будет потом и быть может ему снова удастся ценой чужой жизни продлить свою. Да, с блаженной улыбкой на лице подумал пленник, наполнившись невесть откуда взявшимися силами. Еще несколько часов покоя. Вот оно счастье, которого миллиарды человек в целом мире никогда не ощущали. Идиоты, подумал пленник, и на секунду его напряженные мышцы расслабились в предвкушении покоя.
Но его надежды оказались напрасными.
По звукам шагов Экклезиарха пленник вдруг с ужасом осознал, что тот идет к нему. На своей ноге он почувствовал железную хватку необычайно сильной руки, которая выдернула его из кучи кровоточащих смрадных тел, бывших некогда людьми. Из последних сил пленник попытался воспротивиться хватке, цепляясь за бетонный сырой пол пальцами и ломая ногти, но это было равносильно перетянуть бульдозер. Рывком палач вытащил пленника за ногу и поднял над полом.
- Сумел оттолкнуть своего же? - риторически спросил мучитель. - Значит, в тебе сесть силы.
От охватившего ужаса пленник не был в состоянии ничего сказать, глядя на Экклезиарха верх ногами. Палач небрежно бросил его на пол и, ухватив за обе ноги, потащил в сторону выхода. Подобие человека могло лишь смотреть на потолок какого-то коридора и проведенное в нем освещение. Каждой костью и мускулом пленник ощущал любой бугорок и неровность, отдававшие острой болью в теле. Но это было неважно. У него не хватало сил, чтобы кричать. Горло пересохло и оттуда вырвался лишь хрип. Весь ужас для него был в его пока сохраненном сознании и не до конца угасшем рассудке. Он понимал, что с ним происходит.
Тот, которого второй хозяин назвал Экклезиархом, волок его словно тряпку. Бетон сменился измазанными стенами с небрежно нарисованными странными изображениями.
"Кровь", - ужас вспыхнул в угасающем сознании полутрупа.
Жалкие остатки его майки окончательно пришли в негодность и теперь пленник чувствовал, как шершавости пола сдирали с него лоскуты кожи, из-за чего за ним тянулся кровавый след. Палач резко завернул влево и пленник понял, что его тянут куда-то вниз. Голова больно билась об углы ступеней, но на такие мелочи ему было плевать. Спускались они долго, хотя пленник точно определить не мог; общее изнеможение, потеря крови и удары головы о землю превращали окружающую реальность в калейдоскопическое безумие. Однако неожиданно в нос пленника шибанула омерзительная вонь, заставившая его приоткрыть отекшие и зажмуренные веки. Раздавались какие-то жуткие звуки, которых пленный за всю жизнь не слышал. Он попытался повернуть голову, но названный Экклезиархом вдруг остановился и тряпочной куклой швырнул его в сторону. От этого пленник оказался на боку, что позволило ему осмотреться сквозь призму своего мутного сознания.
И он ужаснулся.
Все стены, пол и потолки внушительного помещения были измазаны кровью и чем-то вроде внутренностей. С потолков свисали крюки, на которых висели до неузнаваемости обезображенные трупы людей, частично обглоданные кем-то или чем-то. Их сгнившие внутренности свисали почти до самой земли, а лица были просто содраны. Вдруг у самого уха пленника что-то зарычало да так, что его барабанные перепонки едва на лопнули.
- А ну заткнись, трупоед! - рявкнул Экклезиарх на существо, которое, как догадался пленник, сидело сзади на привязи либо в клетке. В отличие от помещения, в котором пленник содержался раньше, здесь было чуть светлей от закрепленных на стенах факелов и благодаря этому он смог рассмотреть Экклезиарха. На нем были одеты военные штаны, заправленные в высокие берцы, а оголенному торсу могли позавидовать атлеты. На руках хозяина были одеты измазанные кровью тактические перчатки. Его голова оказалась начисто лишенной всякой растительности, кроме бровей, но больше всего доводило до состояния звериного страха его лицо. Что-то злое и дикое совмещалось в нем, жесткие черты с высокими и выпуклыми надбровными дугами и массивным подбородком внушали какую-то свирепую безжалостность, которая исходила от него как радиация от взорванного реактора. Хозяин подозвал вошедшего за ним внутрь второго - рангом ниже, решил пленник, в немом ужасе наблюдая за происходящим.
- Говори, - произнес Экклезиарх, взяв с огромного стола внушительный нож-тесак.
- Братья получили сообщение. Срочное.
Главный хозяин повернулся.
- Чего хотят заблудшие? - спросил палач и с размаху рубанул по лежащему на столе куску мяса. Взяв одну из частей, он бросил ее твари, которая сопела за спиной пленника. С тошнотворным чавканьем и урчанием она принялась рвать свое омерзительное лакомство.
- Предлагают принести в жертву Зоны два-три десятка таких же, как и они. Взамен дают золото.
- Значит, враги Зоны снова познают всю силу ее ярости, - ухмыльнулся Экклезиарх. - Координаты и точная информация?
- Все есть, - кивнул адепт. - Но ставят условием начать немедленно. Группа заблудших пройдет через наши земли.
Главный на несколько секунд, казалось, застыл, смотря как с лезвия тесака стекает кровь.
- Сколько?
- Десять килограммов.
- Десять килограммов? - с удивлением в голосе переспросил Экклезиарх и обернулся.
- Да, - подтвердил адепт. - Проба - три девятки. Контейнер с задатком с двумя килограммами уже сброшен в условленную точку. К нему отправлена поисковая группа.
- Что ж, заблудшие затеяли нечто серьезное, - резюмировал Экклезиарх. - Отправляйся к Йорну, пусть братьев готовит он к походу.
Адепт сделал кивок и вышел из жуткого зала. Главарь некоторое время снимал куски плоти с тесака, пока вдруг совершенно неожиданно не спросил:
- Твоя главная ошибка в том, что ты вступил на землю матери Зоны лишь для личного обогащения.
Он развернулся к пленнику, у которого от взгляда палача все похолодело внутри. Экклезиарх медленно подошел к нему и присел перед ним на корточки. Его лицо исказилось в злобной ухмылке, а в глазах с необычайно большими зрачками и красными полопавшимися сосудами читалось безумие. Но сильнее всего пугал его немигающий взгляд, которым, казалось, он насквозь видит любого перед собой.
- Зона алчет новых жертв и ты сыграешь здесь важную роль, заблудший. Все те страдания, что испытывал ты в последние дни есть лишь первый шаг к очищению от скверны, принесенной тобой и тебе подобными в эту священную землю.
Своей могучей рукой с буграми мышц хозяин схватил пленника и потащил его мимо клеток, где бесились твари, чувствуя близость желанной пищи. Беспомощность жертвы приводила уродливых псевдособак в неистовое состояние и они заливались отчаянным лаем, направив свои морды без глаз в сторону пленника. Тот никак не реагировал на мутантов, обессиленный от пыток и покорно, почти безразлично, наблюдал за происходящим. Но вот Экклезиарх затащил его в какое-то темное помещение из бетона и ржавого железа и в нос ударил резкий совершенно новый и в то же время какой-то знакомый запах. Хозяин остановился возле решетки, за которой из-за густой тени в плохо совещенном помещении нельзя было ничего разглядеть.
- Нам нужны заблудшие - живые или мертвые, - сказал хозяин, глядя куда-то за решетку. - Зона всех сожрет.
Экклезиарх наклонил голову и посмотрел прямо в глаза пленнику.
- Их будет непросто найти. Для этого нужен тот, кто видит сквозь аномалии, кто слышит и чувствует заблудших так далеко, что те даже не подозревают. Их плоть для него, как запах крови для акул.
Чувствуя дыхание смерти, пленник последним усилием воли прошептал:
- Отпусти...
Реакция последовала незамедлительно. Экклезиарх с размаху вжал пленника лицом в решетку.
- Взгляни в лицо своей судьбе.
Мутное сознание слегка пришло в себя и вышло из полубредового состояния, в котором пребывало все последние часы. На секунду в слабых лучах факельного света пленник увидел, как вдали за решеткой в густом полумраке шевельнулось нечто жуткое. Ни то в бреду, ни то наяву пленнику почудилась спина с длинной жесткой шерстью. Раздался лязг когтей и что-то тяжелым шагом направилось в его сторону. Настала напряженная, до звона в ушах, тишина, как вдруг из тени огромной клетки перед лицом пленника возник немыслимый образ. Буквально в метре от него из тьмы медленно высунулась уродливая вытянутая морда с частоколом длинных зубов, с которых обильно стекала слюна. Его красные глаза излучали такие эманации злобы и ненависти, от которых пленник открыл свой рот в беззвучном ужасе, полностью поглотившем его сознание. Тварь неспешно приближалась и теперь стали видны ее заостренные торчащие уши. Кожа на морде была частично содрана, оголяя кроваво-красные мышцы, как будто после кошмарного ожога. Полный свирепого бешенства взгляд красных глаз впился в жертву. Показались жуткие "руки" твари, с длинными когтями и вырванными клочками шерсти. Ими существо уперлось в пол и затем почти вплотную приблизилось к лицу пленника, которого трясло как от ударов током. Он завертелся, задергался, отчаянно пытаясь уйти от представшего перед ним ужаса. Кошмарный отброс Зоны своими видом напомнил чудовищную крысу и смрад его шерсти лишь усиливал это сходство.
- С каждым поглощенным заблудшим он чувствует их все сильнее, - пояснил Экклезиарх, словно объяснял назначение какого-то музейного экспоната. Пленный, уже ничего не соображая, захрипел в паническом ужасе и постарался отдернуться от решетки - последней преградой, разделявшей его и невообразимую тварь, которая, казалась, понимала, что жертва от нее никуда не денется.
- Пора ужинать, - хищно произнес Экклезиарх и отпустил пленника. В эту же секунду чудовищное создание ринулось вперед и когтями затащило впавшего в кататонический ступор ходока через широкий промежуток между толстыми прутьями решетки. Тело исхудалого человека без труда проскользнуло внутрь и последнее, что почувствовал пленник, было то, как из его живота жуткая косматая тварь вырвала кишки и с жадностью их проглотила.
- Ешь больше, ты нам понадобишься, - в глазах Экклезиарха отражалась кошмарная картина, где с мерзким урчанием монстр отрывал куски мяса от своей жертвы. Сзади раздались шаги, когда первый адепт вернулся с еще одним сообщением и, остановившись в трех метрах позади, доложил:
- Все готово, оперативная группа может выступать.
- Йорн? - не оборачиваясь, спросил главный.
- Ждет. Его нельзя заставлять жда...
- Это мне решать! - полуобернулся Экклезиарх и бросил злобный взгляд на адепта. - Я должен проследить, чтобы порядок принесения был соблюден неукоснительно!
Он замолчал, но спустя несколько секунд добавил:
- Зона получит свою жертву, - и протянул руку внутрь клетки. Оттуда из темноты тварь бросила верхнюю половину туловища пленника. Схватив ее, палач отволок кровоточащий кусок трупа на стол и несколькими отработанными движениями вскрыл тесаком его грудную клетку. Он засунул в нее руку и мощным рывком вырвал уже переставшее биться сердце.
- Ждите меня снаружи, - произнес Экклезиарх и впился зубами в кусок человеческой плоти.
Адепт покорно удалился, оставив его наедине. Когда "пир" был завершен, главный адепт подошел к клетке и снова протянул руку внутрь, но злобное существо не вцепилось в него, а лишь послушно подставило свой бок. Экклезиарх провел по его жесткой серо-коричневой шерсти рукой в перчатке, а затем повернул затвор клетки и рванул на себя. Чудовищная тень почти бесшумно выскользнула из своего добровольного заточения. Взглянув на главного хозяина, она пошла за ним к выходу, заставив в страхе умолкнуть всех остальных тварей. Существо теперь знало свою новую цель.
- Внимание! - прозвучал голос пилота через интерком. - Превышение предельно допустимого уровня радиационного фона! Всем одеть противогазы!
Разведчики немедленно выполнили команду и натянули средства защиты. Шлемы одели после них.
- Сколько до точки высадки? - спросил Егоров через гарнитуру и посмотрел в иллюминатор напротив него. Где-то вдалеке что-то вспыхнуло огненно-красным сиянием и вниз полился целый огненный дождь, сжигая все, что окажется под ним. Такие аномалии нередки в центральных территориях Зоны, напомнил себе майор, и постарался сконцентрироваться.
- До высадки три минуты, - сообщил пилот. - Приготовиться!
Стимуляторы помогли вернуть силы Меткому и сейчас сталкер даже не ощущал травм, полученных еще в рейде Сумрака и в схватке со Стрижом, однако мрачные мысли никуда не делись. Он сосредоточился на своем оружии, объятый знакомым чувством возвращения в Зону, которое не мог понять тот, кто не бывал в запретных землях. Но что-то было не так. Внутри словно скреблись кошки и где-то послышался злобный голос. Он хотел начать терроризировать сталкера, однако Меткий усилием воли подавил его в себе.
"Проклятые сомнения! - чертыхнулся он. - Нельзя позволить им взять вверх. Раз взялся за дело, то не бойся. Не дай подчинить себя"
"Она знает, что ты здесь, - прорвался злобный голос, - она чует. Ты что, думал вам удастся вот так, втихаря залететь сюда, пострелять и свалить? Неужели ты настолько глуп, сталкер?"
Меткий ничего не ответил и просто посмотрел на других бойцов, молча сидевших внутри вертолета. Плохое чувство никуда не уходило, но сталкер не хотел говорить об этом другим. У него не было доказательств, а чуйку, будь она хоть трижды важной для любого ходока, в качестве аргумента не используешь. Нужно что-то еще. Да к тому же вертолет пролетал над Северными землями и сейчас могло случиться все, а значит добавлять дополнительной нервозности совсем не в тему.
Обмыслить этот вопрос сталкер не успел из-за странного звука, который услышал он и все остальные. Снаружи по корпусу вертолета словно постукивали с разных сторон, добавляясь к общему шуму двигателя и грохоту разрядов от воздушных электр.
- Что это было? - прозвучал в наушниках тревожный голос Филиппова.
Грушники стали растерянно смотреть по сторонам, прежде всего обращая свои взоры в ту сторону, откуда доносился стук.
- Командир, что за звуки? - спросил Егоров через систему внутренней связи.
- Пока не знаем, - ответил пилот, - как будто снаружи что-то бьется о корпус вертолета. Но я пока ничего не ви...
Договорить он не успел. Впереди командир вертолета заметил нечто вроде тучи, которая каким-то непостижимым образом быстро сокращала дистанцию и стремительно меняла свое направление, выписывая в небе огромные зигзаги.
- Держитесь! - прокричал он в микрофон. - Слева к нам приближается неизвестный объект! Саня, уходим в сторону!!
Вертолет резко накренился и дернулся вправо, из-за чего разведчики всеми силами вцепились за ремни и сиденья. Из наушников непрерывно раздавался шум вперемешку с криками пилотов.
- Командир, справа! - голос принадлежал второму пилоту.
- Черт!!! - отозвался напарник и в этот момент откуда-то сбоку последовал мощнейший удар, от которого вертолет мотыльнуло так, что только чудом никого не вырвало вместе с сиденьями. Раздался полный тревоги голос бортинженера:
- Пробоина в хвостовой части, сверху начало течь масло!
- Какого хрена?!! - крикнул первый пилот, наблюдая через прибор ночного видения за тем, как "туча" распалась на несколько движущихся частей. - Оно живое!!!
- Что там у вас происходит?! - заорал Егоров в гарнитуру.
- Какая-то форма жизни, но... дьявол! Оно... они нас облепили!!
По бронированному стеклу кабины экипажа ползали странные создания метрового размера с множеством крыльев и с непропорционально огромными зубастыми челюстями. Их резкие движения не прекращались ни на секунду. От одного вида их жутких светящихся в темноте глаз, кровь стыла в жилах. На мгновение все члены экипажа позабыли обо всем на свете и только выучка вытащила их из оцепенения, вызванного невиданным зрелищем. Они не знали, что аналогичную картину через иллюминатор наблюдал и Меткий в момент, когда небо озарилось серией молний и вспышек воздушных аномалий. На распознание нового врага Меткому понадобилось всего лишь мгновение. Внутри у него все перевернулось.
- Сордесы! - с плохо скрываемым ужасом прокричал он, указывая рукой в сторону иллюминатора. - Командир, надо снижаться или погибнем!!
- Понял, - ответил Егоров, тут же оценив ситуацию. Он знал, что представляют собой эти существа. - Всему экипажу: нас атаковала стая сордесов! Необходима экстренная посадка! Повторяю: нужна экстренная посада! Улетать от них бесполезно!
- Принял! - прохрипел первый пилот и сделал очередной маневр уклонения, пытаясь не попасть под поток летающих существ. - Снижаемся!
Тут же последовал очередной удар уже слева по борту. Тряхнуло так, что один из бойцов внутри рухнул на пол - не помогли даже пристяжные ремни. Его тут же попытались поднять и посадить на место, но очередной удар этому помешал. Более того с диким грохотом от удара раскрылась рампа и внутрь ворвался мощный поток холодного воздуха.
- Держись за мою руку! - заорал Филиппов и постарался нагнуться в сторону разведчика, но непрекращающееся болтание вертолета откинуло его назад. Лежавшего на полу бойца дернуло в сторону открытой рампы, но одной рукой он успел ухватиться за протянутую руку своего товарища.
- Затягивайте его внутрь!! - орал во всю глотку Егоров.
В этот момент по внутренней связи снова раздался голос бортинженера.
- Командир, открылась рампа! Отказ дублирующей гидросистемы!!
- Твою мать... ничего, прорвемся! - ответил первый пилот и тут же с огромной скоростью одна из тварей пробила бронестекло кабины и снесла голову командиру вертолета, обдав кровавым фонтаном двух его напарников. Серебристое многокрылое тело с черной шерстью твари с бешенной скоростью извивалось, пока несколькими секундами позже не вырвалось в образованную пробоину. Бортинженер завопил так, что его крик у остальных отдался болью в ушах.
- Они... они пробили бронестекло!! - кричал второй пилот, еще не успев до конца осознать смерть командира вертолета, рухнувшего безжизненным трупом на приборную панель. - Лёша, что по высоте?!
Бортинженера трясло, но каким-то неведомым образом он все же сумел взять себя в руки.
- Высотомер сдох! - сообщил он. - Упало давление в основной гидросистеме, но пока работает!
- Вот же... один хрен дотянем!
В наушниках прерывисто запищал сигнал тревоги и вертолет завертелся волчком, теряя высоту. От бешенного вращения разведчиков вжало в стены. Воздушный поток с жутким шумом слился с общей какофонией рева двигателя, оглушающим визгом сотен крылатых существ снаружи и грохотом невесть откуда возникшей бури. Упавшего на пол разведчика удержать не удалось и он отлетел к самой рампе. Только каким-то немыслимым образом ему удалось ухватиться за ее ребристый край.
- Я схвачу его! - прокричал самый ближний к нему боец, но было поздно. Огромная центробежная сила оторвала разведчика и выбросила его из вертолета с чудовищной скоростью - так, что даже крика никто не услышал в этой непрерывной вакханалии.
- Не-е-ет!!! - выдохнул Егоров и со злости рванул было лямки ремней, но с боку его позвал знакомый голос:
- Майор! - кричал сталкер. - Надо... включить прожектор! - из-за вращения и болтанки дыхание сбивалось, но командир группы все понял и что есть сил по внутренней связи дал команду:
- Включи прожектор, повторяю, включи прожектор! Свет их отпугнет!!
- Понял, - ответил второй пилот и, пытаясь справиться с управлением, - нажал нужную кнопку, активировавшую закрепленный под кабиной прожектор и мощный луч света разорвал тьму. Туча существ с ужасающим воплем разлетелась в разные стороны как от удара молнии.
- Получилось! - радостно вскрикнул второй пилот и на мониторе определил нужное место. - Мы вышли к точке высадки...
Вертолет окончательно перестал слушаться и теперь никто не мог сказать, сколько их отделяло от поверхности земли. Второй пилот потерял чувство глубины и надеялся, что тяги хватит для посадки.
В одном из окон-иллюминаторов что-то особенно ярко вспыхнуло и Меткий, обернувшись, вместе с несколькими бойцами увидел зарево огня.
- Пожар по правому борту! - хором крикнули разведчики. Информация об этом была немедленно доведена до бортинженера, который и сам уже знал о поражении подвесного топливного бака. - Саня, дымим! Правый бак...
- Ясно... - выдавил из себя второй пилот и выключил двигатели, одновременно уменьшив шаг винта. Все почувствовали, как вертолет резко набрал скорость падения, но вместе с этим обеспечил мощный поток воздуха, набежавший снизу к несущему винту, приводя его в самовращение. Такой режим авторотации создал крутящий момент, не давая вертолету свалиться в свободное падение. Теперь через приборы ночного видения второй пилот смог рассмотреть приближающуюся поляну, выбранную командованием для точки высадки подразделения.
- Приготовиться к удару! - крикнул он, стараясь держать ручку управления "на себя". Вертолет довольно резко "клюнул" носом и в этот момент последовал удар о землю. Меткий едва успел упереться ногами в пол и ухватиться за пристяжные ремни, как в одно мгновение все в буквальном смысле перевернулось с ног на голову. Хотя амортизаторы поглотили значительную часть кинетической энергии при падении, но удара хватило, чтобы вертолет с чудовищным грохотом завалился на правый борт. Меткому, показалось, что на несколько мгновений он потерял сознание и, очнувшись, обнаружил себя висящим на ремнях, слыша крики остальных бойцов. Громче всех орал Егоров.
- Все за борт!! Валет - что с грузом?!
- Цел, командир, - ответил сержант и поднял рюкзак так, чтобы его можно было нести.
Бойцы помогали друг другу освободиться от ремней своим камрадам и Меткий почувствовал, как кто-то отстегнул лямку его ремня, мешавшего спуститься вниз. Грузовая кабина серьезно деформировалась и теперь тащиться через нее было проблематично. Откуда-то сверху что-то полилось. Подняв голову, сталкер заметил, как через образованный разлом в верхней части грузовой кабины вытекала какая-то жидкость. В одну секунду он все понял.
- Керосин! Все на выход, пока живьём не сгорели! - рявкнул Меткий, подстегнув и без того спешивших разведчиков к еще более быстрым действиям. За считанные секунды внутри отсека по щиколотку набралось горючего, готового в любой момент воспламениться. Проход из рампы от удара о землю попросту сплюснуло и выход из него оказался полностью заблокированным. Тогда Егоров первый добрался к сдвижной двери в двух метрах над ними. При падении она погнулась и заела из-за деформации всего корпуса.
- Князь, проверь экипаж! - скомандовал майор и вместе с еще двумя грушниками дернул сдвижную дверь, но та не поддалась. Рядовой Князевич нагнулся, вытерев смотровое стекло противогаза от керосина, и заглянул в окно погнутой двери в кабину экипажа - ее тоже заклинило. Бортинженер в своем откидном кресле лежал с вывернутой шеей под неестественным углом - он был мертв, как и обезглавленный командир экипажа. Единственный, кто еще шевелился, был второй пилот. Недолго думая, рядовой прикладом автомата нанес удар по стеклу двери, но выбить его не получилось, зато его действия привлекли внимание пилота, который снял шлем и что есть мочи крикнул:
- Покинуть борт!! Не думайте обо мне, я сам...
- Но как..., - попытался возразить Князевич, однако второй пилот был непреклонен.
- Я говорю - уходи! - прохрипел он и показал на дыру в кабине.
- Понял! - кивнул рядовой.
- Что там? - спросил Егоров, все еще борясь с заклинившей дверью. Счет времени шел на секунды.
- Первый пилот и бортинженер мертвы, второй пилот сказал, чтобы мы выбирались без него. Он вылезет через кабину.
- Ясно, - отозвался майор и к нему и еще двум грушникам на помощь протиснулся Меткий. - Вместе налеее-гли!!
С третьей попытки дверь поддалась и ее со скрипом отодвинули в сторону.
- Пошли, пошли!! - подгонял майор и первый подставил сложенные ковшом руки. - Валет, ты с грузом на выход! Беги к деревьям, не дай себя схватить!
- Понял командир! - ответил сержант Колосов и вытащил рюкзак с контейнером из грузового отсека наружу и только затем при помощи остальных сам выбрался из вертолета. Полусогнувшись, он сполз на землю, стараясь всеми способами не попасть под остаточное вращение погнутых лопастей винта.
- Командир, твоя очередь! - настоял Филиппов и вместе с еще одним бойцом помог Егорову выбраться наружу, а уже оттуда майор взялся помогать остальным.
- Сталкер, давай руку! - крикнул он Меткому и тот вместе с рюкзаком и автоматом вылез из вертолета.
- Я помогу пилоту, - сообщил он Егорову и в ответ получил утвердительный кивок командира, вытаскивавшего очередного разведчика.
Сталкер оперативно подобрался к аварийно сбрасываемому блистеру сбоку на кабине экипажа, но от резкого звука сверху Меткий вынужденно опустил ноктовизор и поднял взгляд в черное небо. Огромная - в сотни, если не тысячи, особей - стая сордесов кружила метрах в двухстах над землей, все еще взволнованная лучом от прожектора. В памяти всплыли слова Косматого о том, что эти твари весьма чувствительны к свету и не переносят его. Возможно, у них был шанс добраться до леса, подумал сталкер. Понимая, что пилот ранен и не в состоянии выбраться самостоятельно, Меткий несколько раз постучал по стеклу и тем самым привлек его внимание. Сталкер указал на специальную ручку в углу блистера внутри кабины и пилот, к удивлению разведчика, сразу же понял, чего от него хотят. Ему удалось освободиться от ремней и с огромным усилием дотянуться до ручки. Рывок вниз - и блистер выдвинулся наружу. Меткий отодвинул в сторону эту аварийную дверь и схватил пилота за руки.
- Не дергай! - взревел пилот и застонал. Тогда сталкер медленно, насколько был способен, вытянул человека из проема. Спустившись вниз, он крикнул ему:
- Давай за мной - я тебя подхвачу!
На помощь Меткому подбежал кто-то из грушников.
- Нет времени его медленно спускать - в любой момент вертолет загорится! - крикнул он, но из-за противогаза Меткий не смог его узнать.
- Ясно, - ответил сталкер и обратился к пилоту: - Прыгай или мы все здесь зажаримся!
- Не могу, - простонал пилот, - моя нога... она, кажется, сломана.
- Если не прыгнешь, то подохнешь!
Последняя фраза явно подействовала и офицер российских ВКС насколько мог аккуратно спрыгнул вниз, точнее буквально свалился с вертолета. Меткий, грушник и еще один подоспевший разведчик втроем поймали его и под команду Егорова потащили пилота вместе со своим оружием в сторону деревьев. Тем временем больше половины группы удалось покинуть вертолет, все сильнее поглощавшийся пламенем, но вдруг откуда-то сверху раздался ужасающий коллективный вопль хищной стаи летающих существ, которая с поразительной синхронностью и грацией устремились к вертолету. В какой-то момент Егорову и остальным, кто успел выбраться из грузовой кабины, показалось, что стая их просто сомнет, но буквально на высоте приблизительно двадцати метров сордесы резко сменили направление, пролетев над головами грушников параллельно земле и снова устремились вверх.
- Они испугались света пламени! - сказал про себя майор и помог еще одному выбраться из вертолета. На его вопрос, сколько осталось внутри человек, он получил ответ "четверо". Никто не знал, насколько хватит испуга стаи, но ситуация складывалась критическая: с одной стороны свет от огня был прикрытием, с другой - задержка возле винтокрылой машины давала все шансы поджариться до состояния пепла. Внимание майора привлекла вспышка огня возле хвоста вертолета и он с утроенным рвением взялся вытаскивать последних бойцов. Снизу донесся крик.
- Уходите! Я не успею выбраться!
- Ты совсем охренел?! Давай сюда скорей! - крикнул Егоров последнему из бойцов и протянул ему руку, но в ту же секунду пламя охватило костюм разведчика и он вспыхнул как свеча. Огонь вырвался из дверного проема и не будь на майоре защиты, то не миновать ему серьезных ожогов.
- С-сука... - с отчаянием выдохнул Егоров и почувствовал, как его силком стащили остальные грушники.
- Командир, валим! - раздался возле его шлема чей-то голос. - Сейчас вертолет взорвется!
Встав на ноги, Егоров получил свой автомат, отложенный в сторону на время оказания помощи остальным бойцам, и вместе они бросились как можно дальше от полыхающей машины. Разведчики успели отбежать метров на двадцать, прежде чем огонь перекинулся на второй подвесной бак и с диким грохотом рванул так, что снижавшиеся сордесы снова испугались вызванной взрывом яркой вспышки света.
"Это наш шанс", - подумал Егоров и направился было к деревьям, но тут с ужасом осознал, сколь далеко они были. Перед тем, как судорожно прикинуть, как действовать дальше, он заметил впереди сталкера, который мчался к ним на всех парах.
- Какого черта ты вернулся?! - рыкнул майор на Меткого, но тот проигнорировал вопрос и сказал:
- Нам не успеть до деревьев, нужно прятаться в "шипучке"!
- Ты что, рехнулся?! Это же... А-а-а дьявол! Ладно, веди!
Разведчики со всех ног ринулись за Метким, который минутой ранее заприметил поляну, в очках ночного видения напоминавшую серо-зеленый пух высотой чуть меньше метра. Услышав характерный клекот, сталкер на ходу обернулся. В нескольких сотнях метров стая сордесов, то разделяясь, то снова сливаясь в одно целое, каким-то непостижимым образом огибала воздушные аномалии. Стало заметно, как в один момент она резко изменила свой, казавшийся хаотичным, полет и направилась в сторону убегавшей группы.
- Поднажали! - заорал Меткий. - У нас секунд двадцать, не больше!
Пояснений не требовалось и все ускорили свой бег, мысленно благодаря разведданные по этой поляне без гравитационных и электромагнитных аномалий, а значит, шанс влететь на всем ходу в одну из них был нулевой. Однако обнадеживающие факторы на этом и заканчивались и все разведчики просто кожей чувствовали, как их настигала огромная черная масса свирепых существ, от которых на открытой местности нет спасения. Гигантский коллективный хищник уничтожал все живое по ночам и любой, кто не успевал спрятаться, обрекался на страшную гибель. Об этом знал и прапорщик Антон Ковалев под псевдонимом Шорох, с которым Егоров протоптал едва ли не всю Зону. Экстремальный влет за Периметр отнял у него силы, хотя перед операцией его напичкали специальными стимуляторами. В какой-то момент равновесие его подвело и очередная кочка стала причиной подвернутой ноги разведчика. Он ухнул от боли и кубарем покатился по земле, понимая, что эта ошибка стала для него фатальной. Кричать и звать на помощь смысла не было: пока его услышат, пока вернутся, пока донесут - стая настигнет их всех много раньше. Зона ошибок не прощает и теперь Шорох осознал это со всей очевидностью. С удивлением Шорох обнаружил, что не испытывает страха смерти и просто достал несколько гранат. Выдернув чеку в одной из них, разведчик сделал шаг навстречу своей гибели. Стая настигла его и через две секунды десятки существ подняли в воздух человека, буквально заживо разрывая его на куски.
Раздался взрыв. Его звук заставил всех обернуться назад.
- Кто бросил гранату?! - проревел Егоров, с надеждой, что никто не погиб.
- Никто, - запыханно ответил один грушников. - Наших стало на одного меньше.
Майор скривился от душевной боли, но на большее сил уже не хватило. Оглянувшись, он заметил, что взрыв гранаты спугнул лишь часть стаи, остальные же существа продолжали гнаться за отрядом. Все разведчики своими спинами чувствовали, как мерзкие твари уже почти настигли их и приближающаяся впереди поляна "шипучки" показалась им спасением. При иных обстоятельствах подобные мысли могли счесть бредовыми, но летевшая за ними смерть не оставляла никакого выбора.
- Надо зайти как можно дальше! - задыхаясь, прокряхтел Меткий. - Всем мордами в землю вжаться!!
Наконец, грушники вбежали в густой ковер из пуха, чем-то напоминавший тополиный только в десятки раз толще. Как только бронекостюмы бойцов коснулись этого пуха, его мириады микроскопичесих ядовито-кислотных спор мгновенно впились в материал и с громким шипением полопались, выделяя токсичную жидкость. Словно подкошенные, бойцы ничком рухнули на землю в надежде, что при других обстоятельствах смертельная растительность сейчас станет спасением. Меткий почувствовал, как несколько тварей вцепились ему в рюкзак, но как только он нырком укрылся под защитой дьявольского пуха, те с воплем отцепились.
- Сработало! - вскрикнул Меткий. Перед входом в "шипучку" он поднял встроенный в шлем ноктовизор, чтобы не повредить его и теперь закрывал забрало руками. Через пальцы он в темноте заметил, как рядом с ним упал один из грушников. По его наполненному болью стону сталкер понял, что бойцу не повезло и куча пуха попала ему на забрало противогаза, буквально разъев его.
- По... моги... те, - сдавленно прохрипел грушник и попытался встать.
- Куда! - Меткий придавил его правой рукой. Разведчик задергался словно в конвульсиях, сопротивляясь попадавшим на лицо и через дыхательные пути спорам. Сталкер понимал, что если грушник поддастся панике и не выдержит, то с диким воплем кружащие над ними твари разорвут его в то же мгновение. Какое-то время конвульсивные движения разведчика продолжались, пока он вдруг не обмяк. Тогда убрав рукой пух, сталкер надвинул ноктовизор и повернулся в сторону бойца. Ладонью в перчатке он сгреб ядовитую псевдорастительность с его шлема и пододвинул к себе. От увиденного, Меткого передернуло. Тысячи спор прожгли смотровое ударопрочное стекло и попали на лицо разведчика, мгновенно разъедая кожу и мясо под ней. Грушник сделал несколько глубоких вдохов и, вероятно, споры буквально сожгли ему легкие. Лица просто не было - остались только пустые глазницы и кости черепа со следами страшного химического ожога. Сталкер чертыхнулся и почувствовал, как пух стал прожигать уже и его стекло. Он тут же перевернулся на спину, сгребя на грудь и живот всю "шепучку" с расчетом убрать ее от лица и одновременно защититься от сордесов, которые еще какое-то время с огромной скоростью кружили над залегшими разведчиками. На фоне черного неба Зоны они выписывали зловещие фигуры своего высшего пилотажа, издавая вопли наполненные разочарованием от того, что их добыча на сей раз оказалась везучей и сумела спрятаться в этой ватоподобной массе, причинявшей боль. Понадобилось еще не меньше десяти минут, прежде чем сордесы унеслись куда-то вдаль и все это время группа из двадцати человек пролежала в гробовом молчании. Как только настала кажущаяся тишина, Меткий крикнул:
- Ждать всем! Они могут вернуться.
"Зона взяла свою первую жатву, - сказал злобный голос откуда-то изнутри. - Это только начало"
Сталкер промолчал. Ему нечего было ответить. Оставалось ждать и убедиться, что твари больше не вернутся. Десятью минутами позже Меткий первый поднялся над "шепучкой" и уже вслед за ним остальные. Они взяли труп своего камрада и, разгребая ядовитый пух, молча направились в сторону леса, где их ждали остальные. Покинув поляну токсичной растительности, все негласно решили идти недалеко от нее на случай, если сордесы вернуться, но к всеобщему облегчению этого не произошло и отягощенные мрачными мыслями разведчики вышли к уродливому лесу. Зона встретила их, как и положено этой стерве.