У Владимира Ивановича Колесникова разболелась голова, что он связывал с многочисленными перелетами за последнее время. Он уже давно сбился со счета касательно того, сколько часов он налетал на самолете за свою карьеру. Возглавляя Министерство иностранных дел Российской Федерации, самолет стал для него чем-то вроде второго дома, хотя раньше совершать перелет было довольно трудным испытанием для чиновника. Однако ничего не поделать: служба вынудила его принять эту составляющую работы как данность и через год своих командировок Колесников приучился засыпать крепким сном даже в условиях, когда самолет проходил зону турбулентности. За последние две недели у него было несколько дальних международных перелетов и постоянная смена часовых поясов сказалась на его артериальном давлении, скакнувшем прямо на борту, из-за чего министр испытывал усталость и легкое головокружение. Бортовой врач рекомендовал ему отдохнуть сразу же после церемонии встречи в международном аэропорту Пекина "Шоуду", где его приветствовал китайский коллега Чжоу Чэнху, откуда российский министр отправился в гостиницу в сопровождении охраны. Полноценный сон в номере класса "люкс" заметно улучшил его самочувствие, но некоторые последствия многочасовых полетов все же давали о себе знать, из-за чего официальная встреча прошла тяжелее обычного. Следом за ней началась вечерняя пресс-конференция, когда министры вошли в просторный зал, набитый журналистами, чиновниками, представителями бизнеса и сотрудниками служб безопасности от обоих государств. Вспышки фотоаппаратов и щелчки их затворов, небольшой гул старающихся тихо переговариваться журналистов и некоторое напряжение - типичный набор большого мероприятия присутствовал в полной мере. У многочисленных представителей СМИ скопилась масса вопросов, особенно в связи с накалившейся за последние месяцы международной обстановкой, а потому все в нетерпении ожидали возможность наконец-то их задать. На сей раз обошлось без длинных вступительных речей обоих глав внешнеполитических ведомств, а потому буквально через десять минут после начала пресс-конференции Владимир Колесников сказал:
- Думаю, можно приступить к вопросам?
Он бросил взгляд на Чжоу Чэнху, которому на ухо шепнул переводчик фразу на китайском. Чжоу ответил согласным кивком головы.
Наиболее колкие из вопросов, как понял Колесников, прислушиваясь к собственному опыту, должны были начаться под конец мероприятия, к чему он был готов. Двадцатью минутами позже, отвечая на очередной вопрос и стараясь не подавать признаков дискомфорта, доставляемых последствиями многочасового перелета, предположение министра подтвердилось.
- ...таким образом, мы провели крайне содержательные переговоры о проблеме Северной Кореи в атмосфере взаимного доверия, присущей нашему диалогу, - резюмировал Колесников, отвечая на вопрос российского спецкора.
Тут же поднялся целый лес рук и российский министр указал на белого мужчину среднего возраста с вытянутым лицом и реденькими волосами, свидетельствовавшими о его раннем облысении. Министр уже несколько раз видел этого иностранного журналиста, но все никак не мог припомнить, какие СМИ тот представлял.
- Прошу вас, - указал Колесников на него.
Мужчина в строгом костюме поднялся со стула и с сильным акцентом на русском языке произнес:
- Спасибо. Джон Блэр, агентство "Рейтер". Я хотеть адресовать мой вопрос господину Колесникову. Как вы прокомментируете падение русский самолет в Чернобыльской Зоне полторы недели назад? С чем оно могло быть связано? Есть ли новые данные на этот счет?
Владимир Иванович был готов ответить на этот вопрос, поскольку российское оборонное ведомство дало довольно подробную информацию о падении разведывательного самолета в Чернобыльской аномальной Зоне, а на последнем Совете безопасности инцидент был тщательно разобран с выработкой тактики действий на случай оповещения мировой общественности о нем иностранными государствами. Разведка и аналитики МИДа сошлись во мнении, что информацию о падении разведывательного самолета получили спецслужбы ряда стран НАТО и сольют ее через свои прикормленные СМИ. Так называемые "партнеры", несомненно, постараются использовать подобные сведения в пропагандистских целях против России для ее дискредитации. Так в последние месяцы на Западе активно муссировалась тема о необходимости отстранить Кремль от любых операций в Зоне, мол, русские не в состоянии обеспечить безопасность и контроль за своим участком Периметра и своим активным вмешательством в аномальную область лишь ухудшают ситуацию. Само собой в Зону вмешивались все крупные игроки, то есть ОДКБ, НАТО и Совбез ООН, а потому обвинения в этом было абсурдом по определению, но на войне как на войне и антироссийские медиа-атаки не прекращались ни на минуту. Двойные стандарты "партнеров" давно возведены в абсолют и ничему удивляться не приходилось, что давно себе уяснил министр иностранных дел России. Он прокашлялся и взялся за ответ.
- Расследование инцидента продолжается, но пока эксперты не берутся судить о причинах крушения, что неудивительно с учетом всех экстремальных обстоятельств, - холодно ответил Колесников, стараясь лишь намеком в своем тоне дать понять, что не собирается углубляться в затронутую тему. Однако журналист был известен своей настырливостью и даже в британском правительстве его называли не иначе как "въедливой сволочью", о чем, впрочем, Владимир Иванович не знал, но вряд ли бы удивился, сообщи ему кто-нибудь об этом.
- Ваше руководство и министерство обороны до сих пор не ответить на вопрос, что это есть быть за летательный аппарат! - журналист был явно настроен выжать хоть что-нибудь ценное из министра. - Какую функцию он выполнять в Зоне? Мировая общественность имеет право знать, потому что ваше правительство подписывать соглашение об ограничении методов исследований в Зоне. Если русский летательный аппарат совершать в Зоне действия, попадающие под ограничение, то это есть прямое нарушение договора две тысячи девятого года.
"Не поленился же прочесть документы"
Колесников вздохнул.
- Мы последовательно придерживаемся установленных правил и договоров относительно методов и средств, которые должны использоваться при изучении так называемой Чернобыльской аномальной Зоны, - произнес стандартно-штампованную фразу министр, понимая, что и он, и любой другой его коллега, используя подобные приемы, заведомо лжет, о чем все прекрасно знали, но делали вид, что так и надо. - Насколько мне известно, летательный аппарат совершал стандартное патрулирование и не выходил в своих действиях за рамки приказов, ограниченных упомянутыми вами договоренностями.
- В таком случае, с чем связано его падение? - не унимался иностранец, не скрывая раздражения в своем голосе, но всем видом стараясь сохранять спокойствие. - Его сбила одна из военизированных группировок? Ведь, насколько известно, аномалии на большая высота практически не встречаются. Если за крушением стоит группировка, то как к ним туда попасть средства для поражения воздушных целей?
Внутри Владимира Ивановича на секунду все вскипело, но годы опыта и работы над собой в плане сохранения самообладания дали о себе знать. Ему захотелось поправить ставший неожиданно тугим галстук, но министр решил этого не делать, чтобы не давать повода следящим сейчас за ним тысячам пар глаз посчитать, будто его загнал в тупик дотошливый британец. Его намек был понятен: приблизительно два года назад имела место провокация со сбитым американским вертолетом над сектором ответственности НАТО и ради этого даже сфабриковали целое дело с системами переносных зенитно-ракетных комплексов якобы российского производства, оказавшиеся в руках подконтрольных России группировок. Тогда этот повод пытались использовать для оказания информационного и политико-дипломатического давления на Москву с очередным призывом к введению санкций. Цель была и оставалась совершенно понятной - вынудить российское руководство отказаться от контроля над своим участком Зоны и передать его международным организациям под эгидой ООН - то есть НАТО. И хотя в реальности контролировать Зону никто не мог, но удержание чужого участка Периметра автоматически давало преимущество в контроле над артефактооборотом. Кремль не мог пойти на такие уступки и Колесникову об этом было хорошо известно. Британец явно пытался поставить его в неудобное положение, чтобы на следующий день все западные СМИ вышли с заголовками о том, как русский министр облажался и постараться использовать данный факт в пропагандистских целях для подрыва авторитета России. Колесников был решительно настроен не дать ушлому журналисту такой возможности.
- Как вам должно быть известно, - произнес Колесников после слегка заметного вздоха, словно пришлось в очередной раз растолковывать некую очевидную истину, - аномальная территория на то и аномальная, поскольку в ней происходят явления, не имеющие на данный момент четкого объяснения. При этом, повторяя сказанное ранее нашим военным ведомством, согласно имеющимся данным, в районе падения никаких признаков применения противовоздушных оружейных систем не наблюдалось...
- Постойте, - перебил журналист и поднял руку, - в этом не может быть уверенности, ведь у вас нет окончательных данных с расшифрованного черного ящика? Это следовать из ваших слов.
Министр лишь незаметным для остальных движением скул внешне проявил свою реакцию на столь неподобающее и хамское поведение представителя британских СМИ.
- Еще раз: средства объективного контроля наших военных не выявили признаков применения оружия, способного поражать воздушные цели, - все тем же терпеливым тоном произнес министр, - хотя более компетентно этот вопрос прокомментирует министерство обороны. О данных с черного ящика у меня нет никакой информации, равно как и у вас нет никаких оснований считать, что крушение связано с применением упомянутого вами оружия, верно?
Министр явно перешел в словесное контрнаступление и весь зал это почувствовал. Раздались недовольные возгласы, призвавшие мистера Блэра дать возможность задать вопросы и другим, но атмосфера наэлектризовалась и все собравшиеся уже почувствовали возможный скандал, ставший бы еще одной новостью для смакования СМИ по обе стороны Атлантического океана. Все с интересом ожидали продолжения напряженного диалога.
- Вы ходите сказать, что такого не может быть? - попытался возразить журналист, но как-то вяло и неубедительно. Все ощутили, что инициатива явно перешла на сторону министра.
- Я хочу сказать, что сама постановка вопроса, основанного на утверждении, нуждающемся в доказательстве - в корне неверна. Если вы не предъявите свои доказательства, то ваши заявления можно считать голословными. Вы с этим согласны?
Вопрос носил явно риторический характер, которым журналист был послан в невидимый нокдаун. Не давая ему опомниться, Колесников продолжил.
- В свою очередь, если у ваших источников есть данные о применении систем ПВО в Зоне, то пусть они их предоставят для независимой экспертной оценки. Российская сторона обнародует данные бортового самописца, больше известного как "черный ящик", сразу же после соответствующего анализа.
Последнее было, естественно, не всей правдой, которую министр и сам не мог знать, поскольку даже ему не были известны все подробности крушения разведывательного самолета "Небесный взор". Возможно, что-то прояснится на экстренном Совете безопасности, на котором должен будет присутствовать Колесников по возвращению в Москву, куда он вылетит сразу же после окончания конференции, однако до тех пор требовалось выиграть время. Он был рад, что хотя бы не придется комментировать последние новости из Зоны и это уже обнадеживало, хотя российского посла в США проинструктировали на случай, если его вызовут в Белый дом - а в этом можно было не сомневаться. Колесникову оставалось нанести последний удар, чтобы окончательно приструнить зарвавшегося наглеца и он это сделал после выдержанной гроссмейстерской паузы. Расчет британца на то, что русский министр откажется отвечать в духе представителей американского Госдепартамента, сказав нечто вроде: "У вас что, монополия на вопросы?", оказался напрасным. В таком случае словесная дуэль была бы на его стороне, чего Колесников не мог допустить.
- Наконец, если у вас нет иных, более предметных вопросов, чем требования прокомментировать беспочвенные слухи, то, быть может, вы все же дадите возможность задать вопрос кому-то еще из своих коллег?
В зале послышались смешки, перемешанные с возгласами возмущения, и британский журналист почувствовал, что общее настроение явно не на его стороне и больше выжать из русского министра у него не получится.
- Нет, господин Колесников, у меня все, - ответил журналист. Пытаясь сохранить хотя бы внешне спокойный вид, мистер Блэр уселся на свое место с застывшей нервной улыбкой на своей покрасневшей физиономии, за которой он неуклюже попытался скрыть собственное поражение. После этого обстановка несколько разрядилась, а психологическое преимущество окончательно перешло на сторону российского министра иностранных дел. Снова поднялся целый лес рук и на этот раз слово предоставили мужчине с небольшой бородкой и длинным узким носом, который представился на вполне сносном английском языке.
- Моше Розен, газета "Исраэль Хайом", Израиль. Вопрос к господину Колесникову. О позиции России по вопросу кризиса на Ближнем Востоке известно достаточно хорошо. Москва давно и последовательно поддерживает иранский режим и оказывает ему военно-техническую помощь. Вступит ли российское руководство на стороне Ирана в случае, если против него начнутся боевые действия Арабским союзом и западной коалиции, о чем столь часто говорят в Эр-Рияде и Вашингтоне в последнее время? Каковы ваши оценки последствий выборов в США, если на них победит кандидат от демократов Том Палмер, последовательно выступающий за отказ от военной операции против Ирана? Благодарю.
Розен сел, показывая свое предельное внимание. Владимир Иванович выслушал вопросы, делая у себя на листке пометки и попутно прикидывая тактику ответов. После некоторой паузы он неспешно произнес:
- Во-первых, хотел бы начать с того, что мы готовы выстраивать конструктивные отношения на основе равноправия и взаимного уважения интересов с Соединенными Штатами независимо от того, кто займет кресло в Овальном кабинете Белого дома по итогам голосования. - Колесникову уже надоело за много лет произносить подобные штампованные фразы, но это входило в правила игры, а министр был в ней профессионалом. В реальности, какие могут быть отношения на основе уважения с теми, кто об этом имеет крайне смутное понятие? Но дипломатия штука тонкая. - Во-вторых, наше сотрудничество с Исламской Республикой Иран основано на двусторонних договоренностях и не нарушает международное право. Мы выполняем взятые на себя обязательства в рамках соглашений между Россией и Ираном, подписанные в ходе визита Президента России в Тегеран в марте текущего года. В-третьих, российская сторона последовательно выступает за деэскалацию ситуации в регионе Ближнего Востока и считает категорически неприемлемыми любые попытки использовать раскачивание обстановки там в геополитических играх отдельными странами и военно-политическими союзами. Мы считаем, что у проблемы должно быть политико-дипломатическое решение, а не военное. В-четвертых, начало боевых действий упомянутой вами коалицией при активном содействии со стороны некоторых западных стран против Ирана приведет лишь к чудовищной гуманитарной катастрофе, невиданного даже для Ближнего Востока масштаба. В-пятых, любые попытки использовать трагедию в данном регионе с целью набрать политические дивиденды в предвыборной гонке или для иных внутриполитических целей мы считаем категорически неприемлемыми с моральной точки зрения и абсолютно контрпродуктивными с точки зрения достижения главного результата - мира на Ближнем Востоке. Наконец, касательно вашего вопроса о возможном военном участии России на чьей-либо стороне в назревающем конфликте.
Владимир Колесников, немного прокашлялся и отпил воды из стоявшего на красивом столе стакана. Вопрос израильского журналиста был непрост и, хотя изначально просчитывался ответ на него, но каждый раз требовалось высказываться предельно осторожно.
- Россия выступает за недопущение вооруженного конфликта между иранской коалицией и противостоящей ей коалиции государств. Безусловно, Ближний и Средний Восток, как и ранее, входят в зону наших жизненно важных интересов и мы не можем оставаться безучастными относительно тех процессов, которые там происходят. Москва категорически против силового разрешения накопившихся в регионе противоречий и считает неприемлемой попытку развязать конфликт против Ирана на том основании, что его руководство якобы разрабатывает ядерное оружие. В недавнем прошлом целая страна была разрушена лишь на одном ложном предположении о наличии у ее властей оружия массового поражения, хотя тогда будущие интервенты не привели ни единого убедительного доказательства в пользу своих утверждений. К чему это привело всем прекрасно известно. Оставаясь верным взятым на себя обязательствам, мы не прекратим поставки вооружения и военной техники Тегерану при любых сценариях развития военно-политической обстановки в регионе. При наихудшем из возможных вариантов, то есть деградации ситуации до состояния полномасштабного вооруженного противостояния, Москва не станет совершать шаги, которые можно было бы трактовать как способствующие поощрению нарушения суверенитета отдельно взятого государства. В конечном итоге многое будет зависеть от позиции иранского руководства, к которому мы обязательно прислушаемся.
Вопрос израильского журналиста был явно не последним, с которым он хотел обратиться к министру иностранных дел России, но Колесников украдкой посмотрел на часы и, обратившись к журналистам, подытоживая, добавил:
- На этом все, я желаю вам всего наилучшего и оставаться приверженными правде, которая и должна лежать в основе всего, о чем вы пишите.
Оба министра поднялись, застегнув пуговицы на пиджаке - типичное действие этикета. Дальше произошел обмен рукопожатиями и непринужденные улыбки для фотографов, затем оба высокопоставленных чиновника вышли через основной вход. Особых прощаний не было - только обмен формальными любезностями с китайским министром Чжоу Чэнху при помощи переводчика и пара напутственных слов от коллеги из Поднебесной, после чего Колесников сел в свой бронированный Mercedes-Benz класса "S" мощностью в шестьсот с лишним "коней", выехавший по направлению к крупнейшему китайском аэропорту. Колесников подумал о том, что сегодня ему удалось удачно уйти от неприятных вопросов журналистов. Это была часть общей игры: часто приходилось делать то, о чем нельзя говорить вслух - по политическим или этическим соображениям. Соответственно львиная доля искусства и сводилась к умению уклончиво отвечать на вопросы, на которые нельзя дать прямой ответ, равно как и солгать - тогда в следующий раз могут поймать за язык и представить в плохом свете. Такой расклад означал ущерб имиджу страны, последствия от которого могли быть весьма серьезными и ни в одном правительстве министра по голове не погладят за такую оплошность. Однако дипломатическая школа в России была одной из лучших - если не лучшей - в мире, а потому ее яркий представитель в лице Владимира Ивановича Колесникова обладал всем необходимым опытом и знаниями, чтобы не попасться в те хитрые ловушки, которые ему расставляли представители СМИ. Самый сложный этап поездки по Азиатско-Тихоокеанскому региону пройден, а потому ему было, что сообщить своему руководству. Обо всех основных результатах переговоров за последние несколько дней в Кремле и Правительстве уже знали - эту информацию передали по защищенным каналам из российских посольств тех стран, в которых побывал с официальным визитом министр иностранных дел, но все же детали он должен был передать лично на грядущем Совете безопасности в Москве. Ему сильно захотелось спать и даже виды ускоренно строящегося Пекина с его удивительным китайским колоритом, древними дворцами и огромными небоскребами не могли заставить отказаться от удовольствия вздремнуть. Через полчаса он проснется, когда автомобиль и эскорт со спецсигналами въедут в выделенную зону гигантского аэропорта "Шоуду", чей новый терминал, построенный к Олимпийским Играм две тысячи восьмого года, издали напоминал спину огромного дракона. Там министр пересел на борт Ил-96-300, приписанный к Специальному летному отряду "Россия", обеспечивавший перевозку первых должностных лиц государства. В открытую рампу самолета въехали бронированные автомобили, путешествующие с министром по всему миру, а еще получасом позже самолет с гулом взлетел в небо. Ровно через сутки должно состояться оперативное совещание Совета безопасности России, на который Колесников хотел явиться более-менее выспавшимся, а значит, большую часть пути он проспит и сопровождавшие его лица разбудят министра только в экстренном случае.
Они заверили, что действие принятых препаратов уже прошло и их использование никак не повлияет на результат теста. Кроме того, долгий и глубокий сон позитивно влияет на его прохождение, поскольку выспавшийся испытуемый менее подвержен стрессам и, соответственно, меньше риск вызвать побочные реакции, способные исказить результат проверки. Анализ показал возможность проведения теста для чего по распоряжению свыше в срочном порядке в специальном помещении со звукоизолирующими стенками и отсутствием чего-либо, способного отвлечь от проверки испытуемого, организовали полиграфический тест.
Меткий уже второй раз проходил подобное испытание с некоторым временным интервалом. Ему не были известны результаты предыдущего теста, но он догадался о необходимости проведения нового, по всей видимости, с теми же вопросами, чтобы минимизировать случайные отклонения и убедиться в надежности метода. На него прицепили несколько датчиков, включая используемые для съема и регистрации психофизиологических показателей грудного и брюшного дыхания, а также измерения давления и даже одели на палец датчик-оптопару для измерения показателей сердечно-сосудистой системы. Наконец, усесться ему пришлось на нечто вроде плоской подушки, фиксирующей все движения человека для выявления противодействия проведению полиграфической проверки. Сталкер расслабился насколько смог - полностью достичь такого состояния практически невозможно в условиях прохождения теста на полиграфе, но контролировать свое тело для ходока в Зоне то же самое, что и уметь распознавать аномалии. Толку с последнего, если сталкер, скажем, не в состоянии неподвижно пролежать в неудобной позе, когда аномалия реагирует на движение? Поэтому в некотором смысле Меткий представлял собой идеального испытуемого. Еще перед началом первого теста специалист-полиграфолог, допущенный к проверке после росписи о неразглашении всего им услышанного, оговорил с Метким содержание вопросов и убедился, что они, равно как и используемая лексика, понятны ему и здесь никаких проблем не предвидится. Пока шли приготовления, мысли сталкера перенесли его в разговор с человеком, которого, как он думал, вряд ли больше когда-нибудь увидит.
Некоторое время сталкер неподвижно смотрел на офицера. Это лицо, голос, манера говорить... Удивление застыло на лице Меткого, а руки и все тело будто налились свинцом.
- Селезнёв? - неуверенно спросил он.
- Он самый, - отеческим голосом ответил генерал и жестом показал на кровать. - Не против, если я присяду? Суставы уже ни к черту.
Было ощущение, будто слова звучали как в тумане, далеким эхо - настолько необычна для сталкера казалась встреча. Он просто не верил своим глазам.
"Прошло столько лет"
Он сбросил оцепенение и смысл слов генерала наконец-то до него дошел.
- Кровать? Ах да, конечно.
Селезнев, все это время ждавший формального согласия сталкера, аккуратно присел на край кровати и несколько секунд просто смотрел на Меткого.
- Присядешь, Витя? - обратился Селезнёв. - Говорят, в ногах правды нет.
В ответ Меткий покачал головой.
- Спасибо, я постою.
Генерал понимающе кивнул.
- Как здоровье, Витя? - он старался соблюсти неофициальный тон, но без намека на неуместную фамильярность; Селезнев не знал, как изменился сталкер, а потому не был уверен в его реакции. На его взгляд, единственной здравой тактикой разговора был баланс между осторожностью, дружелюбием и уважением, главное избежать жесткости и жалости - этого бы и он сам не потерпел, оказавшись на месте сталкера.
- Жить буду, - несколькими секундами позже последовал ответ.
- Хорошо, Витя, хорошо, - Селезнев покачал головой. - Здоровье в наши дни самое важное. Мне сообщили, у тебя практически отсутствуют симптомы лучевой болезни или других серьезных заболеваний. Поразительно.
Меткий почему-то избегал встретиться с Селезневым взглядом. Быть может, дело было в подсознательном нежелании вызвать воспоминания из прошлого, но сталкер и сам себе не мог дать ответ на этот вопрос, ведь прошло столько времени, столько событий. Меткому казалось, будто ответы на вопросы были им давно получены, но где-то в глубине остался осадок из-за того, что семь лет назад его по-сути вынудили к сотрудничеству.
- Раньше вас это несильно беспокоило, - полузаметил-полуогрызнулся Меткий через плечо, отвернувшись в сторону.
- Раньше я спас тебя от длительного срока в колонии строго режима, - парировал Селезнев. Меткий обернулся.
- Вы избавили меня от такой судьбы не из соображений альтруизма, - голос сталкера стал резким. Генерал утвердительно кивнул седой головой.
- Верно, Витя. Тебе было нужно освобождение - и ты его получил. Нам нужен был агент - и мы его получили. Все честно.
- "Честно"?! - вспылил Меткий. - А вам не приходило в голову, что я не хотел быть в Зоне так долго?! Вы не задумывались, что Зона там в сто крат хуже зоны здесь?
Сталкер тяжело вздохнул и, прислонившись головой к стене пневмопалатки, закрыл глаза.
- Да вы хоть понимаете, через что мне пришлось пройти, выполняя ваши приказы? - усталым и тихим голосом произнес он.
Генерал Селезнев тяжело поднялся на ноги и прошелся по палатке.
- Помнишь курсы ускоренной подготовки агентов для заброски в аномальную территорию? - неожиданно спросил он. - Тогда я научил тебя всему, чему сам набрался в Зоне, но ни разу не говорил, что был одним из первых, кто побывал в Зоне как военный сталкер.
Меткий молчал, слушая все то, о чем говорил генерал, не прерывая его. Высокопоставленный офицер ГРУ продолжал говорить таким голосом, словно рассказывал о днях, проведенных в советских пионер-лагерях - далеком и прекрасном прошлом.
- Когда мне десять лет назад предложили возглавить первый глубинный рейд в Зону, я не задумываясь, согласился. Стал добровольцем, так сказать. Тогда и названия "Зона" как такового не существовало - только впоследствии не прижившиеся формы вроде "закрытой территории экологического бедствия" и тому подобного. Старались засекретить все как можно тщательней. - На лице генерала появилась улыбка. - Какая чушь. Разве можно Зону засекретить? Мы тогда практически ничего не знали о ней - собственно, почти также, как и сейчас - не имели опыта проведения там операций. Ровным счетом ничего. Но однажды поступил приказ исследовать один из глубинных секторов. Если не считать место операции - ничего необычного. Задание стандартное: разведка, сбор образцов и эвакуация. Два десятка человек - все из спецподразделений и знавшие, что такое война. Но мы не к тому готовились... Я вообще не уверен, что к тому, с чем мы столкнулись можно быть готовым.
Теперь голос генерал изменился, в нем появилось напряжение.
- Поначалу все шло вроде бы неплохо - высадились без приключений за десять километров от пункта назначения и пошли отработанным строем. Тогда еще никто не составлял карты воздушных аномалий. Первый час хода нам практически ничего не встречалось, никаких признаков угрозы, лишь перед первым привалом напали псевдопсы, но с ними удалось довольно быстро справиться. Как оказалось, они были лишь передовым дозором этих тварей. Наступили сумерки и видимость резко ухудшилась, поэтому мы не сразу заметили, как за нами по пятам шла огромная стая псевдопсов - не менее сотни. Ты когда-нибудь видел сотню этих существ? Мне никогда, ни до, ни после не доводилось о чем-либо подобном слышать. И они нас погнали. В темноте я слышал, как кто-то из отряда с ужасающим криком пропал в темноте. Псы атаковали нас с флангов и выдергивали солдат из отряда, утаскивая в чащу. Мы потратили половину всех патронов, но даже на четверть не сократили их число. Отряд бежал сквозь ночь, не разбирая дороги, и не менее пятеро из наших погибло в аномалиях. От усталости часть бойцов просто попадала без сознания - мы ничем не могли им помочь; уродливые твари были столь стремительны, что переноска тел привела бы к гибели всех остальных и я принял единственно правильное решение в этой ситуации - оставить их. Только так сохранялась надежда на спасение хотя бы части личного состава. Стрельбой мы отгоняли хищников, но ненадолго и, в конце концов, расстояние между нами неумолимо сокращалось. Никакой постройки или возвышенности не было - один сплошной черный лес. Когда нас осталось не более трети от первоначальной численности, мы вышли к огромному оврагу, который не был отмечен на картах. Широкий, с высокими отвесными склонами, он был единственным путем, куда нам оставалось бежать.
И вдруг погоня прекратились, мерзкий хриплый лай стих и настала полнейшая тишина.
Изможденные физически и морально, мы просто обомлели от радости, когда убедились в отсутствии преследования. Перевели дух, пришли в себя и решили назад не возвращаться - еще одну встречу с псевдопсами мы бы не пережили. Выход один - идти вперед. Овраг был огромным, а на его склоны можно взобраться только при помощи специального снаряжения, но рисковать не хотелось - псы могли идти поверху, по какой-то причине избегая оврага. Слишком поздно я понял, что они нас загоняли в нужном направлении, но правда оказалась страшней любых догадок. Из последних сил мы волоклись по дну оврага, подгоняемые страхом и отчаянным желанием выжить, пока не началось такое, чего я, да и никто на свете, не смог бы объяснить. Склоны над нашими головами пришли в движение и буквально срослись, образуя огромный ни то туннель, ни то пещеру. Можешь себе представить? Мы настолько опешили, что даже не знали, как нам быть и просто упали на землю в ожидании конца этой немыслимой трансформации. Получасом позже мы осторожно принялись осматриваться, пока не убедились в отрезанном пути назад. Оставалось идти только вперед. Не знаю, сколько мы блуждали в этом месте, но в какой-то момент мы очутились в пещере, где каждый камень, каждая стена тускло светились. Явление поражало: я и мои бойцы на несколько минут забыли о том, где находились, обо всех опасностях и смертях. Мне неизвестно, с чем мы столкнулись, но вначале оно просто гипнотизировало. Подвох я разглядел не сразу и за свою ошибку расплачиваюсь кошмарными снами, от которых до сих пор просыпаюсь в холодном поту, Витя. Все стены покрылись какими-то наростами, тошнотворными черными икринками размером с футбольный мяч. Из них стали вылупляться невиданные червеобразные создания, стремительно выползавшие из наростов. Не прошло и минуты, как они стали соединяться, сливаться в одну неописуемую массу. Она жутко переливалась, меняя свою форму, как будто стало одним целым, искавшим подходящий окончательный облик. Почуяв нас, оно стремительно бросилось в нашу сторону и поглотило еще трех человек. Мы кинули все лишнее, даже оружие, и бросились наутек. Бежали долго, без разбора, петляя в лабиринтах этой пещеры. Не знаю, сколько времени прошло, пока нам улыбнулась удача - выход оказался в какой-то полусотни шагов, но тварь - или чем бы она ни было - просочилась сквозь трещины пещеры и схватило двух моих товарищей, поглощая их тела. Я испугался как никогда прежде и только на инстинктах и благодаря многолетним тренировкам успел вытащить одного из них и выбежать из пещеры до того, как - не поверишь - вход зарос, словно его и не было раньше...
Селезнев опустил голову и наступило тягостное молчание. Спустя некоторое время, он устало продолжил.
- До сих пор не знаю, как мне удалось дотащить своего бойца к точке эвакуации. Думал, у меня остановится сердце, пока добирались до вертолета. Я... я не знал, что на вертолете не окажется каких-то средств для изоляции товарища. Пришлось на время упаковать его в какой-то чехол и замотать чем попало до прибытия на базу. Кто же мог знать...
Видно, что говорить генералу становилось все труднее, но он упорно продолжал. Меткий напряженно слушал Селезнева.
- В общем, когда мы прилетели на базу, тогда они были еще стационарными, нас всех подвергли тщательной проверке, обработали растворами, лучами - короче всем, что имелось под рукой. Затем последовали карантин, анализы, повторные замеры и только когда все медицинские светила дружно высказались против продления нашей изоляции, мы оказались на свободе. Но почему-то я нутром чуял, что это был еще не конец истории и - проклятье! - как в воду глядел. Все члены экипажа, кроме одного, покончили жизнь самоубийством - кто повесился, а кто таблеток целую горсть выпил. Последний из них, первый пилот, продержался дольше всех, но лучше бы он сразу удавился. Его обнаружили в своем доме. Когда я читал отчет об этом деле, то меня чуть не стошнило. Следователи в показаниях дружно рассказывали, как в местное отделение милиции поступил звонок невменяемой женщины - настолько она безумно кричала в телефон. Единственное, что удалось расслышать, так это адрес и слова: "Он это сделал!". Да, как сейчас помню. Фразу женщина повторяла несколько раз и когда наряд прибыл на место, то увидели причину криков. Женщина, как впоследствии выяснилось, жена пилота, сидела в углу в своем подъезде в состоянии кататонического ступора. Когда милиционеры вошли в квартиру, то едва сразу не выбежали оттуда: все стены были вымазаны кровью, растерзанной плотью и внутренностями. Двое милиционеров, кто был психически покрепче, прошли дальше, вдоль чудовищных следов. Самое ужасающие они увидели на кухне, за столом которого сидел пилот, а на столе...
В горле у генерала возник комок и лишь с большим трудом он нашел в себе силы завершить.
- На столе лежал выпотрошенный труп девочки - его восьмилетней дочери. Он жрал свою дочь, понимаешь?! Жрал! Его лицо не выражало ничего, кроме безумия и, заприметив милиционеров, он встал и пошел на них. Одному из них хватило благоразумия после предупреждения сделать выстрел и по свидетельским показаниям, пилот - или то, во что он превратился - выдержал восемь прямых попаданий в области, где располагаются жизненно важные органы и только два - вдумайся, два! - выстрела в сердце и один в голову оборвали его жизнь.
Никто не смог дать объяснение трагедии и тому, что побудило пилота сотворить такое. Его жена сейчас проходит курс лечения в закрытой психиатрической лечебнице и, насколько мне известно, там ей придется провести остаток своих дней. Но это еще не все. Мой товарищ, единственный, кто кроме меня выжил в том злополучном рейде в Зоне, заболел. Об этом мне сообщил его брат, зная, что мы друзья. Известно ли тебе или нет, но те, кто бывал в аномальных землях лечатся не совсем у обычных врачей и у членов семьи берут подписку о том, чтобы они звонили по специальному номеру экстренной медицинской поддержки, даже если речь идет о банальном гриппе. Структуру курирует ФСБ, но доступом к ее исследованиям обладает и наше Управление. Так вот его увезли и поместили в специально изолированную капсулу и стали за ним наблюдать.
Он начал изменяться.
Его тело покрылось каким-то странными и уродливыми наростами, а затем затянулось непонятной органической пленкой. Со временем он вообще перестал походить на человека и превратился в неведомое образование. Все эти томограммы, рентгеноскопия, химический анализ ничего не дали - врачи только и несли никому непонятную белиберду, пока, наконец, это существо не перестало подавать признаки жизни. Сделали повторные замеры с разным временным интервалом, но ответ был однозначным: он - мертв. Как только образцы изъяли для дальнейших исследований, остальное тело решили кремировать. Его засунули в специальный крематорий и подали высокотемпературный газ. Я лично наблюдал через защитное стекло за процедурой и как сейчас помню все, что случилось дальше. Пламя, температурой в тысячу градусов, не только не сожгло труп, но и вообще не нанесло ему сколь угодно видимых повреждений. Чекисты, я и еще семеро специалистов просто остолбенели. Кто-то предложил увеличить до максимума температуру, но очередная попытка провалилась.
Голос Селезнева задрожал, а глаза стали влажными. Он посмотрел в лицо сталкеру и спросил:
- Ты знаешь, что самое страшное, Меткий? - Селезнев впервые за время своего присутствия назвал сталкера его прозвищем. Сталкер опустил глаза и молча слушал. Грушник подошел к нему и посмотрел в лицо. - Самое страшное заключалось в том, что он снова начал дышать. Мертвец стал дышать, ты можешь себе представить? Эта тварь уже не была моим другом, она была чем-то другим. Частью Зоны.
Офицер отошел в сторону и, глядя куда-то в пустоту, продолжил.
- Мы применили все возможные способы уничтожения - от кислоты и гамма-излучения до использования взрывчатого вещества и супербактерий, но все без толку. Оставался один выход - убрать его куда подальше. Закопать где-то в вечной мерзлоте не рискнули - кто знает, на что оно способно, если вдруг вырвется наружу. Тогда существо поместили в бронированную просвинцованную изокапсулу - к тому моменту оно фонило, как активная зона реактора. Шел март две тысячи седьмого года, когда весь мир облетела новость о запуске очередного искусственного спутника Земли, закончившийся неудачей. В Роскосмосе потом заявляли, мол, вывод на орбиту сорвался якобы из-за допущенной ошибки в расчетах, а сам груз был потерян. Так вот, все это ложь. На самом деле его запустили в сторону Солнца. Вместо спутника ракета-носитель вынесла в открытое безвоздушное пространство изокапсулу с тем существом, в которое превратился мой друг.
Селезнев сделал глубокий вдох, словно собирался с силами.
- Последовавшие полгода с того момента я много пил и решительно настроился подать в отставку. Как бы меня не уговаривали, я оставался непреклонен. Написал рапорт и надеялся, его примут, а я навсегда оставлю службу и уеду в свое Подмосковье. Всем сердцем я этого хотел, но однажды, сидя у себя дома, наткнулся на старую забытую фотографию, где были запечатлены мы с моим товарищем на рыбалке. На его простом и добродушном русском лице навсегда запечатлелась улыбка.
В какой-то момент меня словно током прошибло. Туман в голове рассеялся и в одно мгновение все прояснилось. Я не мог, не имел права покинуть службу, потому что ни у кого не было того опыта, который имелся у меня. В тот момент было проще всего самоустраниться от дел, свалить все на других и продолжать жить. Но словно с фотографии мой друг спросил меня: "Неужели ты вот так отступишься? Просто пустишь все на самотек и подвергнешь риску жизни многих людей, которые без тебя не получат должной подготовки? Ты хоть понимаешь, что из-за твоей слабости многие погибнут? Да, твоей прямой вины в том не будет, но ты сам знаешь, что это не так. Ты прошел через огонь, воду и смертоносные радиационные пустоши, повидал то, чего никто не видел, тебе пришлось пережить страшные вещи - и только поэтому ты думаешь, будто имеешь право бросить дело? Предав своих людей, свою Родину, самого себя, наконец. Кого угодно можно водить за нос, но от себя-то родного ты никуда не денешься и однажды, дав слабину, обречешь себя на вечные муки, в которых обвинителем, судьей и палачом будешь ты сам".
Селезнев пристально посмотрел на Меткого.
- "И поверь мне, нет более сурового наказания", - сказал мой друг с той фотографии.
Меткий старался не смотреть в сторону генерала. Он понимал, к чему тот вел и все чувствовал. Какая-то его часть хотела возразить, обвинить грушника в морализаторстве, в хитрой уловке и способе оказания психологического давления, на такое с ним мог пойти кто угодно, но только не Селезнев. Сталкер хорошо знал генерала и со времени его последнего с ним общения приобрел довольно значительный опыт и стал неплохо, как он считал, разбираться в людях.
- Вы кому-нибудь все это рассказывали?
- Нет, - генерал мотнул головой. - То, о чем я тебе сказал - информация закрытая. Считай, теперь у тебя есть к ней допуск со всеми обязательствами.
- Вы не стали бы мне все рассказывать просто так. Вам снова от меня что-то надо.
- Да, сталкер! - резко сказал Селезнев. - Надо, еще как надо, Меткий. Только не рассказывай мне сейчас о том, как тебе было тяжело все эти годы!
Генерал осекся. Он понял, что перегнул палку и вовремя остановился. Подойдя к сталкеру, Селезнев развернул его к себе и по-отечески взял за плечи. Полными искренности глазами генерал посмотрел в лицо Меткого.
- Прости старого дурака, я не имел права так говорить. Тебе было трудно и поверь, сынок, я как никто знаю насколько. Но ты нам нужен. Я помню все свои обещания и намерен их сдержать, но без тебя нам не справиться. Тебя ждет еще одно задание, последнее.
Предательски задрожавший голос Селезнев усилием воли взял под контроль. Ему было прекрасно известно, что он не все сказал сталкеру и в глубине чувствовал себя мерзко, но иного пути не было. Всю правду он не мог рассказать, как бы не был привязан к своему агенту.
- Я ненадолго тебя оставлю, подумай над моими словами. Дай ответ, когда будешь готов.
Селезнев убрал руки, развернулся и, тихо пройдя через пневмодверь, покинул палатку. Меткий обхватил руками голову и закрыл глаза, стараясь угомонить вихрь мыслей. Ему нужно было время принять решение. Отказаться - и тогда его судьба могла оказаться неизвестной ему самому, или согласиться, что было равносильно подписи на чистом листе. Голос разума ему кричал сказать "нет" - плевать, даже если его упекут за решетку на очень длительный срок, лишь бы не возвращаться в проклятую Зону, но где-то в глубине самого себя прорывался сначала слабый, а затем все более настойчивый голос, говоривший одно и то же.
"Соглашайся"
Проклятье. Ну почему же этот внутренний голос такой сильный? Почему от него нельзя отмахнуться, как от назойливой мухи? Ведь всего-то надо сказать твердое "нет" и освободиться от порабощения, в которое попадает любой, кто долго пробыл в Зоне. Такое чувство возникает только у настоящего сталкера, который каждым атомом своего тела знает, что навсегда, навеки вечные будет частью Зоны, а она частью его.
Но было что-то еще. Ох уж эти слова о долге даже перед теми, кого Меткий никогда не знал. Хотя почему же не знал? А командир спецназа, а парни, погибшие на задании? Разве они - не в счет? Ведь они и есть те самые люди, из которых и состоит та самая Родина - не абстрактность, а понятие, наполненное конкретным содержанием и смыслом.
"Генерал... Хитрый ты лис. Тебе прекрасно известны мои болевые точки, надавив на которые ты наперед знаешь мой ответ. Мне так хочется послать все к черту, сказать им всем, чтобы сами лезли в Зону, к аномалиям и мутантам. Тогда почему же я не могу сказать простое слово - "нет"? Почему??? Неужели мне не хватит сил?!"
Меткий застонал и его стон перешел в крик, полный внутренних мучений. Он упал на колени и что есть силы ударил кулаком по земле.
- Да, черт бы тебя побрал, да!!! Я согласен, я сделаю то, что вы скажете!!! - и, стиснув зубы, добавил: - В последний раз.
Где-то далеко внутри параллельно зарождалось сопротивление. Сейчас оно еще только дало о себе знать и не могло противостоять главному голосу - слишком силен тот был.
Но другая сущность, притаившаяся во тьме, ожидала своего часа. Она нуждалась лишь в правильно выбранном моменте, неком поводе заявить о себе, сокрушив ту, другу часть, соглашавшуюся каждый раз, как только поступал новый приказ. Странно, но возможно тому виной было покидание Зоны. Пусть не на долго, но все же оторваться от нее для того, кто в ней пробыл годы являлось сродни самовольно, еще до рождения, оторваться от пуповины матери с той разницей, что хватка Зоны никуда не девалась.
Зона словно нащупала слабое место и ударила в него со всей силы. На первый раз не получилось, но не беда. У нее еще будет возможность и тот, второй голос, воплощавший возросшее сопротивление, почувствовал в себе силу.
"Нужно просто дождаться", - прошептал он, но сталкер его не услышал. Пока не услышал.
В пустой комнате кроме стола с прибором ничего не было. Сам полиграфолог сидел сзади Меткого, чтобы свести к минимуму влияние от присутствия постороннего человека на результаты теста.
- Запомнили? - спросил специалист.
- Да, - ответил Меткий и сел как можно удобней, как того требовал тест.
- Смотрите перед собой на стенку.
Дальше в досье, к которому имел доступ предельно узкий круг лиц, была внесена стенограмма повторного полиграфического теста агента и его результаты.
Совершенно секретно
3 ноября 2016 года
П [Полиграфолог]: Вы готовы?
И [Испытуемый]: Да.
П: Начинаем тест. Скажите, вы собираетесь правдиво отвечать на вопросы этого теста?
И: Да.
П: Вы были в Чернобыльской аномальной Зоне?
И: Да.
П: Вы обладаете доступом к секретным сведениям, составляющими государственную или иную тайну?
И: Да.
П: Ваше полное имя [с т ё р т о]?
И: Да.
П: У вас есть судимость?
И: Нет.
П: Вам приходилось заниматься делами, нарушающими российское законодательство?
И: Да.
П: Ваш год рождения тысяча девятьсот восемьдесят второй?
И: Нет.
[...]
П: Вы состояли в какой-либо партии до того, как оказались в Чернобыльской аномальной Зоне?
И: Нет.
П: Вы когда-нибудь думали перестать работать на Главное разведывательное управление?
И: Да.
П: Вам тридцать пять лет?
И: Да.
П: Вы продавали торговцам аномальные образования, именуемые артефактами, даже если они были ценны для национальной безопасности Российской Федерации?
И: Да.
П: Вы владеете каким-либо оружием?
И: Да.
П: Вам доводилось убивать людей?
И: Да.
П: Вы связаны с какой-либо террористической организацией?
И: Нет.
П: Вы родились в Калужской области?
И: Нет.
П: Кто-нибудь знает ваше настоящее имя в Зоне, кроме кураторов?
И: Нет.
П: Вы являетесь секретоносителем?
И: Да.
П: Ваше прозвище в сталкерской среде - [с т ё р т о]?
И: Да.
П: Участвовали ли вы в нападениях на военные патрули за все время своего пребывания в Зоне?
И: Нет.
П: Ваше имя [с т ё р т о]?
И: Да.
П: Приходилось ли вам за проведенное время в Зоне употреблять в пищу человеческую плоть?
И: Нет.
П: Вы когда-нибудь планировали оказать услуги разведкам иностранных государств?
И: Нет.
П: Есть ли в Зоне люди, которых вы могли бы назвать своими друзьями?
И: Да.
[...]
П: Вам доводилось делиться секретными сведениями с людьми, не имевшими к ним доступ?
И: Нет.
П: Вас пытались завербовать в Зоне?
И: Нет.
П: Совершали ли Вы в Зоне поступки, нарушающие ваши фундаментальные моральные принципы?
И: Нет.
П: Вы употребляли алкоголь в Зоне?
И: Да.
П: Мешало ли употребление алкоголя выполнению ваших заданий?
И: Нет.
П: Вы были женаты?
И: Нет.
П: Вы принимали наркотики?
И: Нет.
П: За первые двадцать лет своей жизни вы брали то, что вам не принадлежало?
И: Да.
П: Продавали ли вы секретные сведения для личного материального обогащения, считая что это не навредит государству, но облегчит жизнь вам?
И: Нет.
П: Вы знаете, как вас зовут?
И: Да.
П: Вы планировали совершение теракта на территории Российской Федерации или свержение нынешнего политического строя?
И: Нет.
П: До попадания в Зону вы оказывали незаконные услуги лицам, связанным с криминальными структурами?
И: Да.
П: Есть ли у вас счета в банках, полученные нелегальным путем?
И: Нет.
П: Вы стали бы думать о продаже секретных данных иностранным спецслужбам, если бы знали, что вам за это ничего не будет?
И: Нет.
П: Вам известны лица, которые продавали или делились на добровольной основе сведениями, относящимися к государственной тайне с теми, кто к ним не имеет допуска?
И: Нет.
П: Вы честный человек?
И: Да.
П: Если бы кто-то из ваших друзей в Зоне совершит что-либо уголовно наказуемое, например, способное нанести вред национальной безопасности Российской Федерации, то вы сообщили бы об этом компетентным органам через известные вам каналы?
И [после недолгой паузы]: Да.
П: Могли бы вы предать ваших друзей в Зоне или за ее пределами, если бы того требовала национальная безопасность?
И: Нет.
П: Два ваших ответа на два последних вопроса являются взаимоисключающими. Вы дали утвердительный ответ на вопрос о том, сообщите ли вы компетентным органам, если кто-либо из ваших друзей совершит нечто, способное навредить национальной безопасности Российской Федерации, а во втором случае отказываетесь выдавать его, если того потребует государство. Как вы можете объяснить такую непоследовательность? В чем, по-вашему, разница между первым случаем и вторым?
И: В первом случае мой друг, предав мою страну, уже не будет мне другом. Во втором - если мой друг ни в чем не виноват, но последует задание его предать ради интересов страны, то я буду искать такой способ выполнения задания, который бы позволил не предавать ни друга, ни страну.
П: А если такого способа не существует, то как бы вы поступили? Скажем, от этого выбора зависит жизнь сотен невиновных человек?
И: Трудно представить такую ситуацию.
П: И все же чисто гипотетически будем считать ее реальной. Каковы ваши действия?
И: Вы предлагаете мне выбрать из двух зол меньшее. Либо пострадает мой друг, либо погибнут сотни невиновных. Я приложу все усилия для того, чтобы не совершать такой выбор.
П: Не уклоняйтесь от вопроса.
И: Другого ответа у меня нет.
П: У вас хорошо получается лгать?
И: Да.
П: Вы смогли бы обмануть полиграф?
И: Нет.
П: Хорошо. Теперь я задам вам несколько вопросов, на которые вы дадите ответы, не проговаривая их вслух. Вам понятен смысл сказанного?
И: Да.
П: Готовы?
И: Да.
П: Начнем. Вы делились с кем-нибудь информацией о своей работе на военную разведку?
И: [прибор фиксирует "молчаливый ответ"]
П: Ваше прозвище в сталкерской среде - [с т ё р т о]?
И: [прибор фиксирует "молчаливый ответ"]
П: Вы рассказывали кому-либо в Зоне свою подлинную биографию?
И: [прибор фиксирует "молчаливый ответ"]
П: Спасибо, тест завершен.
Результаты психофизиологического исследования [с т ё р т о] могут свидетельствовать, что испытуемый не состоял в контактах с иностранными спецслужбами, он не передавал сведения, относящиеся к государственной тайне лицам, не обладающим соответствующим допуском, а также не подвергался вербовке кем-либо.
Результаты исследования имеют вероятностный характер и ориентирующее значение.
Специалист-полиграфолог (подпись) Литовкин А. Д.
03 ноября 2016 года
Вывод, к которому пришел генерал Кирилл Остапов был далеко неочевидным. Прийти к нему вообще было крайне трудно при отсутствии серьезных оснований для запуска цепи мыслей, итогом выстраивания которой он и стал бы. Последний разговор со Старцевым как раз относился к тому самому событию, мозговому штурму, ставшему первотолчком для такой причинно-следственной цепочки. Нельзя сказать, что раньше теоретически не рассматривалась возможность, крутившаяся сейчас в голове начальника военной разведки России, отнюдь, но только после комплексного анализа всей информации из Зоны, включая последнюю, все разрозненные обрывки данных собрались в одно целое.
Сидя в своем кресле и закурив свою любимую марку сигарет, Остапов анализировал варианты, чье появление было сопряжено именно с последними событиями. Он ругал себя за недосмотр, хотя и понимал невозможность учесть и предвидеть все до последней мелочи. В конце концов, он разведчик и должен был оперировать фактами, а не домыслами. Это в пустом теоретизировании можно выстраивать любые схемы и затем неистово в них верить. В разведке же предположение способно в конечном итоге лечь в основу принятия важного государственного решения и в ней нет места пустым фантазиям. Узколобым фантазерам никогда не приходилось принимать ответственные решения, поэтому они столь вольно обходились с информацией, не перепроверяя ее и с легкостью отказываясь от своих предыдущих мнений, как только находили что-то более занимательное. В реальной работе такая легкомысленность и наивность недопустимы. Однако какими бы ни были весомыми аргументы в свою защиту, Остапов не снимал с себя ответственности. Генерал еще раз прокрутил в голове ход своих рассуждений, связанных с анализом событий вокруг поднимающегося ветра войны на Ближнем Востоке. Особое место в нем занимал наиболее крупный космический проект Пентагона и части разведывательного сообщества США, связанный с запуском спутников военно-разведывательного назначения в преддверии военной кампании против Ирана, о чем в ГРУ были отлично осведомлены. Но, как чаще всего бывает, в таких играх не хватало самого главного - знания времени и конкретного способа удара. В остальном же ГРУ фиксировало огромное количество информации, так или иначе связанной с текущими приготовлениями к войне. К ним относился и запуск целой плеяды спутников связи, без которых не могла обойтись ни одна современная армия и, разумеется, конфликт. Замена старой группировки спутников давно входила в планы военного командования США, но выбить из Конгресса денег на эту весьма дорогостоящую процедуру как всегда оказалось делом небыстрым и тернистым. Только с принятием политического решения о готовности вступить в войну и фактически возглавить антииранскую коалицию военным удалось добиться выделения четырех с половиной миллиардов долларов на весь проект. Правда впоследствии смета увеличилась почти в два раза, но деваться было не куда и, скрипя зубами, в Сенате после третьего чтения приняли большинством голосов законопроект о выделении дополнительных средств на него. Была ли во всем этом связь с событиями в Зоне и конкретно с обнаружением пси-источника, Остапов точно не знал. Ему был нужен дополнительный источник сведений для придания позиции Управления весомости, как в глазах министра обороны, так и на заседании Совбеза в Кремле. Возможно, подумал генерал, сидя вечером в своем кабинете, схожим образом рассуждали Клюев с Селезневым, но проверить свои предположения они не могли.
Зато у него был такой способ.
Поэтому полчаса назад он набрал запрос, закодировав его своим личным шифром. Полученный набор цифр был передан в соответствующее управление в здании штаб-квартиры ГРУ, с которого через систему спутниковой связи ответственный офицер отослал сжатым импульсом сообщение на спутник, ретранслированное за тысячи километров. Офицер не имел представления ни о содержании сообщения, но о том, чьим шифром оно было закодировано. Ему были известны только крайняя срочность и конечный пункт сообщения. Кто на другом конце планеты его прочитает, офицер также не знал.
Глядя на выпущенную струю дыма, генерал услышал вибро-звонок своего телефона - звонила его жена. Остапов бросил взгляд на часы и тут же упрекнул себя: у них была годовщина - тридцать лет вместе, а он из-за постоянной занятости об этом напрочь забыл. Он поднял трубку, но вместо криков и упреков неожиданно услышал: "Дорогой, как ты там?". Какой же все-таки она у него была большой умницей, подумал Остапов и извинился за свою забывчивость. Жена разведчика все понимала и не стала закатывать истерику и просто сказала о том, как она его любит. Спасибо, дорогая, я тебя тоже. Мы обязательно отпразднуем, вот только разберусь с делами... Кстати, сын звонил, обещал приехать... Да, это здорово. Спасибо тебе... Целую.
Выключив телефон, он сделал вызов по защищенному каналу, на другом конце которого трубку поднял министр обороны. Они проговорили несколько минут, договорившись встретиться перед завтрашним совещанием Совбеза и обсудить некоторые детали, которые нельзя было доверить даже высокозащищенным линиям связи. После разговора начальник ГРУ еще раз посмотрел на часы с надеждой, что ответ на запрос поступит до его встречи с министром. В противном случае шансы убедить высшее руководство в необходимости проведения операции в Зоне существенно снижались.
Почти в восьми тысячах километрах адресат после расшифровки прочитал следующее:
ВНЕ ОЧЕРЕДИ
СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО РЕЗИДЕНТУ В ВАШИНГТОНЕ
Ш И Ф Р О Г Р А М М А
ПРИКАЗЫВАЮ ЗАДЕЙСТВОВАТЬ ВСЕ ИМЕЮЩИЕСЯ В ВАШЕМ РАСПОРЯЖЕНИИ ВОЗМОЖНОСТИ ДЛЯ ПОЛУЧЕНИЯ УТОЧНЕННЫХ СВЕДЕНИЙ О ПРОЕКТЕ "АБЕЛЬ". ОБРАТИТЬ ОСОБОЕ ВНИМАНИЕ НА ЛЮБЫЕ ВНЕСЕННЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ. СРОЧНОСТЬ ИСПОЛНЕНИЯ - КРИТИЧЕСКАЯ. ПРИ ПОЛУЧЕНИИ УКАЗАННЫХ СВЕДЕНИЙ ИНФОРМИРОВАТЬ ЦЕНТР НЕЗАМЕДЛИТЕЛЬНО.
ПОДПИСЬ: ОСТАПОВ
Приказ начальника ГРУ не сказать, что застал резидента врасплох, но был достаточно неожиданным. Особенно его срочность. Перечитав еще раз шифрограмму, резидент из здания российского посольства отправил другое сообщение в город на Тихоокеанском побережье. Его принял офицер ГРУ, залегендированный как сотрудник военного атташата при российском посольстве в США, который выехал из арендованного российской дипломатической миссией двухэтажного дома на окраине Саннивейла - одного из крупнейших городов Силиконовой долины - и направился в ближайший супермаркет якобы закупить продукты питания. Зная о возможной слежке, он быстро завернул на своем "Форде" в переулок и целый час потратил на ее выявление. Не заметив никаких признаков чего-либо подобного, "сотрудник военного атташата" отправился на Запад-Ивлин-авеню, залитую из-за сильного утреннего дождя. Остановившись на красный свет, он использовал одноразовый телефон с сим-картой, с которого было отправлено сообщение вполне безобидного содержания на телефон другого человека, собиравшегося тем временем на обед в здании компании "Локхид Мартин Спейс Системз". Не подозревая о том, какое конкретно сообщение пришло на телефон, сорокалетний лысеющий ведущий специалист с некоторым раздражением достал телефон из кармана своих брюк, поскольку он проспал из-за позднего матча местной бейсбольной команды, и чтобы успеть на работу, где очень жестко относились к опозданиям, ему пришлось пожертвовать завтраком. Мужчина открыл раздел сообщений на смартфоне и обомлел.
"Мистер О'Брайан, вам пришла посылка"
В ту же секунду чувство голода куда-то исчезло, пульс участился, а глаза лихорадочно забегали. Он взглянул на часы и, не теряя времени, спешным шагом направился к основному выходу из главного корпуса, поприветствовав рукой знакомого охранника. Через три минуты О'Брайан уже выезжал из многоэтажного паркинга, где за ним было забронировано место как высокопоставленному сотруднику одного из четырех основных подразделений военно-промышленного гиганта "Локхид Мартин", а еще двадцать минут спустя он остановился напротив небольшого магазинчика, где купил сигареты (хотя половина предыдущей пачки у него оставалась в бардачке). Стоявший рядом с ним мужчина в плаще тут же покинул магазин, предварительно расплатившись наличными. О'Брайан понял, что прием сообщения произошел и спешно юркнул через дверь, оставив сдачу продавцу. К своей машине ему пришлось пробежаться из-за вновь начатого ливня и только внутри нее удалось прочитать сообщение.
- Твою же мать! - минутой позже сдавленно прошипел он и хлопнул рукой по рулю автомобиля, прочитав несколько строк на своем смартфоне. Ему не нравилась такая срочность. Срочность - всегда риск, и это было им усвоено давно и как следует. Но в этот раз спешность объяснялась чем-то экстраординарным. Теперь его просят снова воспользоваться своим допуском, как уже было парой месяцев ранее и при одной мысли об этом ему стало дурно. В какой-то момент возникла дерзкая мысль послать все к черту и отказаться. Да как так можно?! - вскипятился О'Брайан. Одна ошибка и - бац! - его поймает служба безопасности. Что тогда? Эти русские вытащат его из лап ФБР? Вот же скотство! Унять себя удалось не сразу и О'Брайан с силой зажмурился.
"Спокойно, Дэвид, спокойно. Ты уже делал такое, значит, и еще раз сможешь"
Открыв глаза, он удалил сообщение и понадобилось дополнительно пять минут на приведение своих нервов в порядок и еще четверть часа, чтобы добраться до места его работы - к счастью пробок практически не было. Взяв из своего бардачка другие очки - идентичные с виду тем, которые обычно носил О'Брайан из-за своей дальнозоркости, - он вышел из машины и пошел в сторону главного входа. Прохождение через турникет не вызвало никаких проблем и О'Брайан направился прямиком к специальному залу, перед которым располагался пункт контроля и безопасности. Представив карту-удостоверение, он сдал секьюрити телефон, при этом выдавив из себя максимально естественную улыбку и почувствовал, как взмокла его спина, а полосатый галстук показался тугой удавкой. Знакомый чернокожий сотрудник отдела внутренней безопасности профессионально-недоверчиво глянул в сторону знакомого посетителя, которому его собственная улыбка в этот момент показалась на редкость идиотской.
- Что-то срочное, мистер О'Брайан? - поинтересовался охранник, смотря на монитор, где высветилась личная информация на посетителя в местной базе данных. Просто необходимая формальность с учетом того, что личность посетителя была хорошо известна.
- Ничего такого, - махнул рукой Дэвид, - хочу кое-что проверить перед отчетом.
Охранник автоматически кивнул головой - ему было глубоко плевать на цель визита и вопрос задал лишь из вежливости. Впрочем, данное обстоятельство не сказывалось на дотошности местных секьюрити. Сотрудник службы безопасности учтиво указал рукой в сторону металлодетектора и посетитель, ответив вежливым кивком, прошел через него. Послышался характерный писк, от которого у Дэвида едва не выпрыгнуло сердце. Второй сотрудник безопасности попросил его выйти назад и уже с помощью портативного металлоискателя произвел более тщательный досмотр. Проводя прибором от ног и выше, тот вдруг пикнул возле левой руки О'Брайана. Он хлопнул себя по лбу и, изображая растерянность, показал свои часы.
- Снова я забыл, - упрекнул себя Дэвид, виновато покачав головой. - Металлический корпус. Мне их снять?
Охранник внимательно посмотрел на его наручные часы и отрицательно покачал головой, показывая, что можно идти. Его коллега за стойкой увидел разрешительный жест напарника и нажал на соответствующую кнопку. Послышался щелчок, когда электромагнитный замок разблокировал вход в зону ограниченного доступа.
- Благодарю, - выдавил из себя О'Брайан, получив назад свою карту-пропуск, и вошел внутрь в надежде, что испарина на лбу и дрожь в руках не была заметна на камерах видеонаблюдения.
Помещение представляло собой зал с несколькими десятками компьютеров, пронумерованных в соответствии с индивидуальными номерами лиц, имевших сюда доступ. Подойдя к своему компьютеру, Дэвид уселся на стоящий рядом стул и только сейчас к собственному облегчению обнаружил, что внутри зала кроме него никого не было. Немного успокоившись, О'Брайан включил компьютер и вставил смарт-карту в считыватель, встроенный в его системный блок. Немедленно перед загрузкой операционной системы появилось поле для ввода пароля. Наклацав последовательность цифр и чисел, он нажал "энтер". Дальнейшая загрузка показала, что аутентификация прошла успешно и тогда, как бы поправляя очки, Дэвид незаметно нажал сверху ее ободка миниатюрную кнопку, после чего встроенная в оправе замаскированная микрокамера начала свою запись. Ее расположение в районе переносицы позволяло снимать все то, куда смотрел обладатель очков.
"Итак, - подумал про себя О'Брайан, открыв нужные файлы, - посмотрим, что у нас изменилось с того времени, когда я сюда заходил последний раз. Та-а-ак... строго конфиденциально... Ага, может быть это? Техническая документация, рабочие диапазоны, схемы... Дьявол... Нет, не то"
Уровень его допуска давал право просматривать сведения о закрытых данных проекта, включая финансирование. С другой стороны один из ведущих инженеров филиала "Локхид Мартин Спейс Системз", входивший в группу, работавшую над частью проекта "Глобал Рэлей Нэтворк", хоть и имел возможность ознакомиться с целым рядом сведений, относящихся к категории "совершенно секретно", но некоторые из них были недоступны даже для него. Первые сорок минут поисков во внутренней сети, никак не связанной с Интернетом, не привели ни к чему, что могло бы привлечь его внимание. Однако он точно знал, что по мере реализации тех или иных программ добавлялись новые сведения.
"Возможно, русских интересует кое-что новенькое, раз им так срочно понадобились обновленные данные о проекте. Хех, там, наверно, совсем рехнулись, если думают, будто так просто за пару часов найти внесенные изменения. Да здесь сам черт ногу сломит! Хотя... Стоп! А это еще что такое?"
Неожиданно он обнаружил странное несоответствие - казалось бы мелочь, на которую и внимание-то обратить трудно, но, чуть копнув, О'Брайан заметил нечто весьма примечательное.
"Разница в расходах на дополнительную работу технического персонала, ракетное топливо... Усиление режима безопасности? Хм... Зачем? Ладно, дальше. "Вспомогательные затраты и реконфигурация основных блоков". Но для чего? Они туда еще что-то устанавливали? Но почему об этом не уведомили меня? Что-то здесь не так. Посмотрим цифры... На август два с лишним миллиарда с учетом всех издержек. Хорошо. А что у нас в ноябре? Прикинем расходы по топливу... Ничего себе! Дополнительные тонны... керосин и жидкий кислород... Черт, надеюсь, камера все это записывает"
Дальнейшие поиски привели к еще более загадочным сведениям:
...агентства [с т ё р т о] и [с т ё р т о] заключили с компанией "Локхид Мартин Спейс Системз", Саннивейл (штат Калифорния), дополнительный контракт с фиксированной ценой...
...добавлено поощрительное вознаграждение за выполнение работ в установленные сроки. Контракт является модификацией (#P00089) ранее заключенного контракта (номер HQ0161-02-C-0285)...
...модификация контракта предусматривает увеличение финансирования на 286.451.234 долларов США...
...в итоге сумма по контракту с учетом модификации составляет 2.570.331.789 долларов США..
...в условия контракта входит установка [с т ё р т о ... с т ё р т о]..
...работы проводились в Саннивейле в период с [с т ё р т о] по [с т ё р т о]...
Все ключевые данные в электронных версиях документов были закрашены чернилами и любые попытки вычислить скрытую под ними информацию оказались тщетны.
"Охренеть", - присвистнул про себя О'Брайан и почесал подбородок.
Поскольку с собой нельзя было приносить даже ручку с листком бумаги, то считать все цифры он не мог, да и не входило это в его обязанности, напомнил он себе. Нужны данные? Будут они вам. Но вот их анализ - это как-нибудь сами. Для себя О'Брайан нашел пару зацепок по технической части, благодаря чему ему будет что ответить, если спросят, чем он здесь занимался. Поскольку его должность была достаточно высокой, то вопросов, почему он изучал финансовую отчетность также возникнуть не должно. В конце концов, залезть туда, куда ему не положено отсюда он бы и не смог - для этого требовалась авторизация кого-то с более высоким допуском. Впрочем, даже найденное им вполне могло заинтересовать русских. Особенно с учетом чудовищной спешки, напомнил он себе.
"Неплохо бы увеличить сумму за такой риск. Раза в два", - прикинул О'Брайан, просматривая последние страницы файла. В сумме он просидел уже около полутора часов в зале и пора бы собираться, решил он, заметив, как нервная дрожь снова вернулась к нему. Слишком мало времени, продумал Дэвид, напомнив себе, что в этом зале нельзя торчать слишком часто - это вызовет подозрения. Собственно именно данная причина и не позволяла появляться здесь так, как того хотел этот русский. Вся информация по сборке спутников связи и их характеристик - основное направление его работы - была известна его кураторам, но её-то как раз таки передавать было куда проще. Многое хранилось на его личном компьютере в кабинете, но все самое важное стекалось туда, где сейчас сидел О'Брайан. При этом наличие единой базы данных позволяло узнавать о таких вещах, к которым лично он не имел прямого отношения, но в силу своего допуска мог их просматривать. О них запрещалось распространяться, а любое разглашение являлось уголовно наказуемым в соответствии с законами страны. Поэтому частые визиты сюда могли вызвать подозрения у службы безопасности. Раз в месяц, а то и реже - стандартная частота. Причем, в последний раз О'Брайан вынес немного данных - элементарно забыл зарядить аккумулятор очков, и с того момента он старался каждый день подзаряжать их.
"Странно, - подумал он, заразившись желанием и самому разобраться в новый сведениях. - Почему все эти цифры внесены только сейчас, после реализации проекта Глобал Рэлей Нэтворк? Зачем заложили увеличение объема топлива в ракетах-носителях да еще позже ранее установленной сметы? Эти засекреченные файлы... Выходит, руководство меняло характеристики спутников. Но зачем? Что они туда устанавливали? Судя по описанию спутников их конфигурация не менялась, если только... Об этом не сказано ни слова! Твою мать, во что я влез?!"
Почувствовав легкий приступ головокружения, Дэвид ценой больших усилий сумел сохранить самообладание. Догадка буквально осенила его: внутри проекта был еще один - абсолютно секретный, и о нем ничего конкретного в документах не указывалось. Только цифры по расходам и некоторые технические детали даже не самого спутника, а ракеты-носителя, ее забрасываемого веса.
"Значит, и параметры спутника тоже были изменены"
Открыв последний файл, О'Брайан проанализировал данные по энергосистеме и к своему удивлению ничего не обнаружил.
"Получается, масса спутника выросла, если судить по увеличению топлива в "Атлас-5", но мощность батарей осталась прежней? Да что здесь вообще происходит?! Так, все. Успокойся, Дэвид, с тебя хватит. Надо уходить отсюда"
Выключив компьютер, он с трудом подошел к двери с автоматической блокировкой. Нажав с боку вызов, послышался характерный щелчок и проход открылся. О'Брайан сделал глубокий вдох, но так чтобы это не было заметно из камер наблюдения, и покинул помещение. Охранники полу-подозрительно-полуравнодушно посмотрели на него - для них все посетители давно превратились во фразы "объект вошел внутрь, объект вышел из...". Получив назад свой телефон, старший консультант поблагодарил двух джентльменов в форме и максимально естественным шагом последовал к себе в кабинет. Там Дэвид плюхнулся в свое кресло и минут десять просидел в нем с закрытыми глазами, откинувшись на спинку. Каждое такое задание словно сокращало ему пару недель жизни. Придя немного в себя, он взял одноразовый стакан и наполнил его водой из бутыля в углу. Стакан был опустошен за один раз, после чего О'Брайан повторил. Полегчало. Он посмотрел на часы - оказалось, что рабочий день подошел к концу.
"Пора"
На то, чтобы покинуть здание и добраться в нужное место понадобилось сорок минут. Заехав в кинотеатр "Сенчери Синема 16" он заметил того же человека, который сегодня был в магазине. Не подавая виду, О'Брайан подошел к кассе и купил билет на один из вечерних сеансов на следующий день, а затем юркнул в туалет, зайдя в самую дальнюю от входа кабинку. Там он положил завернутый в полиэтиленовый пакет очки за бачок унитаза так, чтобы его не было видно, после чего справил малую нужду. Нажав кнопку "смыть", он вышел из кабинки и после тщательного мытья рук вытер их бумажным полотенцем. Незаметно покосившись на стоявшего неподалеку мужчину, рассматривавшего свое лицо в отражении зеркала (который, как выяснилось, уже был в легкой куртке спортивного типа вместо плаща), О'Брайан быстрым шагом удалился прочь. Заметив это, "сотрудник военного атташата" быстро вошел в кабину и закрыл ее за собой. Там им были проделаны действия предыдущего посетителя в обратном порядке за исключением процесса смывания - он был в конце.
Через час данные, записанные на встроенную карту памяти высокой ёмкости, в пережатом виде отправились на спутник связи сверхкоротким импульсом, откуда с все той же световой скоростью высланы на антенны футуристического вида здания в столице России.
Благодаря очень короткому времени сжатого сигнала и его узкой направленности станциям и спутникам радиоперехвата Агентства национальной безопасности и его четырем собратьям из Канады, Великобритании, Австралии и Новой Зеландии, являющимися операторами системы "Эшелон", зарегистрировать посланное сообщение не удалось, хотя даже успех в этом деле вряд ли бы смог помочь криптоаналитикам Форт-Мида. С учетом срочности оценка могла быть дана только предварительная, но достоверность информации в целом была подтверждена по независимому каналу. После того, как техники-специалисты и аналитики разведки просидели над поступившими сведениями почти всю ночь, им удалось составить доклад наверх, где его принял начальник второго управления ГРУ генерал-майор, Иван Игоревич Ларионов. Изучив документ, подготовленный на основе работы пяти сотрудников его управления, он пришел к совершенно однозначному выводу: гриф данных следует повысить с "совершенно секретно" до "особой важности". К приходу на работу главы ГРУ доклад будет готов.
Шел сильный ливень, подтверждая прогнозы синоптиков о ненастной погоде в течение всей недели. На дороге образовалась довольно внушительная пробка, которую водителю "мерседеса" представительского класса удалось объехать только благодаря "синему ведерку", как называли проблесковый маячок спецсигнала синего цвета отдельные недовольные автомобилисты, которым приходилось довольно долго стоять в пробках, когда ехали высокопоставленные чиновники из различных ведомств. Ничего не поделаешь - сегодня такой же день, но сидевшего внутри человека нисколько не беспокоили возможные недовольства кого бы то ни было, поскольку его статус фактически приравнивал к нулю шансы на успех любого, кто вздумает написать жалобу или какую-либо еще глупость в его адрес. Сидя в роскошном салоне автомобиля на заднем сиденье, Владимир Васильевич Харламов задумчиво наблюдал, как растекались капли дождя с внешней стороны затонированного толстого бронестекла, способного спокойно выдержать автоматную очередь. Путь к подмосковной резиденции другого человека общегосударственного масштаба должен был занять еще около пятнадцати минут, поэтому у Харламова имелось немного времени поразмыслить о грядущем разговоре с несколькими влиятельными деятелями от бизнес-элиты страны. Как и все другие из этого семейства они разбогатели в период безудержной приватизации, будучи в молодости еще "цеховиками", подготовившими в свое время благодатную почву для грядущего передела собственности на теле умирающей сверхдержавы. Подобные Харламову люди никогда не задавались вопросом о законности своей деятельности, а также их моральной составляющей, хотя масштаб мародерства, точнее приватизации, поправил он себя, достиг поистине катастрофических масштабов. Вообще удивительно как страна смогла пережить те времена, не развалившись окончательно на десяток-другой обломков, бесконечно враждующих между собой. Он никогда не жаловался на подобные побочные эффекты, на демографический шок или ослабление армии - не вписались в рынок и все. Кому какое дело до этого? Но в какой-то момент элита решила, что без армии ей просто не выстоять перед глобальными хищниками, алчно смотрящими на ресурсы России. Пришлось подминать под себя главные источники энергоносителей, дабы самим их эксплуатировать и продавать. Вот потому-то элита и была вынуждена проводить модернизацию Вооруженных Сил и ядерную триаду, чтобы у Запада отбить желание напрямую отобрать общероссийскую кормушку правящего слоя. Да, имелись неприятные моменты, связанные с необходимостью бросать крохи населению и даже имитировать бурный патриотизм, которым и прикрывали подлинные причины модернизации армии и флота, но на фоне физических гарантий их жизни и благополучию это были сущие пустяки. Само собой взглянуть на вещи и происходящие процессы шире Харламов не мог, поскольку не обладал системным мышлением настоящего государственника, но зато был хорошо вписан в существовавшую "вертикаль" и безусловно предан выстроенной системе, благодаря которой он стремительно взошел по карьерной лестнице и сумел получить свои жирные куски. Кроме того, он обладал несколькими засекреченными счетами в оффшорных зонах - для широких народных масс у него, конечно, "за бугром" не было ни цента, но это для внутреннего потребления. В реальности все было куда прозаичней и банальней, но таких, как он было много. Даже слишком. Естественно кто надо был прекрасно осведомлен о финансовом жирке, нагулянном на черный день, но когда рыльца в пушку даже у тех, кто должен следить за подобными вещами, то бояться нечего. Все принимали правила игры и до тех пор, пока они соблюдались, ничего катастрофического произойти не могло. Во всяком случае, так думали многие, в том числе и Харламов, но он не понимал, что системные сдвиги уже произошли и путь на потрясения взят, однако, как и большинство местной элиты, в этом отношении не видел дальше своего носа.
Впрочем, нарастающий кризис в международной обстановке даже его заставил нервничать. Естественно, не от понимания подлинных причин усугубляющегося кризиса или вследствие гениального озарения, скорее на уровне инстинктов, которые были у Харламова достаточно развиты. Инстинкты и даже поверхностный анализ говорили ему, что геополитические потрясения могли сказаться и на действующей внутрироссийской системе, а значит и на нем самом. И вот это чувство приводило его в состояние давно забытого нервного напряжения, доставлявшее серьезный дискомфорт. Больше всего донимало наличие Чернобыльской аномальной Зоны, которая своей непонятностью и жуткими вещами вызывала в нем инстинктивный страх, особенно после серии экстренных совещаний на Совете безопасности, секретарем которого Харламов и был. Доклады министра обороны, СВР и ФСБ порой наводили страх пополам с растерянностью. Последние заседания наполовину посвящались артефактообороту - новый термин, прижившийся сравнительно недавно - и способу его использовать в своих целях. За последние пять лет на территории России появился целый черный рынок сбыта аномальных образований, трудно поддававшийся контролю, но представляющий собой огромную опасность. Вспомнился случай о курьере, доставлявший в контейнере артефакт (Харламов напряг память - де-гра-ви-ти-ру-ю-щий - точно!) для криминального авторитета, но каким-то образом предмет разрядился и рванул так, что на дороге осталась воронка метров пятнадцать в ширину и лишь чудом погибли только сам курьер, водитель и двое охранников - прохожих или других машин рядом не оказалось. Прибывшим на место специалистам практически сразу стало понятно, что к чему, но официальная версия звучала как последствия криминальных разборок, а все материалы взрывотехнической экспертизы были изъяты и заменены. Тогда на заседании Совбеза было решено дать команду на глушение шума вокруг этой истории и СМИ дружно переключились обсуждать драку на свадьбе победителя какого-то очередного и недалекого реалити-шоу. Затем некий альтернативно одаренный школьник, найдя где-то на обочине энергоартефакт, решил бросить его в костер и посмотреть, что из этого выйдет. Получилось эффектно - под действием температуры объект стал странно сиять, причудливо переливаясь разными цветами. Естественно, как же на фоне такой красоты не сделать сэлфи? Ясное дело: хоть погибай, а убойную фотографию или видео в соцсетях выложи, иначе никто не поверит. Да, тогда снятый его другом видеоролик на Ю-тубе шокировал всех, поскольку во время съемок сияние за спиной пацана как бы вселилось в него (по-иному в комментариях никто лучше не смог описать инцидент) и вдруг привело к отделению мяса подростка от его костей, сопровождаясь совершенно ужасающими воплями. Видео вмиг разлетелось по просторам Сети и собрало миллиард просмотров при двух миллионах "лайков" от особо сердобольных зрителей. Пришлось начинать целую компанию по выявлению каналов контрабанды артефактов и усилению контроля над ними, выступлению министра внутренних дел, ФСБ и других высокопоставленных лиц. Обещали поставить, не допустить, пресечь, перекрыть, найти, наказать и еще много чего другого, хотя большинство из этих обещаний так и остались не более чем громкими заявлениями.
Сейчас же все было по-другому и куда важней. Харламов плевал на какого-то там подростка и его семью, как и другие люди, схожие с ним по складу характера и моральным качествам. В конце концов, цинизм для него был столь же необходимой вещью, как и умение правдиво лгать или виртуозно уходить от неудобных вопросов. В текущей ситуации поступавшая из Зоны информация представляла угрозу куда большего порядка, в первую очередь своими неочевидными последствиями. Многие влиятельные партнеры, часть из которых его ждет в загородной резиденции, весьма обеспокоились поступавшей по инсайдерским каналам информацией о мерах и шагах, за которые ратует часть высшего генералитета и некоторые представители спецслужб. Хотя сообщавшаяся ими информация была полностью закрытой, она вызывала обеспокоенность среди правящего класса, отдельные представители которого (к слову, лично знакомые Харламову) делились, насколько могли, своими возникшими опасениями. Как следствие, некоторые сведения доходили до лиц, наживших свои астрономические капиталы "непосильным трудом". Не имело значения, что они из России: к своей Родине и русскому народу они относились приблизительно также, как в свое время колонизаторы относились к местным аборигенам, которых воспринимали как рабов, либо даровой силой, либо помехой. Посещение Родины вахтовым методом между круизами на Средиземном море, просаживанием миллионов в казино Монте-Карло и Лас-Вегаса и знатными вечеринками в своих мега- и гигаособняках на берегах Ниццы давно превратилось для них в образ жизни. Кровососущее поведение навсегда стало их неотъемлемой частью. Соответственно все происходящее в мире данный паразитарный класс воспринимал через призму собственных корыстных интересов. Сам же Харламов был одним из той обслуги, в обязанности которой входило согласовывать интересы главных собственников и в меру делиться информацией с ними, если их интересам могла угрожать опасность. Текущие тревожные сигналы как раз относились к такому случаю.
Впереди ехавшая машина ФСО - Федеральной службы охраны - сбавила ход перед тем, как завернуть налево, куда от трассы шла дорога через живописный лес, смотревшийся красиво даже в ноябре, а уже за ней последовала машина Харламова, подняв в воздух целый ворох опавшей листвы. Тремя минутами позже кортеж подъехал к огражденной территории, защищенной величественным забором, на котором повсюду торчали установленные камеры наружного наблюдения. Водитель первого автомобиля по рации связался с начальником смены охраны особняка, который нельзя было увидеть при подъезде к забору, и тот дал указание открыть массивные ворота. Они медленно отъехали в сторону, впуская внутрь важных гостей. Глядя на окружавший пейзаж, секретарь Совета безопасности не переставал удивляться местной роскоши: вся территория была ухожена, за ней следил весьма внушительный персонал из нескольких десятков человек, в чьи обязанности входило поддерживать местную красоту, стричь газоны в теплое время года и создавать впечатление, будто находишься где-то в самом сердце природы, среди ее неповторимой умиротворенности. Чуть вдали от дороги виднелись несколько теплиц - там выращивались овощи и зелень, которую местный хозяин и его челядь употребляли в пищу, заботясь о своем драгоценном здоровье. Кое-где встречались технические постройки по типу бройлерной и насосной станций, а также ухоженной детской площадки. Чуть в глубине, рядом с типовым серым зданием подстанции, располагалось бомбоубежище с виду напоминавшее уменьшенный ангар серого цвета - все, для того чтобы в час Х достопочтенные господа сумели бы переждать сам апокалипсис и вместе с остатками своего состояния встретить дивный новый мир. Наконец, проехав все местные вторичные достопримечательности, автомобили остановились у самой главной - особняка. Трехэтажное сооружение в классическом стиле производило впечатление, хотя Харламов уже привык его навещать, впрочем, как и ряд министров и высокопоставленных лиц в администрации Президента, как ему было достоверно известно. Охранник открыл дверь, держа наготове раскрытый большой черный зонт. Владимир Васильевич вышел и шмыгнул под защиту зонта своего телохранителя и затем пошел в сторону главного входа в сопровождении еще двух человек из личной охраны. Войдя внутрь через массивные резные двери в два с половиной метра высотой, бывшие сами по себе подобно броне, он снял свое дорогое пальто от одного из мировых брендов и до автоматизма отработанным движением передал его кому-то из местной прислуги. Пройдя по роскошному паркету через просторный вестибюль, отделанный в дворцовом стиле, с висевшей хрустальной люстрой еще дореволюционных времен, Харламов бодрым шагом вместе со своей свитой секьюрити поднялся по широкой Y-образной маршевой лестнице из каррарского мрамора, с изысканной чугунной решеткой и поручнями из красного дерева, пока не попал в холл, где его ждали двое человек в строгих костюмах, но без галстуков, придавая встрече некоторый неофициальный окрас.
- Здравствуй, Владимир Васильевич, - тот, что был выше ростом и стройнее, а по совместительству еще и владелец этого дворца, протянул руку, - благодарю за оперативность.
- Точность - вежливость королей, да и не мог я опоздать на такую встречу, Александр Николаевич, - со сдержанной улыбкой ответил Харламов, пожав его руку и повернулся ко второму - ростом пониже и более тучному. - Валерий Степанович, мое почтение. Как ваше здоровье?
- Благодарю, не жалюсь. Ваши советы оказались очень ценными.
Харламов и "тучный" обменялись рукопожатием.
- Очень рад, что смог помочь.
"Стройный", не теряя времени, поинтересовался:
- Владимир Васильевич, не желаешь ли обсудить дела насущные за партией в наш русский бильярд? Говорят, такие игры способствуют лучшей проработке важных решений.
В глазах "стройного" появились азартные огоньки.
- Не забывайте, у меня сегодня заседание... - Хотел было напомнить Харламов, но "стройный" вежливым жестом его прервал.
- Уверен, одно другому никак не помешает, - настойчиво заявил он.
Харламов согласительно кивнул и после пригласительного жеста со стороны "стройного" вошел в роскошный бильярдный зал с приглушенным светом, от которого глаза практически не уставали. Вся охрана осталась за дверьми, через которые практически ничего невозможно было расслышать, тем более все помещение за час до приезда Харламова тщательно проверилось на предмет наличия устройств по тайному съему информации и обеспечилось лучшей защитой. Теперь все то, что будет сказано в зале останется в тайне.
- Коньяк? - поинтересовался "тучный", взяв в руки с резного стола изящный графин с темным напитком. - Помнится, вы любите именно его?
Секретарь кивнул, снимая пиджак и вешая его на спинку одного и кожаных кресел, стоявших позади массивного бильярдного стола, но тут же добавил: - У вас хорошая память, Валерий Степанович, но не забывайте - у меня сегодня еще одна очень важная встреча. Лучше простой воды.
- Вы правы, - "тучный" хлопнул себя по лбу, - проклятая рассеянность. Никто не против, если я закурю? Отлично, - произнес он, доставая из кармана пачку каких-то дорогих сигарет и поднеся поближе массивную бронзовую пепельницу в форме фрагмента из охоты на кабана. Тем временем "Стройный" взял один из киев на столе и внимательно осмотрел его.
- Поскольку среди нас троих только мы с тобой, Владимир Васильевич, умеем прилично играть в бильярд, то наш общий друг будет болеть за кого-нибудь из нас, верно? - "стройный" повернулся в сторону "тучного", выпустившего в воздух клубочек дыма.
- Я буду болеть за вас обоих. С учетом темы нашей встречи такой выбор с моей стороны наиболее оправдан. Не так ли?
- Совсем забыл, каким здравомыслящим ты бываешь, - ехидно заметил "стройный". - Вот если бы ты был таким еще и во время купли-продажи акций...
- Человеку свойственно ошибаться, - философски отозвался "тучный" и грузно воссел в итальянское кресло. Его туфли поблескивали в тусклом свете зала.
- Ну да, ну да, - скептически хмыкнул "стройный". - Но мы собрались не для этого, верно, Владимир Васильевич? - обратился он к Харламову. Последнего раздражала странная манера хозяина особняка обращаться к нему по имени-отчеству, но на "ты". Со временем Харламов привык к ней - чего не стерпишь ради знакомого, которого знаешь еще со времен университета? Секретарь тщательно натер кий, легко поворачивая его с небольшим наклоном к кубику мела, ловя на себе внимательные взгляды двоих остальных.
- Начнем? - спросил Харламов.
- Как гостю, первый удар принадлежит тебе, Владимир Васильевич, - "стройный" указал рукой на пирамиду из шаров.
- Благодарю, - отозвался Харламов и аккуратно нацелился кием. Клапштос - и биток разбил пирамиду, от которой шары разлетелись в разные стороны. Двое из них залетели в лузы.
- Очень неплохо, Владимир Васильевич - признался "стройный" и похлопал в ладони. - Сразу виден удар профессионала. Но не будем терять время и перейдем к делу. Должен признаться, наши с Валерием Степановичем партнеры были весьма взволнованы последними сообщениями о намерениях Президента и ряда его помощников оказать массированную военную помощь Ирану для недопущения начала войны против него.
Секретарь нанес очередной результативный удар и поднял подозрительный взгляд на хозяина особняка.
- Мы уже обсуждали эту тему. Наш Верховный не определился на этот счет, хотя и склоняется к мнению о высоких рисках при начале войны с персами.
- А каково ваше мнение на этот счет? - поинтересовался "тучный", следя за действиями за бильярдным столом Харламова, который в ответ хмыкнул и добавил:
- Насколько мне известно, кое-кто из его администрации предлагает поднять рейтинг главе государства независимо от того, как пойдут события на Ближнем Востоке. Начнется война - выступим миротворцами, не начнется - то же самое. Поэтому с точки зрения политической целесообразности, будет мир или война - непринципиально. Всему виной ряд военных и спецслужбистов - как всегда пугают страшилками о наплыве террористов, но, похоже, Президент склонен прислушаться к их мнению.
"Стройный", как бы выражая понимание ситуации, покачал головой, приглядываясь к расстановке на столе. Для Харламова шары встали не очень удобно; он попытался правым боковиком закрутить биток и срезать играемый шар в лузу, но удар прошелся чуть выше задуманного и в результате оба шара отскочили от борта, создав неплохие условия для отыгрыша сопернику. "Стройный" про себя ухмыльнулся. Секретарь что-то недовольно буркнул про себя и отошел от стола, натирая кий мелком, пока его соперник изучал расстановку шаров.
- Чем обусловлена сегодняшняя встреча? - спросил он, прицеливаясь в биток.
- Скажем так, есть мнения, что в Зоне намечается нечто такое, способное серьезным образом повлиять на текущие геополитические расклады.
Удар - и шар влетел в лузу.
- Вот даже как? - удивился "стройный" и выпрямился. События такого масштаба случались не каждый день. - И чем же Зона вновь решила озадачить нас?
- Не знаю, а даже если бы и обладал подобной информацией, то не смог бы ей поделиться с вами. - Харламов почувствовал на себе внимание двух пристальных взглядов со стороны бизнесменов. Помявшись, он постарался разъяснить.
- Не нужно сверлить меня взглядом, господа. Мне действительно мало, что известно о происходящем. Наша разведка на днях была чем-то встревожена, даже меня не ставили в известность. Такая секретность не бывает на ровном месте, да и слухи довольно трудно удержать - пускай косвенно, но кто-то да взболтнет пару слов. Но и все - в остальном все словно в рот воды набрали.
- Так что же тебе стало известно, Владимир Васильевич? - с нажимом уточнил "стройный", выдав роскошный дуплет от двух бортов. Харламов замялся, словно не хотел распространяться о чем-то неприличном. "Стройный" выпрямился и на его худощавом лице отобразились сильно сжатые скулы.
- Военные что-то планируют в Зоне, - выдавил из себя секретарь. - Может, спецоперацию, а может еще что. Хрен их знает. Детали мне неизвестны. Единственное, чем я располагаю, так это признаками какого-то нетипичного шевеления нескольких разных и влиятельных структур. Мои источники утверждают, будто в Зоне появилось нечто, представляющее угрозу государственной безопасности. Так это или нет - доподлинно неизвестно, но, думаю, источники не ошибаются.
Налив в свой большой бокал из тонкого стекла изысканный коньяк, к разговору подключился "тучный".
- Вы считаете исход операции - или чего там планируют военные - способен повлиять на мнение Президента относительно ближневосточных процессов в преддверии выборов в США?
Харламов задумался, пытаясь собрать все мысли, которые у него были на этот счет.
- Возможно, - с некоторым сомнением в голосе ответил он, разглядывая свой кий и одновременно следя за ударами "стройного". - Во всяком случае, такую возможность я бы не стал исключать.
- Владимир Васильевич, ты еще не на заседании Совбеза, брось свои финты! - с некоторой резкостью вспылил "стройный", совершив досадный промах; до победы в партии ему осталось забить всего один шар. Впрочем, позиция шаров была крайне неудобной.
Продемонстрировав натренированную на высокопоставленных собраниях выдержку, Харламов слово не обратил внимания на тональность слов собеседника. Он нарочито медленно подошел к столу и тщательно подготовился пробить, зная что "стройный" уважает игру и терпеливо дождется, пока соперник нанесет удар. На столе осталось два шара, будучи разведенными "стройным" таким образом, чтобы шар-мишень оказался на "губе" - скошенной части борта, расположенной в створе лузы. Ситуация оказалась очень сложной и любой отыгрыш мог дать подставку, то есть не противнику усложнить задачу, а самому невольно изменить позицию шара, тем самым упрощая задачу сопернику. Харламов напрягся, выцеливая под нужным углом и - удар! Биток ударился о шар-мишень, а последний сам отразился от битка и уже от этого удара свалился в лузу. Сложнейший контртуш принес Харламову победу.
Лицо "стройного" побагровело, хотя он никак не проявил свои эмоции. Партия была проиграна, но, подумал Александр Николаевич, главное, чтобы не проиграть в куда более важной партии. Он в миг себя успокоил и вновь зааплодировал своему оппоненту.
- Браво, Владимир Васильевич, браво! - нарочито чуть переигрывая, отсалютовал "стройный" Харламову. - Как я всегда говорил: мастер есть мастер.
Он отставил кий в сторону и повернулся к "тучному". - Валер, а налей-ка и мне. Хорошая игра всегда и хорошая нервотрепка, а свои нейроны, как известно, нужно беречь.
"Тучный" с немного растерянным выражением лица от неожиданной развязки партии, потянулся за вторым бокалом и быстро его наполнил.
- Благодарю, - произнес "стройный", приняв из руки "тучного" бокал-снифтер. Он повертел его вокруг оси, оценив как медленно стекают так называемые коньячные ножки - значит, коньяк длительной выдержки. Понюхав темно-янтарную жидкость, он слегка пригубил ее.
- Ммм, - протянул стройный, - не зря говорят, что коньяк - король напитков и напиток королей. Отличный выбор, Валера.
"Тучный" в ответ благодарно кивнул и поднял бокал. Харламов, выдержав паузу, произнес:
- Да, я думаю, события в Зоне могут повлиять на позицию Кремля по очередному кризису в Персидском заливе.
Сделав еще один глоток, "стройный" поставил бокал обратно на стол и достал из лузы шар. Слегка подбросив его в руке, он спросил:
- В общем, Владимир Васильевич, ситуация обстоит следующим образом. Нам крайне необходимо, чтобы наше дорогое руководство не препятствовало развязыванию войны с персами и важную роль в этом деле мы отводим тебе. Напомни господину Президенту о тех договоренностях, достигнутых на последней встрече, где присутствовали еще сорок человек, не считая нас с Валерием Степановичем. Мы все обещали помочь с теми проектами, о которых говорил глава государства, но и он нас должен понять. Бизнес есть бизнес, да и вся страна только выиграет от войны в Персидском заливе. Если Тегеран перекроет Ормузский пролив, то парализуется крупнейший транзитный канал доставки черного золота. Тебе известны прогнозы на его удорожание, в случае начала военных действий?
Харламов кивнул.
- В таком случае, ты прекрасно понимаешь, какую нам прибыль сулит цена на нефть в двести пятьдесят долларов за баррель.
- И это не говоря об увеличении объема поставок оружия, - добавил "тучный", слегка покрасневший от выпитого коньяка, - у нас пакет контрактов уже перевалил за пятьдесят миллиардов долларов и я бьюсь об заклад, если арабы нападут на персов, то к этой сумме можно будет прибавить еще не один миллиард! В конец концов, воюющие стороны нуждаются в оружии, а наш оборонно-промышленный комплекс способен обеспечить Иран и его союзников всем необходимым. Глупо отказываться от такого шанса.
Харламов положил кий на стол и взял с небольшого резного столика графин. Налив себе воды, он сделал пару больших глотков. Разъяснения последовали только после смоченного горла.
- У нас считают, что миротворческая позиция по Ирану или нейтралитет будут негативно восприняты Китаем, который крайне болезненно относится к возможности перекрытия каналов поставок нефти. Своих энергоносителей ему не хватает, а скорость их потребления превышает собственную добычу вместе с импортируемой. В свете обострения отношений с Западом "наверху" уделяют особое внимание отношениям с Китаем и его председателем Ван Айпином. Сейчас там идет внутрипартийная грызня и группировка Вана нуждается в поддержке как внутри, так и извне. Если в первом случае он опирается на военных из Народно-освободительной армии Китая, то во втором ему нужна поддержка руководства крупной державы и наш разворот на восток для него как манна небесная. Фактически мы сейчас взаимозависимы; с нашей стороны поставляются ресурсы, с него - рынок сбыта. Мы в контрах с Западом и Пекин тоже. В преддверие съезда Коммунистической партии Китая в следующем году в Поднебесной будут особенно пристально следить за нашими действиями. Если там заподозрят нас в игре, противоречащей их фундаментальным национальным интересам, то в случае выдвижения ставленника Ван Айпина на выборы две тысячи двадцать второго года российско-китайские отношения могут резко просесть и вот на это Президент пойти не готов. Для него поддержка Вана столь же важна, как и его поддержка Вану.
"Стройный" и "тучный" переглянулись. На их лицах отразилась обеспокоенность, проявляющаяся в людях, не привыкших, когда у них на пути появляются препятствия, на которые довольно сложно повлиять. Иронично улыбнувшись, "стройный" первый взял слово.
- Дорогой Владимир Васильевич, то, что ты нам сейчас рассказал, конечно, очень важно и мы понимаем ту непростую ситуацию, в которой оказался Президент, но видишь ли какое дело.
Олигарх положил на стол шар и, засунув руки в карман, стал медленно расхаживать туда-сюда.
- Существуют определенные договоренности и ты об этом знаешь. Когда мы тебе помогали подняться наверх, то преследовали совершенно конкретные цели, которые, Владимир Васильевич, тебе прекрасно известны. Позволю себе кое-что напомнить. Наш самый главный человек в стране выполняет в первую очередь функции не руководителя государства, как считают многие, а такого себе арбитра внутри всех кланов и групп. Именно их общий консенсус и позволяет отдельным лицам руководить всей страной. До тех пор, пока баланс соблюдается, наш лидер уютно себя чувствует в своем кресле. Если баланс нарушается, то кому-то становится тесно и общего пирога уже не хватает на всех. Конечно, можно кое-кого отодвинуть подальше от него, но ценой будет большая обида. Кесарь покусится на чужое, а такое неизбежно приводит к большому недовольству и в критический момент эти люди могут отказать в поддержке лидеру.
Последние предложения "стройный" произнес с видом притворного сожаления и некоторой скрытой угрозой в голосе. Харламов прекрасно понимал, что разговор неизбежно пришел бы к этой точке. В принципе секретарь Совбеза не имел ничего против начала военных действий в Иране, но жать на Президента ему совсем не хотелось. На любое действие всегда есть противодействие и если переборщить, то можно и самому получить в ответ. Из верхнего эшелона власти, конечно, не выкинут - в нынешние времена такое бывает в исключительных случаях, если пошел против всех - но серьезно понизить в должности могут, а это никак не входило в планы Харламова.
- Я сделаю все возможное, - произнес он, продумывая свою беседу с главой государства, которая у него состоится перед экстренным заседанием Совбеза. Две-три минуты - не более - вполне хватит, чтобы обозначить позицию определенных кругов. Сам Президент довольно хорошо ориентировался во внутриполитических раскладах и все поймет без лишних слов. Вопрос заключался в точно выверенном воздействии и аргументах "за". Ох уж, эти пограничные состояния, про себя вздохнул Харламов. Вся проблема в том, что прогнозировать действия Президента становится все затруднительней.
- Мы рады твоей сознательности, Владимир Васильевич, - с едва заметным облегчением сказал "стройный". - Насколько я понимаю, сегодня ты сможешь больше узнать о планах руководства в Зоне?
- Да. Несомненно, - подтвердил Харламов. - Все основные спецслужбы и Министерство обороны доложатся на заседании и ситуация прояснится.
- А что по нашим источникам за рубежом? - поинтересовался "тучный", затушив окурок очередной сигареты.
- Пока мне известно только об одном инциденте в Зоне - якобы наши Воздушно-космические силы каким-то образом повредили американский беспилотник. Посла в Вашингтоне уже предупредили, поэтому, как только его вызовут в Белый дом, у него будет готова тактика действий. Остальное станет известно на расширенном совещании Совбеза.
- Расширенном? - удивленно вскинул брови "стройный". - Кто еще будет приглашен?
- На этот раз будут присутствовать не только постоянные члены. В качестве исключения пригласят и начальника Главного разведуправления.
- Зачем? - вмешался "тучный".
- ГРУ курирует почти все операции в Зоне.
- Раньше такое было? - уточнил "стройный", скрестив руки на груди.
- Только дважды: в две тысячи седьмом и две тысячи тринадцатом.
- То есть встречи были связаны с Зоной?
- Именно. Мы уделяем ей большое внимание, а сам Президент хочет лично выслушать шефа военной разведки в отдельные важные моменты, поскольку грушники непосредственно контактируют с этой аномалией. Министр может лишь пересказать сводки, которые кладет ему на стол ГРУ, мало зная о ситуации, что называется, с места.
- Хм... любопытно. - "Стройный" задумчиво потер свой раздвоенный подбородок. - Что же заставило наших рыцарей плаща и кинжала так задергаться?
- Зона, - ответил Харламов, - и этим все сказано. Приглашение главного грушника на заседание Совбеза означает особое внимание происходящему там со стороны руководства. Все настолько засекречено, что, насколько я могу судить, сам Президент далеко не в полной мере знает о происходящем. И это серьезно настораживает.
- Думаешь, может выясниться нечто, способное радикально повлиять на него?
- Я бы не стал исключать и такое.
Харламову не было известно о том, что на самом деле Президент был введен в курс дела, поскольку документ с наивысшим грифом секретности, составленный крупнейшим специалистом по Зоне еще несколько часов назад лег ему на стол вместе с докладной от генерала Остапова - начальника ГРУ.
"Стройный" покачал головой и с тем же задумчивым видом подошел к окну, откуда открывался роскошный вид на владения хозяина особняка. Происходящее ему все меньше нравилось, поскольку нехватка информации приводила к гаданию, чего он никогда не любил. Собственно осведомленность о том, что собираются предпринять конкуренты не раз давала ему качественное преимущество над ними, а дважды точные сведения спасли жизнь еще в бурные девяностые. Вспомнился ужасный кадр, навсегда запечатленный в памяти, когда по непонятной причине он сел на заднее сидение своего автомобиля, поменявшись с охранником местами, а через пять минут голова последнего просто взорвалась от выстрела крупнокалиберной снайперской винтовки, как это выяснилось позже. Фонтан из крови из мозгов вызывал у него ступор и если бы сидевший рядом второй охранник не пригнул его, то следующий выстрел мог бы стать фатальным. Киллера так и не нашли, из чего заключили, что к покушению был причастен кто-то из самого верха, поскольку следствие таинственным образом встречало мощное противодействие. Вероятней всего сработала служба безопасности одного бесноватого "семибанкирщика", но доказать ничего не удалось. Тогда "стройному" пришлось притихнуть и дожидаться своего часа. И он не прогадал. Десять лет спустя большинство конкурентов были вытеснены теми, кто впоследствии добился входа в элитарный клуб лиц, определяющих судьбу страны. Естественно, ничего общего с демократией такая власть не имела, но ему было плевать. Главное собственные интересы - остальное для него никогда не имело значения.
"Зона" - полувосхищаясь-полугневаясь подумал "стройный". Она привносила неучтенный фактор, непонятный, а потому пугающий. Если людей просчитать возможно - все двуногие хомо сапиенсы ограничены в своих желаниях - то проклятая аномалия никак не вписывалась в привычную систему мира, тем самым срывая планы, заставляя менять их на полностью противоположные. Да, пару каналов поставок артефактов ему удалось наладить через прикормленных военных на Периметре, но по сравнению с потенциалом Зоны все его нынешние возможности внутри нее лишь мышиная возня. Ее потенциал безграничен и пока он не знал, как можно было бы припасть губами к этому неиссякаемому источнику.
"Что же эти грёбанные военные там нашли?", - подумал "стройный". У него появилась интересная мысль.
- Что ж, я рад нашему взаимопониманию, - сказал "стройный" и повернулся к Харламову с притворной улыбкой. Он подошел к секретарю и взял его за плечи. - Надеюсь, тебе удастся правильно донести нашу общую позицию до Президента.
В этот момент Харламов почувствовал себя дискомфортно, но подавил в себе желание сбросить с себя руки олигарха, который не отрывал от него своего взгляда.
- И еще, друг мой, - с каким-то хищническим взглядом добавил олигарх. - Нам бы очень хотелось узнать некоторые подробности о содержании сегодняшнего разговора в Кремле. Знаю-знаю, - "стройный" выставил левую руку вперед, словно бы защищаясь от последующих возражений, - секретность и все дела. Подробности меня не интересуют, но мы должны знать, будет ли возможным увеличить долю нашего участия в нелегальных поставках из Зоны с учетом того, о чем вы будете говорить. Ну, что скажешь, Владимир Васильевич?
Как бы невзначай, Харламов высвободился и поставил хрустальный стакан с водой на столик.
- Я донесу вашу позицию до Президента. Во всем остальном - никаких гарантий дать не могу.
К нему подошел "тучный", окруженный легким ореолом коньячного аромата и сигарет.
- Мы, - произнес он, показав сначала на себя, а за тем на "стройного", - рассчитываем на вас.
Харламов ничего не ответил и только десятью минутами позже, когда хозяин особняка вместе с "тучным" провожали его, стоя рядом со спецмашиной секретаря Совбеза Российской Федерации, он пожал им руки и сказал:
- В следующие несколько дней будет много дел, поэтому обещать навестить не могу.
- Само собой, Владимир Васильевич. Тем более у меня будет время потренироваться над своей техникой в бильярде.
- Главное ни с кем не играй на деньги, иначе тебе придется продать свой бизнес, - отшутился Харламов и сел в автомобиль. Охранник захлопнул дверь, а сам сел впереди, рядом с водителем. По рации он коротко бросил:
- Объект в машине, выдвигаемся.
Два "мерседеса" синхронно отъехали в направлении ворот огражденной территории, а "стройный" и "тучный", стоя в окружении своей охраны, смотрели им вслед.
- Как думаешь, шансы есть? - спросил "тучный", достав из кармана свои любимые сигареты. Почему-то сигары ему не нравились.
Они оба знали, что игнорировать условия целой элитарной группировки Президент не сможет и вопрос был в том, какое окончательное решение он примет. Пирог уменьшается, напомнил себе "стройный". Война может дать им козырную карту, увеличив удельный вес его группировки, а значит и свои шансы в грядущей гонке, будучи столь желанным выходом из ситуации. Скачек цен на нефть увеличит прибыль сразу как минимум на двести процентов, что позволит высвободить часть ресурсов на создание собственной партии - "Либеральные консерваторы", с прицелом на президентские выборы две тысячи восемнадцатого года. Конечно, есть неприятные моменты, поскольку на помощь Ирану придется послать российские спецподразделения и Воздушно-космические силы, несколько сотен из них погибнет в ходе боевых действий, но разве это проблема? Сотнями больше, сотнями меньше - какая разница? Хоть тысячи. Страна большая, нарожают еще - так рассуждал "стройный". Зато какие возможности откроются с приходом новых миллиардов от продажи нефти, за которую будут грызться не на жизнь, а на смерть! Да хотя бы те же китайцы. Или европейцы. Неважно.
Где-то вдали закричала птица, заставив обратить взор в сторону источника звука. Красиво, черт возьми, подумал "стройный". В небе тучи быстро перемещались, гонимые циклоном, пришедшим на европейскую часть России в последние несколько дней. Снова закапал дождь и переменчивость погоды напомнила хозяину особняка о грядущих переменах, которые затронут всех - кого-то больше, кого-то меньше, а кого-то - смертельно. Оба олигарха и та огромная группа вида кровососущих, которую они представляли, рассчитывали, что с деньгами их все же возьмут и посадят за один стол мировые элиты. И пускай это была лишь иллюзия, но столь желанная, столь выстраданная, что даже безудержный грабеж собственной страны, которую они положили на заклание в качестве своего взноса за право встать в один ряд с лордами, сирами, сэрами и прочими синьорами, не мог вызвать внутри их сущностей сверление совести, поскольку данная человеческая особенность давным давно превратилась у них в надоедливый рудимент, от которого они старались как можно быстрей избавиться.
- Скоро узнаем, - добавил "стройный", выйдя из задумчивости. От событий ближайших недель зависела его судьба и не только. - В любом случае это его шанс доказать свою пригодность. Если нет, то надо будет задуматься о другом человеке, который сможет учитывать наши интересы. - "Стройный" поёжился. - Идем внутрь - снаружи слишком промозгло.
И в эту секунду поднялся холодный восточный ветер.
Кирилл Петрович Остапов быстро шел по коридорам огромного здания Министерства обороны с чувством сильнейшего волнения. Оно охватило бывалого разведчика часом ранее после присланного доклада. Для осмысления его содержания потребовалось дополнительно десять минут - столь шокирующей оказалась информация.
"Как мы проморгали все это?!", - на ходу упрекнул себя Остапов.
Умом он, конечно, понимал, что таким способом быстрее проверить подготовку к готовящемуся вторжению просто невозможно - только вчера был получен анализ Старцева. О своей догадке он не рассказал ни Клюеву, ни Селезневу. Чем меньше человек об этом знает, тем лучше. Возможно, после Совбеза он сможет поделиться с ними, но пока рано. Остапова ждал лично министр обороны, с которым предстояло обсудить информацию огромной значимости и выработать тактику действий на предстоящей встрече в Кремле.
"Мы все это время даже не подозревали, что к нашей голове поставили пистолет и сняли с предохранителя!"
Его наихудшие предположения подтвердились. Лишь сейчас подлинное ощущение угрозы проникло, казалось, в каждую клетку его тела. Оно пульсировало в голове с дикой настойчивостью - так, что все мысли начальника ГРУ были поглощены исключительно содержанием прочитанного доклада.
ВНЕ ОЧЕРЕДИ
ОСОБОЙ ВАЖНОСТИ
ЕКЗ. ЕДИНСТВ.
Информируем в соответствии с запросом от 03.11.2016. В своих последних сообщениях источники "Фауст" и "Уран" совершенно однозначно указали на увеличение массы топлива в ракетах-носителях типа "Атлас-5", использованных для вывода на орбиту спутников-ретрансляторов единой системы "Глобал Рэлей Нэтворк", проходящей в документах как проект "Рой". Математические расчеты показали, что дополнительное количество топлива необходимо для увеличения забрасываемой массы на сто тридцать семь килограмм (погрешность плюс-минус четыре килограмма). Поскольку спутники системы "Глобал Рэлей Нэтворк" практически идентичны по своим функциям и возможностям и отличаются в некоторых случаях только типом орбиты и орбитальной позицией (для геосинхронного типа), считаем весьма вероятным установку на спутники дополнительного оборудования. Подтверждением данного заключения служат следующие факты. По информации агентурных источников, до августа текущего года никаких сведений об увеличении забрасываемой массы полезного груза не поступало. Кроме того, увеличение массы на одну и ту же величину сразу во всех семи спутниках не может быть объяснено случайным совпадением. Объяснение заключается в наличии системного фактора, который технические специалисты второго управления связывают с установкой дополнительного оборудования, вероятно, одного и того же назначения. При этом анализ всех имеющихся данных о технических характеристиках спутников системы "Глобал Рэлей Нэтворк" показал следующее:
1) Тип орбит спутников исключает возможность использования оптико-электронных средств видовой разведки;
2) Антенный комплекс каждого спутника состоит из следующих элементов: две передающие фазированные антенные решетки (ФАР), приемная антенна с ФАР, четыре параболические антенны, формирующие региональные лучи (покрывают только конкретные районы и не требуют наличия крупных антенн у пользователя), глобальная антенна (покрывает одну треть поверхности Земли), остронаправленная антенна для стратегической связи и две антенны для межспутниковой связи;
Подчеркнем: все типы элементов идентифицированы. Увеличение массы каждого спутника на 137(+/-)4 килограмма означает монтаж дополнительного оборудования с изменением конфигурации основных блоков. Особо отметим отсутствие изменений мощности солнечных батарей, из чего делается вывод о низком уровне энергопотребления дополнительной аппаратуры.
Выводы
1) Высота орбиты и отсутствие дополнительных антенн с учетом низкого энергопотребления задают жесткое ограничение на тип новых приборов. В частности, они не могут работать в любом из диапазонов радиоволн из-за отсутствия на спутнике дополнительных антенн, не включенных в список (см. выше). Следовательно, предварительный анализ позволяет исключить дополнительную радиоаппаратуру, оптико-электронные приборы, регистраторы инфракрасного излучения и лазерные отражатели для высокоточного определения местоположения из списка дополнительно установленного оборудования. Кроме того, спонтанность внесенных изменений практически исключает замену аппаратуры шифрования и увеличение вычислительных мощностей.
2) С физико-технической точки зрения на высоте свыше тридцати пяти тысяч километров целесообразно использовать приборы, работающие на новых физических принципах. Незначительное энергопотребление является вторым ограничителем и дает основание предположить использование в приборах механизма Далматова генерации пси-волн (в англоязычной литературе именуемого также механизмом Накамуры), поскольку для их переизлучения не требуются существенные энергозатраты. Причем применение пси-излучателей с высоты геосинхронной и высокоэллиптической орбит имеет смысл только при условии, если величина сигнала составляет не ниже ста тринадцати стандартных единиц по шкале Войта-Рагимова из-за эффекта сильного ослабления земной атмосферой пси-волн при меньшей интенсивности. Нижняя граница взята по высоте в перигее высокоэллиптической орбиты (~500 км). В то же время для генерации пси-волн указанной мощности требуется пространственный объем не менее ста тысяч кубометров, что невозможно обеспечить в условиях безвоздушного пространства при нынешнем технологическом уровне развития. С высокой вероятностью спутники используются в качестве ретрансляторов пси-волн, чей источник расположен на Земле. Для функционирования подобной системы необходимо наличие двух приемо-передающих устройств пси-волн на каждом из семи спутников.
3) Установка дополнительного оборудования одной и той же массы за три недели до старта первой ракеты-носителя указывает на спонтанность и особую срочность принятого решения, а также свидетельствует о резком увеличении всех расходов на запуск. По предварительным и самым минимальным оценкам ориентировочная стоимость запуска всех семи спутников увеличилась на триста миллионов американских долларов. С учетом вышесказанного принять подобное решение могли только на самом высоком уровне Министерства обороны, Национального управления рекогносцировки и Центрального разведывательного управления США, поскольку эти три ведомства являются заказчиками проекта "Глобал Рэлей Нэтворк".
На текущий момент точное место сборки приборов-ретрансляторов пси-волн установить не удалось. Работа в данном направлении продолжается.
Распечатку документа с некоторыми коррективами в своем портфеле нес лично Остапов и к своему удивлению пересекся с министром обороны Шитовым возле его кабинета.
- Здравия желаю, Юрий Павло... - начал было Остапов, но министр остановил его жестом.
- Давайте обойдемся без формальностей, - прямо сказал Шитов. Эта черта в министре всегда нравилась главе ГРУ. - Я сам только что из Центра, докладывали руководители подразделений, поэтому раньше никак не мог освободиться.
Остапов глянул на часы.
- Вы точно вовремя, Юрий Павлович.
- Тогда не будем терять время.
Минутой позже за брифинг-приставкой рабочего стола первого человека в военном ведомстве два высокопоставленных офицера обсуждали последнюю информацию.
- Прошу вас, Юрий Павлович, взгляните, - Остапов протянул министру красную папку с единственным документом.
- Что здесь? - спросил Шитов, не успев ничего прочесть.
- Последний отчет о проекте "Глобал Рэлей Нэтворк". Естественно, данные по источникам я вычеркнул.
- Ясно, - ответил Шитов и следующие пять минут потратил на прочтение содержания документа. Остапов терпеливо ждал, зная дотошность практически во всем, за что брался Шитов, и одновременно рассмотрел кабинет министра - просторный, с множеством изысканных шкафов и мягким, не бьющим по глазам освещением. На стене красовался герб Российской Федерации.
- А если это дезинформация? - Шитов отложил папку на стол, где помимо нее лежала целая кипа документов. Начальник ГРУ отрицательно покачал головой.
- Маловероятно. То есть не сама деза, а то, каким способом ее организовали, если основываться на представленных данных.
- Почему? - скрестил руки министр и откинулся на спинку стула. - Быть может они хотят отвлечь наши ресурсы на разгадку этого ребуса.
- В этом нет смысла, - покачал головой Остапов. - Если бы они хотели ввести нас в заблуждение, то логичней было бы изначально включить технические изменения в свой план. Здесь же многое говорит о спонтанности.
Шитов в раздумьях провел рукой по затылку.
- Хм... Но ведь и они знают, что мы так и подумаем. Вдруг на то и был расчет?
- Возможно, - согласился Остапов, - но у нас есть целый ряд данных, которые уж слишком хорошо накладываются на эти сведения. - Глава ГРУ показал пальцем на папку. - Организовать дезинформацию такого уровня с учетом всего нам известного практически невозможно. Многое мы сумели перепроверить по разным надежным каналам, заслуживающим доверия. Кроме того, стоимость такой операции будет исчисляться десятизначными суммами. С учетом политического кризиса и предвыборной гонки в США, мы в Управлении считаем дезинформацию маловероятной.
- Но не исключенной? - заметил Шитов.
- Стопроцентной гарантии не может дать никто, нигде и никогда.
Министр вздохнул и, встав из-за стола, прошелся по своему кабинету и уже с его противоположного конца спросил:
- Ваши... источники. Почему они ничего не сообщали раньше об увеличении забрасываемого веса?
- Потому что мы их об этом не спрашивали, - Остапов сказал так, словно это было чем-то совершенно очевидным, хотя тут же поспешил с разъяснениями, вспомнив, что министр не был искушен в делах разведки. - Информация довольно закрыта и доступ к ней ограничен. Чрезмерный интерес может вызвать подозрения, поэтому мы не давили на наши источники. Тут выбор прост: либо получать важные, хотя и не самые ценные сведения достаточно регулярно, либо пойти на риск разоблачения, но получить нечто более важное. До недавнего момента мы придерживались первого подхода, но чрезвычайные обстоятельства, как известно, требуют чрезвычайных мер.
Шитов молча выслушал руководителя военной разведки, понимая им не высказанное вслух. Фактически кто-то может провалиться и попасться в руки контрразведки.
- Можете не продолжать, Кирилл Петрович, - прервал министр и добавил: - У меня только последний вопрос.
Начальник ГРУ вопросительно поднял брови, глядя как Шитов вернулся к своему столу и достал еще одну папку.
- Взгляните, - он протянул ее Остапову.
- Что здесь?
- То, о чем мы с вами говорили вчера поздно вечером.
Глава ГРУ кивнул и за следующие десять минут прочел несколько листов. По окончании он спросил:
- Вы хотите мой доклад добавить сюда?
- Разумеется, - буркнул Шитов. - Как бы мы с вами не опоздали, Кирилл Петрович.
Остапов понимающе покачал головой.
- Есть только один способ это проверить, - решительно заявил он. Не садясь на кожаное кресло, министр сделал вызов по телефонному аппарату "МиниКом-ТА", разработанному холдингом "Росэлектроника" для ведомственных сетей связи. Прошло не менее пятнадцати секунд, прежде чем сработала синхронизация шифрования в системе спецсвязи и на другом конце взяли трубку.
- Слушаю, Юрий Павлович, - произнес немного уставший голос.
- Михаил Алексеевич, в соответствии с вашим приказом подготовлен подробный доклад по известной вам тематике. Готов его немедленно выслать спецкурьером.
- Хорошо, жду. - Последовал щелчок, означавший разъединение линии. Шитов положил трубку телефона на место. На невысказанный вслух вопрос Остапова он ответил:
- Президент ждет. Я приобщу ваши данные к докладу. Надеюсь, это поможет.
На лице министра отразилась тревога, что само по себе означало нечто из ряда вон; Шитов всегда производил впечатление несокрушимой глыбы.
- Я понял, товарищ министр. По мере поступления новых сведений я буду вас информировать. - Хорошо, - ответил Шитов. - Кстати, как самочувствие Андрея Александровича?
- Грипп, - констатировал Остапов, имея виду заболевание начальника Генштаба Митрохина. - Значит, еще с неделю будет на больничном.
- Плохо. И очень не вовремя. Ну да ладно, будем справляться имеющимися силами. - Министр хотел завершить разговор, но, вспомнив о чем-то, обратился к начальнику военной разведки.
- И еще кое-что, Кирилл Петрович.
Последующую четверть часа они потратили на согласование всех действий, ранее оговоренных в их последнем телефонном разговоре. Однако ключевые подробности можно было обсуждать только наедине. По завершении, Шитов попрощался с главой ГРУ, напомнив, что сегодня им еще предстоит встретиться на заседании Совета безопасности. Отдав честь, Остапов покинул кабинет министра, пройдя через его приемную.
Чуть позже, совместив нужным образом доклад, Шитов сделал соответствующий вызов на коммутаторе и десятью минутами спустя к нему в кабинет зашли два офицера из Государственной фельдъегерской службы в звании капитана и старшего лейтенанта. В присутствии Шитова папку с секретным докладом поместили в пакет из плотной бумаги с внутренним полиэтиленовым покрытием, запечатанном на специальном устройстве. Сам пакет с грифом "Особая важность" и пометкой "Вскрыть лично" положили в бронированный черный дипломат, корпус которого пропитан особым огнестойким составом, а затем вложили в сумку. После подписи в соответствующем документе главой военного ведомства, офицеры-фельдъегери отдали честь и вышли из кабинета, а министр устало дошел до своего кресла и грузно уселся в него. Он еще не знал, что уже через полчаса в руки Первому Лицу государства будет передан пакет, содержание которого запустит целую последовательность мыслей, а они - цепь действий, сдвинувших тектоническую плиту геополитических процессов.
Сегодня день был особенно пасмурным, отметил про себя Меткий. Чудовищная по своим размерам туча, зависшая над Зоной и скрывшая Солнце, распространялась на много километров за пределы Периметра. Сталкеру хотелось взглянуть на родную звезду хотя бы на закате, когда светило опускалось за горизонт, но к своему великому сожалению обнаружил, что погода была пасмурной и далеко за пределами аномального грозового фронта, десятилетие служившего головоломкой для умов всех климатологов мира. Кто знает, какие силы Зоны вызвали его появление? И было ли его образование связано с ней напрямую, а не являлось, например, каким-то следствием неправильных действий человека, устрашившегося непредсказуемости Зоны, ответив на это, как оно часто бывает, собственным высокомерным невежеством? Но сейчас вопросы высоких материй Меткого интересовали меньше всего. Он чувствовал себя как-то странно - ни то устал, ни то подавлен, либо вообще нечто третье. К своему удивлению сталкер обнаружил, что ушибы, полученные им еще в рейде в команде Сумрака, практически не давали о себе знать, равно как и не ощущались последствия столкновения со Стрижом. При одной мысли об этом...
"Как его назвать? - подумал Меткий. - Существо"
Да, именно мысль об этом существе вызвала рвотный позыв. Та тварь, что некогда была сталкером, сама себя довела до того состояния, в котором его обнаружил Меткий. Не Зона, нет. Зона выворачивает человека наизнанку, открывая другим всю его сущность, даже если человек о ней и не догадывался. Все остальное, если сталкер выживал, происходило и по его воле, а не только от влияния Зоны, чтобы там не рассказывали ветераны-ходоки, шугая неопытный молодняк страшилками о ней. Уж они-то догадывались о подлинном воздействии Зоны на любого, кто решил на себе примерить роль бродяги запрещенных территорий.
Медицинский осмотр не выявил у него никаких критических травм и болезней, способных воспрепятствовать дальнейшему пребыванию в Зоне. Единственное отмечалось незначительное превышение дозы облучения, но этим страдали все ходоки. В остальном же он был, можно сказать, здоров, хотя сталкер не доверял подобным заключениям. Меткий не вчера родился на свет и прекрасно понимал хитрости начальства, сознательно ставившего завышенные оценки физиологическому состоянию тем, кому выпадала незавидная участь работать в Зоне - в противном случае военному руководству не хватило бы людей для несения работы по охране Периметра. Подобные ухищрения были необходимым злом, без которого никак нельзя обойтись. С этим можно не соглашаться, но нельзя и отвергнуть. Таковы правила.
О том, кем был Меткий, на базе знали считанные единицы. Его залегендировали как сталкера-оперативника, причисленного к командованию базы, которое в лице ее начальника на самом деле лишь догадывалось о подлинной личности угрюмого мужика, по выражению лица которого можно только предположить, что он пережил намного больше, чем смог бы рассказать. Правда, мало кто видео его лицо; Меткому предусмотрительно дали маску, в которых шныряло по территории базы довольно много лиц и внешне он ничем не выделялся. В итоге, кроме Селезнева и спецназовцев-грушников, его в лицо видело только два врача, давших подписку о неразглашении обо всем увиденном и услышанном, командир базы да прикрепленный к сталкеру офицер. По большому счету четверо последних ничего не знали о личности сталкера, доставленного в бессознательном состоянии прямо с вертолета из Зоны. Такая секретность позволяла уменьшить вероятность утечки, резко снижая потенциальным агентам разведывательные возможности. Сам по себе факт использования базы для различного рода засекреченных операций как раз не являлся тайной. Зато сведения о сути заданий тех или иных подразделений оберегались как зеница ока. Местный отдел контрразведки был свиреп и безжалостен по отношению к любому, посягнувшему на святая святых - информации о проводимых операциях в Зоне. Однако даже здешним особистам, о хитрости которых уже ходили легенды, ничего не было известно о сути грядущей необычайно важной встрече, обеспечение безопасности которой возлагалось на призональных чекистов. Еще несколько часов назад по защищенному каналу связи им сообщили информацию о прибытии ряда важных лиц и обеспечении повышенных мер безопасности в связи с этим. Причем, как изначально предполагалось, требовалось не привлечь лишнего внимания со стороны местного командования, чтобы даже у него не могло сложиться впечатление, будто происходит нечто из ряда вон выходящее. Меткому обо всем этом не было ничего известно, равно как и то, что перед доставкой его и спецназовцев в четырнадцатую базу седьмого приграничного с Зоной сектора ответственности ОДКБ они совершили имитационные посадки на двух других базах, где их скрытно пересадили в идентичный вертолет и уже на нем разведчики отправились в конечный пункт назначения. Аналогичным образом поступили и со второй группой спецподразделения глубинной разведки и одним инженером. Прибыв на территорию седьмой базы, инженера пересадили в специальный военный грузовик и в сопровождении медика, офицера контрразведки и охраны отвезли на ближайший военный аэродром, откуда он самолетом вылетел в Москву для допроса сотрудниками Федеральной службы безопасности. Остальных же спецназовцев отправили в четырнадцатую базу, куда ранее прибыла группа майора Егорова и сам Меткий.
Прикрепленный к сталкеру офицер, в задачу которого входило сопровождение Меткого везде, куда бы не поступил приказ прибыть, разъяснил ему о строжайшем запрете вступать с кем-либо в контакт без соответствующего разрешения или покидать помещение, где тот находился. Впрочем, если бы кто-нибудь смог прочесть мысли Меткого, то он тут же бы убедился в излишестве подобных мер. Его охватила странная безразличность, отстраненность и равнодушие ко всему происходящему. Меткий сидел в палатке, расправляясь с выданным усиленным пайком, при виде которого желудок сталкера ответил требовательным ворчанием, напомнив, что ходок не кормил его черт знает сколько времени. Но рисовая каша с говядиной, которая при иных обстоятельствах показалась бы ему амброзией и чем-то неземным, сейчас словно потеряла вкус. Он лишь привычно тщательно пережевывал еду, чувствуя как внутри него образовалась странная пустота. Раньше такого с ним не было и данный факт осознавался сталкером со всей очевидностью. Причина странного ощущения ощущалась сродни занозе в мозгу, непрерывно болевшей и зудевшей.
"В последний раз"
Фраза не покидала Меткого с того самого момента, как из палатки вышел генерал Селезнев. Его снова просили о задании. И снова в последний раз. Сколько ему довелось слышать нечто подобно, сталкер не помнил. Много. Каждый раз он себя спрашивал: "Почему же я согласился?", и затем вновь, скрипя зубами, выполнял приказ, хотя точно знал, что свой долг перед государством он выполнил с лихвой. Однако все время что-то внутри заставляло его соглашаться выполнять задания для Главного разведывательного управления. Какой-то странный внутренний голос, чьи слова никак не разобрать, как будто упрашивал, нет, требовал бросить все и отказаться выполнять задания, приходившие к нему в виде шифровки на КПК со спутника, где сухим и бесцветным текстом ставилась новая сложная задача, сопряженная с угрозой для жизни. Он сбился со счета выполненным миссиям. По прошествии многих лет со времени того, самого первого, разговора с Селезневым Меткий уже не хотел никаких денег, лежавших вначале в основе сотрудничества между ним и ГРУ. Нет, конечно, выбраться из того ада, где он пребывал последние восемь лет своей жизни, смотрелось вполне приемлемым вариантом, ведь он в далеком две тысячи девятом году для себя твердо решил оставить сталкерское ремесло и раз и навсегда покинуть Зону, податься в теплые края на берег моря, где будет столько Солнца и света, сколько никогда сталкер прежде не видел. Эта картина ему снилась много раз; пляж и золотой песок, на котором он лежит и через солнцезащитные очки смотрит на звезду, подарившую жизнь всему живому на Земле, а на его лице - бледном и изможденном - застывала безмятежная улыбка, которой он улыбался лишь в далеком прошлом, сидя у своей матери на руках и глядя на ее прекрасное лицо. Но все это было так давно, словно происходило в другой жизни. Или сном? А было ли все то немногое хорошее в его жизни - реальным? Или же проклятая Зона нарочно создала иллюзию в его разуме, чтобы удержать сталкера в своем плену? Чтобы сны об этом согревали его в подвалах заброшенных коммуникаций, когда сталкер пережидал Выброс или Гон мутантов? Тогда у него будет мечта - пусть далекая и несбыточная - но такая желанная и выстраданная, ради которой он готов потерпеть еще чуть-чуть, найти еще немного хабара и наконец-то вырваться из своего плена, уготованного ему Зоной. Как только ходок заражался подобной иллюзией, ловушка захлопывалась, потому как этой малости, не хватавшей для осуществления мечты, всегда не доставало, а до конечной цели всегда оставался один заветный шаг, который сталкер не мог совершить, будучи обреченным оставаться внутри Зоны.
Но нечто куда более парадоксальное и ужасное таилось совсем в ином. Теперь за пределами Зоны вся окружавшая его обстановка казалась ему неестественной, какой-то иной. Ненормальной. От этой догадки Меткий про себя усмехнулся и испугался. Все то, что ранее считалось аномальным, после многих лет стало столь близким и привычным, что аномальность и нормальность постепенно поменялись местами и пребывание вне Зоны Меткому виделось чем-то странным и подозрительным. Удивительно, но внутри него возникло стойкое ощущение нежелания покидать Зону. Такой вывод ошеломил и от неожиданности кусок пережеванной пищи у него стал комом в горле и лишь с усилием его удалось протолкнуть дальше в пищевод. Меткий отодвинул от себя посуду с едой и встал, подойдя к окошку в палатке, через которое взглянул на мечущихся людей в военной и специальной защитной формах. Неожиданно он почувствовал себя совершенно чужеродным элементом в этом внешнем мире, как выброшенная на берег рыба с той лишь разницей, что Меткий мог дышать воздухом. Однако неизвестное ранее ощущение практически полностью захватило его. И ведь странно же: раньше доводилось покидать Зону, но ничего подобного нынешним ощущениям он не испытывал.
"Но тогда и я слишком мало пробыл в Зоне", - ответил на измышления Меткого его внутренний голос.
И действительно, удивился сталкер, время, проведенное в ней, меняет человека настолько, что он уже и сам не в состоянии определить глубину собственных метаморфоз. Их нельзя увидеть внутри Зоны, но они проявляются за ее пределами и теперь сталкер осознал данную истину со всей ясностью. Сейчас его мысли окончательно запутались и ничего не оставалось, кроме как оставить эту тему для размышлений, хотя мерзкий червь сомнений продолжал сверлить где-то глубоко внутри.
Сзади послышались шаги, явно принадлежавшие приставленному офицеру. Шаги Меткий научился распознавать достаточно давно, а немного прихрамывающая походка - видно, следствие ранения в ногу - довольно точно указывала на их принадлежность. Пятью секундами позже предположение подтвердилось, когда внутрь армейской платки вошел тот самый офицер, с румянцем на щеках.
"Наверняка он тоже из ГРУ", - подумал сталкер.
Он обернулся и посмотрел на военного, стоявшего в полевой форме возле входа. Его серьезное, но в целом добродушное плотное усатое лицо выражало деловитую решимость.
- Нужно идти, - по-военному четко произнес он и кивнул в сторону выхода из палатки и, как заметил Меткий, мельком бросил взгляд на недоеденную пищу. - Что, не понравилась?
Сталкер отрицательно покачал головой.
- Отвык от большого количества еды, не могу сразу столько съесть, - полуправдой ответил он.
- А-а, это бывает, - протянул офицер, - помню такое еще с Чечни. Как домой вернулся - мать наготовила всякого, да вот только мой желудок отвык от подобного изобилия. В общем, денёк на толчке пришлось провести, никуда не денешься.
Казалось офицер своими мыслями улетел в глубины своих давних воспоминаний, но лишь ненадолго и уже через секунду сделался, как и ранее, серьезным.
- Ну да ладно, старатель, нам пора, не стоит заставлять их ждать, - произнес приставленный офицер, сделав акцент на слове "их".
В ответ Меткий ничего не сказал и лишь натянул на себя маску. Теперь он в точности напоминал военных сталкеров, работавших в интересах Министерства обороны и чья личность скрывалась от посторонних глаз. Подобные специалисты имелись на любой базе возле Периметра, так что ничего удивительного в этом не было. Сам же подлинный статус Меткого оставался известен очень узкому кругу лиц.
Вместе они вышли из палатки и Меткий с большим удовольствием вдохнул подувший ветер и на какое-то время терзавшие его мысли спрятались вглубь под корку, в отдаленные файлы памяти. Спрятались, но не исчезли. Ровным шагом, не привлекая к себе внимания, вдвоем они прошли мимо специально возведенных пневмопалаток и биолабораторий, куда приносили артефакты, добытые завербованными старателями в Зоне. Царила напряженная атмосфера - странная даже с учетом всех местных условий. В воздухе ощущалась наэлектризованность, чувствовать которую сталкеру было также важно, как и уметь определять границы аномалий. Объяснить словами возникшее ощущение практически невозможно, но для опытного ходока оно являлось вестником, который смертельно опасно игнорировать. Какая-то неведомая сила как бы пыталась не дать Меткому идти в конечный пункт назначения, куда его вел офицер ГРУ. На секунду даже появилась сумасбродная идея попытаться сбежать, но здравый смыл ее тут же прогнал, дав понять, что вздумай Меткий совершить подобную глупость, то его бы незамедлительно арестовали - каждый шаг сталкера контролировался системой видеонаблюдения, чьи камеры он заприметил как только в первый раз вышел из палатки после теста на полиграфе. Причем, насколько мог судить сталкер, у камер отсутствовали мертвые зоны, а стало быть, возможность незаметно скрыться попросту исключалась, не говоря уже про побег из базы. Он дал слово, напомнил себе Меткий, значит, сдержит его. Отродясь не было по-другому.
Где-то вдали послышались мощнейшие раскаты грома, но явно необычного, как сразу понял сталкер. С таким треском срабатывает какая-нибудь очень мощная электра или ее редкий подвид - тесла, когда наблюдается эффект обратных молний, порой уходящих от земли до нижних и самых тяжелых туч.
- Это местный дозор, - произнес шедший чуть впереди офицер, словно догадался о мыслях сталкера. Как успел заметить Меткий, он тоже надел маску. - Они иногда из гранатомета или крупного пулемета дают залп по аномалии, чтобы та сработала до того, как впитает энергию от очередного Выброса. Если этого не сделать - пиши пропало. Может усилиться раз в десять и сработать совсем рядом с базой. Видал я такое: вся аппаратура глушится как при близком ядерном взрыве.
Меткий ничего не сказал в ответ и лишь про себя отметил верность своей догадки.
"Умно", - подумал сталкер, проходя мимо расставленных палаток маскировочной раскраски. К своему удивлению он обнаружил, что офицер повел его не к самой большой из них, где по логике обычно находится штаб, а к неприметной, на первый взгляд, палатке. Войдя в нее, у закрытого от посторонних глаз входа их встретили двое весьма основательно вооруженных бойца. Грушник показал им свою "корочку" и бойцы в защитных костюмах для ближних рейдов расступились. Один из них открыл специальную зеленую пневмодверь, за которой шел ступенчатый спуск вниз по специальному проходу, будучи явно элементом целого пневмокаркасного модуля.
"А они полны сюрпризов"
Лестница уходила метров на шесть вниз до еще одной пневмодвери, закрывавшей вход, как предположил Меткий, в довольно крупное помещение. Реальность оказалась еще более неожиданной. Когда сопровождавший его офицер вошел внутрь, сталкер прошмыгнул за ним и на несколько секунд остолбенел; внушительное помещение при желании могло вместить целую роту солдат. Служившее чем-то вроде ни то склада, ни то подвала в дозоновские времена, подземное место переоборудовали под нечто вроде штаба, куда перетащили огромную военную пневмопалатку с нагревателем, мирно жужжащим в углу, вследствие чего здесь можно было находиться даже в футболке. Не забыли протянуть и электричество. К потолку, к слову, возвышавшемуся метра на три, прикрепили специальные лампы, от которых в стену тянулись провода в закрытые каналы электропитания и в результате освещение полностью соответствовало едва ли ни всем нормам. Ровными рядами стояли стулья, где уже сидело несколько десятков человек. Кто-то из них повернулся к вошедшим и Меткий сразу узнал среди присутствовавших командира отряда спецназначения. Тот, как заметил сталкер, тоже понял, кто вошел и сделал небольшой кивок головой. С ним были еще несколько бойцов, чьи лица запомнились сталкером в момент пребывания в крупногабаритном тайнике там, за Периметром. Сопровождавший Меткого офицер показал в сторону одного из стульев, куда сталкер и умостился. Никто из других присутствовавших в помещении не был ему знаком и он лишь незаметно окидывал взглядом шнырявших туда-сюда военных и прочих специалистов, о смысле присутствия которых можно было только догадываться. Стоял небольшой гул перешептывания, кое-кто сидел в молчаливом ожидании, другие негромко обменивались мнениями по только им известным темам. Меткий по лицам он сумел определить, что внутри находилось много оперативников. Удивительно, но даже сейчас сталкер с высокой вероятностью мог сказать, есть ли на человеке отпечаток Зоны или нет. Причем, человека не просто побывавшего одной ногой за Периметром и обратно, а настоящего ходока, жившего там хотя бы какое-то время. Зона оставляет странный и трудноуловимый отпечаток на любом человеке, решившем, будто способен бросить ей вызов. Было ли это шестым чувством, интуицией или пресловутой сталкерской "чуйкой" он не знал, но по какой-то причине практически сразу мог узнать тот особый след, оставляемый Зоной.
"Значит, здесь большинство сталкеры-оперативники, - подумал Меткий. - Минимум двадцать пять или тридцать человек. Если все эти люди специалисты по Зоне, то должно быть их тут чуть ли не половина из всех имеющихся. Дьявол... На кой им сдалось использовать сразу столько опытных оперативников в одной операции? Они же могут потерять львиную их долю и вообще лишиться возможности проводить вылазки в Зону хрен знает на сколько месяцев, если не лет. Хм... Чтобы они не затеяли, но конечная цель должна стоить такого риска"
Из-за пневмодвери послышались шаги и вскоре внутрь вошли трое офицеров, один из которых был знакомый Меткому генерал Николай Селезнев. Последний спешно подошел к белому полотну, которое, как выяснилось, являлось экраном, куда проецировалось изображение со стоявшего в первом ряду проектора. Наблюдать Селезнева в полевой форме без знаков отличия было необычно, на что и обратил внимание Меткий, испытывая непонятный дискомфорт, сидя здесь на стуле. Он уже давно отвык от подобных совещаний, а уж таких и подавно. Обычно все его задания присылались ему на КПК по выделенному спутниковому сигналу, пережатому в виде закодированного импульса электромагнитных волн. Присутствовать на вводном инструктаже ему доводилось много лет назад, когда в специальном зарытом лагере ГРУ для подготовки агентов в Чернобыльской аномальной Зоне собрали с дюжину таких же, как он - потенциальных смертников.
"Интересно, кто-нибудь из них еще жив?", - подумал Меткий, глядя как один из офицеров настраивал проектор, пока на экране не появилась карта Зоны. Селезнев стоял чуть в стороне, дожидаясь, когда все будет готово к вводному инструктажу предстоящей операции. Рядом с ним стояла еще пара человек, как догадался Меткий, из охраны или что-то вроде того, смотревших на всех без явного подозрения, но контролировавших все происходящее внутри подземного помещения. Наконец, по окончанию приготовлений, первым вышел среднего роста лысоватый военный.
- Товарищи солдаты и офицеры, - сложив руки за спиной, он обратился к собравшимся неожиданно мощным басом, - позвольте представиться для тех, кто со мной не знаком. Полковник Платов Александр Борисович, ответственен за проведение всех операций спецподразделений ГРУ в Зоне. Не буду произносить никаких длительных вступлений и скажу только одно: предстоящая операция полностью засекречена, с исключением любой утечки информации. Абсолютно все, что вы услышите здесь, не подлежит разглашению. Любая утечка - сознательная или нет - будет наказываться с максимальной жесткостью.
Полковник сделал небольшую паузу, чтобы слова дошли до каждого. За пределами ограниченного круга служб мало кто знал, что в реальности на территории Зоны и в двадцати километрах от нее в секторе ОДКБ действовал особый режим, недавно введенный российским руководством. Он включал в себя одновременно военное и чрезвычайное положение с отдельными засекреченными пунктами, о которых ничего не было известно широкой общественности. Более того многим, кто каким-либо образом совершал серьезные проступки в Зоне или на территории ограниченного доступа - те самые двадцать километров от Периметра - узнавали о существовании засекреченных пунктов только на заседании закрытого спецтрибунала, с ужасом выслушивая вердикт, в котором обвиняемого приговаривали к смертной казни. Спецподразделениям это разъяснялось еще до того, как они забрасывались в Зону, поэтому ни для кого подобные запугивания не были в новинку, однако полковник вынужденно вновь напомнил правила. На лицах каждого из спецов отразилось полное понимание всей ответственности за свои действия. Внимательный и живой взгляд Платова словно изучал слушателей и когда полковник посчитал, что информация аудиторией принята к сведению, он продолжил.
- Сведения, которые вы услышите дальше, добыты ценой огромных усилий и риска, а потому мы не имеем права дать малейшую слабину в предстоящей операции, равно как и не выполнить поставленную задачу. Более подробно о миссии доложит генерал-майор Селезнев Николай Федорович, специально прибывший на эту базу. Прошу вас, товарищ генерал-майор.
Платов жестом пригласил Селезнева занять его место и передал ему небольшой черный пульт для переключения слайдов. Генерал пробурчал нечто вроде "благодарю" и встал слева от экрана. Своими утонченными чертами лица он диссонировал с коренастым полковником.
- О мерах вас уж предупредили, поэтому я сосредоточусь непосредственно на целях операции, - сказал Селезнев, заметив поодаль Меткого в маске. - По имеющейся информации на территории Чернобыльской аномальной Зоны существует область, которую условно назвали сверхразломом. Его местоположение было установлено, а координаты соответствуют данной локации.
Генерал нажал на кнопку и слайд сменился другим, где показывался увеличенный участок северных территорий Зоны, с нанесенными обозначениями.
- Это, - Селезнев обвел часть карты красной точкой от луча встроенной в пульт лазерной указки, - локация, где по нашим сведениям должен находиться сверхразлом. Как мы полагаем, со спутников или с помощью авиации обнаружить его невозможно - в противном случае мы бы узнали о его существовании значительно раньше. Вероятно, данный объект возник в ходе серии подземных толчков в феврале текущего года. Их зафиксировали сейсмические станции по всему миру, однако никакой информации о появлении сверхразлома мы не получали, а главное до недавнего времени мы не имели представления о его значимости. Последние сведения, добытые, в том числе, и вами, позволили сделать вывод, что сам сверхразлом является входом в сеть пещер, среди которых находится... - Селезнев немного замялся, словно пытаясь подобрать нужные слова. - Мы называем его Альфа-источником. По оценке наших специалистов, он представляет собой квазиорганическую форму жизни, способную генерировать пси-излучение столь высокой мощности, какое нигде и никогда не фиксировалось. Спектральный и временной анализ излучения показал способность объекта эволюционировать с переходом в так называемую активную фазу. Что произойдет в случае ее наступления - неизвестно. Времени в обрез: аналитики считают у нас есть сутки, от силы - двое. Также есть данные о возможной попытке со стороны американских спецслужб взять под контроль Альфа-источник до того, как он перейдет в эту активную фазу. Существует ряд фактов, свидетельствующих о наличии у них устройств, наиболее близких по способу действия к средствам радиоэлектронной борьбы с той разницей, что глушиться будет не источник радиоволн, а источник пси-волн. Естественно физически эти излучения кардинально отличаются, но принцип глушения схож: создание помех внутри Альфа-источника и, как мы полагаем, контроль над его активностью. Руководство считает, что американцы не смогут добиться такого результата либо в маловероятном случае успеха постараются использовать этот пси-источник в своих целях. Как мы полагаем, оба варианта представляют стратегическую угрозу национальной безопасности России, а значит, наша задача ее ликвидировать любой ценой.
Снова настало молчание, всегда сопутствовавшее перевариванию важной информации. Меткий был удивлен услышанным и в голове у него быстро вставали на место разрозненные пазлы, из которых он старался выстроить единую картину происходящего хотя бы на основании имеющихся у него сведений.
"Значит, наймиты по заказу американской разведки собирали сведения об этом Альфа-источнике с целью его каким-то образом использовать, а мы немного испортили им праздник. Угу. Но что это за объект такой? Пси-излучение свойственно некоторым видам мутантов типа контролера или мозгоедов, иногда им сопровождаются отдельные виды аномалий. Возможно, есть явления, не отождествленные ни с чем известным. Но этот сверхразлом, существующий - сколько? - около девяти месяцев и пси-излучатель... Стоп! Я вроде бы помню то землетрясение. Точно, было такое. Тогда разведотряды "Долга" пускались в рейд в расчете найти хоть какую-нибудь зацепку о причине тряски. Кое-кто вроде бы даже предположил, что шарахнула новая аномалия и поговаривали о невиданных артефактах, но последнее больше напоминало слухи. А вот, что точно было, так это утечка из стана командования долговцев о потере чуть ли не трети от всех разведотрядов. Помню-помню... Косматый что-то об этом ворчал. Так вот, стало быть, с чем все связано"
Мысли Меткого были прерваны вопросом кого-то из толпы и голос сталкеру был хорошо знаком. Он принадлежал командиру отряда грушников.
- Насколько высока степень достоверности информации? На основании данных скольких источников ее получили?
Селезнев понимающе покачал головой.
- Информацию мы поучили от нескольких источников, - пояснил он. - Первый источник - это результат вашей работы. Полагаю, поскольку здесь присутствует сводная команда, состоящая сразу из двух групп глубокой зональной разведки, то вы все должны знать следующее: вас здесь собрали не только потому, что вы лучшие из тех, кто имеет опыт рейдов в Зоне и одни из лучших вообще. Каждая из ваших групп в последнее время выполняла задачи, напрямую связанные с целью грядущей операции. Именно благодаря вам мы смогли собрать столь необходимую информацию и на основании ее анализа прийти к тем выводам, о которых я говорил. Соответственно, с учетом предоставленного всем допуска к совершенно секретной информации, для большей ясности я введу в курс дела присутствующих, суммировав все, что нам известно.
Естественно, Селезнев не имел права раскрывать всего, о чем он знал - слишком много стояло на кону, чтобы допустить даже малейший шанс утечки. Но здесь офицер ГРУ столкнулся с очередной особенностью обеспечения безопасности: невозможно решить поставленную задачу без допуска к необходимому минимуму сведений ее непосредственных исполнителей. С другой стороны они не должны знать сверх того, что необходимо для выполнения миссии.
- Ваша группа, майор Егоров, сделала огромный вклад в наше общее дело, - продолжил генерал, указав на задавшего вопрос офицера. Меткий повернул в сторону Егорова голову и про себя усмехнулся. "Ну вот и познакомились, товарищ майор". - Некоторое время назад в Зону была заброшена группа наемников из частной военной компании MPRI, выполнявшей задание по заказу американских спецслужб. По нашим данным за проведением операции стоит ЦРУ и РУМО. Благодаря добытой информации, нам стало известно о местонахождении наемников в одном из заброшенных военных объектов на территории Зоны. В ходе спецоперации часть из них была ликвидирована, другая сумела скрыться в неизвестном направлении. Однако передаваемые ими сведения своим кураторам удалось перехватить и это самое главное. Они как раз касались местоположения Альфа-источника и регистрации результатов его активности. Добытые данные - огромное достижение, поскольку дает серьезное политическое преимущество. Впрочем, как этим воспользоваться будут решать на самом верху. Кроме того, мы обладаем и своими данными по излучению Альфа-источника и с их помощью сумели локализовать его местоположение. Наконец, последнее.
И снова все заметили, как генерал замялся, как бы опасаясь произнести чего-нибудь лишнее.
- У нас в Зоне находится свой исследовательский комплекс. Не вдаваясь в подробности его работы, могу лишь сказать, что именно там были получены первые данные о существовании Альфа-источника. Однако внутри комплекса имело место предательство со стороны этого человека, если его вообще можно так назвать.
Селезнев нажал на кнопку на пульте и на экране появился новый слайд с изображенным мужчиной среднего возраста и сосредоточенным взглядом темно-карих глаз. Его скулы слегка выпячивались, придавая ему какое-то слегка злобное выражение лица.
Меткий едва не потерял дар речи. Не будь на нем маски, то кто-нибудь мог заметить его отвисшую челюсть. С экрана на него смотрело лицо призрака, словно забытое им много лет тому назад.
"Скиф?! Я... я не верю своим глазам!"
В голове началось что-то невообразимое. Практически мгновенно в памяти восстановился его первый рейд с Косматым, гибридная аномалия, несколько ходоков, предавших своего товарища и... Скиф. Именно так представился этот человек. Он вспомнил и свой разговор с ним, едва не переросший в драку, и слова этого военного сталкера, навсегда врезавшиеся в память Меткого. Он совершенно точно не мог перепутать такого ходока с кем-либо другим. Тем временем Селезнев продолжил.
- Начальник разведотдела комплекса полковник Александр Григорьевич Серегин. Как мы полагаем, именно он по заданию американской разведки сумел организовать диверсию, переманив на свою сторону ряд сталкеров-оперативников из разведподразделения комплекса и перебил практически всех, кто отказался подчиниться ему, включая неугодных свидетелей. Благо, он просчитался и одному человеку все же удалось выбраться из комплекса. Его спасла группа капитана Филиппова.
Он указал на офицера и в ответ крепкого телосложения мужчина поднялся со своего места, приветственно кивнув головой и сел обратно. Егорову он был знаком, но совместных операций у них не было.
- Благодаря успешной операции по спасению оставшегося в живых сотрудника комплекса нам удалось в существенной степени восстановить картину произошедшего. По его сведениям, полковник Серегин стоит за чудовищным преступлением; по его приказу и от его рук были хладнокровно убиты несколько десятков человек. Содеянное им можно охарактеризовать не иначе, как акт террористической диверсии. Более того, абсолютно секретную информацию о проводившихся исследовательских проектах в комплексе он сливал американцам, стоящих за этим преступлением. С высокой вероятностью им стало известно об Альфа-источнике из-за предательства Серегина.
Рассказывать об иных источниках, в частности коллег из Службы внешней разведки, Селезнев сознательно не стал, поскольку данные сведения не имели прямого отношения к предстоявшей миссии и лишь добавил:
- Каким образом ему удалось провернуть свое гнусное дело должна будет разобраться контрразведка - в значительной мере этот провал и на их совести, но пока мы можем только предполагать, как он сумел...
- Я его знал, - отчетливо и громко произнес Меткий. В помещении настала гробовая тишина. Все присутствующие синхронно повернули головы в его сторону, а кое-кто даже встал, чтобы получше рассмотреть сталкера. - Его прозвище Скиф.
Некоторое время Селезнев растерянно смотрел на сталкера, пока его взгляд нервно не забегал. - Когда? При каких обстоятельствах? - спросил он первое, что пришло на ум после коротких размышлений. Все остальные едва ли не с замиранием дыхания ожидали ответа человека в маске. Меткий сделал глубокий вдох и встал со стула.
- В две тысячи десятом году, - начал он, - в одном из глубинных рейдов ходоков к новой аномалии. Я был в составе группы. Когда мы дошли до места назначения, то обнаружили, что нас опередили - трое сталкеров бежали от погони передового отряда какой-то из группировок. Какой - точно мне неизвестно. Преследователи открыли огонь и попали в Скифа. На его просьбы помочь двое его напарников никак не отреагировали и убежали прочь. Командир нашей группы принял решение ликвидировать преследователей и нам это удалось. Скиф остался жив и в благодарность отдал нам артефакт из новой аномалии, а мы вытащили его на базу "Долга". Там он как мог, залечил рану и дней через десять сумел пересечь Периметр. Вот вкратце все, что мне о нем известно.
- Воистину мир тесен, - заметил кто-то после недолгого молчания.
Генерал несколько секунд смотрел на сталкера, обдумывая услышанное. Сглотнув, он спросил:
- То, что ты сказал, безусловно, важно и позже более подробно опишешь все особистам. Однако для выполнения операции эти сведения мало чем могут помочь. Шесть лет назад Серегин был военным сталкером-контрактником и не обладал соответствующим допуском нынешнего уровня.
Селезнев переглянулся с Платовым. Полковник сам несколько опешил от услышанного, но после некоторой паузы произнес:
- Поведанное сталкером удивительно только на первый взгляд, - рассудительно заметил он, обратившись к аудитории. - Но если подумать, то объяснение есть. В две тысячи десятом году старателей в Зоне ходило намного меньше, да и сама Зона не отличалась большими размерами, так что шансов пересечься двоим в то время было не в пример выше, чем сейчас.
В ответ на высказанную Платовым мысль все согласно затрясли головами и одновременно послышались фразы о необходимости "поймать ублюдка" и "оторвать ему все выступающие части тела", а детородные органы "засунуть в рот, пока тот не задохнется". Селезневу пришлось вмешаться до того, пока всеобщий гнев не начал мешать проведению совещания. Он властно поднял руку и солдатская дисциплина немедленно заставила всех умолкнуть.
- Сталкер, - генерал обратился к Меткому, - каково твое мнение на его счет? По нашим данным Серегин все последние годы находился в Зоне и не покидал ее. Каковы его навыки, если он сумел выжить в аномальной среде многие годы? Выйди сюда и сними маску - здесь нет никого, кому не положено знать тебя в лицо.
Кротко оглянув сидевших, сталкер вышел на место, где стоял Селезнев и стянул с себя маску. Видимо даже для большинства грушников сталкеры-оперативники с многолетним опытом безвылазной работы в Зоне были чем-то вроде легенд, сверхлюдей. Меткому показалось, что увидев его суровое, но без каких-либо выдающихся черт лицо, кто-то словно испытал разочарование. У многих взгляд словно выражал вопрос: как же так, ведь для него Зона - дом родной, так почему же он выглядит столь заурядно? В других обстоятельствах Меткого это могло позабавить, но сейчас он постарался быть максимально сосредоточенным.
Немного помявшись, сталкер ответил.
- Насколько я понимаю, Скиф, в смысле Серегин, был завербован давно и рискну предположить по инициативе именно с его стороны. Если такой комплекс находится внутри Зоны, то подобный объект должен существовать в режиме полной секретности, значит, информация о нем попала на стол пиндо... то есть американцам только вследствие утечки. Раз за всем этим стоял Серегин, то я сомневаюсь в его идейности. Скорее он предавал сугубо по корыстным соображениям. Практически все сталкеры ищут способ покинуть Зону - исключения есть, но не думаю, что этот Серегин к ним относится. В общем, он постарается выбраться из Зоны. Понимаю, это лишь предположение, но я не первый год топчу запретную землю и кое-что понимаю в здешнем люде. Покинуть Зону Серегин не сможет без помощи своих кураторов - тут и ежу понятно. Значит, у него есть договоренность о хорошей жизни на Большой Земле, возможно, счет какой и так далее. Раз он покинул комплекс и знает о местоположении этого Альфа-источника, то с его стороны не обошлось без подстраховки...
Неожиданная догадка, видимо, столь явно отобразилась на его лице, что это заметили многие. Меткий повернулся к Селезневу и с взволнованным видом сообщил:
- Ну конечно!
В ответ на немой вопрос, застывший на лице генерала, сталкер тут же сделал пояснение:
- Если считать, что Серегин не погиб - а вероятность этого не так уж и велика, судя из его опыта выживания в Зоне - значит, он должен был направиться на встречу с группой американцев, которая и должна будет взять под контроль Альфа-источник. Если по вашим данным у нас есть не более двух суток, тогда не вижу иного варианта, кроме того, в котором Серегина вынудят провести отряд нашего вероятного противника до сверхразлома. Наемники в заброшенном военном объекте выполняли роль второго источника - очевидно, полагаться только на слова Серегина американцы не могли из-за риска напороться на нашу тщательно спланированную дезу.
Селезнев продолжал внимательно слушать сталкера, удивляясь его способностям оперативника. Он за считанные минуты пришел к тем же выводам, к которым сам генерал шел последние сутки.
- Так вот, этот Серегин, - продолжил Меткий, ткнув пальцем в экран с изображением анфаса предателя, - единственный, либо один из немногих, кто знает, как дойти к сверхразлому за минимальное время. Ему нет смысла обманывать кураторов и тянуть резину; если американцы не успеют до активной фазы - их планы рушатся и ценность Серегина стремительно падает. Его элементарно могут убрать. Короче, мое мнение таково. Серегин ничего не скажет им о кратчайшем маршруте, но и ему не позволят кидалово. Отсюда вывод: на него возложат роль проводника и заставят привести отряд для глубинного рейда к цели. В таком случае риск получить пулю в голову или быть сброшенным в мясорубку не пропадает, но снизится, да и особого выбора у него нет. Впрочем, в позитивном для себя исходе Серегин должен рассчитывать на собственную ценность как секретоносителя и опытного ходока. Ему есть, чем заинтересовать своих хозяев.
Селезнев согласительно хмыкнул.
- Интересные рассуждения, - задумчиво протянул он, - и не противоречат известным фактам. Подытожим. По твоему мнению, американцы привлекут Серегина в качестве проводника, чтобы как можно быстрей достигнуть сверхразлома? - параллельно генерал думал, как все услышанное вставить в отчет начальнику ГРУ.
- Не могу ручаться за точность своих выводов, - Меткий развел руками в сторону. - Я лишь высказал свои соображения на основании сказанного вами и собственных догадок.
- Что ж, твои выводы для нас весьма ценны, сталкер, - заметил Селезнев и увидел, как поднял руку Егоров. - Слушаю вас, майор.
Егоров, не вставая, спросил:
- Выходит, за американцами инициатива и, скорее всего, их группа идет к сверхразлому, если уже не дошла к нему. Логично предположить, что если они найдут этот, как вы выразились, Альфа-источник и, предположим, возьмут его под контроль, то сумеют обосноваться и подготовиться к любому визиту, а они, как я понимаю, уже знают, что мы постараемся ответить. Но нам неизвестна ни численность противника, ни его возможности. Нас же туда посылают в составе сводной группы в количестве чуть более двух десятков человек, чего для штурма подземных пещер, о которых, к слову, ничего неизвестно, явно не хватает. Соотношение наступающих к обороняющимся должно быть не менее пяти-шести к одному. Полагаю, американцы не смогут сразу задействовать несколько групп, то есть не более тридцати человек. В противном случае они с большей вероятностью засветятся, да и для действий в Зоне количество не является залогом результата - скорее, львиную долю личного состава угробят. Если предположить, что противник отправил в глубокий рейд не менее двадцати человек, то есть взял по минимуму для вероятного выполнения миссий в центральных секторах Зоны, тогда с нашей стороны отряд должен быть в районе ста-ста двадцати человек. Как мы видим численность сводной группы в четыре, а то и в пять раз меньше необходимого минимума и даже имей мы способ задействовать столько бойцов, это вряд ли сыграло бы в нашу пользу. Скорее, наоборот. Далее, на пути следования к цели у нас не будет никаких схронов, да и не факт, что их вообще возможно заложить в Северных землях. И это, естественно, ни прибавляет нам очков. К слову, сталкер, ты бывал в территориях возле сверхразлома?
- За последние года три - нет, - честно ответил Меткий.
Егоров скептически ухмыльнулся.
- Суммируем. Нас посылают на противника, о котором ничего неизвестно, с предельно возможными силами, но в разы меньше необходимых, которые с высокой вероятностью нельзя задействовать, даже располагай мы ими. Далее, никто ни разу там не ходил, возможно, за исключением случаев, когда сверхразлома еще и в помине не было, то есть можно считать, что с того времени в тех землях все сто раз изменилось - и конфигурация аномальных полей, и качественный состав аномалий с увеличенным риском напороться на нечто эдакое, никому неизвестное. И, кстати, а как мы туда доберемся?
Селезнев видел, что следовало как-то разрядить возникшее напряжение и он в согласительном жесте вышел чуть вперед.
- Я признаю ваши замечания полностью справедливыми, товарищ майор, - генерал использовал нарочито мягкий тон, хотя имел полное право разразиться тирадой о приказе и долге. Все это было бы верным, но ему не хотелось давить на людей, идущих на смертельный риск. - Мы действительно не в состоянии привлечь больше спецгрупп для выполнения задачи в силу отсутствия таковых. Последние две миссии и так серьезно сказались на численности специалистов для рейдов в Зону. У нас нет времени на серьезную подготовку, потому что обстоятельства требуют от нас действовать во многом вслепую, без серьезной проработки операции. Враг обладает существенной инициативой и в форе по времени, и в возможности подготовиться к обороне. В этом им, вероятно, помог Серегин и его возможные сообщники. Нет сомнений, что он использовал свое положение и целенаправленно корректировал отчеты из комплекса, чтобы мы не смогли заблаговременно вычислить момент трансформации Альфа-источника.
Но мы не имеем права искать оправданий.
Наша страна встала перед лицом угрозы, невиданной в ее истории. Особенность же угрозы состоит в том, что для ее ликвидации мы не можем привлечь весь народ или все Вооруженные Силы, как уже было не раз в прошлом. Фактически вся надежда на нас и поверьте, мои слова - не пустая патетика. Такова наша работа и на разведку всегда возлагается колоссальная ответственность. Нынешний же случай - экстраординарный во всех отношениях. Ни с чем подобным, даже в Зоне, мы не сталкивались и от того, как мы справимся со своей работой будут зависеть безопасность России и международная обстановка. Главное, что мы в состоянии противопоставить врагу - эффект неожиданности. Да, вы можете мне возразить, дескать, враг знает о готовящейся операции и будет готов к встрече, но мы выбираем время и способ нападения, а значит, у нас есть шанс перехватить инициативу в свою пользу и обратить этот фактор в свой успех.
Селезнев видел, что, несмотря на всю убедительность, которую старался вложить в собственные слова, достигнуть необходимого эффекта не удавалось, как нельзя просто взять и убедить кого-то в реальности отправиться в ад и притащить за хвост самого дьявола. Открытого недовольства Селезневу не выразили скорее из вежливости к его званию и к его заслугам - подлинная биография генерала мало кому известна, но всем было понятно, что его бы не назначили возглавить "зональное" управление ГРУ, не пройди он сам через испытания Зоны. Такой опыт сталкерами-грушниками ценился более всего и уважение среди их крайне закрытого сообщества нельзя получить, не будучи отмеченным Зоной.
С нажимом он добавил:
- Повторю: вы - наш единственный шанс. Второго не будет.
Генерал обвел взглядом присутствующих.
"Настоящие профессионалы", - в который раз отметил про себя Селезнев, уловив в общем настроении не колебания, а напротив, готовность принять брошенный вызов. Для многих принять его было еще и делом чести. О смерти каждый из присутствовавших специалистов думал давным давно, за долго до их вербовки в разведку и каждый прекрасно отдавал себе отчет в том, на что он подписывался. Поэтому вопрос сводился к тому, чтобы выполнить задачу, а если на то потребовались жертвы, то они должны быть уверенны, что их не ведут на заведомо бессмысленный риск - тут царило полное единодушие.
- У нас нет времени разработать даже хотя бы приблизительный план рейда, поскольку о его необходимости нам самим стало известно буквально сутки тому назад. Также существует ряд ограничений в плане безопасности; мы не можем позволить противнику узнать о наших возможностях, маршруте следования и так далее. Поэтому предстоящая миссия будет самой рискованной из всех предыдущих. Однако нам нельзя отступить. Поражение в операции автоматически означает поражение и России, а вот этого мы никак не можем допустить. Права у нас нет такого, товарищи сталкеры-разведчики. Что же до пути следования...
Нажав кнопку, Селезнев переключил на карту Зоны с заретушированными разными цветами некоторыми областями.
- Главная проблема заключается в высокой концентрации аномалий. Из-за нее авиация не сможет доставить вас прямо к сверхразлому. Вот его координаты - 51R 32' 58.3" северной широты и 29R 36' 55.4" восточной долготы. Максимум, куда долетят вертолеты - во-о-от до сюда. - Красным лазерным пятном указки Селезнев обвел широкую дугу с севера на юг. - С противоположной западной стороны - сектор ответственности НАТО. Впрочем, даже найди затмение на наших "партнеров" и разреши они нам пролететь над своей территорией - это ничего не изменило бы. Возле сверхразлома концентрация атмосферных аномалий такая, что никакое воздушное прикрытие или подлет невозможны. С одной стороны такое положение дел усложняет ситуацию, с другой - является преимуществом, поскольку мы знаем, что Вашингтон не сможет оказать поддержку своей группе.
Настала очередь Меткого скептически покачать головой.
- Все равно слишком огромный риск, - отметил он и, взяв из рук Селезнева пульт-указку, еще раз обвел пункт назначения. - Судя из расположения сверхразлома, он находится в Северных территориях, нашпигованных аномалиями, словно торт свечами на юбилее столетнего деда. Маршрутов, которыми реально дойти до пункта назначения и не потерять больше половины отряда, не может быть много в принципе. Если их разведка кому-то сольет информацию о прохождении крупного отряда в ближайшие пару суток, то за соответствующую плату поохотиться на нас найдется кому. Таких групп раз-два и обчелся, но они есть и устроить засаду им вполне под силу.
- На этот счет есть мысль, - возразил Селезнев, хотя и без особой уверенности. - Мы сумеем одновременно поднять в воздух восемь одинаковых вертолетов, на одном из которых будет находиться ваш отряд. Американцы узнают о нашем намерении поднять в воздух боевые вертолеты, но не смогут понять наверняка подлинный замысел. Даже если исходить из предположения о том, что противник будет уверен в наличии на одном из вертолетов спецгруппы для похода в сверхразлом, он не сможет точно узнать, где мы высадим ее. Для этого недостаточно только технических средств разведки, а соответствующих агентурных возможностей в Зоне нет ни у кого. В этом мы практически уверены.
Не скрывая своего скептицизма, Меткий подошел чуть ближе к карте Зоны и внимательно к ней присмотрелся.
- Когда эта карта была составлена? - спросил он, не отрывая взгляда от экрана.
- Самая новая - двое суток, - ответил Селезнев, наблюдая за сталкером и пытаясь понять его мысли. - Последняя коррекция расположения аномалий поступила пять часов назад.
Секунд десять все молча всматривались в карту, которую пристально изучал сталкер. После раздумий, он отошел в сторону и, не обращаясь к кому-либо конкретно, неожиданно спросил:
- Что для вас Зона?
Все обратили удивленные взоры на Меткого.
- В смысле? - первым отреагировал Платов.
- В прямом, - уточнил сталкер и повторил свой вопрос: - Чем для вас является Зона?
- Ну-у... - протянул полковник, - а какое это имеет отношение к предстоящей опера...
Он не успел договорить, потому как Меткий на него зыркнул так, что грушник невольно сглотнул и, прочистив горло, ответил:
- Хорошо, сталкер, я скажу тебе, что такое Зона лично для меня. Угроза. Враждебная среда. Неизвестное. Страх. Возможности. Все это и даже больше. Такой ответ тебя устроит?
Меткий сокрушенно покачал головой.
- Я ожидал услышать нечто подобное, - проговорил он каким-то мрачным голосом и окинул взглядом зал. - Надо полагать, приблизительно того же мнения если не все, то подавляющее большинство присутствующих, верно?
В ответ никто ничего не сказал и спецы отвели свои взгляды, стараясь не смотреть в лицо сталкеру. Меткий провел по коротко стриженной голове рукой, будто на него навалилась усталость, которую он хотел таким способом снять.
- Зона нам не враг, - сказал сталкер. - Вам всем вдалбливают в голову обратное, но это не так. Мы для нее словно посторонние микробы, попавшие в ее организм. Все, что она порождает - ее антитела. Вы же относитесь к ней примитивно, как к зоне боевых действий, только с аномалиями и монстрами, думая будто такое отношение способно принести результат. Даже планируя свои операции в ней, вы их разрабатываете как военные операции с поправкой на местные особенности. Как и в этом случае. - Меткий пальцем указал в сторону экрана с изображенной картой Зоны. - Вы думаете, что сможете учесть хотя бы основные угрозы и риски при помощи простых шаблонов - выпустим кучу вертолетов, запудрим мозги противнику, а там преспокойно по одному из наименее загруженных аномалиями маршрутов доберемся до сверхразлома. Так ведь? Да Зона просто не даст нам прошмыгнуть.
- Ты говоришь о ней, как о живой сущности? - недоверчиво прищурился Платов, сложив руки на груди. Непроизвольно Меткий едва заметно усмехнулся.
- Я не знаю, живое ли она существо или нет. Но я знаю, что в Зоне нельзя мыслить стандартными категориями. Она - ну как вам сказать? - умеет реагировать на присутствие людей внутри себя. Вроде того. Точнее я передать не смогу. Если вы думаете, будто наше присутствие в таком количестве не останется ею замеченной, то вы ничего не знаете о Зоне. Наш рейд станет самоубийственным. Я все сказал.
Селезнев отлично понимал сталкера и, как он успел заметить, среди присутствующих это понимало еще несколько человек, включая майора Егорова и капитана Филиппова.
Подойдя к Меткому, полковник Платов протянул ему руку ладонью вверх.
- Спасибо, сталкер за твою профессиональную оценку.
Меткий ничего не ответил. Он вложил пульт полковнику в ладонь и молча вернулся на свое место рядом с офицером, сопровождавшим его на базе. Покрутив в руках пульт, полковник глянул из-под бровей на всех присутствовавших.
- Все это очень важно, вот только не дает ответа на вопрос о том, как нам минимизировать риск. Зона, конечно, во многом необъяснима, но считать ее живой...
- Сталкер прав, - перебил его Селезнев и вышел вперед. - Нам действительно ничего неизвестно о том, как Зона отреагирует на наше появление. Мы в состоянии обмануть противника, но только не ее. Да, риск огромен, однако мы лишены иного выхода. Верховным командованием поставлен приказ и мы должны его выполнить любой ценой. Все, кто обладает опытом, знаниями и подготовкой, чтобы всерьез рассчитывать на успех, находятся здесь. В любом задании нет никакого шаблона и быть не может. Особенно в этом. Значит, придется действовать по обстоятельствам. Более того, после окончательного решения о выборе маршрута возможности изменить его не будет. Мы скованы и временем и местом. Все условия против нас. Однако любая другая возможность исключена. Сталкер, нам важно знать твое мнение о наиболее приемлемом варианте. Знаю, все они содержат смертельный риск, но Управление и все мы нуждаемся в твоем совете, как человека, пробывшего в Зоне больше чем, кто-либо из нас. Твой уникальный опыт просто неоценим.
Все замерли в ожидании ответа Меткого. Сработало сформировавшееся представление о ходоках, как о всезнающих людях. Умом-то любой мало-мальски опытный специалист понимал, что это не так и все подобные домыслы отдавали изрядной долей иррационального страха перед неведомым и инстинктивным тяготением к тому, кто с этим неизведанным соприкасался намного чаще других. В этих людях остальные интуитивно чувствовали верность их действий. Ситуация чем-то напоминала экстремальные условия, когда претерпевшие какое-либо бедствие группируются вокруг тех, в ком нутром чувствуют понимание обстановки и звериное чутье выживать. Поэтому к опытному сталкеру всегда прислушивались, даже если со стороны официальных властей к ним часто относились как к отбросам. Меткий произнес:
- Если составленная карта хотя бы на треть соответствует действительности - а это совсем не факт - то я бы выбрал маршрут, начиная километром южнее бывшей деревушки Борщевка. По прямой маршрут составит около двадцати километров, в реальности - минимум в полтора раза дальше. Обращаю внимание всех: я говорю сугубо навскидку, без предварительной разведки и прочего, что необходимо сделать перед дальним рейдом вглубь Зоны. А так все это напоминает бег вслепую по минному полю.
- Значит, Борщевка, говоришь? - уточнил Селезнев.
- Да, - подтвердил Меткий, - уровень концентрации аномалий там чуть ниже, чем в других местах, зато, насколько я помню, мутанты самые отборные.
- Тогда почему предлагаешь именно этот маршрут, а не тот, где мутантов меньше, а аномалий больше? - вклинился Платов.
- В северных территориях сильны фанатики, - объяснил сталкер. - Они обладают совершенно запредельным чутьем Зоны, особенно по части аномалий. До сих пор ума не приложу, откуда у них такая способность. Зато очень сильные мутанты - второго, первого уровня и уже тем более неклассифицируемые - опасны одинаково для всех.
- В таком случае, почему ты считаешь, что наш противник не подумает о том же? - прищурился Платов. - Очевидно, он поймет, что мы неизбежно пойдем там, где меньше аномалий.
Меткий неопределенно покачал головой.
- Возможно, да. А может и нет. Здесь пятьдесят на пятьдесят. Либо мы пойдем по пути, где аномалий больше и где легче ориентироваться фанатикам, либо пойдем альтернативным маршрутом с риском напороться на что-нибудь особенное, но где наши шансы при вероятной встрече с противником будут уравнены. Как я уже сказал, без предварительной разведки невозможно понять, где нас будут ждать.
Было видно, что такой ответ не понравился Платову, но он был вынужден признать правоту сталкера. Полковник поморщился.
- Отвлекающий удар? - предложил Егоров. - Разбиться на две группы. Одна имитирует прохождение по ложному маршруту, пока другая тихо идет по настоящему.
Все перевели взгляд на генерала Селезнева. Тот, задумчиво прошагав по помещению, остановился на месте.
- Слишком подозрительно, - усомнился генерал ГРУ. - Враг прекрасно знает, что мы не станем шуметь и постараемся проникнуть к входу в сеть пещер максимально тихо, иначе лишимся преимущества.
Он уперся кулаками в стоявший недалеко от экрана столик и со злости ударил по нему. Все заметили, как он покраснел и с большим трудом взял себя в руки.
- Товарищи, - обернулся он к остальным, - расстояние между маршрутами не менее десяти километров. Даже если мы совершим отвлекающий маневр, то, во-первых, уменьшим основную группу. Во-вторых, боевики, нанятые американцами, очень быстро вскроют наш замысел и сумеют вычислить направление движения основной группы и либо загонят ее в ловушку, либо погонят до самых пещер. Скорее всего, если отряд американцев уже находится в сверхразломе, то часть его они оставят возле входа на случай обнаружения противника. Это их первый эшелон обороны. Если его взломают, то группа прикрытия противника отправит кого-то из своего состава в пещеры для предупреждения основной группы. У нас нет никакой возможности проверить правдоподобность такого предположения, но оно логически следует из обстоятельств. В результате нашу основную группу зажмут между преследователями и охраной входа в сверхразлом. Причем, мы будем в численном меньшинстве.
Генерал выровнялся во весь рост.
- Мое мнение таково. Отвлекающий маневр в нынешней ситуации, когда у нас нет времени и возможностей подготовить все необходимые меры по дезинформации противника, считаю неэффективным и только усложняющими наши и без того далеко не лучшие исходные позиции. Теперь я готов выслушать ваши мнения, товарищи разведчики. Если у кого-то есть еще соображения, то самое время их высказать.
Майор Егоров не стал возражать, потому как и сам изначально понимал слабость своей идеи, хотя данный факт не отменял того, что кого-нибудь другой мог считать иначе. Пока же и он склонялся к варианту со скрытым проникновением в Северные территории одной группой. Сразу же вспомнилась поговорка про яйца и одну корзину, но ограничение в личном составе и критическая нехватка времени не оставляла иного приемлемого выбора. Больше волновали слова сталкера, не выходившие у него из головы. На секунду в голове возникла идея привлечь других ходоков, но он тут же отбросил ее как абсурдную. Для этого опять-таки не было времени, ресурсов, не говоря уже про риск расконспирации. Однако мысленно он согласился с доводами Селезнева, хотя и понимал, сколь сложно будет выполнить приказ.
Меткого и самого не покидало какое-то очень плохое предчувствие. Он поджал губы и окинул взором присутствующих. Многолетняя привычка доверять своей чуйке никуда не делась и коль уж начинала ныть где-то внутри, то к ней стоило прислушаться, а сейчас она даже не ныла - ревела, преумножая грызшие изнутри сомнения и страхи.
"Твою же мать... Это смерть, сталкер. Слышишь? Смерть"
Меткий удивился неожиданно возникшему откуда-то изнутри голосу. Злобному, очень настойчивому и въедливому. Он крепко зажмурился.
"Не вздумай меня затыкать! Я говорю то, что ты сам боишься признать. Эти ублюдки гонят тебя на убой вместе с таким же как и ты, радиоактивным мясом. Ты им все долги вернул, за все свои прегрешения, сталкер. Но им плевать. И на твою жизнь тоже. Ваш отряд подохнет в Северных землях, без могил и воспоминаний. Кто тебя вспомнит сталкер? Несколько таких же скорых трупов, как и ты? А главное - что тебе-то с того? И не хрен меня попирать своей гребанной совестью! В жарке я ее видал, сталкер. Да и совесть-то у нас одна, потому как я - это ты, а ты - это я. И мы - не они. Если кому-то из них хочется сдохнуть по пути к сверхразлому, то пожалуйста! Сколько угодно! Зона каждому найдет смерть по вкусу. Или чего похуже"
Раздался ехидный смешок.
"Ты ведь знаешь, сталкер, о чем я говорю? Ну конечно знаешь. Ведь мои мысли - твои тоже"
"Откуда ты взялся?", - вопросил второй голос, знакомый.
"Я всегда был с тобой и тебе известно об этом, Меткий. Ты отмахивался от меня, как от назойливой мухи даже в самый темный час, но вот теперь ты и сам наконец-то осознал мою правоту, увидев подлинный замысел этих планировщиков. Им насрать на твою судьбу, для них мы лишь инструмент, как презерватив со встроенной опцией "выкинуть после использования". Вся эта херота, которую тебе здесь навешивают, нужна им только для своих игрищ. Тебя используют, сталкер, в который раз используют, как батрака, а ты едва ли не с радостью стремглав уйдешь в рейд обреченных по воле своих хозяев"
"Они мне не хозяева", - слабо возразил знакомый голос.
"Ну конечно хозяева, - усмехнулся злобный голос. - Скажи мне, в какой раз ты выполнишь их приказ? В сотый? В двухсотый? Долгие годы ты столько делал для них, а тебе хрен на блюде. "В последний раз". Да ты хоть сам-то веришь в этот бред? Не будет последнего раза! Ты их раб. Навеки. Твоя судьба - выполнять их волю до тех пор, пока тебя не сожрет мутант или не разложит на атомы аномалия. Ну или не выпотрошат те, кого ты по собственному приобретенному скудоумию называешь друзьями. Они же и первые тебе кишки выпустят. Но шанс найти выход есть. Он всегда есть. Нужно только прислушаться ко мне. То есть к себе"
- Ты в порядке? - Меткого дернул за рукав сопровождавший его офицер. - Что-то ты побледнел.
Мотнув головой, сталкер пришел в себя от неожиданного диалога с самим собой. Но с собой ли? В ответ офицеру он махнул рукой, мол, это всего лишь следствие усталости. Фраза "что это было?" стала единственной, о чем смог подумать в данный момент Меткий.
- Значит, маршрут утвержден, - тем временем констатировал Селезнев, не услышав ни единого протеста. Впрочем, одна рука была поднята и принадлежала она Филиппову. - Слушаем вас.
Со своего места встал крепкого телосложения капитан ГРУ и, прокашлявшись, взял слово.
- Хорошо, предположим, нам удастся добраться до сверхразлома и к тому моменту мы будем в состоянии проникнуть в сеть подземных пещер. У меня есть три вопроса. Первый - как мы обнаружим этот... Альфа-источник? Насколько я понимаю, у нас нет вообще никакой информации об этих пещерах, их схеме, масштабе и так далее. Как нам найти цель в таких условиях, ведь времени критически мало. Второе - хотелось бы узнать, с чем конкретно мы должны столкнуться и - главное - как его уничтожить? Наконец, последнее. Большинство из тех, кто отправится на задание буквально недавно вернулись из Зоны и находятся далеко не в оптимальном физическом состоянии...
Поднятой рукой Селезнев прервал Филиппова, догадавшись о сути его последнего вопроса еще до того, как тот был полностью озвучен капитаном.
- В связи с особой значимостью предстоящей миссии каждый, кто в ней задействован, пройдет все необходимые процедуры по спецдопингу. Мы должны быть уверены, что при выполнении задания никто из вас не упадет обессиленный посреди операции. Ваши психотесты не выявили критических проблем, способных негативно повлиять на выполнение задания, но физические показатели, как вы, товарищ капитан, совершенно верно заметили, находятся ниже значений, необходимых для успеха.
Генерал увидел, как на лицах бойцов отразилась тень тревоги, но никто на этот счет виду не подал. Двое суток на стимуляторах означали минимум столько же чрезвычайно жесткого отхода и побочных эффектов, что в Зоне могло сыграть роковую роль. Не став продолжать болезненную для любого ходока тему, генерал перешел к остальным вопросам.
- Способ обнаружения состоит в следующем, - Селезнев листнул на новый слайд. - Каждому из вас будет выдан портативный пассивный пси-детектор. С его помощью ведется определение величины сигнала искомого пси-источника. Чем сильнее сигнал - тем ближе объект. Он не определяет расстояние, но поможет понять направление. Карт пещер у нас действительно нет и вряд ли ими обладает вообще кто-либо. Соответственно ваша задача состоит еще и в том, чтобы в кратчайшие сроки добраться к Альфа-источнику до его перехода в активную фазу.
Селезнев сделал паузу и глубоко вздохнул.
- И последнее, - тяжело проговорил он. - Способ уничтожения цели. Точных данных о том, чем именно является источник сверхмощного пси-излучения не существует. Наши специалисты относят его к квазиорганической субстанции, возможно, схожей с той, которая образуется на месте пространственных аномалий, но, думаю, это лишь одно из предположений, к которому они склоняются. Масштабы этого... существа - или чем бы оно ни было - нам неизвестны, поэтому руководство должно быть уверено в результате. Единственный реальный способ нам видится в закладке заряда как можно ближе к Альфа-источнику с его последующей детонацией. Очень мощного заряда.
- И сколько десятков килограмм нам придется тащить на себе? - прищурился Егоров. - Если в спецоперации на Большой Земле каждый грамм превращается в килограмм, то в Зоне этот показатель можно смело удваивать.
- Боюсь обычной взрывчаткой тут не отделаешься, - Селезнев повернулся к майору, у которого возникло смутное подозрение. - Здесь потребуется кое-что помощней. Гораздо мощней.
Последние слова он произнес с какой-то скрытой угрозой, от чего все замерли на своих местах. Было видно, как даже полковник Платов в раздумьях сдвинул брови и словно перестал дышать.
"Что вы задумали?", - у Меткого пробежали мурашки по спине от возникшей жуткой догадки.
- Вы... - слова у сталкера встали комом, но с усилием воли он выдавил их из себя. - Вы это серьезно?
По встревоженному и мрачному лицу Селезнева бегали тени. Всем стало видно, как непросто даются ему слова.
- Да, товарищи разведчики, - обратился он ко всем. - Речь идет о ядерном заряде. Его во что бы то ни стало необходимо принести к цели и уничтожить ее.
Раздался коллективный выдох видавших виды разведчиков. Некоторые стали растерянно переглядываться между собой.
- Толя, они что совсем ополоумели наверху? - на ухо Егорову шепнул лейтенант Олег Чернов с позывным "Ворон". Даже его друг не мог скрыть охватившее волнение, но вместо ответа майор глянул в сторону сталкера. Трудно сказать, было ли то случайностью, но Меткий повернулся к нему и на его лице читалось то же самое, что сейчас испытывал Егоров. Майор поднял руку.
- Товарищ генерал, разрешите обратиться?
- Слушаю, - кивнул Селезнев.
- Вы же и сами в прошлом сталкер, разве вы не понимаете способность Зоны ответить? За последние два года ее площадь увеличилась на сорок процентов и, насколько я помню, в аналитических сводках в качестве одной из основных причин называлось вмешательство в нее. Что будет, если мы подорвем в ней ядерный заряд?
- Не знаю, - резко бросил Селезнев, но тут же, немного смягчившись, добавил: - Здесь нет никого, кто не понимал бы подобной опасности. Можете не сомневаться, товарищи бойцы, имейся приемлемая альтернатива, то я даже не стал бы рассматривать столь радикальный вариант. Зато у меня нет сомнений в другом. Попадание мощного пси-источника в руки нашего врага или же превращение в нечто совершенно неизвестное способно привести к еще более страшным последствиям.
Генерал покачал головой. Он не мог рассказать разведчикам, что на самом деле проведение операции еще не было утверждено и все решится в ближайшие часы. Теперь самым важным была способность руководства ГРУ максимально убедительно выступить на Совете Безопасности России. Как ни парадоксально, но главное препятствие в проведении спецоперации находилось внутри страны. После распада Союза предатели проникли так высоко, что постараются сделать все, чтобы помешать ликвидации Альфа-источника ради своих шкурных интересов, но это не отменяло решения Селезнева готовить группу для заброса в Зону. Если понадобится, решил про себя Николай Федорович, он начнет операцию даже без одобрения сверху. Он знал, чем это может для него окончиться, но был готов принять свою участь, руководствуясь интересами Государства, своей Родины, которая для него никогда не была пустым звуком.
Генерал закончил свою мысль:
- Мы словно между молотом и наковальней. Действовать - плохо, бездействовать - еще хуже. - Он посмотрел на присутствующих и решительно высек в граните: - У нас нет иного выхода.
Пока все пережевывали совершенно невероятный приказ и прикидывали его возможные последствия для себя в частности и для всех в общем, Меткий вновь почувствовал нарастающее внутри сопротивление.
"Как тебе, сталкер? Ядерный заряд, а? - злобный голос внутри появился вновь из ниоткуда. - Зона им этого точно не простит. И тебе, за то, что позволил с ней такой сделать"
"Пошел прочь!"
"Никуда я не уйду, сталкер. Забыл, что ли? Мы одно целое"
Меткий физически почувствовал, словно у злобного голоса проскользнула хищная ухмылка.
"Ты хочешь умереть? Это хорошо, ведь они не понимают, что смерть в Зоне - избавление, и Зона далеко не всем его дарит, сталкер. Как ты думаешь, как она поступит с нами, если в ее нутре мы выпустим на волю силу, заключенную внутри атомного ядра? Что она сделает с нами за это?"
"Не знаю", - устало ответил Меткий.
"Не знаю, - передразнил его злобный внутренний голос и взревел: - Да пошевели ты своими мозгами, кретин!!! Зона не простит этого, не простит нам обоим"
Голос стал еще свирепей и агрессивней, походя на злобное рычание.
"Она выпьет твой разум и сожрет мозги. Твои страдания для нее лишь безумная игра. Ты даже не представляешь, на какие мучения Зона тебя обречет. Если они не понимают или не чувствуют ее как ты, то для них сгинуть в ее глубинах означает просто смерть. Но для нас она подготовит нечто особенное, в свойственном ей вкусе, чья суть находится далеко за пределами нашего понимания. Она узнает твои мысли и вывернет твое нутро. Ты же знаешь, от нее нельзя скрыть свои даже самые тайные помыслы и, проведав о твоем предательстве, она тебе отомстит. Ты будешь умирать бесконечно долго всеми н е в о з м о ж н ы м и способами. Ну же, сталкер, скажи, что я неправ. Скажи"
Снова послышалась ехидная насмешка.
"Не скажешь, потому что видишь мою правоту. Знаешь, когда я на них смотрю, то у меня возникает чувство рвоты. Все они мне омерзительны, ибо Зона для них лишь место для ублюдочных операций. Таким отношением они оскорбляют ее, а Зона такого не прощает. Им не удастся ее обмануть. Зона знает и мой голос ее отражение внутри тебя. Ты вышел за Периметр, но вынес ее частицу внутри себя. Сталкер, неужели за все эти годы, ты так и не понял главного? Ты можешь уйти из Зоны, но Зона в тебе никогда не исчезнет и, делая хуже ей, ты сделаешь хуже себе. А за такое святотатство она внутри тебя выроет преисподнюю - твой собственный, твой персональный ад"
Со лба Меткого потекли струйки пота и он чуть опустил голову, чтобы другим, включая сидевшего рядом офицера, казалось будто он задумался. Возникшую дрожь в руках пришлось унять, с силой сжав кулаки.
"Откуда взялся этот голос? - с неподдельным страхом спросил себя Меткий. - Или я начинаю сходить с ума вне Зоны? Твою же мать, это больше напоминает шизофрению, но черт бы побрал, я никогда не страдал этим недугом, да и психологи на этой базе выявили бы во мне такую патологию. Нет, нет, нет... Этого не может быть"
С трудом вернув самообладание, Меткий смутно начал догадываться о причинах, вызвавших из каких-то темных глубин его сущности этот отталкивающий голос. Несомненно, они были связаны с Зоной, но способна ли она так влиять на него? У него возникло ощущение, словно каким-то неведомым образом все его опасения на счет операции были нащупаны чем-то изнутри и подняты на самый верх.
Или злобный голос все же отражал его собственное мнение?
Меткий мотнул головой, пытаясь вернуть внимание. Кто-то задал вопрос генералу, но сталкер поначалу даже не понял, откуда тот последовал и лишь с усилием воли заметил сидевшего рядом с Егоровым офицера, который и задал его. Часть ответа Селезнева сталкер пропустил, поэтому довелось слушать лишь вторую половину.
- ...и другого способа не существует. Вы не понесете с собой вакуумную бомбу, хотя и ее мощности, возможно, не хватило бы для поражения объекта. Сами поразмыслите - и поймете безальтернативность такой идеи.
- Товарищ генерал, а если сбросить с самолета бомбу высокой пробивной силы? - спросил один из грушников.
- Исключено, - отрицательно покачал головой генерал. - Гипоцентр залегания объекта расположен под тремя ста сорока метрами твердой породы. Никакая противобункерная бомба здесь не поможет. Кроме того, придется бить по сектору ответственности НАТО, а это влечет большие политические риски, не говоря уже про возможность спровоцировать непрогнозированную реакцию аномалий на поверхности и скачкообразное расширение Периметра. Так глубоко под землей, как известно, их гораздо меньше, а значит и вероятность зацепить существенно ниже. Остается ядерный заряд. Кроме того, высказанная сталкером идея использовать маршрут с наименьшей плотностью аномалий имеет под собой еще одно основание. Электроника ядерного заряда чувствительна к полям аномалий и, стало быть, другого варианта у нас все равно нет.
Селезнев заметил некоторую отрешенность Меткого и, окликнув его, спросил:
- Каково твое мнение, старатель?
Сталкер поднял взгляд и с каким-то усталым видом да некоторой небрежностью в голосе ответил:
- Я не берусь судить о последствиях применения столь мощного оружия в Зоне. Как бы мы не поменяли шило на мыло.
- То есть? - выпрямился Платов.
- Мы можем решить одну проблему и получить другую, ничуть не менее опасную. Надеюсь, ваше руководство это учтет.
- Ты не знаешь наверняка последствий, - возразил генерал Селезнев, - последствия могут быть и куда слабей.
- Верно. Но мы-то этого не знаем? - в той же манере парировал сталкер. - Решение принимаю не я, поэтому последнее слово за Москвой. Честно говоря, я вообще не уверен, что кто-нибудь на всей планете сумеет ответить на вопрос о последствиях. Здесь мы достигли края наших возможностей и все, что произойдет дальше нельзя просчитать.
Генерал кивнул.
- Твое мнение ясно. Полагаю, основные вопросы мы обсудили. У кого-то еще есть, что сказать?
В ответ все промолчали, пытаясь справиться со всей невероятной информацией, которую им довелось услышать на этом совещании.
- Хорошо. Все остальные детали операции в целях секретности вы узнаете непосредственно перед забросом. Благодарю за внимание, совещание окончено. Готовьтесь, скоро вас всех вызовут.
Присутствовавшие встали и последовали к выходам, которых, как выяснил Меткий, на самом деле было двое - второй находился с противоположной стороны помещения. Заметив сталкера в толпе, Селезнев протиснулся между офицерами и подозвал к себе. Дождавшись когда остальные покинут зал, генерал с предельно серьезным видом обратился к Меткому.
- Послушай, Витя, давай начистоту. Здесь нет прослушки и мы вдвоем, поэтому тебе нет смысла увиливать от моего вопроса.
Сталкер оглянулся - скорее инстинктивно, нежели по какой-либо рациональной причине, и прямо посмотрел в глаза генералу.
- Слушаю.
- Скажи мне, как сталкер сталкеру: Зона ответит? Только без отповедей в духе "я точно не знаю" или "Зону не просчитать". Мне не интересны доказательства. Мне нужно только твое мнение. Но честное. Имей ввиду, я пойму, если ты попытаешься увильнуть.
Взгляд Меткого упал куда-то в пол, что, как заметил Селезнев, явно свидетельствовало о внутренней борьбе в сталкере. Лишь несколькими секундами позже Меткий сумел вытянуть из себя ответ.
- Вопрос не в том, отреагирует она или нет. Здесь все и так понятно. Но вы ведь не об этом меня спрашиваете, так ведь? У вас большой опыт выживания внутри Периметра, значит, вы ответ и так знаете. Но что-то мне подсказывает, что бояться стоит отнюдь не ее расширения.
- О чем ты? - напрягся Селезнев.
- Поймите, чем сильнее мы вмешиваемся, тем более жесткими становятся условия в Зоне.
По взгляду Селезнева было видно ожидание другого ответа на свой скрытый вопрос, но отнюдь не такого.
- Что тебя натолкнуло на такой вывод? - сглотнул Селезнев.
- Вы сами сказали, что доказательства вам не нужны, - пожал печами Меткий.
Генерал понимающие кивнул головой.
- Спасибо, Витя. Теперь ступай. Скоро твои навыки понадобятся снова.
Глянув в серые глаза сталкера, он пожал ему руку и задумчиво смотрел вслед до тех пор, пока тот не вышел через вход в подземный штаб.
А внутри себя Меткий слышал настойчивый голос. Подобно пламени, выросшего из искры, теперь он становился все более невыносимым и подавить его усилием воли оказалось все тяжелей.
"Я знаю, ты меня слышишь, - скреб внутри голос, - тебе от меня не избавиться. Я твой худший кошмар. Я твой бич. Я твои сомнения. Я твоя подлинная совесть, а не та фальшивка, которой ты отметаешь меня от себя. Но я же и твое спасение. Для него нужно сделать один простой шаг"
"Убирайся!", - раздался крик внутри.
"Но я вернусь. Теперь я всегда буду возвращаться, сталкер"
Москва, Кремль. 4 ноября 2016 года Оперативное совещание Совета Безопасности Российской Федерации
В совещании принимают участие:
Президент России Михаил Квачков
Председатель Правительства Вячеслав Зарубин
Руководитель Администрации Президента Федор Соловьев
Председатель Совета Федерации Дмитрий Ключевский
Председатель Государственной Думы Лидия Шамилова
Секретарь Совета Безопасности Владимир Харламов
Министр обороны Юрий Шитов
Министр внутренних дел Леонид Вассоевич
Министр иностранных дел Владимир Колесников
Директор Федеральной службы безопасности Анатолий Макашов
Директор Службы внешней разведки Евгений Фадеев
Приглашенный докладчик - начальник ГРУ ГШ ВС РФ, генерал армии Кирилл Остапов
Такого эмоционального напряжения Михаил Алексеевич Квачков не испытывал уже давно, наверное, со времен получения самой первой информации о готовящемся вторжении в Иран. Тогда разведка доложила о планах проведения военной компании Запада руками своих ближневосточных сателлитов еще за долго до того, как три месяца спустя об этом пронюхали в СМИ. Весь его опыт и знания, полученные им еще в бытность сотрудником Международного отдела ЦК Компартии Советского Союза, указывали на исключительность текущего кризиса, невиданного со времен последней мировой войны. Противостояние с Западом достигло такого накала, что на этом фоне даже Карибский кризис и годы президентства Рейгана в США смотрелись уже не настолько угрожающими. Кое-кто из горячих голов в Конгрессе вероятного противника прямо заявлял о необходимости экстренно нарастить систему противоракетной обороны для обеспечения безответности Глобального Молниеносного Удара против любой страны или коалиции стран на планете с обязательным исключением всякой возможности ответного удара, включая и ракетно-ядерного. Переводить слова этих "ястребов" не требовалось - всем и каждому была понятна подлинная цель такого удара и имя ей Россия. Но пока на подобный шаг в американском истеблишменте не могли пойти из-за слабости самой ПРО и отсутствия всех компонентов для Глобального Молниеносного Удара, куда входили даже орбитальные платформы. Соответственно оставался риск получить сокрушительный ответ или же ответ, при котором потенциальные потери и издержки уровняют военные и геополитические выигрыши от прямой агрессии против России, а потому ставка сделана на альтернативные методы. Сюда входили и "цветные революции" на периферии ее границ, и прямая дестабилизация в ключевых зонах влияния Москвы. Собственно запущенная цепная реакция катастрофы под названием Арабская весна теперь докатилась и до Ирана, вот только в Вашингтоне, Эр-Рияде и Иерусалиме не хотели ждать; планетарный капиталистический кризис, рост экономической мощи Китая и якобы имевшая место иранская ядерная программа не давали покоя мировому "жандарму" и его вассалам. Критически требовалось средство единомоментно решить сразу несколько проблем и если не выйти из кризиса, то хотя бы его отсрочить - в современном постмодернистском мире мало кто заглядывал на несколько шагов вперед и фраза "нам бы только ночь простоять да день продержаться" стала едва ли не общемировым лозунгом. Война против Ирана под предлогом недопущения создания им оружия массового поражения и борьбы с "государством, спонсирующим терроризм" до смешного напоминали обвинения Ирака времен Саддама Хусейна. Именно под этой фальшивкой целую страну, а затем и регион вбомбили в каменный век и только больше десяти лет спустя главные инициаторы вторжения развели в сторону руки и сказали: "Ну, ошиблись мы". С кем не бывает? Плевать, что цена такой "ошибки" выражалась в миллионе убитых, еще больше раненных и искалеченных судеб. Для Запада геноцид и обречение на вымирание любого количества людей никогда не являлось проблемой и каким-то серьезным препятствием если того требовали их интересы. Так что удар по Ирану, способный обернуться новой, еще большей для региона и всего мира, катастрофой неизбежно должен срикошетить и по России, а значит и лично по ее Президенту Михаилу Квачкову, рассуждал он.
Вдобавок ко всему навалилась новая напасть, делавшая всякие прогнозы вообще лишенными смысла. Имя ей было Зона. Возникнув десятью годами ранее, она идеально вписалась в замыслы стратегических противников России, которые замышляли хаотизировать все пространство вокруг нее. Возникновение никому непонятной аномалии Запад немедленно включил в стратегию непрямой войны против России и персонально против ее Первого Лица. Квачков прекрасно понимал, что начальной фазой будет отстранение его от должности, а уже затем всерьез возьмутся за развал страны. Впрочем, одно другому не мешало. Проблема для него лично заключалась в том, что выстроенный при нем внутриэлитарный баланс мог существовать лишь в определенных условиях - наличия стабильности, в том числе за счет продажи углеводородов и при наличии других ресурсов. Как только в этой схеме наступал дисбаланс, под угрозой оказывалась вся система и финальной фазой подобного сценария становилась неограниченная война всех против всех. Если сюда добавлялся внешний враждебный фактор, то возникали наиболее оптимальные условия для распада страны и ее конца в историческом и физическом смыслах. Квачков этого не мог не понимать, но для выхода из текущего кризиса нужно было перешагнуть через самого себя, совершить поистине титанические сверхусилия. И, конечно же, зачистить пятую колонну - одного из главных центров масс в выстроенной системе. Их влияние было слишком велико, чтобы оказалось возможным его игнорировать. Каждый из политических кланов давил на Первое Лицо, ибо никто не хотел остаться в пролете в условиях кризиса и нарастающего, как снежный ком, противостояния с Западом. В подобных обстоятельствах невозможно принять какое-либо значимое решение без ущерба интересам одной из сторон, но Квачкову, как главному арбитру в межклановых склоках, в ближайший час придется такое решение принять. Вопрос заключался в том, кому отдать предпочтение - сторонникам нейтралитета в случае широкомасштабной войны с Ираном или же ратовавшим за его активную поддержку военно-техническими мерами и даже оказанием прямой военной помощи.
Размышляя над всем этим, глава государства снова открыл перед собой документ с грифом "особая важность" и пометкой "лично для Президента". Буквально сутки назад данный документ был доставлен ему из Главного разведывательного управления и его содержание привело Квачкова в состояние тревожного замешательства. То, о чем он прочел в докладе, выходило за рамки всего, с чем ему приходилось сталкиваться. Президенту России казалось, что удивить его, да еще после возникновения Зоны, решительно невозможно. Сводки об аномалиях, чудовищных мутантах и артефактах уже давно воспринимались простой рутиной. Естественно, ему на стол клали лишь самую важную выжимку, но то, что еще лет девять назад повергало его в изумление, сейчас вызывало интерес не больше, чем любая другая новость. Воистину удивительная штука человеческая психика. Без ее способности к адаптации ко всему на свете человечество давно бы вымерло, не дорастя в своем развитии выше палеолита. Квачков считал, что после возникновения Зоны и ее вывертов ему больше нечему удивляться и лишь только взглянув в абсолютно секретный доклад, он понял, насколько сильно заблуждался.
"...вывод о наступлении так называемой активной фазы..."
"...будет представлять беспрецедентную угрозу национальной безопасности..."
Просматривая заключение специалистов, у Квачкова вдруг разболелась голова и он вспомнил последний разговор по закрытой линии с министром обороны и начальником ГРУ, пошедший, естественно, без самых важных подробностей. Информацию такого уровня можно было обсуждать исключительно в полностью надежном помещении. Поведанное ему настолько выбивалось из привычного мира, что он не сразу смог поверить в услышанное. С министром они договорились все детально обсудить на ближайшем совещании Совбеза. А еще лично, с глазу на глаз.
Президент окинул взглядом свой кабинет, словно мог расстаться с ним после совещания, хотя до выборов было полтора года. Тряхнув головой, Квачков только сейчас обратил внимание на сигнал с коммутатора. Он нажал кнопку.
- Михаил Алексеевич, в зале уже все собрались, - сообщил женский голос.
- Спасибо, - ответил он и отключил. Застегнув пиджак, Квачков встал из-за своего роскошного стола, сделанного из уральского малахита, и направился к противоположной от его рабочего места парадной двери, за которой сразу находился зал заседаний Совета Безопасности Российской Федерации. Дверь ему открыл один из помощников и когда Президент вошел в зал все присутствующие встали, как того требовали этикет и дань уважения к главе государства. Он кивнул головой, показывая, что можно садиться и прошел вдоль длинного ряда искусно сделанных деревянных стульев с обитыми зеленой тканью сиденьями и подлокотниками. Воссев на главном месте спиной к флагу России и Президентскому штандарту, Квачков приветствовал присутствующих, с удовлетворением заметив отсутствие прессы, которую на данное совещание не допустили по его же указанию. Почему-то в последнее время представители СМИ его раздражали, хотя за годы, проведенные на самых высоких постах, он к ним привык настолько, насколько привыкают к шуму улицы или к новостным ведущим.
- Коллеги, - взял слово Президент после того, как зал покинули все, кому не положено присутствовать на заседании Совбеза, - как вам известно, сегодняшнее совещание посвящено сложившейся чрезвычайно сложной и угрожающей ситуации на Ближнем и Среднем Востоке, а также в связи с фиксирующейся активностью в Чернобыльской аномальной Зоне. Из-за особого характера вопросов, которые будут затронуты, большинство присутствующих многое услышат впервые. Хотел бы подчеркнуть, что все сказанное относится к информации наивысшей степени важности и, как вы понимаете, является полностью закрытой. Для разъяснения деталей на заседание был специально приглашен начальник Главного разведуправления, генерал армии Кирилл Петрович Остапов.
Под взглядом Президента седовласый генерал приветственно встал и тут же сел на место. Окинув всех взором, Квачков продолжил.
- Последние сводки, предоставленные нашими специальными службами, все больше указывают на готовность коалицией западных и ближневосточных стран нанести военный удар по Ирану. Ситуация достигла критического значения и перед нами давно встал вопрос: как реагировать на сложившуюся угрозу? Коллеги, мы уже без малого целый год мониторим обстановку и моделируем возможный ход развития событий. С одной стороны оценки наших военных специалистов и разведок указывают на риск скачкообразного роста террористической активности на южных границах России, если сценарий полномасштабной войны окажется неизбежным. В связи с этим существует устойчивое мнение оказать помощь нашим иранским партнерам и дать понять Западу и его союзникам неприемлемость риска вторжения. В то же время нам всем известна противоположная точка зрения о необходимости придерживаться нейтралитета и ограничиться только поставками оружия Тегерану. Так вот, ознакомившись с последними сводками, я пришел к выводу, что сегодняшнее совещание должно поставить точку в затянувшемся противостоянии позиций. Прошу от вас предельного внимания во время своих высказываний. Однако прежде, чем мы приступим к обсуждению основного вопроса - хотя может случиться, что главным будет отнюдь не ближневосточная проблема - с докладом выступит специально приглашенный начальник ГРУ. Прошу вас, Кирилл Петрович.
Остапов слегка прокашлялся в кулак и, разложив бумаги перед собой, он с присущей ему рассудительностью приступил к заранее продуманной речи.
- Благодарю, Михаил Алексеевич. Уважаемые коллеги, я не стану занимать много времени и приведу наиболее важную выдержку из того объема информации, полученной нами за последнее время. Как вам известно, Вашингтон готовится возглавить военную коалицию против Исламской республики Иран силами так называемого "Арабского союза", где главную роль возьмет на себя Саудовская Аравия. Уже собран кулак почти в четыреста тысяч человек и в ближайшее время его нарастят почти вдвое. Авиационную поддержку возьмут на себя Соединенные Штаты, некоторые страны НАТО и Израиль. На авиационных базах ВВС США в регионе Ближнего Востока и Персидского залива в частности, сосредоточено почти две тысячи самолетов и вертолетов, включая стратегическую авиацию B-2, B1-B. По нашим данным израильтяне массово закупили у США сверхтяжелые противобункерные бомбы GBU-57A/B, массой в тринадцать с половиной тонн каждая. Параллельно ряд западных СМИ непрерывно ведет антииранскую истерию и выдает ложные сообщения о якобы имеющих место нарушениях прав человека, массовых убийствах, пытках, спонсировании терроризма и притеснении иранской оппозиции. Вбрасываются ложные сообщения и организуются провокации с целью скомпрометировать иранское руководство в глазах международного сообщества. Все приведенные меры указывают на создание необходимого информационного фона, чтобы и у рядового обывателя, и у правительств во всем мире создалось впечатление не просто неизбежности войны, а ее скорейшей необходимости.
В этой связи наши аналитики и экспертное сообщество, несмотря на имеющиеся разногласия по целому ряду вопросов, сходятся в главном: удар по Ирану есть важная, но не ключевая цель грядущего пожара войны. Подлинно стратегическая цель состоит в создании гигантской незаживающей раны от Турции, где идет гражданская война с курдами, до Афганистана и Пакистана, куда должны будут вовлечены страны Средней Азии, а значит Россия и Китай. Именно нас и китайцев видят в качестве главных целей американская военная машина и возглавляющие ее элитарные группы. Саудиты и израильтяне, руками которых в основном и должно вестись противостояние с Ираном, преследуют свои более локальные интересы. Фактически Иран является единственной крупной страной в регионе Большого Ближнего Востока, не охваченного бесконечной раздираемой войной, и его снос обрушит ситуацию окончательно. В случае успеха наши геополитические противники сумеют не только на десятилетия погрузить огромное пространство от Ливана до Пакистана в состояние перманентной военно-политической турбулентности, но и активизируют гигантское число террористических группировок, которые и станут одним их главных инструментов дестабилизации. Также преследуется цель разрушить среднеазиатскую и ближневосточную линии Шёлкового пути Китая, рассматривающего данный проект в качестве стратегического. Далее, не менее однозначными представляются последствия с нефтяным сектором. При наиболее вероятном сценарии развития военных действий у Тегерана не останется выбора, кроме как блокировать Ормузский пролив и тем самым создать коллапс в мировой экономике, поскольку цена на нефть подскочит до двухсот пятидесяти долларов за баррель - и это по самым скромным оценкам.
Начальнику ГРУ бросилась в глаза реакция некоторых из присутствовавших, особенно секретаря Совбеза Владимира Харламова - тот аж выпрямился на стуле. Бывалый разведчик хорошо умел подмечать язык тела, который, в отличие от языка словесного, практически никогда не лгал. Впрочем, мнение Харламова на счет обсуждаемой проблемы для Остапова не было секретом.
- Предвосхищая возможные радостные выводы о потоке нефтедолларов в российскую казну, хотел бы сразу сделать несколько замечаний. По нашим оценкам рост цен быстро спадет, как только будет завершен первый этап войны, а именно разгром основных сил персов и разрушение их военно-промышленного потенциала с переходом к фазе партизанской войны на территории Ирана. Корпус Стражей Исламской революции вместе с Министерством разведки проработали планы тотальной обороны Республики, включая сценарии поражения в войне. Иранцы прекрасно отдают себе отчет, что в прямом противостоянии им не справится с противником, который в ряде аспектов находится на более высоком технологическом уровне. По мнению специалистов ГРУ, разгром иранских сил произойдет за время от двух до четырех месяцев. В таком же временном диапазоне находятся оценки, полученные ранее по результатам моделирования на сверхмощном военном суперкомпьютере в Национальном центре управления обороной. Основной упор иранского руководства сделан на партизанское движение на территории свыше полутора миллионов квадратных километров. Созданы тайники с оружием, боеприпасами, продовольствием, водой и медикаментами. Судя по масштабности работ, речь идет о территории всей страны. Точное количество этих тайников неизвестно, но, как мы полагаем, оно очень велико. Также существует план по широкомасштабной активизации шиитских агентурно-диверсионных групп на территории целого ряда стран Ближнего Востока, включая Саудовскую Аравию, Бахрейн, Ливан и Палестину.
Однако партизанское движение в Иране и использование им проиранских сил в качестве асимметричного ответа коллективному агрессору никак не повлияет на способность последнего деблокировать Ормузский пролив, следовательно, в скором времени поставки нефти возобновятся, хотя и в меньших объемах. Связанно это с прекращением поставок нефти из самого Ирана. Оценки того, станет ли коалиция наносить удары по его нефтяным вышкам или нет - расходятся. Есть основания считать, что могут и сохранить, если захотят перенаправить нефтяной поток в Европу с целью вытеснить Россию с ее рынка, но есть и сторонники идеи воевать с Ираном без компромиссов и экономическое удушение сюда относится в полной мере.
Долгосрочные последствия такой войны вообще трудно поддаются прогнозированию. Подчеркну: намечающийся кризис - крупнейший со времен Второй Мировой войны, с потенциалом перерасти в конфликт более высокого порядка. Исходя из сказанного, в ГРУ считают крайне важным предпринять весь имеющийся у нас в запасе спектр военных и политико-дипломатических мер по недопущению развязывания конфликта. Это что касается ситуации на Ближнем Востоке...
- Кирилл Петрович, хотелось кое-что бы уточнить, - перебил руководитель Администрации Президента Фёдор Соловьев. Этот низкого роста круглолицый мужчина с зачесанными на бок волосами удивил начальника ГРУ своим баритоном, диссонировавшим с общим видом человека, возглавлявшего одно из важнейших ведомств в стране. - Нарисованная вами картина и впрямь видится крайне тревожной, но что вы конкретно предлагаете? Какой выход из катастрофы видит Управление? На заседаниях Совета безопасности мы неоднократно выслушивали ваши оперативные сводки, но лично у меня не сложилось цельного впечатления относительно того, какой позиции в этом случае придерживается ГРУ.
Заметив легкий кивок головы от министра обороны Юрия Шитова, генерал Остапов тут же ответил:
- До недавнего времени препятствовать такому развитию событий практически не представлялось возможными. Никакие антивоенные компании, в том числе инициированные нами и другими специальными ведомствами, или какие-либо другие меры не помогли. Единственный способ остудить головы на Западе мы видели в снабжении Ирана таким вооружением, которое способно существенно ослабить позиции американских "ястребов". Однако, как вам хорошо известно, даже поставки Ирану систем С-300 и даже С-400 не привели к желаемому результату...
- Одну минуту, Кирилл Петрович, - прервал его Президент, - Владимир Иванович, вы только что прилетели со встречи в ШОС. Каково мнение наших китайских коллег на этот счет? Готовы ли они, как и прежде, вместе с нами блокировать в Совбезе ООН резолюцию, разрешающую начало боевых действий против Ирана?
Министр иностранных дел набрал в грудь воздуха.
- Да, Михаил Алексеевич, наши ранние договоренности остаются в силе, но на реальную обстановку это не окажет никакого влияния. Уверен, если будет принято соответствующее решение - и по моим данным вероятность его велика, как никогда - удар нанесут без чьего-либо согласия и в обход решения Совбеза ООН.
- Значит, иракский сценарий? - прищурившись, уточнил Президент.
- Совершенно верно, - кивнул Колесников.
- И что конкретно предлагают в Пекине?
- В весьма прозрачной форме меня проинформировали о позиции председателя КНР и верхушки Народно-освободительной армии Китая, которые однозначно склоняются к необходимости любым способом препятствовать войне против Ирана. В Пекине прекрасно понимают, чем грозит дестабилизация в регионе. В последние годы ситуация в их западных территориях, включая Сыньцзян-Уйгурский автономный район, оставляет желать лучшего. И это мягко говоря. Уйгурский сепаратизм и теракты давно стали обыденностью и в Поднебесной опасаются, что падение Ирана приведет к его распаду и чудовищной разрушительной волне, которая захлестнет Афганистан и пуштунские земли в Пакистане. С другой стороны война способна разорвать Шелковый путь и для Пекина это станет крайне болезненным ударом в плане геополитических и экономических амбиций, не говоря уже об имиджевых потерях. Председатель Ван Айпин слишком много вложил в этот проект, чтобы потерпеть поражение в ходе его реализации. Кроме того, иранская нефть занимает четвертое место по объему импортируемой нефти в Китай и истощение этого источника нанесет удар по нему. В условиях, когда скорость структурных изменений внутри китайской экономики и так не успевает создать условия переориентации на внутреннего потребителя для ухода от экспортно-ориентированной модели, нехватка нефти может оказать серьезный негативный эффект и снизить валовой внутренний продукт до пяти процентов и даже ниже, что для Пекина неприемлемо. С учетом перекоса в их региональном развитии экономический кризис способен спровоцировать социальные протесты и вылиться в крупнейший внутриполитический кризис со времен событий на площади Тяньаньмэнь восемьдесят девятого года. В Вашингтоне об этом знают и сознательно идут на обострение, несмотря на все тесные торгово-экономические связи между двумя странами.
Квачков повертел ручкой в руках.
- Каковы позиции Вана на текущий момент? Насколько изменилось влияние его оппозиции в Политбюро со времен нашего последнего разговора?
Министр иностранных дел неопределенно покачал головой.
- Насколько можно судить, его статусу в ближайшей перспективе ничто не угрожает. Все может измениться в следующем году на Всекитайском съезде народных представителей, если война в Иране станет неизбежной. Как мы и предполагали, Ван готов стать в жесткую конфронтацию с Западом, поскольку понимает, чем чреваты его игры на Ближнем Востоке, но очень рассчитывает, я бы сказал, в дипломатичной форме требует от нас более определенной позиции в данном вопросе. Там, как и у нас, понимают формальность голосования в Совбезе ООН и хотят от России большей ясности в нашей позиции. Речь идет об участии в конфликте.
- Хитры китайцы, - усмехнулся Секретарь Владимир Харламов, - надо понимать, напрямую помогать иранцам они не станут, но хотят, чтобы вместо них это сделали мы.
- Трудно их обвинять, - возразил Колесников, - в конце концов, в этом и состоит искусство дипломатии, когда ты достигаешь нужного тебе результата желательно чужими руками с минимальными издержками для себя.
- Тогда что они предлагают? - вмешался доселе молча сидевший председатель Совета Федерации Дмитрий Ключевский и вытер свой красный нос платком. В ноябре он чаще всего простывал.
- Предлагают поставить вооружение, обещают продолжать вести против США и их сателлитов агрессивную дипломатию, угрожают торговой войной, хотя пока напрямую втягиваться не собираются. Здесь они себе верны. Их расчет на совместный эффект от скоординированных действий с Москвой. В любом случае нашу пассивную позицию нейтралитета они сочтут откровенно недружественным шагом. Последствия этого я не берусь оценивать. Во всяком случае, пока.
- Коллеги, уважаемый Михаил Алексеевич, - слово взял премьер-министр Зарубин и поднял руку в останавливающем жесте, - вдумайтесь, что предлагает Пекин. Фактически от нас требуют едва ли не принять участие в войне на стороне Ирана, зная маловероятность успеха в подобном предприятии. Толку от поставок оружия персам, если у них нет специалистов в необходимом количестве, равно как и времени на подготовку новых? Да послушайте, они нас подталкивают к корейскому варианту, только с одним существенным отличием: Иран от России отделен Кавказом и Каспийским морем. Любое втягивание нас в войну такого масштаба - катастрофично!
- Уважаемый Вячеслав Сергеевич, - сидевший молча министр обороны Шитов непосредственно обратился к премьеру и парировал со свойственной ему прямотой, - вопрос не в том, участвовать нам или нет, а как не допустить войну и что делать, если война окажется неизбежной. Мы должны быть готовы ко всему.
На морщинистом лице Зарубина появилось что-то недоброе во взгляде.
- Да любой сценарий для нас неприемлем, - неестественно спокойным, ледяным голосом произнес второй человек в иерархии российской власти. Те, кто с ним был знаком, знали, что это означало сильнейшее раздражение. - Мы должны лишь оказать поддержку Ирану вооружением и военной техникой. Танки, самолеты, автоматы - пожалуйста. Во всех остальных случаях - как бог даст.
Внимательно наблюдая за реакцией Зарубина, Остапов сразу уловил настрой в верхних эшелонах власти. Внутренней агентуры у ГРУ не было, но кое-какой информацией о настроениях на политическом Олимпе ее начальник все же обладал, да и свои мозги он тренировал не по методике ЕГЭ, а так как надо. По всем признакам Зарубин не был заинтересован в усиленной помощи Ирану и отгонял любые предложения по любым действиям, даже направленным на срыв военной компании, считая их неприемлемым втягиванием в далекую от нас проблему. Впрочем, недавно опубликованные данные по оффшорам непрозрачно намекали на серьезные средства у него за рубежом. Это всяким недалеким журналистам можно на уши вешать пургу о провокациях и вбросах. Остапов же все прекрасно понимал. Слив информации по оффшорам, с данными о том, кто, где и сколько был ясным сигналом. Естественно, для тех, кто умел читать между строк. Смысл прост, как пять копеек: не вмешивайтесь в дела вокруг Ирана или мы вас возьмем за причинное место. И сдавим. Очень сильно. Судя по рьяности Зарубина, отметил про себя Остапов, его поймали давно и капитально.
Тем временем Шитов побагровел.
- Мы сотню раз уже обсуждали идею невмешательства и всякий раз приходили к одному и тому же выводу: бездействие смерти подобно. Оставить Иран один на один с коллективным врагом недопустимо. Одними военным поставками здесь не поможешь!
- Коллеги, - вмешался Квачков, выступив в роли рефери, - давайте оставим эмоции в стороне. Как вы догадываетесь, главный военный разведчик был приглашен не только для доклада о военно-политической обстановке в обсуждаемом регионе. Есть и еще кое-что. Прошу, Кирилл Петрович, продолжайте.
- Спасибо, - кивнул Остапов, на которого перепалка произвела далеко не лучшее впечатление. - Уважаемые коллеги, на фоне предвоенного периода в регионе Большого Ближнего Востока на второй план ушли события, связанные с Чернобыльской аномальной Зоной и, как полагают у нас в Управлении, это может стать непростительной ошибкой.
Дальнейшие десять минут генерал рассказывал о проекте "Черный орел" - без указания деталей - и операции наемников в Зоне. За все время, к удивлению Остапова, его никто не перебил, а сказанное им непосвященным доселе в ситуацию членам Совбеза впитывалось с нарастающей тревогой. Никто не проронил ни единого слова, пока самый высокопоставленный грушник четко и без всего лишнего докладывал о результатах работы за последнее время. Не обошел он стороной и подземный исследовательский комплекс, и операцию по спасению двух выживших сотрудников, один из которых, к великому сожалению, погиб до того, как его нашел разведывательно-поисковый отряд (о способе доставки спецподразделения в Зону с использованием технологии "Сапсан" Остапов умолчал - информация предназначалась исключительно для очень узкого круга посвященных). Наконец, он подошел к Альфа-источнику, который условно называл "пси-объект". Доклад об источнике пси-излучения и переходе его в активную фазу с риском для безопасности высшего политического руководства и России заставил всех затаить дыхание - настолько невероятным казались добытые ГРУ сведения. Даже Президент услышал новое из доклада. Однако кое-что важное генерал оставил на потом, не став выкладывать все сразу.
- ...на основании сказанного, - подытожил Остапов, почувствовав проступившую на лбу испарину, - нашими аналитиками делается заключение о необходимости ликвидировать пси-объект любым способом, который будет сочтен необходимым. На этом все. Благодарю за внимание, доклад окончен.
Настало гробовое молчание. Было слышно лишь как кто-то из присутствующих сглотнул подступивший к горлу комок. Президент откинулся на спинку стула и сделал глубокий вдох. Он уставился куда-то на стол, а его глаза взволнованно забегали. Невидимое давление нарастало едва ли не по экспоненте и сейчас Квачков его ощущал все более отчетливо. Первым, кто смог выдавить из себя вертевшийся на языке вопрос, был секретарь Харламов.
- И... сколько у нас есть времени? - сглотнул он.
- Не больше двух суток, - ответил начальник ГРУ и платком вытер пот со лба. - Точно сказать невозможно, но это все, чем мы располагаем.
- Как вы собираетесь уничтожить подобный объект на глубине - сколько вы сказали? - триста метров? - заёрзал премьер Зарубин. Его голос ели заметно дрожал. Казалось, ранее идеально сидевший на нем костюм от Brioni стал великоват, а сам глава правительства словно скукожился и усох.
- Триста сорок, - поправил генерал. - Ошибка плюс-минус пять метров. Есть только один способ ликвидации - портативный тактический ядерный заряд малой мощности.
- Что?! - едва ли не одновременно вскрикнула половина состава Совбеза.
- Иного способа нет, - решительно констатировал Остапов, как бы с вызовом подняв подбородок.
Послышался нервный смешок от сидевшей молча Председателя Государственной Думы Лидии Шамиловой.
- Это неслыханно! - она развела руки в сторону. Ее безупречный макияж даже в такие моменты подчеркивал эффектность женщины, который, впрочем, никогда не выходил за рамки приличия. - Да вы понимаете, о чем говорите?! Вы хотите сбросить на Зону атомную бомбу?! И это ваш план?!
Ожидая подобной реакции, вмешался министр обороны Шитов. Своим массивным лицом он развернулся в сторону Шамиловой и на нее пал его чугунный взгляд.
- При всем уважении, Лидия Михайловна, но речь идет не об атомной бомбардировке, а об использовании небольшого устройства мощностью в одну килотонну в тротиловом эквиваленте. Этот заряд должен быть доставлен наземным путем к самому пси-объекту и там взорван. Только в этом случае есть шанс на успех.
В разговор вступил Харламов и с нажимом произнес:
- Хочу поддержать Лидию Михайловну. Любое использование такого оружия, пусть и ограниченной мощности, способно привести к росту Зоны и к политическим последствиям, о которых можно только догадываться!
- Полностью согласен, - вклинился Зарубин, нервно бросая взгляд на, казалось, невозмутимого Квачкова. Однако Президент, скрестив руки на груди, всем видом давал понять, что он временно самоустранился до того момента, пока не будет высказана точка зрения каждого из присутствовавших. Не найдя поддержки у Первого Лица, премьер с еще большим рвением бросился в словесную атаку.
- Да как до такого вообще можно было додуматься?! Ядерный взрыв посреди Зоны! Даже если представить выполнимость вашего предложения, то вы всерьез рассчитываете скрыть последствия подземного ядерного взрыва?!
Зарубин всем видом показывал свой скептицизм, исходивший от него как жар от печки. Теперь Остапов окончательно вычислил костяк противников операции.
- Хочу заметить: выхода у нас нет, - твердо возразил генерал. - Отказаться от операции мы не можем - иначе объект выйдет на такую стадию развития, когда мы вообще не будем знать, что с ним делать. Достигнув максимума активности, он окажется способен проводить пси-атаки на сотни километров.
- Откуда вам это известно? - с подозрением повел бровью Харламов. - Исходя из того, о чем вы тут говорили, ваши эксперты и сами толком ничего не знают. Зона уже десять лет как существует - и ничего, справляемся. Более того, помнится военное министерство уже докладывало о наличии корреляции между повышенной военной активностью в Зоне и ростом ее Периметра. Тогда каковы шансы, что взрыв ядерного заряда не приведет к катастрофическому расширению Зоны и не отхватит еще кусок территории России? Если американцы решили сунуться к этому, как вы утверждаете, смертельно опасному источнику, то пусть он станет их головной болью. В конце концов, если они хотят взять его под контроль, то мы сможем им засыпать вход в этот ваш сверхразлом. Здесь не понадобится ядерный заряд, достаточно просто обвалить пещеру - и они там будут замурованы.
Шитов и Остапов переглянулись. Настало время достать туз из рукава, о чем два генерала договорились на предварительной встрече за несколько часов до оперативного совещания в Кремле. Они прекрасно знали о мощном противодействии со стороны ряда высокопоставленных чиновников из первого эшелона, а потому решили более тщательно продумать тактику своих шагов. Получив от Шитова согласие легким кивком головы, Остапов взял слово.
- Мы тоже обдумывали подобную возможность, - начальник ГРУ тщательно подбирал слова, - но пришли к однозначному выводу: оставить пси-объект нашему вероятному противнику неприемлемо с любой точки зрения. Во-первых, как я уже сказал, мы не знаем, чем все может обернуться. Если американские оперативники потерпят крах и объект войдет в активную фазу, то, по результатам исследований наших экспертов, пси-излучение вполне способно достать до Подмосковья. И эта угроза куда более высокого порядка, чем политические последствия от использования ядерного заряда. Во-вторых, существует проблема установления нашей причастности. Да, станции по всему миру сумеют обнаружить, локализовать, а затем идентифицировать сейсмоактивность именно как взрывную. Как утверждают специалисты, по соотношению различных амплитуд объемных сейсмоволн и анализу их спектра, в принципе, можно определить, был ли то подземный взрыв или простое землетрясение, но все методы не обладают абсолютной точностью, хотя и она достаточно высока. Но главное не в этом. Даже если специалисты по всему миру установят факт некого мощного взрыва с какой-либо приемлемой степенью точности, нужно еще доказать, что взрыв был именно ядерный, а не связан с чрезвычайно мощной аномалией в Зоне. Для установления подлинной причины взрыва требуется точно локализовать его место под землей, затем отправить туда группу специалистов, которая соберет образцы грунта и сумеет их доставить за Периметр в лабораторию для анализа. Наконец, нужно доказать, что образцы были взяты именно из Зоны. Как человек, занимающийся ее проблей уже не первый год, я могу вас со всей ответственностью заверить, что изъять образцы грунта в столь экстремальных условиях невозможно. Так что, как нетрудно заметить, при более детальном рассмотрении нашего плана, он становится не таким абсурдным, каким мог показаться на первый взгляд.
Генерал Остапов сделал паузу и обвел взглядом присутствующих. Главные оппоненты все еще продолжали скептически хмыкать, тем самым выражая свое сомнение в предложенном плане, однако открытых выступлений против него никто не высказывал. Оставался финальный аргумент, которым следовало сокрушить любые возражения.
- Наконец, главное. Как вы думаете, для чего американцы собираются использовать пси-объект, если сумеют его взять под контроль устройствами-резонаторами?
Настала короткая пауза, прерванная вскриком в зале:
- В качестве дальнобойного пси-оружия! - предположил министр внутренних дел Леонид Вассоевич, на широком лице которого отразилась смутная догадка.
- Верно, - подтвердил Остапов, - но с одним существенным дополнением. Перенести источник они не смогут, зато взяв под контроль, сумеют направить его пси-излучение туда, куда им нужно.
- Из Зоны? - удивился Харламов. - Но в чем здесь опасность для нас, если этот ваш пси-объект нереально вытащить оттуда? Раз они смогут им управлять, значит, следуя из ваших слов, он не перейдет в эту активную фазу, а его мощность будет ограничена и до нас его пси-лучи просто не достанут.
Остапов отрицательно покачал головой и, надев очки, нашел в разложенных перед собой документах нужный лист. Глянув в него, генерал пояснил.
- Все именно так, но есть одна проблема. У нас есть серьезные сомнения на счет способности долго сдерживать пси-источник в пассивном состоянии с помощью приборов, о которых я говорил, хотя раз американцы решились на эту авантюру, видимо, они думают иначе. Однако по данным с цифровых носителей наемников, в определенный момент, перед самым переходом в активную фазу, пси-объект начнет увеличивать свою мощность по довольно сложному математическому закону. Именно этим пограничным состоянием американцы хотят управлять - не дать объекту выйти из под контроля, но и одновременно препятствовать его дезактивации. В ГРУ убеждены, что контролировать пси-источник таким способом невозможно и его практически неизбежный переход в активную фазу приведет к непредсказуемым последствиям. Но если американцам удастся сдерживать источник под контролем достаточно долго, тогда и в этом случае ситуация для нас не становится лучше. Наши специалисты сумели определить математический закон увеличения мощности объекта и показали, что с приближением активной фазы в любом случае мощность излучения возрастет настолько, что пси-источник сможет бить в выделенном направлении на расстояние в двести километров со смертельной экспозиционной дозой за ноль целых...
Генерал взглянул на лист перед собой.
- ...ноль целых и тридцать шесть сотых секунды. - Он поднял глаза. - Подчеркну: смертельной дозы. Но дальнейшее распространение пси-волн не заканчивается, а в безвоздушном пространстве оно крайне незначительно ослабевает. Как вы думаете, куда его направят дальше?
- На спутник! - с озарением догадался Директор Службы внешней разведки Евгений Фадеев. У него был вид первооткрывателя.
- Совершенно верно, Евгений Федорович. В прошлом месяце Пентагон полностью завершил вывод на орбиту новейшей военной космической системы ретрансляции данных с разведывательных спутников. У нас есть все основания считать, что на них возможно установить ретрансляторы пси-излучения. Подобные технологии уже существуют и мы об этом знаем.
Подробно в эту тему Остапов не стал углубляться, понимая, что уже и так слишком много сказал. Ничего не поделать, специфика работы как раз и заключалась в параноидальном желании не раскрывать своих секретов, даже если присутствовавшие имели высокий уровень допуска. Впрочем, даже такой уровень означал допуск не ко всей информации, а только к конкретной. Генерал Остапов продолжил.
- Количество спутников и конфигурации их орбит делают возможным ретрансляцию пси-излучения практически в любу точку планеты. По-сути, речь идет об оружии массового поражения невиданной мощности, основанном на совершенно новом физическом принципе. Ничего подобного никогда не делалось. Фактически единовременно можно ликвидировать военно-политическое руководство целой страны или даже коалиции стран, полностью дезорганизовать их оборону и достигнуть абсолютного военного и геополитического превосходства. Подчеркну: абсолютного. И самое скверное в том, что мы не в состоянии найти адекватный симметричный ответ, а значит, должны и обязаны действовать асимметрично. Любой удар по американским спутникам-ретрансляторам пси-волн автоматически означает начало полномасштабной и неограниченной войны на тотальное уничтожение с применением всех видов оружия, включая ядерное. Подчеркну: на кону стоят максимальные ставки и реакция будет предельно жесткой.
Все, кроме министра Шитова, испытали ощущение, близкое к состоянию шока. Не того, которое человек часто приписывает своим эмоциям, а настоящего, пробирающего до самых костей и чем дальше все слушали генерала ГРУ, тем больший страх их одолевал.
- Мы полагаем, что первыми, на ком протестируют новейшее оружие, станет руководство Ирана. По нашим сведениям, саудиты и израильтяне не пойдут на прямую агрессию против персов, если не будут уверены в уничтожении руководства их страны. Коллеги, то, о чем я сейчас скажу ранее не выходило за пределы комплекса зданий на Хорошевском шоссе. Нам не было известно, как именно агрессор предполагает ликвидировать иранское руководство - ни место, ни время, ни способ. Мы понимали, что без этого американцам невозможно начать полномасштабную войну - после Ирака и незаконченной эпопеи в Афганистане среди их истеблишмента царит единогласие касательно прямого использования вооруженных сил за пределами США. Максимум - ограничено, и в качестве инструкторов. Теперь же, когда нам стали известны планы американского руководства на счет пси-объекта, весь пазл собрался воедино. Последняя, критически важная и недостающая деталь оказалась у нас в руках. Значит, сумев помешать американцам взять под контроль пси-источник колоссальной мощности, мы сумеем решить сразу несколько задач - ликвидировать прямую угрозу во многом неизвестного характера, так как никто точно не знает, во что превратится пси-объект после перехода в активную фазу, и одновременно попытаться остановить войну с Ираном. Этим мы сумеем прервать хаотизацию Евразии, сохраним стратегическое сотрудничество с Китаем и спасем нашего союзника в лице персов. Также, в случае успеха, предлагаю организовать полномасштабную пропагандистскую компанию по формированию у мировой общественности впечатления, что именно благодаря политико-дипломатическим шагам России и ее высшего руководства удалось избежать новой войны. Эту задачу могло бы на себя взять Министерство иностранных дел.
По виду главы внешнеполитического ведомства можно было заметить, как он просчитывает всю ситуацию в мозгах, внимательно рассматривая конструкцию из своих десяти пальцев. Колесников задумчиво почесал подбородок и произнес:
- Если все обстоит именно так, как вы говорите, товарищ генерал, то в подобной акции действительное есть смысл.
Сидевший в некотором оцепенении Михаил Квачков взглянул на Директора ФСБ.
- Каково ваше мнение, Анатолий Константинович? Этот полковник... Серегин. Так кажется?
- Да, - подтвердил Макашов.
- Он действительно способен вывести американцев к сверхразлому?
- Мы с нашими коллегами из ГРУ пришли к одной и той же оценке Серегина. Его опыт действительно позволяет проводить рейды даже в Северных территориях Зоны. Хотя риск огромен.
- Ну а что на счет самой операции американцев? Насколько нам известно, в Штатах был инцидент... "Черная Среда". Конгресс ведь запретил на законодательном уровне исследовать аномальные предметы в военных интересах без контроля с его стороны вне зависимости от того, где бы не находились лаборатории по их исследованию. Верно, Евгений Федорович?
Его взгляд застыл на Директоре СВР. Умное и интеллигентное лицо шефа внешней разведки России было сосредоточенным.
- Все обстоит именно так, как вы сказали, Михаил Алексеевич, - Фадеев сложил руки перед собой. - После долгих консультаций, подковерных переговоров и соглашений демократы и республиканцы договорились увязать два ключевых законопроекта: Конгресс выделяет деньги на военную операцию против Ирана, но при условии, если администрация выполнит уговор и не станет заниматься исследованиями аномалий без его ведома и контроля. Вероятно, в Белом доме решили пойти на огромный риск, что с учетом сказанного Кириллом Петровичем, смотрится более чем оправданным и логичным.
- А если об этом узнают? - уточнил председатель Сената Ключевский, напрягшись подобно гитарной струне.
- Тогда разразится чудовищный скандал и решение президента Демпси об участии в военной компании против Ирана заблокируют. Он, естественно, наложит на решение вето, но, вероятней всего, в Сенате наберут больше двух третей голосов и смогут его преодолеть. Полагаю, вероятность этого почти сто процентов. Тогда на войну элементарно не выделят денег и весь план развалится, а такое Дэмпси не простит та часть истеблишмента, которая привела его в Овальный кабинет. Узнай сейчас об этом СМИ, и на предстоящих выборах действующий президент может уступить своему противнику демократу Тому Палмеру, а заодно распишется в крахе едва ли не всей внешней политики собственной администрации.
- Благодарю вас за оценку, - Квачков чуть повернулся и адресовал следующий вопрос министру иностранных дел. - Владимир Иванович, вы говорили с нашим послом в США. Каково его мнение?
С некоторой заминкой, Колесников дал ответ
- Да, Михаил Алексеевич, перед моим отлетом на встречу ШОС у нас с послом по закрытому каналу состоялся весьма обстоятельный разговор на этот счет. В целом, его оценка совпадает с тем, о чем говорил Евгений Федорович. Теперь же, с учетом данных ГРУ, можно заключить о наличии в наших руках мощного инструмента влияния на Вашингтон. Если будет обнародована информация об активности наемников, то ее подлинность даже не придется доказывать - этого с головой хватит для создания такого кризиса в политической системе США, что по сравнению с ним дело Иран-контрас или Уотергейт покажется мелкой неприятностью. Им сейчас явно не до того.
- Есть еще один момент, - отметил Фадеев и тяжело вздохнул. - На основании поступившей оперативной информации мы считаем, что агент, благодаря которому были получены данные об устройствах-резонаторах, раскрыт. Пока в СМИ ничего не сообщили, но это дело самого ближайшего времени. В ФБР у журналистов есть свои источники.
- Какова ценность агента? - спросил Президент.
- Чрезвычайно высокая с учетом тех сведений, которые он предоставлял. Без его информации мы вообще могли и не догадаться о готовящейся операции в Зоне по взятию под контроль пси-источника. С учетом пользы агента мы должны сделать все для его вызволения.
- И как вы предлагаете это сделать? - уточнил Директор ФСБ.
Фадеев вкратце объяснил план и в конце добавил:
- Естественно, на сей счет необходимо ваше согласие, Михаил Алексеевич.
Президент немного выпрямился.
- Политические риски слишком высоки. Я должен подумать. - В голове у Квачкова уже промелькнула мысль проконсультироваться с ближайшими советниками из своей Администрации. - Вы уверены в возможности его вытащить оттуда? Если агент ценен настолько, насколько вы утверждаете, значит, и американцы о нем того же мнения.
- Попытаться стоит, - твердо сказал Фадеев. - Не в наших правилах бросать своих агентов, тем более столько сделавших для России.
- Хорошо, мы еще обсудим этот вопрос. Но сейчас главнее другое. Надо полагать, если Вашингтону известно то же, что и нам, значит, подготовка к взятию под контроль пси-источника велась давно - минимум несколько месяцев. Я правильно понимаю?
Квачков хмуро посмотрел на Макашова, ответственного за контрразведку и Директор ФСБ опустил глаза. Президент обратился к главе ГРУ.
- Как вы, считаете, ЦРУ и Пентагон уже отправили своих специалистов в Зону?
- Так точно, товарищ Президент, - подтвердил Остапов, обращаясь к Верховному главнокомандующему как он привык - как к товарищу. Слово "господин" ему категорически не нравилось. - Никаких других вариантов не остается. Все указывает на жесткие временные сроки и подготовку к операции, хотя прямыми свидетельствами мы не обладаем, но считаем неизбежным ее проведение. При всем риске глубинных рейдов в Северных территориях, у хорошо подготовленного в условиях Зоны спецподразделения с первоклассной экипировкой и таким же вооружением есть некоторые шансы найти пси-объект и выполнить задание. Подчеркну: то, с чем в Северных землях можно столкнуться, мы во многом знаем лишь теоретически. Чем глубже в Зону, тем больше шансов встретиться с совершенно неизвестными формами ее активности, но выбора ни у нас, ни у противника нет. Наконец, решение об ответных мерах нужно принять здесь и сейчас. Если противник уже на пути к пси-объекту, то в ближайшие сутки-двое он получит решающее преимущество. И тогда - кто знает? После Ирана испытать оружие могут и на нас. Например, в момент следующего оперативного совещания Совбеза.
Последняя фраза прозвучала ударом молота. Владимир Харламов молча слушал сказанное генералом и просто не мог поверить. Мозг отказывался воспринимать услышанное ушами из-за совершенно невероятного, невозможного смысла. Он взглянул на Зарубина и Шамилову. Они оба будто языки проглотили и вся гамма эмоций отобразилась на их лицах.
Им было страшно. По-настоящему страшно.
Секретарь просто кожей чувствовал, как инициатива уходила у него из рук. Он не мог позволить военным взять верх и должен был постараться повлиять на Президента, но не находил аргументов. У него сегодня уже состоялся разговор с Квачковым - буквально несколько минут, но настрой Президента ему сразу не понравился. Эти военные разведчики, догадался Харламов, Зорге хреновы, его обыграли. Они успели подсунуть Квачкову всю эту зоновскую ахинею еще раньше и смогли повлиять на него. Фактически им оставалось рассчитать разговор таким образом, чтобы на финал припасти самые сильные аргументы. Им это удалось, они настоящие игроки, признал Харламов, видя неотвратимое поражение в столь важной партии. Часть политической бюрократии и крупного бизнеса будут очень недовольны поражением. Они так много потеряли из-за падения цен на нефть и санкций, что не обрадуются, узнав о решении Президента сорвать войну с Ираном.
"И это еще мягко говоря"
О последствиях Секретарю просто не хотелось и думать. Толку от его влияния и поддержки премьер-министра, если эта проклятая Зона оказалась их всех сильней?
А Квачков, казалось, со скоростью мощного компьютера перебирал массу вариантов в голове. Он не привык принимать важные решения вот так, впопыхах, но информация ГРУ прямо указывала на отсутствие времени для серьезного обдумывания и всестороннего анализа. Почему разведка так поздно вскрыла заговор? Да, одернул себя Квачков, этот Серегин злонамеренно искажал суть отчетов из того подземного комплекса, но это было лишь оправданием. Впрочем, какая теперь разница, если американцы могли просто взять и пси-излучением вскипятить ему мозги в любой момент?
Перед собой Квачков был всегда честен. Или почти всегда. Во всяком случае, ему хватало смелости признаться себе, что он не мог сломать сложившуюся систему и одному опрокинуть ее, избавив Россию от олигархов и вернуть страну на путь развития. По правде говоря, он и сам этого не хотел. Но Зона... Она все поменяла. Теперь речь уже не шла о поиске замирения с Западом, который окончательно встал на путь бескомпромиссной конфронтации, уже превысив по накалу даже самые "жаркие" дни времен Холодной войны. Теперь Запад готовился физически убрать его. Иран лишь цель для апробации пси-оружия - главной мишенью была Россия. Точнее он, Михаил Квачков. Россия последует после него. Он знал, чего хотели нефтегазовые монополисты у него в стране и поставили вполне конкретное условие: не дашь нам заработать - лишишься нашей поддержки. Разумеется, эти слова не были высказаны вслух напрямую, но здесь все настолько читалось, что разжевывать Квачкову ничего и не требовалось. Конечно, на камеру он мог заставить выполнить те или иные обещания отдельно взятого олигарха, но пойти против всей системы, которую он же и выстроил, было ему не под силу.
Однако последняя информация отодвинула в сторону ранее утвержденное в голове решение сохранить нейтралитет и ограничиться поставками Ирану оружия и военной техники. Зона сломала все планы, а сам Квачков теперь со всей ясностью представлял подлинные замыслы коллективного Запада. Там перешли красную черту и уже не остановятся. В их глазах на лбу Квачкова красовалась огромная мишень и она вдруг возникла у него перед глазами. На секунду даже захотелось посмотреть в зеркало, но Квачков подавил в себе это желание. Только сейчас он полностью прочувствовал и осознал всю ошибочность расчета вернуть с Западом отношения хотя бы на дозоновский период. На руках Президент имел железные доказательства готовности устранить его раз и навсегда. Физически. Не просто обозначить намерение - этими хотелками страдали многие - а реальная возможность убить Президента России. Вдруг возникшее животное желание выжить взяло верх и этот аргумент перевесил все остальные. Осталось уточнить последний момент.
- Как же американцы смогут обеспечить безопасность своих исполнителей под землей, контролирующих пси-объект?
Его взгляд остановился на Директоре ФСБ. Видимо, потому что он ближе сидел, чем глава ГРУ, решил Квачков и заметил, как непроизвольно пальцы его левой руки затарабанили по столу - сказывалось нервное напряжение. Он сжал руку в кулак. Макашов сделал вид, будто поправил свой галстук, идеально подобранный под цвет его темно-синего костюма, но на самом деле ослабив его. Главный чекист почувствовал, как его спина взмокла от пота. Парой секунд позже Директор ФСБ немного хриплым голосом ответил:
- Мы обсуждали с нашими коллегами из ГРУ этот вопрос и пришли к выводу, что наиболее оптимальным способом защиты будет создание новой группировки, подконтрольной американской разведке. К ней не допустят никого из других спецслужб стран НАТО и прочих союзников. Вероятно, оперативный контроль будет осуществляться Центральным разведывательным управлением, по аналогии с группировкой "Свобода", с той разницей, что в среде последней также сильны позиции британской Ми-6 и немецкой БНД. Вероятно, с учетом всех особенностей Северных земель, Лэнгли через подрядчиков из частных военных компаний постепенно нарастят численность новой группировки до такого значения, когда ее станет возможным ликвидировать только в ходе крупномасштабной военной операции. Однако с учетом рисков в Зоне для ее проведения их позиции будут практически неуязвимы. По предварительным оценкам, на первых порах они потеряют до половины личного состава, постаравшись компенсировать смертельный риск очень существенными суммами денег - имели место прецеденты, когда наймитам платили на порядок больше обычных гонораров по контрактам. С учетом важности всей миссии, уверен, на нее денег жалеть не станут.
- А что если американцы все же захватят пси-объект, но мы обнародуем информацию об этом? - Президент сделал последнее и скорее риторическое уточнение, обратив взор на Остапова. - Слушаю вас, товарищ генерал.
- Тогда в этом не будет никакого смысла, - пояснил начальник ГРУ. - Война начнется и следующими на очереди станем мы.
"То есть я", - возникло в голове Квачкова.
Неожиданно ожила Шамилова, деликатно поправив свою уложенную прическу.
- Послушайте, я, конечно, не военный специалист, но все должны со мной согласиться. Сказанное есть полнейшее безумие! Какой-то сверхмощный пси-источник, ядерная война... Это как-то слишком. Где доказательства? - Состояние женщины стремительно приближалось к истерике. Ее предшествовавшее молчание после короткого и неубедительного возражения свидетельствовало, что все это время она сдерживала свои эмоции внутри. Сейчас ее взгляд бегал по лицам присутствовавших и остановился на Квачкове. - Господин президент, мы что готовы взорвать ядерную бомбу... или заряд, подвергнув себя риску уйти в изоляцию от всего мира? А если все вскроется?!
Квачков молча выслушал нервный спич Шамиловой и спокойно-ледяным голосом задал ей встречный вопрос:
- Скажите, Лидия Михайловна, вам доводилось видеть воздействие пси-поля высокой интенсивности?
На несколько секунд лицо Шамиловой - красивое, несмотря на возраст - застыло в растерянности.
- Н-нет... но к чему выспрашиваете, Михаил Алексеевич? - дрожащим голосом уточнила Шамилова.
- К тому, что я видел. И поверьте, это хуже чем смерть.
Президент не догадывался, что намного раньше, еще несколько лет назад по совету Селезнева Кирилл Остапов лично с министром обороны Шитовым демонстрировал на закрытом показе в Кремле воздействие пси-волн и других аномалий на животных и людей. Он помнил, как наступившая могильная тишина после просмотра еще долго не выходила из его головы. Тогда и Верховный, и все, кто находился в зале, с минуту не могли произнести ни единого слова. Зато его Главразведуправление Генерального штаба получило усиленное финансирование на исследования и операции в Зоне. Остапов знал, что в будущем произведенный эффект может понадобиться, чтобы добиться от высшего руководства нужного решения и не просчитался. В то же время генерал понимал: Квачков был не дурак и прекрасно видел, какие цели преследовали грушники и другие спецслужбы, показывая ему ужасы Зоны, но вся соль заключалась в том, что они ни в чем не врали - множество источников и фактов являлись тому свидетельством. Попытка повлиять на Президента была бы им вскрыта, но опасность оказалась полностью реальной, а не выдуманной секретными ведомствами с целью добиться большего влияния в стране. Впрочем, Квачков понимал возможность одновременной реализации и того, и другого, но ничего поделать с этим не мог. Как известно, своя рубашка ближе к телу, а сейчас его смерть представилась во всей своей жуткой форме. В конце концов, чем отличается услышанное им от ГРУ от того, когда к какому-нибудь бизнесмену приходили из УБОПа и говорили, мол, так и так, вас, уважаемый, заказали. Что в этом случае делать потенциальной жертве? Стать наживкой? Бежать? Но здесь ставки были куда выше, рассуждал Квачков. Несоизмеримо выше. Верно сказал этот Остапов, ставки были максимальными. Президент России не мог сбежать и не мог стать приманкой. Зато теперь у него появился шанс сорвать покушение на свою персону. Да и доводы военных были весьма разумными...
- Значит, следуя из вашего анализа, американцы и сами будут заинтересованы сохранить все в тайне, даже в случае провала? - уточнил Президент, впившись взглядом в Остапова. - Я верно понимаю?
- Особенно в случае провала, - подтвердил генерал. - Даже узнав о нашей причастности к использованию ядерного заряда, они вряд ли захотят поднимать эту тему из-за неизбежно возникнувших неудобных вопросов. Например, откуда в администрации об этом узнали? Агентурным путем? Тогда что американская разведка делала в самых плохо изученных землях Чернобыльской аномальной Зоны? Руководителей ЦРУ, РУМО и прочих ведомств вызовут на ковер к спецкомитету Сената по разведке и устроят им допрос с пристрастием. Уверен, в Белом доме не обрадуются разбору полетов. С учетом кризиса в их политической системе, действующая администрация сделает все, чтобы скрыть свое участие в такой операции. Она будет "черной" - чернее самой глубокой угольной шахты.
Для не силовиков генерал пояснил.
- Они полностью откажутся от своих людей, если те попадут в плен и под пытками выдадут абсолютно закрытую информацию. Полагаю, об их существовании вообще не будет никаких свидетельств - ни документальных, ни среди людей. О столь секретной операции, с учетом ее значимости, должен знать только очень узкий круг лиц из Белого дома и в самых высоких кабинетах некоторых спецслужб.
Остапов не стал добавлять, что их могут и ликвидировать, либо всем выдадут новые документы и отправят к пластическим хирургам для изменения внешности. Точнее тех из них, кто сумеет выжить.
"Если выживут, - поправил себя генерал, -здесь не стоит полагаться на удачу"
- Но ядерный заряд! - сделал последнюю попытку Харламов, едва ли не чувствуя, как у него уходит земля из под ног. - Что если он попадет в руки каких-нибудь местных психопатов или террористов?! Вы задумались о последствиях, товарищ генерал?!
Глава ГРУ пропустил мимо ушей тон Секретаря и для придания большего веса своим словам встал со своего места.
- В случае угрозы захвата ядерного заряда он будет уничтожен даже ценой жизни всех в спецотряде!
Весь вид седовласого начальника ГРУ говорил о предельной серьезности и скрытой боли, с которой он произнес эти слова. Решительность военного разведчика произвела глубокое впечатление на всех. Чуть более спокойным тоном, он разъяснил:
- В Зоне есть уникальная возможность заметания следов - аномалии. Достаточно сбросить почти в любую из них устройство - и оно будет уничтожено. Ядерный взрыв в этом случае полностью исключен. Разрушение конструкции исключает имплозию и равномерное обжатие плутониевого заряда. Значит, возникновение неконтролируемой цепной реакции также становится невозможным. Еще вопросы?
Никто ничего не сказал. Лишь Президент Квачков парой секунд спустя кивнул головой и добавил:
- Мы благодарим вас, Кирилл Петрович, за подробное и доходчивое изложение столь важного и специфического вопроса.
Остапов почувствовал, как незаметно для других его дернул за рукав министр обороны. Намек был понят и главный военный разведчик сел на стул.
Набрав в грудь воздуха, Квачков сказал:
- Коллеги, сегодняшнее оперативное совещание и впрямь станет для нас едва ли не ключевым за все годы, а может быть важнейшим заседанием высшего руководства России за все время с момента окончания Великой Отечественной войны. Враждебные действия целого ряда западных стран и в первую очередь истеблишмента Соединенных Штатов Америки не оставляют нам выбора.
К своему удивлению, Президент почувствовал внутри себя странное ледяное спокойствие, как будто до этого на совещании разговаривали о совершенно обычных вещах. Откуда оно вдруг появилось? - спросил себя Квачков. Следующую фразу ему было трудно произнести и поэтому он взял паузу - но не для того, чтобы подчеркнуть весомость свои последующих слов, и без того степень угрозы ощущалась даже в воздухе, а с одной единственной целью - еще раз подумать о верности своих действий. Он видел, как в напряженном молчании Харламов ждал решения своего начальника. Квачков понимал, откуда подул ветер, когда двумя часами ранее Секретарь сумел лично встретиться в кабинете Президента и при выключенной записи провел с ним короткую, но обстоятельную беседу. На него давили, а он давил на Президента. Аккуратно, без чрезмерного нажима, зная как этого не любит глава государства, но все же с требованием. "Двухкратное падение прибыли", "серьезная обеспокоенность в бизнес-сообществе, перетекающая в плохо срываемое недовольство" и прочее в том же духе звучало из его уст. Но тогда Квачков уже прочел доклад ГРУ и решил не давать обещание занять строго однозначную позицию до совещания в Совбезе. Внутри себя он почувствовал несвойственную ему нерешительность, терзающие колебания - столь неприятные, что всем естеством хотелось поскорее избавиться от этого враждебного ощущения. Ничего определенного он не ответил Секретарю, лишь дал размытое обещание выслушать все точки зрения. Было заметно, как Харламов побледнел, но ничего не ответил, кроме "увидимся на Совбезе, Михаил Алексеевич" и в подавленном настроении вышел из кабинета Президента. Теперь настал час "X", а потому требовалось принять самое главное решение. И Квачков его принял.
- Как Верховный главнокомандующий Вооруженными Силами Российской Федерации, я отдаю приказ о проведении операции в Чернобыльской аномальной Зоне. Считаю, степень угрозы столь высокого порядка, что промедление чревато наихудшими последствиями, которые мы можем себе представить.
Послышался выдох - у кого от облегчения, у кого от разочарования. В другой ситуации проигравшая сторона не посмела бы столь откровенно показать свое недовольство, но обстоятельства были поистине экстраординарными. Кончено же последние слова Квачкова являлись полуправдой; его пугала даже не война США и их сателлитов с Ираном, с ее далекими стратегическими последствиями для России. Его пугала совершенно однозначная и реальная возможность геополитического противника физически устранить его, Михаила Алексеевича Квачкова. Тогда, рассудил он, какой смысл отказываться от проведения спецоперации в угоду крупному бизнесу? Ради сохранения своего положения? Но какой от этого прок, если Вашингтон сможет сжечь ему мозги? Мёртвым ни власть, ни деньги не нужны. Значит, оставался единственный выход - сорвать планы врага. А с олигархами как-нибудь разберусь, решил Президент. Не в первой.
- Коллеги, решение принято. На этом считаю оперативное совещание Совбеза закрытым. Прошу всех присутствующих помнить о наивысшей секретности обсуждаемых вопросов. Любая утечка должна быть исключена и сказанное на совещании не должно покинуть этот зал. Владимир Васильевич, - обратился Президент к Харламову. Секретарь поднял усталый взгляд.
- Слушаю, Михаил Алексеевич.
- Из протокола совещания должно быть исключено все, что касается операции в Зоне. Вам все понятно?
От ледяного взгляда Квачкова внутри Харламова все похолодело.
- Разумеется, Михаил Алексеевич, - выдавил из себя Секретарь, чувствуя как к горлу подступил комок. Президент обратился сразу ко всем в зале:
- Каждый несет всю полноту ответственности за разглашение озвученной здесь информации. Ознакомление с ее отдельными положениями разрешается только для конкретных исполнителей. Подчеркну, речь идет о положениях, касающихся непосредственного выполнения задания. Геополитический и стратегический аспекты не должны выйти за пределы круга постоянных членов Совбеза и руководителя Главного разведывательного управления Генерального штаба. Вопросы?
Ответом было сначала молчание с последующим осторожным "нет, Михаил Алексеевич". Все распознали в голосе Квачкова металлические нотки.
- На этом всё, спасибо за работу, коллеги. Юрий Павлович и Кирилл Петрович, вас обоих я жду у себя в кабинете через пять минут.
- Так точно, товарищ Верховный главнокомандующий, - почти синхронно ответили министр обороны и начальник ГРУ.
Первым встал Президент и, взяв папку с секретной документацией, он еще раз поблагодарил всех присутствующих, после чего спешно вышел из зала совещаний Совбеза в свой кабинет. Никто не произнес ни единого слова и все члены Совбеза больше на автоматизме собрали свои документы с личными вещами. Сотрудники открыли двери основного выхода, куда и направилась основная масса высокопоставленных лиц. Остапов заметил злобный взгляд Харламова, который недобро покосился на генерала, но старый военный разведчик ни единым движением мускулов на лице не выдал своего волнения. Он понимал, теперь на самом верху у него появился недоброжелатель, который сделает все, чтобы снять его с должности, ведь Харламов раньше возглавлял Генеральную прокуратуру и комитет по безопасности Государственной Думы, будучи одним из самых влиятельных людей в правящей партии. Влияния у него хватало. Но генерал сделал свой выбор и нисколько о нем не жалел, потому что знал, что руководствовался не шкурными интересами шайки преступников, а интересами общегосударственными. К сожалению, в очередной раз отметил про себя Остапов, провожая взглядом Секретаря, в стране было слишком много тех, кто ставил знак равенства между интересами своей ОПГ и интересами России.
- Мои поздравления, Кирилл Петрович, даже я такого не ожидал, - встал рядом министр Шитов. На его массивном красном от повышенного артериального давления лице отразилось чувство сдержанного ликования.
- Без вас этот успех был бы невозможен, товарищ генерал, - в ответ признался Остапов и краем глаза заметил Директора СВР Евгения Фадеева. - Прошу меня извинить, я отлучусь буквально на пару минут.
Перед тем как Фадеев подошел к выходу, Остапов успел деликатно его подхватить под локоть. Фадеев удивленно обернулся.
- А, это вы, Кирилл Петрович, блестящая речь, - искренне, но без особого восторга ответил шеф внешней разведки.
- Евгений Фёдорович, я должен вам сказать огромное спасибо за все, что ваша Служба сделала для ГРУ и хочу вас заверить, что со своей стороны мы приложим максимум усилий для оказания вам помощи. Управление в долгу перед своими коллегами из Ясенево, а, как известно из русской поговорки, долг платежом красен.
Фадеев его молча выслушал и после короткой паузы протянул руку начальнику ГРУ. Остапов с чувством искреннего уважения пожал ее.
- Я очень признателен за вашу поддержку, - ответил Директор СВР и заметил, как сотрудник Федеральной службы охраны открыл дверь в кабинет Президента. - Вас ждут, Кирилл Петрович.
Остапов обернулся и увидел красноречивый взгляд Шитова. Пора.
- Я поручу генерал-полковнику Клюеву координировать наши совместные действия по данному вопросу. Вы ведь помните его?
- Да, разумеется, - сказал Фадеев. - Буду ждать его звонка.
- Договорились, - подытожил Остапов и напоследок еще раз пожав руку шефа СВР, он затем спешным шагом догнал министра обороны и уже вдвоем они вошли в рабочий кабинет Президента России.
Как только сотрудник службы безопасности Президента покинул его личный рабочий кабинет, предварительно проверив его профессиональным взглядом (а не сумел ли кто-нибудь из посетителей принести внутрь нечто запрещенное?), внутри остались только трое. Квачков жестом пригласил двух высокопоставленных военных сесть за стол для переговоров, стоявший у окна напротив его основного рабочего места. Остапов был на приеме у Президента последний раз только три года назад, но и сейчас он, как и прежде, не мог не восхититься строгим орнаментом потолка и стенами с голубоватым оттенком над изящными деревянными панелями, которые в совокупности придавали кабинету некую торжественность, ощущавшуюся любым, кто попадал сюда. Особенный шик кабинету придавали книжные шкафы с аккуратно расставленными книгами, каждая из которых была уникальной. Министр и начальник ГРУ расположились напротив друг друга рядом с Президентом, севшим на главное место. Соединив пальцы в замок, Квачков положил руки на стол.
- Группа готова для заброса? - без предисловий спросил он.
- Так точно, - подтвердил министр Шитов, - ждем только вашего приказа, Михаил Алексеевич.
- Хорошо, но я бы хотел уточнить пару моментов. На совещании вы, Кирилл Петрович, рассказали только общие черты операции, не коснувшись конкретики.
- Так точно, - подтвердил Остапов, внимательно наблюдая за мимикой Президента. Квачков понимающе покачал головой.
- Сколько всего человек имеет представление о картине в целом?
- Вы, Юрий Павлович и я. Существенной осведомленностью обладает также начальник Генерального штаба, мой заместитель генерал-полковник Василий Клюев и непосредственный куратор зонального направления генерал-майор Николай Селезнев. Всего шесть человек. Исполнители - группа глубинной разведки в аномальных условиях - знают только то, что непосредственно связано с выполнением миссии.
- А не много ли? - Квачков перевел взгляд на министра обороны.
- Это предельно малое число лиц, - пояснил Шитов. - Да, есть риск, связанный с доступом к информации некоторых членов Совбеза, не имеющих непосредственного отношения к Зоне, но посвящение их в ситуацию в целом необходимо по политическим причинам на случай неблагоприятного развития ситуации. Сильней ужесточить требования к безопасности без ущерба для эффективности невозможно.
- Допустим, - согласился Президент. - Вы сказали о ядерном заряде... его реально доставить к цели? Каких он габаритов?
- На одном из наших спецобъектов есть некоторое количество таких устройств. В них используется плутониевый заряд с новейшим нейтронным отражателем, позволивший уменьшить критическую массу заряда и соответственно всю конструкцию до размеров, позволяющих его нести одному достаточно подготовленному человеку.
- Надеюсь, он не даст осечку в самый ответственный момент? - спросил Квачков скорее для собственного успокоения.
- Устройство надежное и снабжено системами необезвреживаемости и защитой от несанкционированного доступа, включая оптическую, акустическую, электромагнитную и вибрационную, то есть исключается любая возможность снять его с места противником после установки, либо нейтрализовать. Поскольку действия с ним будут производиться под землей, то помимо системы дистанционного подрыва на нем установлен взрыватель замедленного действия. Остается вариант его подрыва противником, но тут все будет зависеть от спецгруппы.
- Тогда как на счет обвала грунта? На месте взрыва, я так понимаю, должна остаться воронка и выброс земли? Разве все это не заметят с воздуха или другим способом?
- Никак нет, - поспешил заверить Шитов. - По нашим сведениям объект находится слишком глубоко для образования грунтового купола с последующим раскрытием и прямым выходом продуктов взрыва в атмосферу. Подобные эффекты были бы возможны, будь мощность заряда, ориентировочно, раз в семьдесят больше. Поэтому взрыв будет камуфлетным - без видимых проявлений на поверхности. Тряхнет - да, ощутимо, но не более. Даже воронки не возникнет. Главное группе успеть уйти на безопасное расстояние.
- Угу, - задумчиво закивал головой Квачков.
Шитов продолжил.
- Полагаю, будет нелишним провести масштабные военные учения на западных рубежах в рамках, скажем, внезапной проверки боевой готовности военных округов.
- Понимаю, - согласился Президент. - Считайте, вы получили соответствующий приказ.
- Кроме того, - добавил Шитов, - мы с коллегами пришли к одному выводу, который, как мы полагаем, стоит учесть.
- Вы о чем?
- В интересах конспирации пока сообщать Ирану об угрозе нельзя, но в случае провала - к сожалению, и такой сценарий не исключен - имеющуюся информацию необходимо передать руководству Исламской Республики.
Квачков задумался. Логика в словах министра присутствовала и он не мог этого отрицать. Слить Тегерану столь важные сведения - неприемлемо, тем более никто точно не знал о степени агентурного проникновения во властные структуры иранских властей со стороны западных спецслужб. Существовал риск утечки информации, да и сведения о пси-источнике громадной мощности лучше всего оставить при себе. Сами-то американцы не выдадут их своим вассалам ("в смысле союзникам", - поправил себя Квачков), здесь можно было не сомневаться. Да и, в конце концов, кто знает, как обернется ситуация: что если материалы о пси-источнике принесут нам неоценимую пользу? - спросил себя Президент. Кроме того, лишь начав разговор об этой теме, персы потребуют серьезных доказательств, что автоматически означает поставить под риск людей и методы разведки в условиях Зоны, чего нельзя допустить. Исключение одно - провал, но тогда и игра пойдет совсем иначе.
- Я приму к сведению ваши доводы, - после раздумий резюмировал Квачков и откинулся на спинку стула.
Шитов немного замялся и Квачков заметил, как министр обменялся взглядом с Остаповым.
- Что еще? - настороженно спросил Президент.
С согласия министра обороны главный грушиник взял слово.
- Товарищ Президент, есть одна важная деталь.
- Какая? - вскинул бровями Квачков, не понимая куда клонит военный разведчик. Остапов выпрямился и как-то непроизвольно понизил голос, хотя знал, что техническая запись разговора не ведется.
- Приказ... в нем критически важно сделать одно уточнение и вставить ключевую фразу.
Он подробно все объяснил Президенту и по окончании сделал паузу, чтобы смысл сказанного был не просто понят Верховным главнокомандующим, но и принят им. Настало тягостное молчание, когда Квачков, казалось, уставился куда-то в пустоту. Впервые за очень долгое время, а быть может вообще впервые в жизни, у Остапова в голове так настойчиво звучало лишь одно слово - "согласись, согласись...". Взглянув на взмокшее от испарины лицо министра Шитова, он понял, что тот думает примерно о том же. Они оба знали, насколько важно не допустить любую возможность прервать операцию, потому что противники ее проведения в ближайшее время встретятся с Президентом и постараются отговорить его, отдать приказ остановиться и тогда катастрофа окажется неизбежной независимо от развития обстановки. Расчет оставался только на одно - страх Квачкова за свою жизнь, и этот аргумент был самым последним и сильным. Часто люди в ответственные моменты руководствуются только собственной безопасностью - остальное почти всегда вторично. Начать разговор о патриотизме в данном случае было делом бесперспективным, зато если грамотно увязать безопасность государственную с личной безопасностью Президента, тогда шанс появлялся. В эти растянутые секунды Остапов видел внутреннюю борьбу, едва отражавшуюся на лице Квачкова. Его скулы напряглись, а густые брови сдвинулись, придав выражению лица Президента грозный вид. Одно дело наблюдать за кем-то из простых людей перед тяжелым выбором, но совсем другое дело видеть в подобном положении главу ядерной державы. Напряжение словно наэлектризовало воздух в кабинете и, наконец, прикрыв на секунду глаза, затем Квачков взглянул сначала на министра, а потом перевел взгляд на главу ГРУ. С твердостью в голосе он произнес:
- Действуйте.
Остапов почувствовал, как будто у него упала гора с плеч - он не был уверен в согласии Квачкова. Оба генерала поднялись со стульев.
- Разрешите идти, товарищ Верховный главнокомандующий? - спросил Шитов. В этот момент обращение к Президенту подобным образом не прозвучало как неуместный пафос, напротив, каждое слово наполнилось колоссальным весом ответственности. Президент Михаил Квачков задумчиво сцепил пальцы в замок и, опершись локтями на стол, сделал кивок головой.
Ощущение ликования у Остапова довольно быстро сменилось рабочим настроем, пока они вместе с министром обороны быстро шли по коридорам Кремля к главному выходу, у которого их ждали автомобили со спецсигналами и охраной. Они не обменивались никаким поздравлениями друг с другом, потому что все самое трудное было впереди. Министр лишь пожал руку начальнику военной разведки и кратко сказал:
- Все наши договоренности в силе. Следуйте общему плану.
- Так точно, будет выполнено, - Остапов одел фуражку и отдал честь. Шитов ответил тем же. Они расселись по своим машинам и только по пути в штаб-квартиру ГРУ Кирилл Петрович полностью осознал всю колоссальность тектонического механизма, запущенного десятью минутами ранее отданным приказом Президента.
Игра стремительно приближалась к своей кульминации.
Через пятьдесят минут в семистах километрах юго-западней Москвы в расположение военной базы, развернутой на минимально допустимой близости от Периметра, генералу ГРУ Николаю Селезневу на его личный телефон со встроенной системой кодирования пришло сообщение. Специальная программа декодировала случайный набор букв типа "ббаелавжр", "знутрющскож" и "файякприк" и по окончанию вывела на экран только два слова - "первое мая". Генерал несколько секунд заворожено смотрел на словосочетание, будто не верил своим глазам.
"Значит, у них получилось, - с волнением заключил Селезнёв и тут же навсегда удалил сообщение. - Теперь все зависит от двадцати пяти человек"