— Пэт, я не была уверена, стоит ли ее надевать.

Пока он закреплял ее, он спросил: — Тогда зачем ты ее купила?

— Потому что я хотела быть его принцессой.

Он поцеловал меня в щеку. — Ты всегда ею будешь.

Я повернулась, и юбка закружилась вместе со мной. — Спасибо.

Он сделал шаг назад. — И для протокола: я веду твою беременную задницу к алтарю только потому, что это мой долг. Я не «отдаю» тебя, не отдавал и никогда не отдам.

— Я люблю тебя.

Дверь открылась, и Патрик прыгнул передо мной, широко раскинув руки. — Эй, никаких подглядываний —

— Придержи коней, — сказала Челси. — Я ее видела. Черт, я ее одела. Милая, пора. — Она подмигнула. — И я знаю, ты справишься.

— Что бы сделала Челси? — сказала я, напоминая ей о воображаемом браслете, который она велела мне надеть на первое свидание с Ноксом.

— О нет, черт возьми. Чарли с «и» в имени с этим справится.

Она встала позади меня в зеркале; лишь малая часть ее темно-синего платья подружки невесты виднелась за моей пышной юбкой, когда она прижалась лицом к моему. Наше сходство исчезло. Ее волосы стали прекрасного оттенка блонд с синими кончиками. Мягкие синие локоны были покрашены специально под цвет ее платья. Это сработало.

Я потянулась и обняла ее за лицо. — Я тоже тебя люблю.

— Что ж, ненавижу прерывать этот момент, — сказала Челси, — но если ты не выйдешь туда в ближайшее время, думаю, у тебя появятся серьезные соперницы.

— Правда?

— Да, Джейн совершенно влюблена в твоего парня.

— Я знаю. — Я рассмеялась. — Она говорила мне это тысячу раз. Она так взволнована из-за ребенка.

— Мы все. Теперь... — Она протянула руку. — ...ты готова к шоу?

— Нет, я готова к настоящему моменту.

— Тогда пора идти за ним. Твоя мама так нервничает, что, кажется, сейчас взлетит. Знаешь, эта ее привычка касаться горла.

Я покачала головой. — Да. Это лучше, чем бокал вина.

— Ну, мистер Демитри держит ее крепко, не давая улететь.

— Пошли, кузины, — сказал Пэт.

Я кивнула Челси, которая взяла свой букет и передала мне мой.

— Сделаем это!

Положив руку на талию, Пэт предложил мне локоть. — Поразительная, изумительная, ослепительная и приковывающая взгляды.

Мы замерли перед входом, скрытые от людей на балконе, пока Челси шла перед нами. Я наклонилась к Пэту и прошептала: — Только скажи, что ты не гуглил синонимы к слову «ошеломляющая».

Подмигнув, он похлопал меня по руке, когда музыка арфистки стала громче. Это был свадебный марш — очень традиционный и старомодный. Это было идеально — прекрасно, чудесно и безупречно. Мне не нужны были никакие календари.

Я закрыла глаза, когда Пэт повел меня через стеклянную дверь на балкон. Перед бассейном была собрана небольшая композиция из стульев, цветов, арфистки и алтаря. У нас не было стороны жениха и стороны невесты, просто группа стульев, где сидели моя мама, Орен, Джейн, тетя Гвен, дядя Престон, Сай, Делорис и Клейтон.

Когда я подняла взгляд, дыхание перехватило. В оранжевом сиянии заходящего солнца, которое заставляло призмы света танцевать на волнах внизу, остальные гости, священник, Айзек и даже Челси исчезли. Все, что я видела — это мужчина в шелковом костюме. Сложив руки перед собой, он слегка переминался с ноги на ногу, отчего пиджак приподнимался, подчеркивая широкие плечи и V-образную форму его подтянутой талии. Его темные волосы были зачесаны назад, а галстук подходил к цвету глаз. Подбородок был покрыт легкой щетиной, а улыбка светилась, как маяк, призывая меня подойти.

Мои шаги стали неуверенными, когда Нокс осмотрел меня — от туфель Louboutin до бриллиантовой тиары. Как и в первый раз, когда он увидел меня у бассейна, его светло-голубые глаза обожгли мою кожу, вызывая прилив жара и мурашки. Я была покрыта атласом и мерцающей органзой, но под его одобряющим взглядом я чувствовала себя обнаженной.

Моя принцесса, — беззвучно проговорил он губами.

Мой Бэтмен, — ответила я.

Наши нежности не были слышны, хотя наши сердца уловили каждый слог. В его голосе я слышала глубокий тембр. Он рокотал, как гром в моей душе, пока я не поискала на горизонте тучи. Их не было. Небо было ясным и темнело с каждой секундой, заставляя белые мерцающие огни, украшающие балкон и поверхность бассейна, сиять, как светлячки.

Остановившись перед Ноксом, Пэт взял мою руку и вложил в руку Нокса. — Позаботься о ней, или мне придется надрать тебе задницу.

Мы все рассмеялись.

— Что? — сказал Пэт, садясь рядом с Саем. — Я мог бы... если бы захотел.

— Дорогие возлюбленные, — начал священник.

Я полагаю, я должна помнить каждое слово, но фразы, сливаясь с легким бризом и шумом океана, постепенно растворялись. Наш брак был не о словах, а о нас и о том, чем мы вместе никогда не могли бы быть в одиночку. Держа руку Нокса, я была наполнена любовью и надеждой. Я была частью семьи. Я любила, и меня любили.

Были ли это бабочки, порхающие в моем животе, когда Нокс произносил «да», или это был наш ребенок?

Со слезами радости на глазах я повернулась к священнику, когда он спросил: — Александрия Чарльз Монтегю Коллинз, берешь ли ты этого мужчину в законные супруги?

На этот раз, перед свидетелями, не было никаких колебаний. — Да, всем сердцем — да.

Наш прием состоялся неделю спустя в большом зале в Бруклине, Нью-Йорк. Его спланировали кузен Нокса Винсент Костелло и его жена Белла. Они настояли, понимая наше желание провести маленькую, интимную свадьбу.

— Хорошо, хорошо, я понял, — сказал Винсент. — У вас было достаточно внимания прессы, но, Александрия, ты должна позволить нам отпраздновать. Не просто нам, а всем нам. — Он сделал акцент на слове «всем».

Я никогда не забуду его шумный смех и приветливую улыбку. С того самого первого раза, когда Нокс привел меня в их дом, я чувствовала, что мне рады. Не только Винсент и Белла, но и весь клан Костелло, а нас было много.

В каком-то смысле, находясь с этой частью его семьи, я чувствовала, будто встречаюсь с его матерью. В конце концов, это была ее семья.

Разве я могла сказать «нет»?

И теперь, в окружении кузенов и кузин, моя маленькая семья выросла невероятно. Было так много женщин, жаждущих дать мне советы по замужеству и материнству.

Я хотела их получить — каждое слово. Я также хотела принять приглашения научиться готовить. Они рассказывали истории о семейных обедах, которым предшествовали целые дни готовки. Это была жизнь, которую я никогда не знала, но к которой стремилась — не только ради себя, но и ради нашего ребенка. Он или она будет знать только любовь, так много любви.

— Алекс, — спросила Ева, кузина Нокса, которая была врачом, — как ты себя чувствуешь?

— Хорошо... — Говоря это, я взглянула на маму. Она и Винсент, казалось, были погружены в глубокий разговор. Меня поразило, как семья приняла ее так же тепло, как и меня — не только как мою мать, но и как спутницу Орена.

Нокс разговаривал со своим кузеном Лукой, смеясь и игриво толкая друг друга. А потом я заметила Орена. Если бы я не знала лучше, я бы подумала, что он выглядит обеспокоенным, наблюдая за моей мамой и Винсентом издалека. О чем, интересно, Винсент мог говорить с моей мамой?

— Принцесса.

Я повернулась на низкий голос мужа. — Да?

Нокс потянулся за моей рукой и притянул меня ближе. — Наш первый танец скоро начнется, но я хотел спросить... — Его губы изогнулись, а голубые глаза засияли.

Я оглядела комнату, полную людей. — О чем ты хотел спросить?

— Вниз по улице есть заправка. Я подумал, может, мы с тобой сможем съездить туда перед танцем, потому что, миссис Демитри, я тут умираю, не имея возможности коснуться тебя так, как хочу. Ты самая ошеломляющая невеста, которую я когда-либо видел, и как бы я ни ценил все то, что моя семья сделала для нас, прямо сейчас я хочу остаться с тобой наедине.

Мои щеки зардели, а пульс участился при воспоминании о нас с Ноксом на заправке вдоль шоссе 101. — Остаться наедине? — Я обняла его за шею, наши тела сблизились. — И, смею спросить, что произойдет, если мы останемся наедине?

Его теплое дыхание коснулось моей шеи, вызывая мурашки, когда он наклонился и прошептал: — Поверь мне, еще одни овации стоя.

Глава 42

Орен

С той ночи, когда мы привезли Аделаиду в Нью-Йорк, я не прикасался к алкоголю. Я подносил виски к губам лишь однажды, когда встречался с Винсентом, но так и не выпил. Тем не менее, за все эти месяцы у меня еще никогда не было такой сильной тяги к спиртному, как на этом приеме. Вид того, как Винсент разговаривает с Аделаидой, едва не свел меня с ума. Может, стоит найти Еву и попросить у нее транквилизатор? Черт, раз уж она часть этой семьи, у нее наверняка в сумочке найдется флакон.

Дело было не в том, что прием шел плохо или что Монтегю смешались с Костелло. Семья Анджелины приняла Алекса и Леннокса так, как я никогда не мог себе представить. Меня беспокоила Аделаида. Я не мог даже вообразить, какая буря эмоций сейчас бушевала внутри нее.

— Орен, — произнесла она, и ее нежный голос вырвал меня из раздумий. В своем беспокойстве я даже не заметил, что их разговор подошел к концу. — С тобой все в порядке? — спросила она, потянувшись к моей руке.

— Да. — Я окинул ее взглядом. — А с тобой?

— Я просто потрясена семьей Анджелины. То, как они приняли не только Александрию, но и меня... — Она покачала головой и сделала глоток розового пунша. Я не был уверен, что это, но дети пили то же самое. — Они прекрасные люди.

Взяв ее за руку, я повел ее в пустой коридор.

Ее брови удивленно взлетели. — Орен Демитри, ты собираешься целоваться со мной на приеме наших детей?

— Нет, ну... не здесь. — Я добавил последнюю часть с ухмылкой.

Она огляделась по сторонам, оценивая уединенное место. — В чем дело?

— Я должен был сказать тебе. Прости. Ты должна знать, что Винсент...

Она прижала два пальца к моим губам. — Я знаю, кто такой Винсент. Ты назвал мне его имя много лет назад.

— Ты знаешь? — я не мог поверить своим ушам. — И при этом ты стоишь и разговариваешь с ним?

— Он устроил нашим детям замечательный праздник. Почему я не должна была с ним разговаривать?

— Аделаида.

Она понизила голос. — Перестань, Орен. Никогда больше. — Она оглядела коридор, чтобы убедиться, что мы одни. — Не только ты и Винсент виноваты в том, что произошло. — Прежде чем я успел что-то сказать, она продолжила: — Я не та жертва, которую так хорошо играла. Я прекрасно понимала, что делаю, когда сказала отцу, что Рассел бросает меня, что он планирует не только развестись, но и забрать Александрию с собой. Я знала и выбрала его участь вместо того, чтобы позволить ему безопасно сбежать, а самой столкнуться с последствиями развода и позора. — Ее голубые глаза расширились, слова звучали медленно и решительно. — Я знала. Это делает меня в равной степени виновной. Я сыграла свою роль. Мой отец был тем, кто инициировал запрос. Здесь нет одного-единственного виновного.

— Ты знаешь, как это работает?

Она пожала плечами. — Немного понимаю. Видишь ли, давным-давно я встречалась с одним мужчиной. Думаю, это до сих пор называется «встречаться», когда занимаешься тем, чем мы занимались. В любом случае, этот человек меня очаровал. Он рассказывал истории. Некоторые были мрачными, но все они были покрыты достаточным количеством сахара, чтобы их было легко проглотить.

— Я хотела знать больше. Мои знания — из книг, телешоу и кино. В моей голове заглавная песня из «Клана Сопрано» — это первый танец детей.

Я рассмеялся, качая головой. — И вот ты здесь. Со мной. Со всеми нами.

— И снова, Орен, почему я не должна быть здесь? — Она коснулась моих губ своими. — Я люблю тебя. Ты сказал, что любишь меня. Ты разведен. Я овдовела. Разве это не чудо, как все складывается в жизни?

Вдалеке музыка заполнила зал.

Аделаида потянулась к моей руке. — Ладно, значит, это не «Woke Up This Morning» и даже не «Speak Softly Love». — Она нежно поцеловала меня. — Сэр, позволите пригласить вас на танец?

Свет в зале приглушили, оставив лишь луч прожектора на молодоженах. Леннокс и Александрия завладели вниманием всех присутствующих. Платье Алекс мерцало, пока она кружилась в объятиях Леннокса. Всех интересовали не их наряды, а выражение лиц. То, как они смотрели друг другу в глаза.

В комнате, полной людей — старых и молодых, счастливых и печальных, — Алекс и Леннокс были одни. Никто больше не имел значения, пока они двигались под свою личную мелодию.

— Чего бы ты пожелала им? — спросил я. — Если бы могла пожелать что угодно.

Аделаида улыбнулась, не сводя глаз с наших детей. — Чтобы в их молодой жизни они уже испытали всю ту боль, которая им предначертана. Чтобы сейчас и навсегда они знали только радость. — Она повернулась ко мне. — А ты? Что пожелал бы ты?

Я обвел взглядом толпу и встретился глазами с Винсентом. Он кивнул.

Сказал ли он нам правду? Спланировал ли он крах Алтона, а затем бескорыстно отказался от долга Леннокса?

Я не был уверен, что когда-нибудь узнаю это наверняка. Я улыбнулся и кивнул в ответ, выражая благодарность и уважение.

— Amore mio, — прошептал я в сторону Аделаиды, — я молюсь, чтобы вместе они познали радость верности — ту радость, которая приходит только с преданностью, лояльностью и поддержкой.

Аделаида подняла свой бокал с розовым пуншем. — За верность.

КОНЕЦ

Но я не смогла закончить это... не сейчас. Пожалуйста, переверните страницу, чтобы заглянуть в будущее — эпилог к серии «Измена» (Infidelity).

ЭПИЛОГ 1

Сочельник — Почти четыре года спустя

Чарли

Стоя у окна, я наблюдала, как продолжает падать снег. Свет из окон гостевого домика освещал крупные, пушистые хлопья, которые ровно опускались в ночную тьму. Снег шел уже несколько часов. Каждая замерзшая кристаллинка добавляла слой к растущему искрящемуся белому одеялу. Внутри камин потрескивал, а приглушенные голоса и смех помогали забыть о холоде.