Я хихикнула: — Он готовит очень вкусную лазанью.

Он указал на свою грудь: — Никаких разговоров о еде. Только я. Мысли только обо мне.

— Да, Нокс.

Следовать его инструкциям было несложно. Ленокс Демитри был человеком, который знал, чего хочет. И когда он исполнял свое обещание, подчиняя себе мое тело и разум, мои ноги раздвигались, пятки упирались в мягкие простыни, а спина выгибалась дугой. Его прикосновения были музыкой, которая перевернула мой мир. Я была его инструментом. Вместе наша песня наполняла воздух. Мои всхлипы были высокими нотами, а его рычание создавало бас.

Суета последних нескольких недель исчезла, пока мы пели — не голосами, а телами. Они двигались в унисон, идеально дополняя друг друга. По отдельности мы были лишь половинками, незавершенными. Вместе мы были одним целым — совершенными.

Когда я начала проваливаться в сон, в сознании задержалось полусонное видение. Именно там я услышала слово «брак» — слово, которое когда-то пугало меня, но теперь больше нет. Это не было предложением — возможно, оно даже не было произнесено вслух. Я не знала, исходило ли оно от Нокса или из моего собственного сердца. Все, что я знала с полной уверенностью, погружаясь в сон, — это то, что меня любит и обожает мужчина, с которым я готова провести всю свою жизнь, мужчина, чей ребенок сейчас во мне.

Глава 39

Орен

Мы наконец приближались к встрече, которой я боялся больше всего. Это не случилось ни через день, ни через неделю. Время шло. Жизнь продолжалась, как и смерть.

Приближалось Рождество. Дома в Бруклин-Хайтс были украшены яркими огнями и пышной зеленью. На дверях висели венки, а в окнах сверкали елки.

Аделаиде с каждым днем становилось лучше. Она все еще чувствовала болезненность в ребрах и иногда страдала от мигреней, но, что самое важное, ее разум прояснился. Пять недель чистоты. Она говорила, что это ежедневная битва. Тем не менее, она побеждала.

Блеск в ее голубых глазах и румянец на щеках — это то, что заставляло меня улыбаться.

Дело против Сюзанны Спенсер было сформировано и оставалось непоколебимым. Ее содержали под стражей без права выхода под залог. Похороны Алтона Фицджеральда прошли и закончились. К моему огорчению, Аделаида вернулась в Саванну, чтобы проконтролировать приготовления. Как она объяснила, новости о ее разводе вовсе не были новостями. Документы так и не были поданы в суд. Она была вдовой. Более того, она хотела унять слухи о своей болезни.

С помощью Сильвии Аделаида даже немного прибавила в весе. Терапевты, которые все еще посещали ее ежедневно, были довольны, как и врачи. Ее решение присутствовать на похоронах было объявлением войны тем, кто желал ей зла. Она хотела, чтобы вся Саванна знала: Аделаида Монтегю жива и здорова.

Находясь в Саванне, она воспользовалась текущей неопределенностью в «Montague Corporation» и как мажоритарный акционер созвала экстренное заседание совета директоров. Она говорила честно, прося их сохранять стойкость в это время потрясений. Пока суды улаживали детали, она заверила их, что «Montague Corporation» — ее приоритет. Она не хотела делать никаких серьезных кадровых перестановок в ближайшее время, полагаясь на знания тех, кто помогал добиваться последних успехов. Единственное изменение, на котором она настаивала — это необходимость передать все юридические вопросы новой фирме: «Престон, Мэдден и Оуэн».

Она убедила совет действовать быстро, дав понять, что подаст жалобу в Коллегию адвокатов штата Джорджия для проверки юридической практики Гамильтона и Портера. При нынешнем положении дел в интересах корпорации было избежать еще одного скандала.

В рекордно короткие сроки фирма Гамильтона и Портера потеряла своего крупнейшего клиента. С другой стороны, «Престон, Мэдден и Оуэн» начали нанимать новых сотрудников.

Хотя я хотел бы быть рядом с ней, когда она показывала Саванне свою силу, она предпочла Александрию. Они вместе выступили перед советом. А позже, с помощью Гвендолин и Престона Ричардсонов — сестры и зятя Алтона, а также Патрика, племянника Алтона, они предстали перед скорбящими и приняли слова сочувствия.

Она и Александрия держались с высоко поднятыми головами, несмотря на пересуды всей страны.

В конце концов, вся нация наблюдала за этой катастрофой в социальных сетях: помолвка Александрии закончилась арестом жениха, а затем и будущей свекрови за убийство отчима. Мир не знал, что ее помолвка с Эдвардом Спенсером была фикцией. Разоблачать Спенсера или Сюзанну сейчас означало бы только подлить масла в огонь.

Репортеры лишь поверхностно коснулись того, как запутанная паутина интриг когда-то плелась руками кукловода, лежавшего теперь в гробу.

Хотя меня там не было, Ленокс присутствовал. Он оставался в тени, вне поля зрения. Когда все было сказано и сделано, он отказался позволить Алекс вернуться в Саванну без него. Не могу сказать, что я его винил.

К счастью, после похорон Аделаида решила вернуться в округ Уэстчестер, в дом в Рае. Я не был уверен, что она так поступит. Я боялся даже спрашивать. Однако, когда она это сделала, когда она вернулась ко мне без всякого похищения, я был на седьмом небе от счастья.

Ее сила встречать жизненные трудности с высоко поднятой головой продолжала меня поражать. Я был постоянно потрясен женщиной, которая делила со мной жизнь, постель и даже нашего будущего внука.

Мы не затрагивали тему нашего будущего. Того, что оно таило в себе безграничные возможности, было достаточно для нас обоих.

Аделаида и я ждали и надеялись на новости о свадьбе наших детей, но ни Нокс, ни Алекс пока не заговаривали об этом. Дело не в том, что мы были старомодными. Если они не хотят жениться — это их выбор. Хотя, может быть, мы и были старомодными. Я хотел, чтобы ребенок, растущий внутри Алекс, родился Демитри.

В этот момент, стоя на крыльце дома Винсента Костелло, фамилия ребенка была не самой большой заботой моей или Ленокса. Мы были в длинных шерстяных пальто, пока вокруг кружился снег, оседая белыми хлопьями на темных волосах моего сына. Моя кожа горела от предвкушения, а наше дыхание превращалось в мягкие белые облака.

Дверь открылась, и я увидел сияющую улыбку Беллы. — Орен! Ленокс! — сказала она, заключая нас обоих в теплые объятия и увлекая внутрь. — Когда Винни сказал, что вы придете к нам, я усомнилась в его здравомыслии. Может, он все еще в своем уме, — подмигнула она. — Вы здесь. Как же приятно вас видеть!

— Взаимно, Белла, — сказал я.

— У вас прекрасный дом, — сделал комплимент Ленокс, осматривая изысканную отделку классического таунхауса.

— Мы не могли остаться в пригороде. Мы оба хотели быть ближе к Луке и Луизе.

— Как Луиза? — спросил я, искренне интересуясь. Она была такой красивой девочкой. — Я до сих пор помню ее первое причастие.

— Вечеринка, — раздался громкий голос Винсента, когда он шел к нам из заднего коридора. — Ты не был на церковной службе.

У этого человека память как у слона.

Я кивнул: — Да, вечеринка была чудесной. Она выглядела как принцесса.

— У нее все хорошо. Очень хорошо, — сказала Белла, поворачиваясь к Леноксу. — Как и ты, она решила заняться учебой. Она только что закончила бакалавриат и начала магистратуру по кинезиологии.

— Есть так много вещей, которых я не понимаю, — признался я.

— Это наука, спортивная медицина и физиотерапия, — объяснил Винсент. — Очевидно, умом она пошла в Беллу.

— Луиза — умница, — заметил я.

— Было бы хорошо собраться всем вместе, — предложила Белла. — Семье не следует проводить так много времени порознь.

— Пройдемте ко мне в кабинет, там мы сможем поговорить наедине, — предложил ее муж.

Я огляделся в поисках кого-то еще — Джимми или Луки. Никого не было. Это походило не на деловую встречу, а на семейные посиделки. Почему-то это не внушало мне оптимизма.

— Спасибо, Белла, — сказал я. — Нам нужно будет посмотреть.

Как только за нами закрылась дверь, Винсент произнес: — Орен, я не знал, что ты придешь. Разве мы не обсуждали «мамину юбку»?

— Я попросил его присоединиться к нам, — вступился Ленокс. — Я здесь, чтобы поблагодарить вас. Искренне. Для меня это в новинку.

— Благодарность — это в новинку?

— Нет, сэр. Просить о помощи.

Винсент улыбнулся и кивнул: — Снимайте пальто и присаживайтесь. Я не шутил. Ты — мальчик Анджелины. Ты слышал Беллу; мы хотим узнать тебя получше. Может быть, и твою девушку тоже?

Повесив пальто на стул, мы с Леноксом уселись на диван, а Винсент расположился в мягком кресле, которое напоминало трон. Его кабинет был царским, под стать его титулу.

— Ты говорил, — обратился Винсент к Леноксу, — что просить о помощи для тебя в новинку?

— Это так. Ситуация вышла из-под контроля. Она стала еще хуже до... до...

— До того, как Алтон Фицджеральд умер, — закончил Винсент. — Это ты пытаешься сказать?

— Да, сэр.

— И ты думаешь, что мои люди помогли тебе справиться с этой ситуацией?

Я посмотрел на Ленокса, а затем на Винсента. Это какая-то ловушка?

— Мы просили, — сказал я. — Мы оба.

— А я сказал вам, что нужно время. Есть процесс. Первый шаг — понять человека. Моим людям нужно было знать, кто он такой.

Мой пульс участился. — Вы хотите сказать, что это были не вы?

— Орен, я не занимался этим уже много лет.

Ленокс покачал головой: — Сэр, я пришел сюда, чтобы сказать вам, что готов отдать долг.

— Получив твой звонок всего через несколько дней после известия о смерти Фицджеральда, я предположил это. Видишь ли, Ленокс, ты был в Саванне, когда он умер, — объяснил Винсент. — Ты — семья. Я никогда, Лука никогда, наши люди никогда не выполняли бы работу, оставляя кого-то из своих в качестве подозреваемого. — Он подался вперед. — Этого не было в новостях, но я полагаю, что полиция... они допрашивали тебя? Нет?

— Допрашивали, — ответил Ленокс. — Но у меня было алиби.

— Видишь ли, мы не смогли бы этого гарантировать. Ты был с девушкой?

— Да. Она пострадала. Она упала в тот день. Врачи хотели оставить ее на ночь в больнице. Я был с ней.

Щеки Винсента округлились. — Хороший человек. — Он повернулся ко мне. — Ты вырастил хорошего человека.

— Спасибо. Думаю, это заслуга Анджелины. — Я все еще не мог уловить суть. — Если не вы... то кто?

Он пожал плечами: — Подозреваю, ту женщину, которую они держат в тюрьме? В конце концов, полиция не может ошибаться, верно?

Ленокс, к которому вернулся румянец, сказал: — Я все равно просил. Я в долгу перед вами.

— Нет, ты не в долгу. Я не беру плату за невыполненные дела. Мы с тобой в расчете, Ленокс. Я только прошу, чтобы ты звонил мне чаще. Снова начни общаться с Лукой. Может, пригласишь свою девушку на ужин? Мы хотели бы с ней познакомиться. — Он повернулся ко мне. — У меня есть кое-что, что я хотел обсудить с тобой.

— Ваши люди, — сказал я. — Спасибо за их время.

— Они кое-что принесли мне, — сказал он, вставая.

Мы ждали, пока Винсент ковылял к своему столу и вернулся с зип-пакетом, в котором находился обычный кнопочный телефон.

Я протянул руку, держась за край пакета. — Что это?

— Телефон, который мои люди нашли, когда уводили кое-кого с твоей территории.

Телефон был маленьким, черным, стандартная раскладушка. — Они знают, кто это был?

— Мерзавец. Пиявка. Из тех, у кого нет верности.

— Вы видели, что там? — спросил я. — Получили какую-то информацию?

— Немного из телефона. Больше от самого человека, после того как мои люди помогли ему обрести голос.

— На кого он работал? — спросил Ленокс.

— На человека, который больше никогда не побеспокоит тебя или твою девушку. — Он повернулся ко мне. — Однажды я слышал, как его описали как «оскорбительного ублюдка».

Ужас связал все части пазла воедино. — Фицджеральд. Вы уверены?

— Он следил за Александрией. Этот человек занимался этим более шести месяцев. Пусть твои люди посмотрят. В телефоне полно текстовых сообщений. Мягко говоря, загадочных. К счастью, мои люди умеют быть убедительными.

— Вот откуда они знали, где она, — сказал Ленокс. — Мои люди думали, что Фицджеральд отслеживал ее телефон, но потом обнаружили, что локатор был выключен. Мы прочесали своих людей, но все были чисты.

Винсент кивнул: — Он больше не проблема — ни тот человек, ни тот, кто его нанял.

— Как я могу вас отблагодарить? — спросил Ленокс.

— Ужин. Позвольте нам познакомиться с вашей новой любовью.

— Да.

Глава 40

Чарли

Я балансировала с пакетами из магазина в одной руке, пытаясь другой открыть замок нашей квартиры. Трудно было поверить, что Рождество так близко. Год пролетел как в тумане. Пытаясь учиться и подтянуть оценки после всего, через что мы прошли, у меня наконец-то появилась возможность сходить за покупками.

Дело было не только в учебе; я чувствовала себя истощенной со дня похорон Алтона. Не просто уставшей — я уставала и раньше. Это было изматывающее, растворяющее кости истощение, которое забирало из тела каждую частицу энергии. Мой гинеколог сказала, что это нормально и все в порядке. Из положительного: у меня не было токсикоза, а аппетит стал ненасытным, как никогда.

На самом деле, пока я поворачивала ключ, мои мысли были не о купленных подарках или одежде для беременных. Я думала о том, что бы там ни готовила Лана на нашей кухне. Я, возможно, даже мечтала об этом весь день. Закрыв глаза, я открыла дверь и вдохнула.

Я искала аромат специй и чего-то вкусного.

Вместо этого я почувствовала лишь слабый запах жасминового освежителя воздуха из блокатора в розетке. Я открыла глаза. Городские огни сверкали за окнами, а возле дивана поблескивала белыми лампочками стройная елка. Это было единственное освещение в гостиной. Удивленная и озадаченная отсутствием аппетитного аромата, я бросила пакеты на пол, скинула ботинки и ввела код безопасности.

— Привет? — позвала я, гадая, не задержалась ли Лана.