Я зажмурился, а потом открыл глаза: — Это вообще реально совместить?

— Сын, я горжусь тобой. Горжусь теми качествами, которые вижу в тебе. Ты трудолюбив. Упорный и решительный. Ты упрям и непоколебим в своих убеждениях. Ты любишь сердцем своей матери. Винсент — справедливый человек, как и Лука. Я не знаю, о чем они попросят или когда. Это может быть сегодня вечером, а может — через десять лет. Но прежде всего, они — семья. Твоя кровь. Они позаботятся о тебе.

— Ты никогда не говорил мне подробностей того, что делал ты, что требовалось от тебя.

— И никогда не скажу, — ответил он. — Я делал всё, чтобы держать тебя подальше от этого. Анджелина тоже. Но я понял, что благих намерений недостаточно. Несмотря на то, что ты думаешь или о чем беспокоишься, Костелло — твоя семья. Они также управляют легальными предприятиями. Оказывают необходимые услуги. Их уважают. Это то, что ты должен им дать. Это ценнее денег и времени. Это то, что Винсент увидел в тебе на днях. Уважение.

— Его номер телефона?

Глава 38

Чарли

— Мама? Как ты? — спросила я, когда Сильвия отошла в сторону.

Ее грудь мерно вздымалась. — Я жива.

— Тебе больно?

— Немного, но становится лучше.

Я положила руку на ее ноги, укрытые пледом. — Ты можешь что-нибудь принять?

Она улыбнулась и покачала головой: — Нет. Я наркоманка.

— Нет, это не так. Это они сделали с тобой.

— Нет, милая. Алтон отравил меня, или, по крайней мере, мы так думаем. Наверное, мы никогда не узнаем наверняка, но я и сама себя травила. Больше никаких обезболивающих. Никакого алкоголя. У меня в голове прояснилось впервые за долгие годы, и мне это нравится.

— Но я не хочу, чтобы тебе было больно.

— Скажи это физиотерапевту, который приходит каждый день. Он только что ушел. Вот почему я сейчас здесь, на диване перед камином. Этот человек — тиран, и вместо того чтобы помочь мне, Орен и Сильвия его поощряют.

Мы приглушили звук телевизора, но он продолжал работать. — Не могу поверить, что ее арестовали. Как думаешь, она действительно это сделала? Полиция спрашивала нас о выпивке Алтона. Думаю, может, его отравили.

— Карма... — сказала мама. В ее голосе и глазах не было веселья, но ирония была очевидна.

— Я задавалась вопросом, мог ли он сделать это сам, — сказала я. — Когда полиция впервые нам сообщила, это была моя первая мысль. В конце концов, он хватался за соломинку, чтобы спасти свое королевство, а оно рушилось у него на глазах. Даже Брайс... — я покачала головой. — Мам, он совсем потерял рассудок. Вчера, когда Брайс выкинул этот трюк в отеле, он доказал, насколько он не в себе. Он закрепил общественное мнение о себе. Это повлияет на дело об убийстве. Алтон не мог этого не знать. Он должен был видеть, как все вокруг него рассыпается.

— Мне жаль, — сказала мама, — за многое. У меня нет оправданий, кроме того, что я слишком долго «пила этот яд» и верила в него. Мне приходилось. Я не смогла бы прожить ни дня, если бы не верила.

Я снова повернулась к телевизору. Экран заполнила фотография Сюзанны. Я узнала это сапфирово-синее платье. Снимок был сделан на вечеринке по случаю помолвки всего неделю назад. — Черт, она расхаживала по поместью, как королева, а теперь посмотри на нее. Ты знала, что она уволила Джейн?

— Что?

— Я наняла ее обратно. Столько всего произошло...

— Думаю, это она, — сказала мама.

— Что?

— Думаю, Сюзанна убила его.

— Он изменил завещание, — объяснила я. — Алтон сделал Брайса наследником. Мой адвокат сказал, что это было сделано всего два дня назад. В тот самый день, когда он сказал, что даст тебе развод, если я выйду за него.

Ресницы мамы дрогнули, она медленно покачала головой.

— Джейн сказала, что они поссорились — Алтон и мисс Сюзанна. Я видела, как она злилась в офисе адвоката. Она даже ругалась.

— Слова о том, что он женится на тебе, а не на ней, вероятно, стали последним ударом. Она ожидала большего, но ее всегда было «недостаточно». Никто и никогда не был для него достаточно хорош... он мастерски умел заставлять людей чувствовать себя ничтожествами. — Мама закрыла глаза. А когда открыла, они были влажными от новых слез. — Александра... я постоянно думала о его предложении тебе с тех пор, как ты позвонила. Мне нужно кое-что узнать. Это правда, что я закрывала глаза на многое, но единственное, что я пыталась сделать, и Джейн пыталась сделать — это защитить тебя. Он когда-нибудь...?

— Делал что-то... сексуального характера? — спросила я, заканчивая ее фразу. — Нет. Я никогда не чувствовала такого, пока он не сделал предложение. И даже тогда это было просто предчувствие. Он не касался меня. Дело было в том, как он смотрел на меня, и как говорил, что Брайс не может меня приручить, а он — сможет. Мне хотелось вырвать прямо там. Нокс озверел. Сюзанна сошла с ума, как я и сказала, ругалась и кричала. Пока я росла, он был унизительным и жестоким, это был психологический абьюз. Я никогда не знала, когда он взорвется. Он верил в телесные наказания. Но нет, слава Богу, сексуальных домогательств не было.

Она закрыла глаза. В свете огня я видела, как слеза катится по ее щеке.

— Вы с Сюзанной правда были подругами?

— Да, — сказала она. — Знаю, в это сложно поверить. Мне даже больно думать о том, что ее арестовали за смерть Алтона. Часть меня хочет поблагодарить ее. Она расчистила тебе путь к «Montague», но другая часть сочувствует ей. Я была замужем за этим человеком двадцать лет, но именно она его любила.

Я сморщила нос: — Как ты могла с этим смириться?

— Я не смирилась. Я приняла это. Если бы я его любила, я могла бы ревновать. Как я уже сказала, я никогда его не любила. Мой брак был деловой сделкой. Я была не более чем разменной монетой для моего отца, чтобы обеспечить будущее процветание «Montague Corporation».

— Думаешь, он ее любил?

Мама покачала головой: — Не уверена, что он любил кого-то, кроме себя, денег и власти.

— Мам, мне жаль.

— Нет, не надо. Я этого не заслуживаю. Я почти сделала то же самое с тобой, и буду жалеть об этом всю жизнь.

— Хватит.

Ее голубые глаза широко открылись. Она выглядела такой хрупкой. В свете огня я видела ее скулы и косточки пальцев, сжимающих край пледа.

— С нас хватит этой жизни. Сожалений было достаточно. Потрать свою энергию на то, чтобы поправиться, стать сильнее. Реши, что ты хочешь делать с «Montague Corporation».

— Я? Это будет твое.

— Наше. Как я всегда говорила, я этого не хочу. Если ты захочешь — сделай компанию успешной. Покажи миру, что женщина в руководстве «Montague» лучше, чем мужчина на ее месте. К тому же, я буду немного занята.

Прежде чем я успела продолжить, мы обе повернулись на звук шагов: в дверях появились Орен и Нокс. Хотя Нокс был счастлив, возможно, даже радостен, когда мы приехали, сейчас выражения лиц у обоих изменились. Лбы прорезали складки. Даже их шаги казались тяжелее, создавая облако тревоги.

— Все в порядке? — спросила мама.

— Я как раз собиралась спросить о том же.

Нокс вздохнул, садясь в кресло неподалеку: — Все хорошо. Работа накопилась. Пора возвращаться в город.

Мама потянулась к моей руке: — Я надеялась, вы останетесь здесь подольше.

— У меня еще несколько недель занятий и финальные экзамены. В этом семестре никаких отличий не будет. Надеюсь хотя бы сдать.

— Я впечатлен тем, что тебе вообще удается идти в ногу с программой, — сказал Орен.

— Да, это было немного сложно.

— У тебя своя жизнь, которая требует времени. Я понимаю, — сказала мама.

Я была права, когда просила ее прекратить сожалеть. Алтон мертв. Брайс в тюрьме, а теперь и Сюзанна. Моя мама трезва, чиста, и, что самое важное, она жива. Мои монстры заперты в клетке, и, чудом, мы выжили. Пришло время сосредоточиться на будущем.

— Нокс? — позвала я.

Его глаза расширились, и в них вернулась радость: — Ты уверена?

Я улыбнулась и кивнула: — Уверена. Давайте сосредоточимся на хорошем.

— Александра, что случилось? — спросила мама.

— Вчера, — начала я, — во время противостояния в отеле я упала в обморок.

— Ленокс нам рассказал, — ответил Орен.

— Ты звонила из больницы, — добавила мама. — Ты пострадала сильнее, чем сказала?

— Нет, — ответила я, не в силах сдержать улыбку. — Хотя я ударилась головой, когда упала... — я коснулась затылка, — и она все еще болит, но сканирование не делали. — Я покачала головой. — Это так странно — разговаривать с вами обоими вот так.

— Согласен, — сказал Нокс. — Не знаю, что вы двое планируете делать, но в любом случае, Чарли и я должны сообщить вам, что у вас будет общий внук.

Орен вскочил на ноги: — Я правильно расслышал?

Облако смерти и яда, проникавшее в наши мысли, рассеялось, когда мама потянулась к моим плечам: — Ты беременна? У моей девочки будет ребенок?

Я пожала плечами: — Так сказал доктор Бек.

— Доктор Бек... — выдохнула она.

— Да, он спрашивал о тебе.

— Алекс, с тобой все хорошо? — спросил Орен.

Ответил Нокс: — Папа, она идеальна. Мы сделали УЗИ вчера вечером. Ты должен был видеть... — он вытащил снимок из кармана.

Я не могла сдержать слез. Мои проклятые эмоции работали на пределе. Человек, который говорил мне, что никогда не хотел детей, тот самый, который предупреждал меня о своем отце, теперь излучал радость и восторг, объясняя этому самому отцу про УЗИ и рассказывая, как наш ребенок в безопасности, именно там, где он или она должны быть.

Когда я повернулась к маме, ее глаза блестели от слез. Впервые они были не от горя или боли. Слезы радости затуманили наш взгляд.

— Что? — спросила Сильвия, возвращаясь в комнату. — Что происходит?

Нокс обернулся: — Как звучит «тетя Сильвия»?

Ее лицо побледнело, она перевела взгляд с Нокса на меня и обратно: — Звучит отлично, — осторожно сказала она. — И вы счастливы? Вы правда счастливы?

— Да, — ответил Нокс.

Кровать прогнулась, когда я прижалась к теплому телу Нокса. Его одеколон заполнил мои чувства, а он обнял меня, подставляя твердое плечо в качестве подушки.

— Все прошло лучше, чем я себе представлял, — сказал он.

— И как это теперь будет работать?

— Что именно?

Я приподняла голову: — «Привет, малыш, это твои бабушка и дедушка». Как наш ребенок отреагирует, когда поймет, что они — твои отец и моя мать? Это должно сделать «День бабушек и дедушек» в школе довольно интересным.

Нокс пожал плечами: — Кто знает? Как-нибудь сработает. Я понятия не имею, что они планируют делать. — Он поморщился. — И, если честно, не думаю, что хочу знать.

Я снова положила голову ему на плечо и хихикнула: — Согласна. Даже не будем начинать... — В голове всплыли непрошеные образы. Вещи, которые ребенок никогда не хочет представлять в связи со своей матерью. — Фу... теперь я об этом думаю. Гадость. Пусть это прекратится.

Нокс с тихим смехом перевернул меня на спину: — Мы могли бы заменить эти мысли другими.

— И что же, сэр, у вас на уме?

Наши губы соединились, разжигая голод, о существовании которого я даже не подозревала. Он отстранился: — Я люблю тебя. Я собираюсь говорить это каждый день. Но есть одна вещь, которую я хочу, чтобы ты делала для меня.

— Каждый день?

— Да, каждый день. И это не то, о чем ты сейчас подумала, хотя против этого я тоже ничего не имею.

А я ведь именно об этом и думала. Я представляла, как обхватываю губами его член, как мой большой, защищающий, доминирующий мужчина дрожит, когда я провожу языком по бархатистой головке и вожу руками вверх-вниз по его твердому стволу... но каждый день?

— Каждый день, — повторил он, вырывая меня из моих эротических фантазий — хотя, признаться, я могла бы наслаждаться ими вечно, ведь мы были в главных ролях. — Я собираюсь поймать тебя на слове. Твоя единственная работа — оставаться в безопасности. — Он опустил руку и накрыл мой живот. — Беречь вас обоих.

Я кивнула: — Да, Нокс.

— Ты уверена, что доктор Бек сказал, что можно...? Я имею в виду, я не хочу навредить...

Я потянулась вверх, обхватила его щеки ладонями и притянула его губы к своим: — Мы уже это делали, и не раз. Помни, у меня шесть недель. Это значит, что я беременна с того самого...

Его ухмылка стала шире: — Думаю, это была та ночь, когда ты надела красное платье.

— Правда? И что заставляет тебя так думать?

— Потому что все было идеально — пояс для чулок, отсутствие трусиков... — Он поиграл бровями. — Черт, у меня встает только от одних воспоминаний.

Воображаемый минет, о котором я размышляла, мгновенно испарился, уступив место воспоминаниям той ночи. Вместо Нокса у меня на губах я вспомнила лазанью и хлеб, курицу и овощи...

Я вздохнула: — О, еда в том ресторане была такой вкусной. Нам нужно вернуться...

— Так будет всегда? — спросил он с усмешкой. — Я представляю тебя на каблуках «трахни-меня», в черном поясе для чулок и сексуальных колготках, где твоя грудь и киска в моем распоряжении, а ты думаешь о еде?

Нет... и да.

Все мое естество отозвалось на воспоминания не только о сексе, но и о прелюдии. Это было совершенно. Сексуальное напряжение, которое он создал, довело меня до состояния, близкого к взрыву. И все же — еда была потрясающей.

— Ну, — сказала я, — я теперь ем за двоих.

Он протянул руку к моей груди и скатал один из сосков в твердый бугорок. Даже без его участия второй сосок последовал примеру. И стоило его колючему подбородку коснуться моей чувствительной кожи, а поцелуям — покрыть шею, как все мысли об итальянских деликатесах улетучились. Ну, все, кроме него самого.

— Ох.

— Вот именно, принцесса. — Его искусные руки опустились ниже, пальцы растопырились на моем животе. — Я собираюсь доминировать над твоим телом и разумом до тех пор, пока в этой прекрасной головке не останется мыслей ни о чем, кроме меня и экстаза от того, что я внутри тебя. Я сделаю так, что ты будешь голоднее до того, что могу дать я, чем до того, что предлагает Антонио.