У меня приятно закололо внизу живота, и я улыбнулась в ответ на его угрозу. Дело было не только в предупреждении, но и в том, как при упоминании порки его голубые глаза начинали мерцать. — Слушаюсь, мистер Демитри.

Губы Нокса изогнулись, когда он взял меня за руку. Мы вместе поднялись по ступеням к открывающейся двери. — Магия? — прошептал он.

— Как в Хогвартсе, — ответила я. — Серьезно, персонал Монтегю волшебный. Они умеют появляться и исчезать. Сама не знаю, как они это делают.

— Алекс! — приветливый голос Джейн эхом разнесся по фойе.

Я обняла ее, а затем отступила на шаг. — Джейн, это Леннокс Демитри.

Нокс протянул ей руку: — Очень приятно познакомиться, Джейн...? — он позволил ее имени повиснуть в воздухе.

— Петерсон, — подсказала я. — Джейн Петерсон.

Она кивнула, изучая Нокса с ног до головы. — О боже, я вижу, почему Алекс так в тебя влюблена.

Легкий румянец проступил на его щеках: — Она тоже очень тепло о вас отзывалась.

— Рада это слышать. — Она наклонилась ближе. — Мне нравится улыбка на твоем лице. Она делает тебя еще красивее, чем обычно.

— Мне она тоже нравится.

— И внутри ты тоже прекрасна.

— Может, однажды вы расскажете мне пару историй об Алекс в детстве? — попросил Нокс.

— Она все еще юна, но да, сэр. У меня есть истории.

— Алекс сказала, что вы здесь всю ее жизнь?

— Это правда, — ответила Джейн. — В основном потому, что я стара, как мир. Кажется, мы с братом были здесь еще до сотворения времени.

— Ваш брат? — переспросил Нокс.

— Да, мой брат Брэнтли. Он возил Монтегю еще до того, как я начала менять пеленки.

Я покачала головой: — Когда я была маленькой и узнала фамилию Джейн, я думала, что они женаты.

Смех Джейн наполнил комнату теплом. Я могла бы слушать его вечно. — Нет такого мужчины, который справился бы с этим, — она провела рукой по своей фигуре.

Я рассмеялась: — Продолжай искать. Есть еще хорошие варианты.

— Да, дитя, пожалуй, ты нашла себе одного. К тому же, мы с Брэнтли никогда не были близки.

— Но вы работали вместе... вечно? — удивился Нокс.

— Это место огромное. Мы пришли сюда одновременно, потому что наши родители работали на мистера Чарльза и мисс Оливию.

Мой тон стал серьезным, когда я оглядела пустое фойе, задержав взгляд на коридоре, ведущем в кабинет Алтона. — Скажите мне снова, что его здесь нет.

— Нет, мэм. Он на работе. Я знаю по телефону Брэнтли, что мистер Фицджеральд весь день не покидал офис Montague Corporation. А когда он здесь, он либо заперт в кабинете, либо у себя наверху.

— Спасибо, что помогаете нам. Мы скоро вернемся в Нью-Йорк. — Я взяла Джейн за руку. — Что вы собираетесь делать?

Она пожала плечами: — А что я могу?

— Поезжайте в Нью-Йорк. Мама была бы счастлива, если бы вы были с ней, я тоже.

— Мне бы это понравилось. И я бы хотела, чтобы мисс Аделаида тоже вернулась домой. Это ее дом. Твой.

Я глубоко вздохнула, осматривая мраморный пол, большую лестницу и витиеватое освещение. Здесь больше не было так страшно, но это место не наполняло меня тем теплом, которое я чувствовала в Рай. Я снова повернулась к Джейн. В ее взгляде было то самое тепло, чувство дома. Я улыбнулась. — Кто знает? Может быть, когда-нибудь.

Я снова взяла Нокса за руку. — Раз уж мы здесь, позволь показать тебе мою комнату.

Он приподнял брови: — Ты же знаешь, что в машине нас ждут люди.

— Двое людей. Едва ли это толпа. К тому же, когда тебя волновали Делорис или Клейтон? — я потянула его за руку к лестнице. Никогда не думала, что приведу Нокса в поместье Монтегю. Никогда не хотела смешивать свои миры, но с его рукой в своей ступеньки казались не такими пугающими. Двери больше не были стражами, требующими повиновения. Замочные скважины — порталами с глазами, следящими за каждым движением. Коридор был просто коридором.

Я открыла дверь в свою комнату.

— Очень по-девчачьи, — сказал он, оглядывая рюши.

Я поспешила к кровати и подпрыгнула на краю: — Это так. Цветочные обои и кровать с балдахином.

Нокс сел рядом: — Мне нравится.

— Правда?

— Мне нравится узнавать о тебе больше. — Он провел рукой по гладкому деревянному столбику, поддерживающему балдахин. — И мне нравится, что мы могли бы сделать с этими стойками.

Жар разлился не только по щекам — внутри все скрутилось, ноги непроизвольно сжались. — В машине люди, помнишь?

Он наклонился, толкая меня на матрас: — Просто представь, как ты привязана к этим столбам, твои ноги широко разведены, а сексуальная грудь так уязвима...

— Нокс?

Он провел пальцем вдоль выреза моего платья к груди и обвел кругом мой сосок под тканью. Его улыбка стала шире: — Твои соски твердые от одной мысли об этом. Подумай, что бы я мог с ними сделать, если бы мы сняли это платье?

Он был прав.

— И не только они твердые, — он потянулся к подолу моей юбки. — Давай, принцесса, пошалим в твоей спальне.

— Я...

— Что у тебя тут есть, чем я мог бы связать твои...

Стук в дверной косяк прервал его вопрос.

— Прошу прощения.

Мои щеки вспыхнули, когда мы с Ноксом повернулись к двери, где стояла улыбающаяся Джейн. — Э-э, да?

— Звонили с ворот.

Я села, а Нокс вскочил на ноги.

— Это не мистер Фицджеральд.

— Брайс? — я вздрогнула при одном упоминании его имени.

— Нет, мэм. Это миссис Спенсер. — Когда я прищурилась, Джейн продолжила: — Это ваш дом. Вы не должны позволять этой женщине вытеснить вас.

— Я знаю, но с меня хватит конфронтации на сегодня.

— Тогда вам лучше идти. — Она протянула руку с двумя небольшими папками. — Вот ваши с мамой паспорта. Надеюсь, я увижу ее до того, как она уедет далеко. Я никогда не была в Нью-Йорке.

Нокс протянул руку: — Мисс Джейн, нам нужно это исправить в самое ближайшее время.

Она кивнула: — Думаю, мне бы это понравилось, мистер Демитри.

Я встала и разгладила юбку: — Маме это тоже бы понравилось. Спасибо, Джейн.

— Вам спасибо. Я знала, что вы ее спасете. Я молилась об этом.

— Я была не одна, — я взглянула на Нокса.

— Спасибо вам обоим, — сказала она. Ее большие карие глаза заблестели от непрошеных слез.

Я обняла ее: — Поехали с нами. Сейчас. Ничто вас не держит.

Джейн похлопала меня по спине: — Откуда тебе знать? Оказывается, я очень занятая женщина. У меня дела. Помнишь, я управляющая домом? Что, по-твоему, будет с этим местом, если я просто сбегу? А когда вы с мисс Аделаидой вернетесь, тут будет бардак. Я не могу этого допустить.

— Я люблю вас, — сказала я, целуя ее в щеку, прежде чем мы с Ноксом поспешили вниз по лестнице к машине. Когда мы забирались на заднее сиденье внедорожника, в круговой подъезд свернул черный седан.

Делорис кивнула в сторону машины: — Сюзанна.

— Я беспокоилась, — сказала я.

— Джейн сказала, что его не будет. Я верю ей.

— Милая женщина, — заметил Нокс, добавив с ухмылкой: — с ужасным чувством времени.

Несмотря на приближающуюся зиму, большинство гигантских дубов крепко держались за свою листву. Мох никуда не делся. Но остальные деревья на участке стояли, как скелеты, лишенные плоти, оставляя лишь голые кости. Я вздохнула, когда шины запрыгали по булыжникам. Взгляд в заднее окно показал лишь сухие листья, летящие вслед за нами.

Я повернулась обратно и прислонилась к плечу Нокса: — Спасибо. Мне понравилось, что ты был рядом.

— Как думаешь, твоя мама когда-нибудь захочет вернуться? — спросил Нокс, когда мы покинули территорию поместья.

Я пожала плечами: — Я бы не винила ее, если бы она захотела. Она больше нигде не жила.

— Никогда? — удивился Нокс.

— Кажется, у них с папой была квартира, пока они учились в Эмори, до свадьбы. Они поженились сразу после ее выпуска и переехали сюда.

— Это было бы пугающе.

— Ты так думаешь? — удивилась я, не ожидая от Нокса подобных слов.

Он кивнул: — И твой дед. Я ничего о нем не знаю, кроме его завещания. Принцесса, это документ законченного нарциссического эгоманьяка. Готов поспорить, последнее завещание Билла Гейтса не настолько детализировано.

— И тем не менее, это так, — сказала Делорис. — Оно многословно и конкретно, и в то же время расплывчато.

Когда внедорожник приблизился к отелю, я спросила: — Как думаешь, есть ли хоть какие-то основания в обвинениях моей матери в том, что моего деда убили?

— Как сказал Леннокс на днях, все дело в дате кодицилла, — ответила Делорис. — Твой дед добавил его в день своей смерти. Этого недостаточно, чтобы начать расследование.

— Этого достаточно, чтобы быть подозрительным, — согласилась я.

— Нам нужно поторопиться, — сказала Делорис, глядя в телефон.

— Что такое?

— Это Айзек. Наши люди у отеля связались с ним: мистер Спенсер только что прибыл.

Глава 30

Орен

Я проезжал путь из округа Уэстчестер — из Рая в Бруклин — сотни, если не тысячи раз. За эти годы я видел изменения, улучшения. Дороги превратились в скоростные магистрали, магистрали расширились. Теоретически это должно было сократить время в пути. Но это только в теории.

С годами трафик вырос, утроился, если не учетверился. Неважно, выбирал ли я мост Трогс-Нек или Уайтстоун, там всегда были заторы. Всегда машины. Одной из проблем были такие люди, как я — те, кто ездит в одиночку, а не пользуется общим транспортом. Один человек. Одна машина. Я не был похож на Леннокса — редко пользовался услугами водителя. Я всегда был одиночкой. Сегодня вечером, когда мои фары отражались от мокрого асфальта, а с неба сыпались хлопья снега, я был один.

Аделаида с каждым днем чувствовала себя лучше, становилась сильнее.

Я гордился ею, когда она говорила с Фицджеральдом. Я слышал его ответы. Каждый из них лишь укреплял мое желание его уничтожить. Не то чтобы эта идея нуждалась в поддержке. Я хотел этого почти четырнадцать лет, с той рождественской вечеринки.

Мне нужно было прояснить одну вещь, и именно поэтому я придумал предлог, чтобы оставить Аделаиду с Сильвией, зная, что они в безопасности. Кончина Алтона Фицджеральда была моей просьбой. Когда он перестанет дышать — а я знал, что это случится, — это будет мой долг, который предстоит оплатить.

Вот почему я снова позвонил Винсенту, почему просил о второй встрече за одну неделю. Вот почему, когда температура снаружи падала, моя кожа была горячей, а внутри все зудело от тревоги.

Вместо встречи у себя дома Винсент попросил меня приехать в маленький ресторанчик в стороне от проторенных путей. Это было не то заведение, где мы встречались годы назад, но интерьер был похож: темные деревянные панели на стенах, пол из того же дерева, столы, покрытые красно-белыми клетчатыми скатертями, и каждый стол освещала единственная свеча в красной банке. Если бы это место не было подлинно итальянским, оно выглядело бы так, будто слишком старается им казаться.

Аромат восхитительных итальянских специй поманил меня, когда я открыл входную дверь.

В таких местах не нанимают юных девушек для встречи гостей. Хозяйка была ближе к моему возрасту, с глазами, которые много чего повидали, и острым языком, который с радостью заставил бы туристов бежать прочь. Элитная клиентура, обслуживаемая здесь, не уживалась с чужаками.

— Мистер Демитри, давненько вас не было.

— София, вы прекрасны, как всегда.

Ее сексуальная, но опасная оболочка треснула, и она расплылась в улыбке. — Говорят, зрение — первое, что подводит.

Я наклонился и поцеловал ее в щеку. — У меня встреча.

— Да, мистер Костелло ждет.

Я посмотрел на часы. Он сказал мне девять. Было еще даже не полдевятого.

София, должно быть, заметила мою обеспокоенность. — Он здесь с семьей. Остальные уже ушли.

— Только Винсент и Лука?

— Нет, Лука отвез Беллу, Габриэллу и малыша домой. Милая крошка. Хотя не такой уж и крошка, — сказала она. — У него щеки его деда.

Я покачал головой: — Бедняга.

— Это ваши слова, не мои.

Она поправила свой черный свитер на груди. С тех пор, как я впервые ее встретил, за тридцать лет ничего не изменилось. Она все еще была полна жизни, что подчеркивало ее тонкую талию. Удивительно, на что способны современные врачи.

— Идемте со мной, — подмигнула София.

Ее каблуки цокали по деревянному полу, пока мы проходили мимо занятых и совершенно пустых столов. Так устроены подобные заведения. Для постоянных клиентов здесь всегда есть места, даже если ради этого приходится отказывать другим на входе. Это не ресторан, это дом — обеденный зал, всегда готовый для семьи.

Восхитительные ароматы витали в воздухе, когда я заметил Винсента и Джимми. Как обычно, они сидели спиной к дальней стене.

— Ваш гость, — указала София на стол.

— Спасибо, София. — Я повернулся к Винсенту и положил руку на спинку пустого стула. — Благодарю, что приняли меня, Винсент. Надеюсь, я не помешал семейному вечеру.

Винсент кивнул на стул — его способ сказать мне садиться. — Нет, Кармине уже готов был уйти домой. Он еще не научился ценить тонкую итальянскую кухню.

— Джимми, — кивнул я, садясь. Повернувшись к Винсенту, я расстегнул пальто. — Я не буду вас задерживать. Хотел поговорить о своих просьбах.

— Мои люди? Есть проблема?

— Нет. Они великолепны. Дело в другой моей просьбе.

— Ева. Ее отец рад, что она вернулась домой.

— Да, она замечательная девушка.

— Врач, — поправил Джимми.

— Да, именно. Отличный врач. Я никогда не смогу отплатить ей за то, что она сделала. Я здесь по поводу самой последней просьбы.

— Орен, пора отрезать пуповину.

Я глубоко вздохнул: — Ваши люди...

Он поднял руку: — Ты знаешь, как это работает. Нужно время.

Я знал, как это работает. Именно это меня и беспокоило. — Я не отказываюсь от своих слов и не прошу вас нарушить обещание.

— Нет, а зачем? Ты любил ее много лет. Должно быть, приятно, когда твой сын озвучивает просьбу, которую ты сам хотел сделать. Что случилось? Она просила тебя пощадить его? — он махнул рукой. — Женщины, они такие эмоциональные, даже когда это неуместно.