— Что с ней случилось?

— Были протесты. Тогда их называли иначе. Профсоюз был у руля. Ходили слухи о забастовке. Однажды ночью... — он глубоко вздохнул, — ...отец пошел на верфь. Угрозы были реальными. Это была его работа. Мама услышала слух. Она случайно подслушала что-то на рынке. Я узнал детали позже. Она пошла предупредить его, крошечная, бесстрашная пятифутовая женщина. Потому что ее муж был в опасности, и она не собиралась сидеть сложа руки.

Я ждала, пока он смотрел в окно, продолжая держать мои руки в своих.

— Отец вернулся домой избитым, но живым.

— А мама?

— Ее тело нашли на берегу через два дня.

— О Господи.

— Отец прожил после этого всего год. Спился. А я тогда учился в колледже — именно этого она хотела. Никто из них не увидел моих успехов или моего выбора. Не уверен, что они одобрили бы его. Они никогда не встречали Анджелину и не видели внука. Они тяжело работали и учили меня делать то же самое. Орен сжал мою руку. — Моя мать отдала жизнь, сражаясь за то, во что верила, за человека, которого любила. Она была сильной. И эту силу я вижу в тебе. Ты всегда была сильной, хоть и маленькой, — добавил он с ухмылкой. — У нее было то, чего не было у тебя. У нее была сила тех, кто был рядом. Она питала ее. Она питала меня. Позволь мне разделить это с тобой.

— Я... я не...

— Аделаида Монтегю, ты пережила саму смерть. Это больше, чем смогла Паола. Я вижу женщину, которая может всё.

— Почему?

— Почему что? — спросил Орен.

— Почему ты так видишь? Почему ты полюбил меня?

— Потому что ты позволила мне. Потому что с тобой я был не просто сыном грузчика. С тобой я — кто-то больший, как и ты со мной. Ты — нечто большее, чем просто имя, компания или наследница. Жаль, что ты не видишь себя такой, какой вижу тебя я.

— Позвонить ему?

Орен покачал головой: — Сначала адвокат.

— Я всегда работала только с «Гамильтон и Портер».

— Нет, amore mio, ты работала со Стивеном Кроуфордом.

На моих губах появилась улыбка. И правда. — Он не адвокат.

— Еще нет, но он может помочь тебе связаться с «Престон, Мэдден и Оуэн». Дэрил Оуэн начал представлять интересы Александрии и Челси.

— У тебя есть его номер?

В уголках его потрясающих синих глаз снова собрались лучики. — Представь себе, есть.

Глава 27

Нокс

— Я готов выбраться из этого чертового города, из этого чертового штата. Они все сошли с ума, — сказал я, обращаясь то ли к кому-то, то ли в пустоту. Единственной, кто меня слышал, была Чарли. К счастью, нас наконец-то оставили в покое. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как мы были одни. Конечно, гостиничный люкс — это не наша квартира, но облегчение, пришедшее с уединением, было целительным.

Челси не переставала плакать с тех пор, как мы покинули «Гамильтон и Портер». Может, и перестала — сейчас, когда она была в своем номере, я не знал. Долгое время она не хотела отпускать нас ни на шаг. Я не мог винить ее за такую реакцию после того, что Портер с ней сделал. Чарли даже предложила остаться с ней, но, честно говоря, я был больше склонен к предложению Айзека. Он пообещал не покидать гостиную в ее номере. Она могла спать, а он проследил бы, чтобы никто не вошел. Хотя она сначала колебалась, было очевидно, что он отпугнет незваных гостей куда лучше, чем Чарли.

Челси не знала, кого боится больше: полиции Саванны-Чатема или Спенсера.

Делорис рекомендовала получить судебные запреты для защиты и Челси, и Чарли. И хотя это казалось умным юридическим ходом, я знал, что никто не проберется ни через моих людей, ни через меня самого. Этого не произойдет. Я готов отдать жизнь за Чарли.

Мы следили за Спенсером. Пока что, после выхода из тюрьмы, он сидел в Кармайкл-Холле. Судя по кадрам с воздуха, дом был пуст. Оцеплено было соседнее здание — Чарли сказала, что это гаражи, ставшие местом преступления.

У Делорис был телефон Чарли, тот самый, что дал ей Фицджеральд. Все уже знали, что она в Саванне; вычислить ее местоположение было бы несложно. Если не считать тайных встреч с Джейн и наших юридических консультаций, мы были так же заперты, как и Спенсер. Нас травила не только пресса, преследующая Чарли и Челси, но и тревога из-за возможных встреч с Фицджеральдом или Спенсером.

Чарли тяжело вздохнула, усаживаясь на диване с ноутбуком. — Я тоже хочу уехать, но Дэрил сказал, что если Челси уедет, не дав полиции шанса допросить ее снова, это может выглядеть подозрительно.

— С ней Айзек. Мы можем даже оставить Делорис. Я мог бы умчать тебя обратно в Нью-Йорк.

— Я тоже этого хочу, — ее золотистые глаза загорелись счастьем. — Моя мама звучит... хорошо. Я бы хотела ее увидеть.

— Она правда сказала, что собирается позвонить Дэрилу насчет развода?

— Да. — Чарли посмотрела на экран. — Уже больше семи. Возможно, она уже это сделала.

Я сел рядом, диван прогнулся под моим весом, и я выдохнул, откидываясь на мягкую спинку. — Давай, принцесса, вернемся в Нью-Йорк. — Я потянулся к ее ногам в носках, ее пальцы зарылись в мое бедро. — Даже не в Рай. Давай просто вернемся в нашу квартиру. Мы никому не скажем и... — я потянул ее за ноги, пока она не вытянулась у меня на коленях, — ...я покажу тебе мой плащ.

Ослепительная улыбка расплылась по ее губам, пока я разминал своды ее ступней.

— Это так приятно, — проворковала она. — Тебе лучше остановиться, иначе я усну.

— У меня были немного другие планы.

— Твой плащ? — спросила она. — Правда? Я уже начала думать, что он не существует.

— Это часть мифа, легенды. Если бы я показал его слишком рано, ты бы не смогла оценить его по достоинству.

Чарли рассмеялась. — До сих пор не было ничего, что ты мне показал, чего бы я не оценила.

— Мне нравится, как это звучит.

Она покачала головой и вернулась к ноутбуку. — Я знаю, что должна заниматься учебой, но пытаюсь найти хоть что-то. В конце концов, штату предъявлено обвинение Брайсу. Они не могут обвинить Челси, если только как соучастницу.

Я откинул голову и закрыл глаза. — У нее железное алиби. Она была в городе, моталась по всей Саванне весь день.

— И она была одна.

— Но Делорис получила записи с камер наблюдения из нескольких магазинов. Челси есть на видео. Все с датами и отметками времени. Делорис работает над графиком. Трафик, расстояние, время, проведенное в каждом заведении.

Чарли снова кивнула. — Я знаю, что это она. Ты знаешь, что это она, но из-за огромных солнцезащитных очков, которые на ней были, это не совсем убедительно. Честно говоря, на этих снимках могла быть и я. — Она покачала головой. — Дэрил сказал, что Ральф может просто пускать пыль в глаза, но я считаю, что создание безупречного алиби — ее лучшая защита. Она расписывалась за некоторые покупки. Делорис собирает все чеки.

Я приподнял голову. — Зачем ему раскрывать карты раньше времени?

— Что ты имеешь в виду?

— Он мог бы вызвать Челси в суд и использовать эту линию допроса там. Тогда он, по крайней мере, смог бы посеять зерно сомнения в деле обвинения, заставить присяжных усомниться в ее алиби, особенно с этими очками. Вместо этого он показал карты сейчас. Он дает нам время опровергнуть его до начала суда. Это не имеет смысла.

Вздохнув, Чарли закрыла ноутбук и положила его на ковер. — Черт. У него есть еще какой-то козырь, верно?

— Я не знаю, какой, но думаю, что есть.

— Я тоже хочу уехать, — с надеждой сказала она. — Как насчет того, чтобы я встретилась с Ральфом в последний раз завтра по поводу завещания, и тогда мы уедем?

Я сел. — Нет. Зачем тебе возвращаться в офис этой змеи?

— Потому что я больше не вернусь. Я не хочу... пока не получу повестку. Лучше покончить с этим сейчас, особенно если мама действительно собирается поговорить с Дэрилом и оставить Алтона. Это никуда не денется. Их развод — одно из условий завещания.

— Ты не отойдешь от меня ни на шаг.

Чарли убрала ноги с моих колен и встала на колени. Наклонившись ко мне, она поцеловала меня в щеку. — Мне нравится, как это звучит. — Ее поцелуи опустились ниже, к уху и подбородку. Каждое прикосновение вызывало дрожь, разжигая пламя. — Что именно... ты... хочешь увидеть? — спросила она между поцелуями.

Я покачал головой. — О, принцесса, ты сейчас играешь не с тем огнем.

Ее длинные распущенные волосы ниспадали на плечи, щекоча мой нос, пока она продолжала усыпать мою шею мягкими поцелуями. Ее маленькие ручки скользили по моей рубашке к пуговицам. — Думаю, ты... именно тот огонь... который мне нужен, чтобы забыть... этот дерьмовый день.

Я приподнял платиновую клетку, усыпанную бриллиантами, висевшую у нее на шее. — Ты слышала это, Делорис... или это Айзек... Клейтон?

— Черт! — Ее щеки вспыхнули красным. Краска была достаточно яркой, чтобы соперничать с цветом ее волос, когда она потянулась назад и расстегнула застежку.

Когда она положила ожерелье рядом с ноутбуком, я схватил ее за запястье. Одним быстрым движением я прижал ее к дивану. — Что я говорил тебе насчет того, чтобы снимать это? Ты собираешься поплавать?

— Нет, — хихикнула она. — Если ты позволишь мне встать, я принесу другое. Оно в сейфе.

— Там же, где твои обручальные кольца?

Ей потребовалась минута — в ее золотистых глазах мелькнули вопросы. А затем ее губы разомкнулись, и комнату наполнил смех. — Да. Прямо там, где я их оставила, дорогой. — Она пожала плечами. — Но в тот раз я действительно собиралась поплавать.

В гостиной отеля в Саванне мы перенеслись в Дель-Мар. — Ты была самой красивой женщиной, которую я когда-либо видел. Я вышел из воды, а там ты. Такая сексуальная и утонченная. — Я провел пальцем по ее губам. — И твой рот. Остроумный и умный. Но в то же время юный и невинный. Мой член встает при одной мысли об этом купальнике.

Чарли заерзала подо мной, ее изгибы и мягкость терлись обо все нужные места.

— Хм. А ты был очень сексуальным и загадочным. Весь такой суровый и защищающий.

— Я был? А теперь нет?

— Я видела, что под маской.

— Только то, что я позволил тебе увидеть.

— Что ты скрываешь от меня, мистер Демитри?

— Если бы я рассказал, я перестал бы быть загадочным.

— Ты всегда будешь... — слова Чарли затихли, когда ее сотовый телефон зазвонил на столе в другом конце комнаты.

— Это может подождать, — сказал я.

Она подтолкнула меня в плечи. — Не если это мамочка.

Вздохнув, я сел. — Помню времена, когда ты избегала ее звонков.

Она одарила меня улыбкой через плечо, торопливо направляясь к телефону. — Я помню времена, когда ты не разговаривал со своим отцом. Посмотри, как все изменилось.

— Мамочка, — сказала она в трубку. — Все в порядке?

Встав, я наклонился и поднял жемчужное ожерелье с пола. Дав Чарли минуту приватности, я ушел в спальню. Внутри большого шкафа стоял стандартный гостиничный сейф. Я обменял ожерелье на другое, закрыл сейф и вернулся в гостиную. Чарли все еще говорила, пока я застегивал цепочку у нее на шее.

Хотя она покачала головой, она не пыталась меня остановить. Она никуда не денется из моего поля зрения. Ни она, ни ее «голубая точка».

— Я так горжусь тобой, — сказала она в телефон. — Правда. Все будет хорошо. Нокс сказал, что юридический отдел «Демитри Энтерпрайз» изучает «Монтегю Корпорейшн». Ничего не произойдет в одночасье. Они корпоративные юристы. Они помогут... Не лично? Ты же не приедешь сюда, правда?

Паника в ее голосе заставила меня замереть, словно, стоя неподвижно, я мог услышать ответ Аделаиды.

Чарли глубоко вздохнула. — Хорошо. Мы надеемся, скоро. Вероятно, завтра... Я тоже тебя люблю.

Она сбросила вызов и положила телефон на стол. — Не могу поверить. Она действительно собирается это сделать.

— Она говорила с Дэрилом?

— Да. Он согласился представлять ее при разводе.

— Надеюсь, она дает ему право сообщить обо всем твоему отчиму.

— Нет.

— Нет? — переспросил я.

— Она хочет сделать это сама. Она говорит, что ей нужно это сделать.

— Не лично?

Чарли покачала головой: — Нет, слава богу.

— Когда? — спросил я, когда мой телефон завибрировал от сообщения.

Делорис: АДЕЛАИДА ТОЛЬКО ЧТО ПОЗВОНИЛА МИСТЕРУ ФИЦДЖЕРАЛЬДУ. ЕСЛИ ХОЧЕШЬ ПОСЛУШАТЬ.

Мои глаза расширились. — Это может быть неуместно.

Чарли встрепенулась. — О, я заинтригована.

— Нет, дело в сообщении.

Она уперла кулаки в бока. — Кто присылает тебе неуместные сообщения?

— Нет... — я покачал головой с ухмылкой. — Делорис прослушивает всех. У нее на прослушке телефон твоего отчима. Я могу сказать ей прекратить, но она хотела, чтобы ты знала: твоя мама только что позвонила на его номер. Они говорят прямо сейчас.

— Она слышит, что они говорят?

Я кивнул. — И ты тоже можешь, если хочешь.

Нерешительность отразилась на ее лице — облако морали. Добро против зла. Любопытство против частной жизни. И точно так же, как порыв зимнего ветра, нерешительность исчезла. — Черт возьми, да. — Она бросилась к двери. — Пошли. Я не могу дождаться, когда наконец услышу, как она отчитывает этого ублюдка.

Я поспешил за ней, пока Чарли бежала по коридору в сторону комнаты Делорис.

Она была быстрой, но мои шаги длиннее. Я нагнал ее как раз тогда, когда она проскользнула в приоткрытую дверь Делорис. Она замерла на месте, ее сердцебиение участилось рядом с моим, когда я притянул ее к своей груди. Комната вибрировала от громового голоса Алтона Фицджеральда.

— ...спустя почти четыре дня! Четыре дня!

Ее тело дрожало, радость от предыдущих мгновений исчезла, а глаза наполнились сценами, которые мы с Делорис не могли видеть.

— Принцесса, пошли. Делорис позволит нам...

Она закрыла мои губы дрожащими пальцами, мотая головой из стороны в сторону.

Аделаида говорила: — Остановись и радуйся, что я позвонила тебе сейчас.

— Радоваться? Я хотел спросить, где, черт возьми, ты находишься и с кем ты, но я и так знаю.