Он был прав. Мои кошмары подтвердили это. Я была в опасности.

Глава 16

Нокс

Хватка Чарли наконец ослабла, а дыхание стало ровным. Возможно, я и поспал какое-то время ночью. Я уверен, что спал, когда мы только погрузились в сон. После этого — лишь урывками, по несколько минут. Даже когда Чарли не была полностью в сознании, ее тело подергивалось, голова металась, и она что-то бормотала.

Я не мог разобрать ни слова, пока она не начала кричать. Ее протесты были громкими и ясными. Даже мое имя просочилось в ее монолог. Сначала я подумал, что она говорит мне «нет», но это было не так. Она звала меня, искала меня, а меня не было рядом.

Всю эту бессонную ночь, с каждым ее всплеском — будь то во сне или в момент пробуждения — я видел красный, кроваво-красный цвет. Глубокий, темный багрянец заливал мое зрение, переполняя мои мысли. Мои кулаки сжимались, жаждая ударить, отомстить, изувечить Эдварда Спенсера.

Чарли нарушила свое обещание беречь себя. Я не винил жертву. Как я уже сказал, никто не заслуживал того, чтобы его так пугали, как этот подонок пугал ее. Однако она дала мне одно обещание, то же самое, что давала Джо, и, сев в ту машину, она его нарушила. Я пообещал ей последствия за ее действия, и когда придет время, она их испытает, но не это мешало мне уснуть.

Его последствия — вот что не давало мне покоя, как и последствия для ее отчима.

Выскользнув из нашей теплой постели, я натянул джинсы, схватил телефон и вышел на балкон. Порыв прохладного утреннего воздуха заставил меня обернуться, надеясь, что я не разбудил Чарли. Нет. Погруженная в одеяла, она не шевелилась — лишь мерное поднятие и опускание грудной клетки подтверждало, что она наконец спит.

Вздохнув, я вышел наружу и тихо закрыл дверь.

Солнце уже полностью поднялось, и на проливе играл ветер, создавая «барашки» на воде и приглушая краски. Яркая синева лета угасала. Сбоку от дома я рассматривал густую полосу деревьев. Некоторые стояли голые, как скелеты, лишившись уединения, которое дарили им листья. Те, что когда-то служили защитой, теперь высохли, побурели и умерли, разбросанные по газонам. Немногие оставшиеся листья сдерживали серость зимы, крепко держась за осенние цвета — оранжевый, желтый, красный.

Немного южнее моего дома находился яхт-клуб. В воскресенье летом вода здесь кипела бы жизнью. Но ноябрь в Нью-Йорке не располагал к парусному спорту. Подойдя к перилам, я глубоко вдохнул, наполняя легкие холодным воздухом. Жгучий холод был тем, что мне нужно, чтобы окончательно проснуться. Пока мои мысли метались между недавним и далеким прошлым, я почувствовал босыми ногами холодную поверхность настила.

Скоро я спущусь вниз за кофе. Но сначала — звонок.

— Леннокс, — ответила Делорис на первом гудке.

— Рассказывай, что происходит.

— Адвокаты Монтегю делают все возможное, но Спенсер все еще в тюрьме.

— Что узнали о теле?

— Немного. Они до сих пор не подтвердили, что это Мелисса Саммерс. Вызвали ее семью для опознания.

— Опознания? Значит, тело можно опознать?

— Похоже, что так.

Разве это не означало, что она была убита недавно? Я запустил руку в волосы, пока осенний пейзаж передо мной исчезал, и в памяти всплыло лицо Алтона Фицджеральда. — Фицджеральд приходил в комнату допроса в полицейский участок прошлой ночью. Он обвинил меня в том, что я стою за всем этим — какой-то грандиозный план, чтобы подставить Спенсера. Сказал, что знал, что Мелисса Саммерс связана с «Неверностью» (Infidelity). Когда я спасал Чарли, я упомянул, что Спенсер был клиентом. Фицджеральд пригрозил, что раскроет связь, и сказал, что мой план не сработает.

— Он обвинил тебя в том, что ты подбросил тело?

— Не прямо такими словами, но да.

— Он хватается за соломинку. Он, его коррумпированные полицейские и судьи не могут игнорировать мертвую женщину на территории Спенсера.

Мои зубы сжались. — Это будет кошмар. Если он разоблачит «Неверность»...

— Как я и сказала, он в отчаянии. До вчерашнего дня все было косвенно. Теперь нашли тело. Это, плюс ранние показания Мелиссы... Леннокс, ты даже не знал, кто она такая, когда она пошла в полицию. Никакой связи нет. Алтон Фицджеральд просто цепляется за воздух. Я прослушиваю их телефоны, — продолжила Делорис, — и аудио из поместья Монтегю. Видеонаблюдение было установлено в поместье во время хаоса, когда гости покидали вечеринку. Команда входила и выходила под видом обслуживающего персонала. Мистер Деметри также обеспечил аудионаблюдение в «Монтегю Корпорейшн» и «Гамильтон и Портер». Я не могу слушать все сразу, но у меня работает команда. Мы будем знать, о чем они думают, как только они сами это поймут.

— Сегодня воскресенье. Юридические и корпоративные офисы должны быть закрыты.

— Юридическая фирма гудит. Ты шутишь?

— Фицджеральд там?

— Нет. Он был в «Магнолия Вудс», а теперь вернулся в полицейский участок. Бедняга не сомкнул глаз. Я слышала, как он все утро кричал на миссис Спенсер по этому поводу.

Миссис Спенсер. Это имя напомнило мне о Чарли, а не о матери Эдварда.

— Что ты знаешь о брачном свидетельстве, которое они показывали мне вчера?

— Ты говорил об этом с Алекс?

— Нет, она все еще спит.

— Рада, что хоть кто-то спит.

— Мы оба почти не спали.

— Я же говорила... слишком много информации.

Я усмехнулся, вспоминая сексуальное тело Чарли в своих объятиях. — Я не это имел в виду. Мы должны были действовать быстрее. Я никогда не должен был оставлять ее там так надолго.

— И оставить ее мать и Челси в опасности? Александра бы этого не позволила.

К черту ее одобрение.

Я проглотил свой ответ и вернулся к тому, что Делорис сказала раньше. — Вы уже установили «жучки» в «Магнолия Вудс». Ты сказала, что Фицджеральд был там. Ты контролируешь это?

— Да. Медбрат, Мак?

— Тот здоровяк, — сказал я, вспоминая видео из палаты Аделаиды.

— Он проснулся с ужасной головной болью. Хотя память у него мутная, он уверен, что был врач, который приходил за мамой Алекс, но видеозаписи не подтверждают его историю. Если бы они сделали токсикологический анализ, они бы узнали, что его накачали наркотиками. Они этого не сделали, и скоро будет слишком поздно. Похоже, они приняли записи как нетронутые. Неудивительно, администраторов клиники больше беспокоит их репутация, чем его история.

— До того как Фицджеральда спросили об исчезновении жены, «Магнолия Вудс» связалась с полицией Саванны. Они забрали Мака на допрос. Если я правильно понимаю их болтовню, сейчас его держат по подозрению в соучастии в похищении миссис Фицджеральд. Они ждут требования о выкупе.

— Это закончится, как только они узнают, что это не похищение.

— Нет, но они могут держать его до 72 часов. Это приятная отвлекающая мера, и она создает видимость работы у полиции и «Магнолия Вудс».

— Ничего из этого не попало в новости? Никаких утечек? — спросил я.

— Фицджеральд потребовал радиомолчания. Портер, его адвокат, заявил, что клиника, по крайней мере, халатно относится к своим обязанностям. «Магнолия Вудс» хочет замять дело и решить все внутренне. Они гордятся своей богатейшей клиентурой. Потеря одного из них, особенно того, кого в последний раз видели без сознания, плохо сказывается на бизнесе. А полиция хочет держать все в тайне, пока не получит вестей от «похитителя». Они боятся, что освещение в СМИ вызовет кучу ложных требований.

Я кивнул. — Ну, по крайней мере, пока это работает.

— Судя по данным из «Гамильтон и Портер», я ожидаю, что Алекс и Челси вызовут в Саванну в самое ближайшее время.

Прохладный воздух был забыт. — Я не позволю ей ехать одной.

— Я и не ожидала другого.

Мои мысли переключились на «Деметри Энтерпрайзис». Я никогда не думал, что буду рад возвращению Орена в Нью-Йорк, но это было так. Я был спокоен, зная, что он будет там, где должен быть я, пока я буду с Чарли.

Моя голая кожа покрылась мурашками, когда поднялся холодный ветер. В тот же момент шорох в деревьях привлек мое внимание. Мой голос стал тише. — Люди Орена здесь. — Это не было вопросом.

— Да, мы говорили. Сейчас ты защищен лучше, чем президент.

— Вы говорили?

— Много раз.

— Ты все еще работаешь на меня.

— Леннокс, сейчас мы все работаем вместе.

Я тяжело вздохнул. — Я никогда не думал, что захочу этого, не после того, как он уехал, но сейчас...

— Будь благодарен.

Я кивнул. — Я благодарен. Сейчас я пойду внутрь, чтобы поговорить с ним и узнать, как дела у мамы Чарли, пока она не проснулась.

— Есть еще кое-что, что тебе следует знать, — сказала Делорис.

— Что?

— То, что Эдвард Спенсер за решеткой, не значит, что его не выпустят под залог. Уверена, будут ограничения, чтобы он не сбежал, но рискну предположить, что мистер Фицджеральд сделает все возможное, чтобы вытащить его.

— Даже с учетом найденного тела?

— Выпустят до суда. Если его признают виновным, а так и должно быть, никто не помешает ему отправиться за решетку.

— Я хочу, чтобы он был мертв, — признался я. — Я хочу, чтобы они оба были мертвы, и я хочу сделать это сам. — Я размял костяшки свободной руки. — Я хочу, чтобы они познали страх.

— На минуту или на двадцать лет?

Я задумался над ее вопросом, пока волны расплывались, создавая иллюзию снега, покрывающего замерзшую воду. — На двадцать лет.

— Тогда позволь ему самому затянуть петлю, — сказала Делорис. — Без показаний Челси его защита шаткая. У него есть записи о поездках. Он был в Калифорнии в ночь нападения на Челси, но давай выясним, когда была убита Мелисса. Посмотрим, будет ли у него защита. Вот почему они хотят вернуть дам в Саванну. Ральф Портер ставит на то, что они смогут подтвердить его местонахождение.

— У тебя до сих пор нет отчета судмедэксперта?

— Жду. Должна узнать, как только получит Портер.

— Сообщи нам.

— Обязательно. Я скоро поеду в Рай. Надеюсь убедить Челси позволить мне сделать фотографии побоев. Их можно использовать, чтобы вытащить ее из соглашения. Возможно, их даже можно слить прессе.

— Как и в случае с Мелиссой, нет способа доказать, что виноват Спенсер.

— Нет, но когда наберется достаточно улик, кто-то в конце концов поверит, что дыма без огня не бывает.

— Когда планируешь быть здесь?

— Хочу вернуться к обсуждению в «Гамильтон и Портер». Айзек в Рае. Поскольку твой отец взял на себя безопасность, Айзек сосредоточился на слежке за поместьем. Мой компьютер подает сигнал каждый раз, когда Фицджеральд или кто-то из Спенсеров пользуется телефоном. Клейтон тоже слушает. У нас есть и другие. Я знаю, что могу на них положиться, но хочу лично услышать отчет судмедэксперта.

Повернувшись к окнам, я увидел собственное отражение. Я убрал телефон от уха и посмотрел на экран. Подняв его снова, я спросил: — Как ты получила доступ ко всем их телефонам?

— Они все звонили на телефон, который дали Алекс. Как только я получила их номера, остальное было делом техники.

— Я редко говорю это, но, черт возьми, я рад, что ты работаешь на меня.

Смех Делорис заставил мои щеки зардеться. — Должен быть рад.

Я завершил звонок и вернулся в спальню.

Чарли не пошевелилась. Каждая косточка в моем теле ныла от желания залезть обратно под одеяло, вдохнуть ее сладкий аромат и погреться в ее тепле. Мой член дернулся — я знал, что под одеялами она абсолютно нага.

Вместо этого я на цыпочках прошел по деревянному полу в коридор.

Тишина эхом отдавалась в коридоре. Мне пойти в хозяйскую спальню или вниз? Где я найду отца?

Я сделал шаг к спальне, которую он занимал, и вспомнил свой наряд, вернее, его отсутствие. «Здравствуйте, миссис Фицджеральд. Приятно познакомиться». Да, подумал я, это звучит лучше, когда ты в рубашке.

Женские голоса донеслись до меня, когда я спускался по лестнице. Внизу я повернул к гостиной, но остановился, услышав голос Челси. Все еще оставаясь скрытым, я прислушался.

— ...как будто я вторгаюсь. Честно говоря, я так себя чувствую с тех пор, как все это началось.

— Не будь глупенькой. Ты подруга Алекс. Деметри приветствуют тебя здесь. Можешь оставаться столько, сколько захочешь.

— Они пугают меня, мистер Деметри даже больше, чем Нокс.

— Нокс? — спросила Сильвия. — Ты тоже его так называешь?

— Только в третьем лице. Это имя, которым его с самого начала называла Алекс. Я была там, когда они встретились.

Видения Дель-Мара промелькнули в моих воспоминаниях. Я повернул за угол, и взгляды Челси и Сильвии устремились на меня.

— Забыл рубашку? — усмехнулась Сильвия.

— Ищу Орена. Подумал, что официальный стиль сегодня необязателен.

— Сейчас, пожалуй, да, но подозреваю, что здесь станет оживленнее по мере того, как день будет идти.

— Алекс уже проснулась? — спросила Челси.

— Нет, она поздно легла с мамой. — Я перевел разговор на Сильвию. — Думаю, я хотел бы отнести ей завтрак.

Сильвия опустила кружку, которую держала, и поставила ее на стол. — Уже час дня. Как насчет обеда?

Я кивнул. — Что у нас есть?

Она отмахнулась от меня. — Иди поговори с отцом. Он в кабинете. Я приготовлю что-нибудь и тебе, и Алекс.

— Тебе не обязательно...

Челси опустила кружку. — Я могу помочь. Пожалуйста, Сильвия, дай мне почувствовать, что я хоть что-то делаю.

Я обернулся к Челси. — Я должен извиниться. Все это — «Неверность» — никогда не должно было закончиться...

Она покачала головой. — Я взрослая девочка. Я подписала соглашение.

— У меня вопрос. Это ты написала записку, которую охранник передал мне в Монтегю?

— Да, — тихо ответила она.

— Правила. Ты давала нам подсказку.

— Я пыталась.

— Я только что слышал, как ты назвала меня Ноксом, хотя записка была адресована Ленноксу?

— Я надеялась, что это даст тебе понять, что ее писала не Алекс.

Я кивнул. — Спасибо.