Орен подался вперед. — Я хочу поцеловать тебя.

— Поцеловать меня?

— Последний шанс, Аделаида. Скажи «нет», или это произойдет, и как только это случится, я больше никогда тебя не отпущу.

Я сглотнула. — Я-я помню кое-что — завещание моего отца. Я наконец узнала то, чего никогда не должна была знать.

— Да, дополнение.

Я откинулась назад. — Откуда ты это знаешь?

— Потому что знаю. Теперь ты можешь уйти от него. Даже без этого я хотел, чтобы ты ушла. Теперь ты можешь просто уйти, и будущее зависит не от него, а от тебя.

— От меня?

— Amore mio, насчет поцелуя?

Мои глаза широко открылись. — О! Орен, я хочу этот поцелуй, но сначала мне нужно связаться с Александрией.

— Она спит.

Я не могла осознать. Посмотрев на солнечный свет, я спросила: — Спит? Где мы?

— Мы в Нью-Йорке, и она тоже. Прошлая ночь была длинной. Она спит в конце коридора.

— Подожди? Она здесь, в твоем доме?

Он наклонился ко мне. — Аделаида, я признавался в любви только двум женщинам. Я не тот мужчина, который может просто уйти. Ты здесь, и я не могу больше ждать. Скажи «нет», или я поцелую тебя.

Моя память вернулась к захудалому мотелю за пределами Саванны, и я улыбнулась. — Поцелуешь меня?

— Да, — сказал он с улыбкой. — Я провел последние месяцы — нет, amore mio, последние годы — вспоминая твой вкус и ощущение твоих губ на своих. Ты так близко. Я теряю контроль. Мне нужно знать, близки ли мои воспоминания к реальности. Скажи «нет».

Я приблизила свои губы к его. — Никогда ещё я не хотела сказать «да» больше, чем сейчас.

Когда наши губы соприкоснулись, присутствие Орена вселило в меня надежду на будущее. Я не знала, что будет с Алтоном, но в глубине души чувствовала: без вмешательства Орена я не была бы в здравом уме, мое сердце не было бы полно, и мужчина, которого я любила больше всех на свете, не держал бы меня в своих объятиях.

Глава 15

Чарли

Последние несколько недель вызывали удушающее чувство истощения. Быть с Ноксом, в его объятиях, — это было тем самым убежищем, которого я желала больше всего. Совершенно измотанная, я ожидала, что буду спать часами. Я ждала отдыха и восстановления сил. Но ни один из нас этого не нашел. С того момента, как мы наконец закрыли глаза, наш отдых был чем угодно, только не спокойным.

Снова и снова сны прерывали безмятежность объятий Нокса. Я просыпалась, мое тело металось в постели. Крики, которые должны были быть скрыты покровом сна, становились слышны, эхом разносясь по спальне и пробуждая нас обоих. Возможно, дело было в чувстве безопасности, которое я испытывала рядом с Ноксом. Мой разум подсказывал, что чувство защищенности не должно вызывать страхов, но это происходило. Каждый раз, когда я закрывала глаза, открывались шлюзы, и меня смывало потоком.

Находясь в Саванне, я подавляла свои личные тревоги, сосредоточившись на маме и ее здоровье. Эгоистично, но лежа в объятиях Нокса, мои ночные кошмары были связаны не с матерью. Она была в безопасности, насколько это было возможно. Медсестра обещала, что самое худшее позади. В конце концов, что может быть хуже смерти?

Каждый раз, когда я закрывала глаза, сцены были личными — гораздо более личными.

Хотя Алтон и Сюзанна были не безгрешны, играя роли злодеев в моих снах — или это были кошмары? — их физические пощечины были лишь помехами на радаре по сравнению со страхом, который внушал Брайс. В пятницу вечером в поместье Монтегю он трансформировался на моих глазах, и теперь он делал это снова, на этот раз во сне.

Моего друга детства больше не было. Я видела в нем монстра, которым он являлся. Фигуральные когти стали реальными, когда я сдалась под его усиливающимся хватом на моем колене. Я содрогнулась, встретив его холодные глаза, когда мучительная боль начала исходить от его яростной хватки. Его улыбка леденила кровь, когда он смотрел на свою мать, заставляя меня лгать о любви и преданности.

Волны боли пронизывали мою нервную систему, пока я не просыпалась, уверенная, что рядом со мной не Нокс, а Брайс. Даже та миллисекунда веры в то, что Брайс в моей постели, заставляла мое сердце бешено колотиться о грудную клетку и сбивала дыхание.

Древесный аромат одеколона Нокса, смешанный с мускусным запахом нашего союза, убаюкивал меня обратно в сон, пока другие сцены не проникали в мою ночь.

Волны омывали берег, создавая ритм. Рука, державшая мою, была сильной и защищающей. Я смотрела на светло-голубые глаза, пока мы с Ноксом гуляли по пляжу в Рае. Моя обувь на плоской подошве трансформировалась, каблуки росли. Я спотыкалась, каждый шаг давался все труднее, когда обувь скользила по гальке. Когда я подняла взгляд от наших переплетенных пальцев, в глазах больше не было любви, они были наполнены презрением.

Когда сердце снова бешено заколотилось, я попыталась вырваться из ставшей теперь железной хватки. Сцена изменилась, стирая пляж, шум волн затих в тумане, и в моих ушах зазвенел садистский смех. Смех предназначался не мне, а другому человеку с нами. Хватка Брайса вибрировала, когда он смеялся над отчаянием своей шлюхи.

— Беги, — прошептала я Челси. Она не могла, парализованная не хваткой Брайса, как я, а его взглядом.

Я искала глазами дом, Нокса или даже Орена. Они исчезли. Челси, Брайс и я снова оказались в комнате Челси в поместье Монтегю. Мой желудок скрутило от удара костяшками пальцев Брайса, когда его рука отпустила мою и столкнулась со щекой Челси. Тошнотворный треск эхом отозвался от стен всего за секунду до того, как она рухнула на пол.

Я упала на землю рядом с ней, но комнаты не стало. Моя лучшая подруга лежала на полу, больше не в Саванне, а в нашей квартире в Пало-Альто, с избитым лицом. Хотя я потянулась к ней, я на самом деле не была там; я была просто сторонним наблюдателем — вуайеристом. Мои крики остались неуслышанными, пока преступник перекатывал тело Челси и убирал волосы с ее лица. Он качал головой, и узнаваемый садистский смех лишь на мгновение приостановил его издевательства. Прежде чем продолжить атаку, он пробормотал: «Не та».

Я проснулась в испуге, узнав этот голос. Я знала его всю свою жизнь.

Обнимая любимого мужчину, я отгоняла мысли. Они не были реальными. Это не были воспоминания. Я была в Нью-Йорке, когда на Челси напали. Я этого не видела. Это мой разум играл со мной злые шутки.

Она была в безопасности, как и моя мама. Медленно сон вернулся, а вместе с ним и сны.

Напряжение наполнило ночь в Джорджии, когда мои туфли скользили по влажной траве.

Это была не Челси, парализованная холодными глазами Брайса: это была я. Я снова пыталась проснуться, найти Нокса, но никого не было рядом. Алтон ушел в свой кабинет, а Сюзанна пожелала нам спокойной ночи.

Когда я успела искать помощи у них обоих? И все же в своем отчаянии я делала именно это.

Слова Брайса прорезали осенний воздух, его прикосновение было толчком ужаса, уходящим глубоко в яму моего живота, когда мой разум переключился с беспокойства на панику. Больше не в Рае, я вернулась в Саванну. Что я сделала? Почему я вернулась?

Ужас просачивался сквозь меня, от желудка до сердца, и я поняла то, чего не понимала раньше. Я знала, что на этот раз не смогу его остановить.

— Дорогая, я кончу с тобой сегодня вечером: в твой рот, на твою грудь или внутрь твоей пизды, мне плевать. Это случится.

Содержимое моего желудка подступило к горлу, когда я смогла ответить: «Почему?»

Его первоначальный ответ был без слов, каждый ответ превращал мое тело в камень. Сначала нежно, он провел большим пальцем по моим губам. Сжатие моей груди было сильнее, но именно то, как он схватил меня за самое сокровенное, воспринималось как нарушение и боль. Мое сердце колотилось о грудную клетку, когда его эрекция давила на мой живот.

— Тебе нужно спрашивать? Ты просила меня «выместить это на тебе». Твое желание — мой закон, дорогая. Вон там, у теннисных кортов... я собираюсь выпустить пар.

Его железная хватка потащила меня через влажный газон. Я умоляла, звала Нокса; я говорила «нет». Я взывала, а затем молила. Я напоминала ему о нашей детской дружбе, упираясь пятками в траву. Я молча умоляла себя проснуться.

Голос Брайса был льдом, замораживающим мою волю холодной, твердой реальностью. Мои мольбы не помогут мне. Они делали обратное, подпитывая его власть и потребность в контроле. Мой друг детства был монстром, чьей единственной заботой было его собственное желание. Он был психопатом, и его слова были лишь прелюдией к моему будущему.

— Неправильно, — сказал он. — Ты хочешь этого. Скажи, что хочешь.

— Пожалуйста, Брайс.

— Близко. Мольба приемлема. Теперь скажи мне, что хочешь, чтобы я взял тебя. Нет, скажи мне, что хочешь, чтобы я выебал тебя. Давай, дорогая. Нет, я знаю! Скажи мне, что хочешь выебать меня, и ты сделаешь это лучше, чем моя шлюха.

— Нет! — Мои крики больше не ограничивались снами. Они эхом разнеслись по комнате, разбудив и Нокса, и меня.

Нокс притянул меня к своей груди. Древесный аромат успокоил мои чувства, заменив аромат влажного ночного воздуха Саванны. Со временем мое дыхание замедлилось, а его ровное сердцебиение успокоило мое собственное. Когда мы оба окончательно проснулись, он перевернул меня на спину. Нависая надо мной, он коснулся губами моих губ. — Я спрошу тебя об этом только один раз, но, принцесса, мне нужно, чтобы ты была честна.

Закрыв глаза, я кивнула. Это было не первое наше пробуждение за ночь. Нокс хотел честности. Я дам ее, даже если это будет означать, что он возненавидит меня.

— Как тебя зовут?

Я моргнула от его странного вопроса.

— Александрия.

Он поцеловал меня в нос. — Ты моя Чарли, и всегда будешь ею.

Его слова пронзили меня, такие простые и в то же время такие пронзительные.

— Он делал что-то еще, кроме поцелуев?

Как на это ответить? Я сделала глубокий вдох и проглотила слезы. — Да.

Тело Нокса стало жестким, напрягся каждый мускул. В тусклом утреннем свете пульсировала вздувшаяся вена на его лбу. Его губы сжались, эмоции исходили из каждой поры, на мгновение отравляя воздух между нами. Я попыталась отвести взгляд, но его контрастный тон удерживал мои глаза на нем.

— Это было по согласию, еще одно отвлечение, как тот поцелуй?

Я покачала головой и опустила подбородок на грудь.

— Расскажи мне. — Контроль, который он проявлял, ослабевал.

Лицо все еще скрыто, я снова покачала головой. — Он не... Мы не... секс. — Еще больше слез прервали мои слова. — Он угрожал. Я сказала ему «нет», но... если...

Я не должна была садиться в ту машину.

— Если? — подбодрил Нокс.

— Если бы я не поехала с Алтоном...

— Это уже сделано. Что еще? Что если?

— Если бы не Пэт и Сай... появившиеся... Брайс сказал, что он... он сказал, что собирается... он угрожал...

Нокс притянул меня ближе. — Ебаный ублюдок.

— Ты ненавидишь меня? — спросила я. — Мне так жаль...

Нокс поднялся на локтях, нависая надо мной, его глаза встретились с моими, заставляя нас смотреть друг на друга, поддерживать нашу связь. Я искала в синеве ответы. Что я видела? Гнев и сожаление, да, но также, несомненно, любовь.

— Жаль, что ты села в ту машину, — скомандовал его глубокий голос. — Никогда не делай этого снова. Все, что выходит за рамки этого — не твоя вина. Это не ты должна извиняться. Это я. Мне жаль, что я не взял штурмом этот чертов замок раньше. — Громкость его голоса возросла. — К черту Челси и твою маму. Если это делает меня монстром, пусть будет так. Ты была и всегда будешь моим самым большим приоритетом.

— Мне жаль, что тебе пришлось отбиваться от этого придурка в одиночку. Мне жаль, что Пэт оказался твоим спасителем, когда это должен был быть я. Мне жаль, что этот подонок все еще ходит по земле. Сейчас он — ходячий мертвец.

— Никто, и я имею в виду никто, не должен пугать тебя так, как он.

Слезы вернулись, покрывая мои щеки, когда Нокс снова поцеловал меня.

— И все же ты просила меня заняться с тобой любовью прошлой ночью?

Я кивнула, мой ответ пришел фразами. — Я просила, и это казалось правильным... Я люблю тебя, Леннокс Демитри... Я никогда не хочу быть ни с кем другим... Мне жаль, что я подвергла себя...

Его палец коснулся моих губ. — Больше никаких извинений. Я обещал наказать тебя за то, что ты села в ту машину и подвергла опасности самого важного человека в мире. Я обещал это, когда мы говорили по телефону. Но, — добавил он, — ни за что другое. Есть другие, кто будет наказан. И я обещаю тебе, когда я закончу, твоя задница будет болеть, но другие будут мертвы.

— Ты ведь не буквально, правда?

— Да, твоя задница будет болеть.

Я покачала головой. — Я не об этом.

— Спи. Я здесь сейчас. Больше никаких кошмаров.

Я прильнула к груди Нокса, позволяя его древесному аромату и твердым мышцам стать моим новым одеялом. Хотела ли я смерти Брайса? Я не могла пожелать смерти никому, даже Алтону. Я хотела, чтобы они оба страдали. Я хотела, чтобы они получили то, что заслужили за такое обращение с моей матерью и мной. Я хотела избавиться от них — навсегда.

Было ли это то же самое, что желать им смерти?

Со временем дыхание Нокса выровнялось, и я приняла его обещания.

Я не до конца понимала то, как он заставляет меня чувствовать, или слепое доверие, которое я к нему испытывала, но это не означало, что оно не было реальным.

Я хотела этого. Я жаждала этого.

Я жаждала облегчения, которое, как я знала, придет вместе с принятием его наказания, доставленного не в гневе, а в любви.

Я также понимала, что его наказание будет не за то, что я села в машину, а за неповиновение ему, за нарушение данного ему обещания — обещания беречь себя, обещания, которое Джоселин тоже не смогла сдержать. Он накажет меня, потому что я подвергла опасности того единственного человека, которого он любил.