В ту секунду я захотела сделать то, о чем Нокс постоянно просил меня. Я хотела довериться. На этот раз я доверяла не Ноксу. Я доверяла Орену. Это казалось неправильным, но в то же время — абсолютно верным.

Так ли это — иметь кого-то, кто защищает от жизненных трагедий и ответственности? Так ли это — иметь отца? Хотя я знала, что у него с Ноксом сложные отношения, мне хотелось верить, что Орен искренен.

Мы оба были правы насчет этой ночи. Она была невероятно долгой, и мои эмоции были на пределе. Я подалась вперед и обняла Орена за пояс: — Спасибо.

Его реакция была с запозданием, настолько, что на мгновение я пожалела о проявлении эмоций. А затем его руки легли мне на плечи, и моя щека прижалась к его груди. Я не понимала этой связи. Я даже не пыталась. Но на мгновение я снова стала маленькой девочкой, находящей утешение и защиту в объятиях человека, который каким-то образом понимал мои трудности и разделял мои страхи.

Когда я отстранилась, мои щеки снова были мокрыми: — Вы ведь правда заботитесь о ней? Дело ведь не только в нас с Ноксом, верно?

— Правда. — Он потянулся к ручке двери. — Пойдем?

Глава 10

Неизвестный

Заблокированный номер: «Я СЛЕДОВАЛ ЗА НЕЙ».

Заблокированный номер: «ВЕРНИ ЕЕ ОБРАТНО. МНЕ ВСЕ РАВНО, КАК ТЫ ЭТО СДЕЛАЕШЬ».

Заблокированный номер: «СЭР, ВСЕ НЕ ТАК, КАК РАНЬШЕ. ЗДЕСЬ СЕРЬЕЗНАЯ ОХРАНА».

Заблокированный номер: «ТОГДА ВЫЖИДАЙ. В КОНЦЕ КОНЦОВ ОНА ВЫЙДЕТ. КТО ЕЩЕ ТАМ ЕСТЬ?»

Заблокированный номер: «ЖЕНЩИНА И ВОДИТЕЛЬ УЕХАЛИ. ОНА И ЕЕ ПОДРУГА ОСТАЛИСЬ. У МЕНЯ НЕТ ВОЗМОЖНОСТИ УЗНАТЬ, КТО ЕЩЕ ВНУТРИ».

Заблокированный номер: «ТЫ УЗНАЛ ЕЕ ПОДРУГУ?»

Заблокированный номер: «ДА, СЭР, ТУ САМУЮ, ИЗ... ИЗ ПРОШЛОГО».

Заблокированный номер: «РАЗБЕРИСЬ С НИМИ ОБЕИМИ».

Заблокированный номер: «Я ВАС НЕ ПОДВЕДУ, СЭР».

Заблокированный номер: «БОЛЬШЕ ТЫ МЕНЯ НЕ ПОДВЕДЕШЬ».

Глава 11

Орен

За огромными окнами кабинета царила тьма — густая и ледяная. Она просачивалась сквозь охлажденный воздух, заставляя дрожать ветви деревьев и тревожа воды залива. Мне следовало бы беспокоиться о людях снаружи, охраняющих поместье, но я был спокоен. Это была их работа.

Толстые стекла удерживали ветер, но прямо за ними я видел его ярость: виноградная лоза на веранде билась о стены дома. Приближалась зима, и холод сковывал меня. Я давно не проводил зиму в Нью-Йорке.

Я представил свою квартиру в Найтсбридже. В Лондоне было не теплее. Если честно, даже прохладнее. Но даже во время моей добровольной изоляции Найтсбридж никогда не был таким, как это место. Там не было темных лужаек или пугающего периметра. Весь квартал гудел днем и ночью. Он был наполнен культурой, домами моды и знаменитыми ресторанами. Возможно, подсознательно я купил ту квартиру, думая об Аделаиде. Теперь, когда она была здесь, наверху, мои желания перестали быть скрытыми. Я хотел увезти ее туда.

Я молился о том, чтобы она могла гулять по улицам, делать покупки в «Харродс» и «Джимми Чу», обедать со мной в любых клубах и барах. С ее страстью к искусству она могла бы бродить по музеям или обставить квартиру бесценным антиквариатом.

Мои мечты были так близко — буквально на расстоянии вытянутой руки — и все же в миллионе миль от меня.

Опасения, которые я высказал Александрии, были реальны. Ева настаивала, чтобы я слушал, чтобы я понимал. Поначалу я не хотел.

Аделаида проснется. Я знал это. До тех пор, пока... пока не перестал быть уверен.

А теперь эти чертовы новости. Тело. Арест.

Этот разговор не должен был состояться по телефону, но я отказывался оставить Аделаиду, а мне нужно было знать правду. Нужно было подтвердить свои подозрения. Вероятно, именно поэтому она не зашла в дом.

— Я мог бы сказать тебе приехать сюда. Чтобы поговорить лично, — сказал я, когда она сняла трубку.

— Или вы могли бы довериться мне в том, что этот разговор никто не услышит. Я не просто так предоставила вам этот одноразовый телефон. Я ждала вашего звонка.

Я сжал телефон крепче: — Твое имя?

— Мое имя?

— Стандартная страховка. — Если она назовет свое имя, значит, нас не записывают. Ее годы работы оперативником должны были ее этому научить. Мне не нужно было объяснять дважды.

— Делорис Уитт.

Я выдохнул: — А теперь, — сказал я, — скажи мне, почему.

— Вы не спросите сначала, знаю ли я, кто это сделал?

— Я бы не рисковал этим звонком, если бы сомневался в ответе. Я знаю. Ты только что подтвердила. А теперь скажи мне «почему» и санкционировал ли это мой сын.

— Думаю, вы знаете «почему».

— Мой сын?

— Нет. Он не давал на это санкцию, но он упоминал, что хочет этого. Не ее смерти, — уточнила Делорис. — Он хотел последствий, которые за ней последуют. Он никогда не знал, что ее держали в безопасности. Он никогда не узнает, что произошло.

Я с трудом нашел слова для ответа. Она была его сотрудницей. У нее не было права действовать по своему усмотрению. С другой стороны, я был благодарен, что он не был замешан. — И при этом ты добровольно мне это рассказываешь?

— Вы — не он. Он — не вы.

Это всегда было моей мечтой.

Если бы секреты были звездами, я мог бы осветить ими целую галактику. Если бы они были звездами, на них бы не действовала гравитация, по крайней мере, в нашем понимании. Но они — груз. Каждый следующий тяжелее предыдущего, каждый тянет меня вниз, пока я не начинаю бороться за каждый вдох, за саму жизнь. Каждый из них заменяет звездное небо тонущим сожалением.

Смогу ли я и дальше хранить их в себе?

Все мои мечты были так близки. И все же каждый новый груз уносил меня все дальше и дальше.

Я закрыл глаза. В моем прошлом были убийства. Я оставил это позади, переступил через это, и вот — я снова здесь. — Детали?

— Вы действительно хотите знать?

— Она была невиновна. — Это простое утверждение разъедало меня. Хотя, с другой стороны, я видел, как умирали и другие невиновные. Они умирали ради власти, ради мести и ради любви.

— Ее смерть стала важнее ее существования, — деловито произнесла Делорис. — Иногда поговорка верна: цель оправдывает средства. Она была под рукой. К тому же ее судьба была предрешена, когда она нарушила обязательства перед «Infidelity» и попыталась шантажировать Спенсера.

— Шантажировать? — я пытался понять. — Ее обвинения были ложными? Он не причинил ей вреда?

— Причинил, но, как я узнала, он делал это и раньше. Она поняла, что совершила ошибку с «Infidelity». Она знала о его наклонностях и намеревалась извлечь выгоду из его порочности.

Я покачал головой: — Значит, не так невинна, как я думал.

— Ее план сработал бы, если бы она не привлекла власти. Фицджеральд заплатил бы ей, чтобы она ушла. Я почти уверена, что эта выплата была бы недолгой. В конечном счете ее участь была бы предрешена.

— То есть, спасая ее, вы лишь продлили ей отсрочку?

— Красивый способ посмотреть на вещи.

— Ты солгала?

— Нет, сэр.

— Тебе не нужно больше никаких оговорок? Ты можешь безоговорочно ответить, что никогда не лгала?

— А вы можете?

— Я не о себе спрашивал. Я спрашивал о тебе.

— Я использовала оговорку, — призналась Делорис. — Я никогда не лгала вашему сыну или вам.

— Всего пару дней назад ты сказала мне в лицо, что она в безопасности.

— Так и было, но все изменилось. Спенсер был слишком близок к победе. Мистер Фицджеральд был полон решимости узаконить их брак. Здоровье миссис Фицджеральд ухудшалось. Мистер Фицджеральд был в отчаянии. Если бы его жена умерла, все завещание, включая дополнение, могло бы всплыть наружу. Если бы Алекс и Эдвард поженились, он мог бы скрыть дополнение и продолжить действовать по Статье XII.

— И откуда ты это знала?

— Я слушаю. Я наблюдаю. Это моя работа. Но это не было моей главной заботой. Моими главными заботами были Алекс и Леннокс. Я была с ним, когда он потерял Джоселин.

Она позволила этим словам повиснуть в воздухе, напоминая мне, что меня там не было. — И что с того?

— Я не собиралась допустить этого снова. Эдвард полностью игнорировал Алекс, видя в ней лишь ступеньку на пути к американской знати, что превосходилось только его жестокостью по отношению к Мелиссе, а затем к Челси. Вы верите, что после свадьбы Алекс была бы в безопасности?

Я не ответил. Вместо этого я вспомнил синяки на фарфоровой коже Аделаиды. Вспомнил ее бесчисленные оправдания — неловкость, лекарства. Вспомнил, как угрожал ее мужу-подонку, а она умоляла о пощаде для него. Если Эдвард Спенсер был хоть немного похож на своего отца — да, Аделаида поделилась со мной и этим секретом, — то я знал, что Александрия не была бы исключением.

Она продолжила: — Как бы это повлияло на Леннокса... и миссис Фицджеральд?

Я знал, как бы это повлияло. Это уничтожило бы их, так же как уничтожило меня. Леннокс уже потерял одну любовь в своей жизни. Я сделал все, чтобы дать ему другую. Смог бы я просто сидеть и смотреть, как ее забирают у него? Смотреть издалека, как над ней издеваются? Санкционировала ли Делорис то, что не сделал бы я, будь у меня такая возможность?

Любовь.

Я мог бы классифицировать смерть Мелиссы... это убийство... как поступок во имя любви. Было три человека, которых я любил: Анджелина, Леннокс и Аделаида. Смерть Мелиссы помогла двоим из них.

Я не мог спорить с ее логикой.

— Леннокс никогда не должен узнать.

— Согласна.

— Ты солжешь ему?

— Как я уже сказала, я никогда не лгала ему, ни вам. С ним, ради него, я могу умолчать о некоторых фактах. Неужели я буду единственной, кто так поступал?

— Миссис Уитт, ступайте осторожно.

— Приму это как ваш ответ.

— Тебе стоит. Ты сказала, когда мы в последний раз говорили о Мелиссе, что он просил тебя «позаботиться о ней»?

— Нет. Он сказал, что хочет, чтобы проблема исчезла. Она была источником проблемы. Я помогла ей исчезнуть. Выслушав, как унизительно и требовательно Спенсер говорил с Алекс по телефону, он сказал, что хочет, чтобы Спенсер страдал. Я ответила, что обдумываю решение. Я никогда не рассказывала ему всю историю.

— Два зайца одним выстрелом, — сказал я.

— Да, сэр, — подтвердила Делорис. — Мы никогда больше не упомянем об этом?

— Еще одно. Обвинения, они останутся в силе? Мой сын получит то, чего желал?

— Он будет страдать?

— Именно об этом я и спрашиваю, — сказал я.

— Я почти уверена в этом.

Почему «почти уверена» не принесло мне успокоения? — Мой сын никогда не ответит за это.

— Это само собой разумеется.

— У тебя есть план «Б»?

— Он у меня есть всегда.

Я выдохнул. Она была хороша.

— Завтра.

— Да, сэр, я буду там завтра.

— И этого разговора никогда не было.

— Какого разговора? — спросила она. — Доброй ночи.

Эффективная и смертоносная. Похоже, Леннокс умел выбирать людей.

Я вытащил батарейку из одноразового телефона. В доме было тихо, пока я крался через комнаты и коридоры, пока не достиг кухонной двери, выходящей на террасу у бассейна. Холод пробежал по спине, когда я вышел на бетон. Одно неловкое движение, и телефон упал на твердое покрытие. Один шаг, и каблук раздавил пластик в пыль.

Я сгреб остатки в ладонь и вернулся в темную кухню. Открыв большой шкаф, где стояли контейнеры для мусора и переработки, я высыпал пластиковые крошки к вторсырью. Даже монстры могут помочь спасти планету.

Глава 12

Чарли

Мои веки тяжелели, оставаясь закрытыми все дольше с каждым мгновением. Кружка с теплым чаем опасно покачивалась в руке, пока я боролась с наваливающимся сном. Даже постоянное пищание мониторов мамы стало колыбельной, чей ритм погружал меня в дремоту.

Мой разум был слишком переполнен, чтобы спать, и слишком встревожен, чтобы желать бодрствования. Я не могла перестать думать о Мелиссе Саммерс, о Челси и даже о себе. Насколько близко мы с Челси подошли к тому, чтобы стать жертвами Брайса? Когда умерла Мелисса? Было ли ее тело в Кармикел-Холле, когда там была Челси? Если бы я пошла туда в субботу утром, показал бы он ее мне? Стала бы она еще одним доказательством его власти, как когда-то стала Челси?

Кожа покрылась мурашками, а желудок сжался от ужасных догадок.

А еще был Нокс. Я хотела, чтобы он вернулся ко мне. Он был мне нужен. Мне нужно было опереться на кого-то, кроме самой себя.

И, наконец, моя мама.

Комната, в которой мы находились, имела все необходимое для больничной палаты, но была оформлена с роскошью. Раньше я никогда не была в хозяйских апартаментах этого дома. Как только я осознала, где мы, я изо всех сил старалась подавить образы, которые описал мне Нокс, рассказывая, как нашел Джоселин. Это была та самая комната, где она умерла, где он ее нашел, и теперь здесь спала моя мама.

Я решила использовать слово «спала», делая так, как просил Орен, и концентрируясь на позитиве.

Это также была комната, где останавливался Орен, когда бывал здесь. Его кровать все еще стояла на месте. Мне казалось более чем странным, что именно ее он выбрал для создания импровизированной палаты, но после того, что он рассказал о перелете, перемещение ее в другую комнату не казалось правильным решением.

После его рассказа я не была уверена, что увижу, открыв дверь. Реальность оказалась лучше, чем воображение. Моя мама выглядела спокойной, ее волосы были причесаны, а ночная рубашка — чистой. На щеках появился легкий румянец, а запястья не были привязаны. Постоянный писк мониторов дарил успокоение: они подтверждали, что сердце бьется, а тонкая трубка подавала кислород через нос.

На блестящем серебряном штативе висел пакет с тем, что, как я узнала, было просто физраствором. Тонкая трубка доставляла жидкость в ее вену. К кровати был прикреплен прозрачный мешок для контроля вывода жидкости.