— Какие доказательства связывают моего клиента с этими обвинениями? — спросил Оуэн.

— Он был там. Он сам это признал.

— Косвенные, — заметил Стивен. — Как и у сотни других людей.

— Он только что признался, что спасал женщину от мистера Фицджеральда, генерального директора «Монтегю Корпорейшн» и владельца частной собственности, куда он проник. Того самого мистера Фицджеральда, на которого напали.

— Признания не было. В лучшем случае у вас есть косвенные доказательства обычного нападения. Мой клиент может внести залог и выйти отсюда меньше чем через час.

— Мы получим видеозаписи из особняка.

Оуэн кивнул: — Хорошо. А когда получите, убедитесь, что ищете доказательства того, о чем говорил мой клиент — доказательства против мистера Фицджеральда. Вы слышали мистера Демитри: мисс Коллинз очень легко может довести дело до конца.

— И передайте ему, — добавил я, — что она также подаст заявление о подделке документов за фальсификацию ее подписи на юридическом документе.

Детектив Холден встал и задвинул стул под стол.

— Я поговорю с адвокатом мистера Фицджеральда и вернусь к вам.

— Мистер Демитри, — спросил Стивен, — вы сможете внести залог сегодня ночью, если потребуется?

— Да.

Детектив остановился, положив руку на дверную ручку: — Вы были в поместье Монтегю весь вечер?

Я пожал плечами: — Я не уверен насчет точного времени.

— Вы были там к восьми часам?

— Детектив, — сказал Оуэн, — почему вы спрашиваете?

Он посмотрел на меня: — Вы знаете мать миссис Спенсер?

— Я не знаю никакой миссис Спенсер, — ответил я.

— Мистер Демитри, а что вы знаете о миссис Фицджеральд?

Стивен встретился со мной взглядом.

— Я знаю, что она больна и ее дочь очень обеспокоена. Вот почему она вернулась в Саванну.

— И все же она была готова покинуть Саванну, когда ее мать в критическом состоянии?

— Она была готова поехать в наш дом, подальше от мистера Фицджеральда. — Я расправил плечи. — Мы с мисс Коллинз в состоянии обеспечить ей транспорт, чтобы она навещала мать так часто, как это необходимо.

Детектив кивнул и открыл дверь.

Почти час спустя Холден вернулся: — Мистер Оуэн, мистер Кроуфорд, если ваш клиент согласится на разговор не под протокол, возможно, нам удастся разрешить эту неприятную ситуацию?

Оуэн посмотрел на меня, потом на детектива: — Разговор не под протокол с кем?

— Частный разговор не под протокол с мистером Фицджеральдом.

Оуэн покачал головой: — Леннокс, я бы советовал этого не делать.

— Детектив, вы можете гарантировать, что это останется вне протокола?

— Да.

— Леннокс…

— Джентльмены, пожалуйста, выйдите на минуту. Я буду рад поговорить с мистером Фицджеральдом.

Глава 9

Чарли

Было около трех часов ночи, когда мы подъехали к дому в Рае. Истощение взяло верх еще много часов назад. Мое тело и разум работали на адреналине, но даже он начал иссякать.

— Алекс, мне нужно войти с тобой? — спросила Делорис.

Я прищурилась, пытаясь осознать вопрос. — Ты не остаешься?

— Я могу, но хотела бы поехать домой.

Дверь дома открылась, и на пороге появилась Сильвия, закутанная в халат.

Я заставила себя улыбнуться: — Кажется, я никогда не воспринимала тебя как человека, у которого есть свой собственный дом.

— С тех пор как ты появилась, я бываю там все реже.

— Иди, — сказала я, когда Клейтон открыл дверцу машины. Неприятный ветер напомнил, что я больше не в Джорджии. Несмотря на мурашки, уставшая, приветливая улыбка Сильвии наполнила меня теплом. Когда мы с Челси выбрались из машины, я обернулась к Делорис: — Мы справимся. К тому же, Нокс уже в пути.

Мы все получили сообщение от Айзека сразу после приземления. Мы не знали подробностей, только то, что обвинения сняты и Нокс с Айзеком направляются в Нью-Йорк.

Когда мы зашагали к открытой двери, я добавила: — Спасибо, Делорис, и мне жаль.

— Жаль? — переспросила она.

— Что я отвлекла тебя от дома. — Я склонила голову. — Почему ты поехала так далеко, если собиралась обратно в город?

— Я обещала Ленноксу, что доставлю тебя в это поместье. Я не собиралась останавливаться, пока ты не будешь здесь. Иди к матери.

— Клейтон? — позвала я.

— Он отвезет меня обратно. Он будет здесь завтра, а скоро приедут и Леннокс с Айзеком. Не волнуйся. Ты под надежной защитой.

Мои легкие наполнились холодным ночным воздухом, пока я осматривала территорию вокруг подъездной дорожки и фасад дома. В голове всплыли образы мужчин в черном, прячущихся за деревьями. Без сомнения, начался бред. Потряся головой, я вошла внутрь. Сильвия тут же закрыла дверь и заключила меня в теплые объятия: — Алекс, я так рада, что ты добралась.

Я улыбнулась, когда мы отстранились: — Мама? — Я до сих пор не могла осознать, что она здесь, в доме Нокса.

— Она наверху.

Я позвала Челси и представила ее. Блеск карих глаз Сильвии напомнил мне, каково это — когда тебя встречают как дома. Я медленно оглядела фойе: выбеленные деревянные полы, светло-бежевые стены, белая отделка. Мои щеки порозовели при виде свежих цветов в вазе на большом овальном столе: — Это неправильно, что я всегда чувствую себя здесь как дома?

— Совсем нет, — ответила Сильвия. — Я думаю, это замечательно, потому что так и есть. Хотите чего-нибудь поесть или выпить перед сном?

— Я хочу увидеть маму прежде всего.

— Она спит. Думаю, врач тоже, но мистер Демитри не спал еще несколько минут назад.

— Я до сих пор не сплю.

Мы все повернулись на глубокий баритон. Как и его сын, он обладал властной аурой.

— Вижу, ты уехала из Джорджии без моего сына.

Мой пульс участился, плечи расправились: — А вы держите у себя мою мать. Почему?

Не в первый раз я заметила фамильное сходство, когда Орен улыбнулся и вокруг его глаз собрались мелкие морщинки. Они были того же оттенка синего, что и у его сына, и обладали той же немой силой убеждения. Казалось, мой ответ его позабавил.

— Мисс Коллинз, я восхищаюсь вашей стойкостью. Для протокола — я восхищаюсь ею всегда.

Сильвия обратилась к Челси: — Позвольте, я покажу вам дом, и если хотите, принесу чего-нибудь перекусить или выпить.

Челси вопросительно посмотрела на меня, ожидая решения.

— Подожди, — сказала я. — Мистер Демитри... — я начала представлять их друг другу.

— Алекс, это очень вежливо с твоей стороны, но излишне. Мисс Мур, вы желанный гость в моем доме столько, сколько пожелаете. Обещаю, здесь вы в полной безопасности.

Я напряглась, гадая, как много он знает о Челси. Знает ли он о Брайсе? Обо всем? Меня беспокоило не только его знание фактов. То, как он назвал этот дом своим, заставило волоски у меня на затылке встать дыбом. Я хотела поправить его и сказать, что дом принадлежит Ноксу, но сдержалась, пока Челси принимала его любезное предложение и исчезала вместе с Сильвией.

— Мой сын? — спросил он.

— В полете.

Орен кивнул: — Я получил то же сообщение. Но я хотел спросить о другом.

Разговор с Ореном Демитри выводил меня из себя. Каждая фраза, каждое слово заставляли чувствовать, будто я постоянно пытаюсь разгадать загадку. В три часа ночи у меня не было на это сил: — Мистер Демитри, я хочу увидеть маму.

— Зови меня Орен, Александрия. Врач спит, но за Аделаидой присматривает медсестра. Она будет под круглосуточным наблюдением.

— Почему?

— Ей это необходимо.

— Я не понимаю.

— Прежде чем мы пойдем наверх, я думаю, нам стоит обсудить то, что произошло в самолете.

Я глубоко вздохнула: — Мы не можем поговорить в ее комнате?

— Я бы предпочел нет.

— Простите. Это грубо, но у меня был долгий день. Моя мама наверху. Я оставила Нокса в Саванне, чтобы добраться до нее. Я иду к ней.

Он указал на гостиную: — Выслушай меня. Пожалуйста, это не займет много времени. Говорят, пациенты не слышат, что происходит вокруг, когда они без сознания, но я бы не хотел рисковать. Мой дом — мои правила.

Я остановилась: — Дом Леннокса.

Орен кивнул: — Демитри.

Я сделала вдох и плотно сжала губы.

— Я настаиваю на малом, — сказал он. — Позитивность. То, что произошло сегодня, нужно обсудить, но не в присутствии твоей матери.

Я проглотила сопротивление и попыталась уловить его истинный посыл. Что-то в его тоне тронуло мое сердце: — Вас волнует, что говорят рядом с ней? Я спрошу снова — почему?

Он сел на край длинного дивана и подался вперед. Это была уже не та уверенная поза человека, которого я встречала в этом доме месяцы назад.

— Сначала... — он указал на диван, — ...пожалуйста, присядь. Ты должна узнать о полете.

Я не стала спорить и устроилась на дальнем конце мягкого дивана: — Нокс?

Орен встретился со мной взглядом: — Что с ним?

— Вы хотели знать что-то о нем, что?

Он отмахнулся: — Это довольно очевидно. — Глубоко вдохнув, он выпрямился. — Как тебе должно быть известно, твоей матери дали то, что некоторые назвали бы неуместным количеством транквилизаторов.

«Транквилизаторы» — слишком широкое понятие. Я решила, что он имеет в виду лекарства, которые прописал доктор Миллер. — Сказали, это поможет ей справиться с абстиненцией.

— Так они сказали. Врач, которая была с ней сегодня ночью, и я — мы оба считаем, что это было сделано, чтобы она не могла говорить.

Я сузила сонные глаза: — Говорить о чем?

Он покачал головой: — Александрия, думаю, нам нужно глубже разобраться в «что» и «почему» завтра. Ночь, как ты сказала, была очень долгой. Я хочу сказать лишь то, что чрезмерное использование этого препарата отразилось на ее теле.

Моя шея вытянулась, а глаза наполнились слезами, которые я не могла сдержать.

— Я хотел забрать твою мать из этой жалкой пародии на больницу не меньше тебя.

— Почему —

— Пожалуйста, — взмолился он, — дай мне договорить.

Я кивнула.

— Наши врачи не могли осмотреть ее, пока мы не вывезли ее оттуда. Они изучили ее карты. Они сделали выводы, но их предположения были основаны на информации, которую нам удалось добыть. К сожалению, это не так точно, как иметь пациента у себя под присмотром.

Ужас, охвативший меня при получении его сообщения, вернулся: — Что случилось?

— У твоей матери начался шок, когда мы были в воздухе.

Я вскочила на ноги: — Мне нужно увидеть ее.

Орен тоже встал, преграждая путь: — Она в порядке, настолько, насколько может быть, но еще недавно это было не так. Я беру на себя полную ответственность за то, что настоял на ее эвакуации. Еще двадцать четыре часа... Черт... — его голос стал громче, — ...еще два часа... эта чертова медсестра. — Он плотно сжал губы. — Прошу прощения за мой язык.

— Что случилось?

— Мы вытащили ее из «Магнолии Вудс». Доставили в самолет. Когда мы только забрали ее, она что-то бормотала, но потом показатели стали слабеть. — Он запустил руку в волосы. — Ее сердце остановилось.

Я ахнула, почувствовав, как подкашиваются ноги, а желудок уходит в пятки. Сдавшись, я сползла обратно на диван: — Остановилось?

— На борту была врач, доктор Ева Росси. Она все еще здесь. Она следила за ней. Должно быть, она предвидела... у нас был АНД.

— АНД?

— Дефибриллятор.

— Сердце моей мамы запускали разрядом?

Он кивнул: — Сначала не сработало. Нам пришлось делать СЛР. У нее сломано несколько ребер. Мне жаль.

— Она жива.

Он снова кивнул.

— Ее ребра срастутся. Они бы не срастались, если бы она не была жива.

— У доктора Росси много опасений, самое главное — мозг твоей матери.

— Почему?

— Препараты, которые они использовали, могли снизить уровень кислорода в мозге. Почему-то, несмотря на постоянное использование, они не давали ей дополнительный кислород.

— Сейчас она его получает? — спросила я.

— Да. Но это не все. Ее сердце останавливалось. Я не могу сказать, как надолго. Казалось, прошли часы, хотя это было не так. Тем не менее, в это время, до СЛР, ее мозг и органы были лишены кислорода.

— Нет. Этого не может быть. — Я снова встала. — Отведи меня к ней.

Орен встал передо мной: — Александрия, я не люблю приукрашивать действительность. Никогда не любил. Доктор Росси опасается, что она может никогда не проснуться, а если проснется — возможны непоправимые повреждения.

Его слова сдавили горло, затрудняя ответ: — К-когда мы узнаем?

— Время покажет.

Теплое чувство облегчения, которое я испытала по приезде, исчезло в облаке страха, которое принесли его новости. Я молчала, пока он вел меня по лестнице. Единственной мыслью была мама. Я не думала о Ноксе или нашем прошлом, проходя мимо двери в комнату, которую мы с Ноксом делили. Я крутила слова Орена в голове снова и снова. С каждым шагом они все глубже проникали в мое сознание. Мы остановились только у двойных дверей.

Когда Орен потянулся к ручке, я схватила его за руку. Одна его фраза не давала покоя: — Почему вы берете ответственность на себя?

— Что? — его голос звучал растерянно, будто он тоже погрузился в свои мысли.

— Забирая маму, вы делали то, о чем просил Леннокс, то, чего хотела я. Это был мой поступок, не ваш.

Он выпрямился, грудь его вздыбилась: — Категорически нет.

Прежде чем я успела ответить, он продолжил: — Аделаида проснется. Она будет той же жизнерадостной, прекрасной женщиной, какой всегда была. Я верю в это всем сердцем. Однако, если я ошибаюсь — что, как тебе стоит утешиться, случается крайне редко — но если я все же ошибаюсь, то ее судьба — не твоя вина. Ты сделала все, что могла. Ты была готова пожертвовать своей собственной душой ради нее. Она бы этого не хотела, как и я. Если дела пойдут не по плану — это моя ноша.

— Откуда вы знаете, на что я была готова пойти?

— Ответственность лежит на мне.

В его словах была окончательность, которую я узнала, — та самая власть, не оставляющая места для споров. Он был Ноксом, или Нокс был им. Если бы не более грубый акцент, я могла бы закрыть глаза и поверить, что Орен Демитри — это его сын.